Почетное гражданство

— Война… — маг крякнул и потёр колени. — Вот что. Пойдёшь ты, и я присоединюсь. Есть ещё искры в моих плетениях, не хочу сидеть тут, пока собратья по Гильдии там воюют. Идём. Переоденься и поешь.

Мы спустились вниз. Эпт отказался от позднего ужина, непосредственно переходящего в завтрак. Он сидел, постукивая пальцами по столешнице.

— А где Боря? — спохватилась я. — Тусса?

— Каникулы у них, учительница Васильна, — радостно сообщила Роза Бадыновна. — Боря хорошо учился, четверка носил, сочиненья писал. Тусса дома пока училась. Русски плохо говорить-понимать.

— Я отправил Теклака и детей на поиски Ирэма. Чтобы порасспрашивали по округе. Рассчитывал, что ондиганцы будут тут заметны… ан нет. Нужно позвонить, пусть возвращаются, — объяснил маг.

Я с умилением наблюдала, как Эпт лезет в карман штанов, достаёт оттуда кнопочный мобильник и узкий футляр для очков, усаживает очки на горбинку носа и принимается с важным лицом тыкать в кнопки.

— Алло. Бадын? Новости есть?... Возвращайтесь, учительница Васильевна здесь.

Судя по голосу, раздавшемуся из трубки, Боря обрадовался. Доев вкуснейший плов, я попыталась привычно нащупать под поясом джинсов, одолженных мне милой девчушкой-орчанкой, Серпенту и с разочарованием вспомнила, что оставила её наверху, с другими вещами из параллельного мира. Здесь от артефакта нет толку. Боюсь, это станет одной из причин по которым я вряд ли останусь в своем высокотехнологичном мире. Тем более, мир это не такой уж и мой.

— Мне надо сходить домой, — сказала я. — Здесь наверное, все думают, что я пропала.

— Э-э-э-э… учительница, — Роза Бадыновна оторвалась от плиты, на которой вкусно шипели сырники, и присела за стол. — Васильна давно пропадала… люд искал, школа искал, сказали: без известия пропавшая.

— Без вести пропала? — я вздохнула. — Что ж, логично. Дом, наверное, опечатали?

Бадынова покачала головой:

— Мать ваш приходил, бумажка давал – наследие. Теперь живёт там.

— Моя… мать? Вступила в наследство? — кровь прилила у меня к голове.

А собственно, почему бы нет? Бабушка Агния, видно, хорошо провела всю аферу с опекунством. По бумагам подкупленная бабушкой «мать» действительно может иметь права на дом. Других родственников, кроме «племянницы» у Агнии не было. Полгода здесь уже прошло, как и в том мире.

— Вот что, Роза Бадыновна, — вкрадчиво произнесла я. — Вы в некоторой мере передо мной виноваты, так?

— Ой, виноватые!!! — мама Бори всплеснула руками и заахала. — Сильно виноватые! Учительницы отвозить, бросать…

— Ладно, ладно, — я решительно прервала перечисление многочисленных грехов семейства. — Мне нужны документы, деньги… ну вам, наверное, не впервой будет?

Орчиха обрадованно закивала:

— Документы давать, золото давать, специи давать… гулум…много…

— Точно! — охнула я. — Специи! Нужны оптовые закупки.

— Всё давать! — гордо сообщила Бадынова. — Добра много!

Я всё-таки вышла из дома, постояла у забора, прислушиваясь. Орки поставили в саду палатку для Эны. Охотница немного шокирована, от дракона отходить отказывается, да и тот начинает «плакать», когда не видит наездницу. Завтра придёт врач, особый знакомый орков, с которым Бадыновы «сотрудничают» уже несколько лет. Он осмотрит Лим и Эну. Заодно пусть и Альда полечит: на долю младшенького досталось столько испытаний и ранений, что не сосчитать. Вырвавшись из замка, эльф отправился к Грозовому, чудом уцелел в схватке с нечистью, насмотрелся ужасов, но выжил. С грозового он дважды посылал на моё имя Кусаку, но сова нашла меня только за «живым Плетением» – в нём гасилась вся белая магия. Альд сумел уговорить Эну отправиться на поиски, Ву был против, но тут все карты заговорщиков смешала Лим. Альд смог одолеть нечисть, но не принцессу мелюзин.

Признаю, их появление было очень своевременным. Уже возле самого северного портала мы с демоном наткнулись на отряд троллей, невесть как избежавших пленения и пожелавших расправиться с предавшим их вождём. Томпи сумел ненадолго отогнать рассвирепевших громил , и юная мелюзина деловито сообщила мне:

—Альд сказал, Ирэм жив, значит, и все… и Ниш. Я подумала: мне вот рожать скоро. Ты не ты будешь, если друзей наших не отыщешь, а мне важно, чтобы…

— Лим, — простонала я, усаживая беременную деву на дракона и судорожно раздумывая над неясными инструкциями по открытию портала, что передал мне из памяти некроманта демон. — Мы сейчас погибнуть можем! Я ведь не всё толком поняла! Что мне сейчас делать?!

— Создай искры из своей ауры! — с досадой прорычал Буушган, отбиваясь от подступающих «соплеменников». — Это и есть ключ! Ты уже это делала, я знаю! Только это может открыть портал!

— Чтоб вас всех! — чуть не плача, прокричала я в ответ. — Думаешь, это так просто?! Тогда у меня просто не было другого выхода, нам угрожала смертельная опасность!

— Сейчас тоже! — проорал Буушган. — Поверь!... Чёртова тварь! Слушайся же!

Серпента подчинялась ему неохотно. Артефакт, обладавший псевдожизнью, дававшей ему подобие разума, окончательно признал меня своей хозяйкой и покладисто, хоть и без особого рвения, слушался тех, на кого я указывала.

За дорогу к порталу демон ослаб. Он потратил много сил, и мы были живы во многом благодаря ему. Он держал оборону при содействии Серпенты, пока я и остальные готовились к прорыву Врат.

— Так вот, — продолжила Лим с серьёзным видом. — Когда малыш родится, очень важно познакомить его с папой. Первый контакт, то, сё…

— Боги, о чём ты? — простонала я.

— Ты меня совсем не слушаешь! — не на шутку разозлилась мелюзина. — Во-первых, я чуть с ума не сошла, когда узнала, что Ирэм, Огунд, Ниш и Эгенд пропали. Во-вторых, как мне в таком беспокойстве рожать? В-третьих, да-да, первый контакт очень важен. А отца ребёнку я уже выбрала.

— Рада за вас, — вздохнула я. — Ниш будет в восторге.

— Вот и я так думаю, — сказала Лим, блаженно прикрывая глаза. — Ну, скоро уже?

… Я прошлась по посёлку, вышла к трассе. Светофор мигал жёлтым, в этот ранний час на дороге уже было много машин. Осторожно перешла трассу, натянув на лоб бейсболку. Окна моего дома светились оранжевым. Кто-то передвигался по комнатам, я увидела женский силуэт через полупрозрачные занавески. Она даже не сменила шторы, которые так любила бабушка. Мне стало очень больно. Да, я никогда больше не вернусь сюда жить, но это был бабушкин дом. Вот её любимая яблоня в палисаднике, вот скамейка, сооружённая соседом, который долгое время ухаживал за немолодой, но симпатичной соседкой. Я подняла руку, чтобы постучать, но передумала. Нужно отпустить всё это, как я отпустила все мысли о своём рождении и нитях, соткавших мою нынешнюю судьбу. Некоторое время я боролась с собой, с желанием наказать женщину, захватившую мой дом. Но я пересилила это желание и пошла было прочь. Стукнула дверь, женщина вышла во двор. Да, я узнала ее, она… она совсем не изменилась с нашей последней встречи. Воровато оглянувшись, моя «мать» подошла к яблоне и… прижалась к ней грудью, постояла, я увидела слабое облачко серых искр и то, как тело женщины наполовину входит в дерево. Дриада? Чем расплатилась с ней бабушка? Возможностью прожить заново жизнь? Что ж, мне здесь делать нечего.

Моя подруга Нина была очень рада меня видеть - открыв мне дверь, сразу рухнула в обморок.

Глава 17. В которой союз демона и человека оказывается не столь уж … противоестественным

Нина валялась в прихожей. Я топталась рядом, не зная, что делать. Тоже хороша – ввалилась без предупреждения к подруге, считающей меня мёртвой.

— Нинуль, — я похлопала подругу по щеке. — Нин, это я. Живая.

Нина что-то протестующе замычала. Я выпрямилась, хотела прикрыть дверь, но не успела повернуться, как кто-то схватил меня сзади и зажал рот ладонью.

— Тихо, не пищи, — прозвучало над ухом. — Не будешь?

Фу-у-ух. Я узнала этот голос. И эти горячие руки. Помотала головой. Зашипела, когда демон меня отпустил и прикрыл дверь:

— Какого ты…? О!

На Буушгане была напялена стильненькая розовая рубашка, мужская, метросексуальная. Выглядел он в ней феерично. Особенно с собранными в пучок грязными косичками.

— Спёр?

— А, это… Одолжил.

— Блин, нам только криминала не хватало! Ты чего сбежал? Я волновалась.

— Обо мне?

— О том, что попадёшь в неприятности и… вообще…

— Мне нравится это твоё «вообще», — демон перешагнул через Нину и прошёл в дом. Голос его донёсся из гостиной. — Я голоден. Грязен. Сначала накорми меня, баньку затопи, красна девица, потом разберёмся.

Я подняла глаза к потолку. За что мне это?

… Через час, когда Нина была приведена в чувство и сидела на кровати со стаканом успокоительных капель, растерянно блымкая глазами и переводя взгляд с меня на «гостя», а пахнущий абрикосовым гелем для душа демон с аппетитом поедал разогретую на сковородке консервированную фасоль, я осторожно нарушила тягостное молчание:

— Нин, ну прости. Я не могла сообщить, никак.

— Даша, ты идиотка, — устало констатировала подруга, поднимаясь. — Что за гадость, эти капли! Где-то был коньяк… Я от тебя этого не ожидала! Столько лет выдавать себя за вменяемого члена общества, а потом учудить! Это всё ради него? — она кивнула на Буушгана, опрокидывая стопку в рот.

— Кого? А! Нет. Нет! Я попала.. в плен, если так можно выразиться.

— К нему? — взгляд Нины, обращённый на демона, стал томным.

— Да нет же! Это мой случайный… попутчик. Человек… как бы… который мне помог. П-Просто… обстоятельства…

— Обстоятельства? — Нина покачала головой. — Мы тебя похоронили… вся школа плакала.

— В каком смысле?

— В прямом. Твоя псевдомать тебя опознала. Думаешь, почему она уже в твоём доме живёт, так быстро? …Глаза вкати. Наркоманский притон в Выселках помнишь? Вверх по реке. Девчонку одну из воды выловили. Думаю, их клиент. Там узнавать было нечего, волосы только тёмные. Но мать… твоя в морге целый спектакль устроила: Кровиночка! Помню эту родинку! Бедняжка! Её погубила многолетняя депрессия! Так и не оправилась после расставания с любимым и смерти бабушки! Деточка, зачем ты так с собой?! И так далее… Меня слушать никто особо не стал. Суицид, и дело с концом.

Я молча переваривала услышанное. Значит, меня в этом мире больше ничто не держит.

— Нина, мне нужна твоя помощь.

— Кто бы сомневался. Что?

— Буушган, давай, — я перешла на атч. — Монеты давай… Вот, Нинуль, это золото. Здесь много. Нужна одежда, еда на несколько дней, наличные. Обо мне никому ни слова. Я скоро исчезну, но мы обязательно будем видеться. У меня для тебя есть много предложений… по бизнесу.

Когда Нина ушла к ювелиру и в магазин, я посмотрела на демона. Тот ответил мне долгим взглядом, от которого внутри у меня… нет, не бабочки запорхали, но что-то заползало, однозначно.

— Куда ты теперь?

Буушган пожал плечами.

— Почему ты не покинул это тело при переходе? Ты ведь говорил…

— Говорил. Похоже, мёртвая плоть стала живой. Я даже ничего уже не могу в ней поменять, — демон усмехнулся, поправил воротник Олеговой рубашки. — А чему удивляться? Сколько мёртвых бродит по этому миру? Снаружи живые, внутри – гниль. Я ещё ничего по сравнению с ними.

— Это верно, — признала я. — Но твой мир?

— Знаешь, — протянул демон, — мой мир… подождёт. Рано или поздно мы воссоединимся, поверь. Здесь тоже много чего интересного. И потом у меня есть ты. Не кривись, Чернявая. Мы с тобой связаны. Ты умеешь открывать порталы. Неужели откажешь старому приятелю, если захочу повидать Кэльрэдинчика? Хотя… вряд ли я этого скоро захочу.

— Но как ты сможешь поддерживать своё тело?

— Надеюсь, что смогу. Мало здесь чёрных искр? Мало чёрных мыслей у людей, чёрных пожеланий, мысленных проклятий? Люди везде одинаковые, технический прогресс ничего не меняет. Я хочу немного… повеселиться в этом мире. Он такой разнообразный. Мне довелось наблюдать его, будучи эфемерным существом. Но плоть имеет свои преимущества: еда, секс, выпивка, адреналин… — демон перешёл на русский.

— Пустишься во все тяжкие?

— Пойдёшь со мной?

Я чуть не подавилась горячим чаем:

— Зачем я тебе?

— Хочешь услышать комплимент? Я на них не очень горазд, — лицо демона было серьёзным.

— Нууу… Я как бы люблю другого…

— Люби. Я не ревнив. Если останешься со мной, и не вспомнишь… никого другого. Со мной весело. А мне почему-то приятно видеть тебя рядом. Мы столько пережили вместе. Наверное, я к тебе… привык. Привыкать легко, отвыкать трудно. Хотя когда-нибудь, конечно, ты мне надоешь, постареешь и всё такое…

— Смотри сам не постарей, хам. Привык он. Я что тебе, игрушка? — хрипло сказала я, высовывая обожжённый язык..

— Да-а-а-а, — протянул демон, наклонив голову к плечу. — Верно. Забавная игрушка хуми.

— Ладно, — сказала я сердито. — Забудь. Никуда я с тобой не пойду. Я прекрасно помню, как ты… с той лананой…

— Я сделал это специально, чтобы ты поревновала, — сообщил демон с улыбкой.

— Я в восторге. И не ревновала я! Неважно. Ты знаешь, что Ниэна прошла через Врата с нами? Хорошо, что я нашла её следы раньше твоих и хоть их успела затоптать. Она здесь однозначно – клиентка психушки. Что будешь делать. а? Ты в ответе за тех, кого приручил.

Демон неопределённо махнул рукой:

— Я не звал её за собой. Но если ты настаиваешь, найду девицу. Она и так стукнутая на голову, но раз пошла за мной, а не вернулась к Кэлю, надежда ещё есть.

— Ты совсем никак не можешь найти Ирэма?

— Говорил же, нет, я его не знаю… нет зацепок. К тому же, здесь всё… плывёт.

— Я всё равно его найду.

— Удачи.

— Не поможешь нам… с Ирэмом?

— Это ты обещала Кэлю вернуться, а не я, — передо мной опять был циничный, расчётливый тип, с которым мы вместе спасались в подземном городе Первых. — Это ты поддалась на уговоры. Ловко он тебя, да?

— Ловко, — со вздохом признала я, вспоминая.

… Мы с трудом миновали тракт, заполненный телегами из посёлков, близких к замку. Остановились у опушки, за мостом через глубокую, тёмную от холода реку. Я рылась в куче одежды, выданной нам для путешествия. Буушган сидел на месте тележного мага, ждал меня. Вести телегу он не мог, чёрные искры разрушили бы самоцветы. Он не стал затрудняться выбором рубахи, сменил только брюки с кожаных потрёпанных на кожаные новые.

— Нет, каков дипломат, — рассуждал демон, ковыряя в зубах веточкой. Он как раз сожрал половину жареной курицы из запасов, — как он быстро сменил тракт, а? Я в переносном смысле. Кэль. В мгновенье ока превратился из врага в союзника. А ты и рада: наобещала кучу всего.

Я нашла одежду, быстро переоделась, свадебное платье полетело на дорогу. Как раз искала что-нибудь тёплое, накидку или плащ поверх рубашки, когда демон вдруг резко встал и замер, качнув телегу и бросив что-то меж зубов.

— Что там? — крикнула я. Я была на нервах с тех пор, как увидела полосу черноты на горизонте.

Демон молчал. Фигура его казалась застывшей.

— Что там? — повторила я, просовывая голову за край полога.

— Если можно сделать Плетение из травы, почему бы не сделать его из человеческих тел? — с дрожью в голосе произнёс Буушган.

Развернуть телегу мы уже не успевали, бежали назад, не чувствуя тракта под ногами, благо «Нити» двигались медленно. Впереди был мост, который мы полчаса назад миновали. Не переходя через него, демон потянул меня на бережок и указал на воду:

— Река! Они не смогут пройти через текущую воду! Залезай на меня! Мне холод не страшен, — Буушган присел на песок.

Я вскарабкалась к нему на плечи, он выпрямился и зашёл в воду почти по шею. Ноги мои намокли и стали замерзать, но мне было не до этого. Я с ужасом смотрела на берег. Где-то там на замок двигалась сплошная стена из обнажённых человеческих тел, перевитых между собой: клариконы, бруни, брэги, лананы, даже эари. Кто-то из них шёл на своих двоих, кто-то ковылял на четвереньках, кто-то висел между других тел, болтая конечностями.

— Мы можем что-то сделать? — спросила я. — Серпента, она…

— Забудь, — бросил демон. — даже я понимаю, что нам не выстоять. И не убежать. Когда они достигнут телег, начнётся столпотворение. По тракту не уйти, по снегу тоже.

— Они же просто… люди.

— Они Плетение, — Буушган клацнул зубами, — им просто нужно будет сжать свой чёртов… чёрный… круг. И всё! Кому же в голову пришла такая… дерьмовая мысль?!

— Матери Ирэма, — выдохнула я.

В атче не было слова «генетика», но я прочитала его в глазах демона, поднявшего голову и приподнявшего бровь. Если бы я могла в тот момент испытывать какие-либо чувства, отличные от страха, я бы смутилась.

Мы ждали, затаив дыханье. Только горячие плечи демона спасали меня от холода. Он взял меня за ступни и согревал их в своих ладонях, кажется, не осознавая, что делает это.

Она вынырнула из воды, укоризненно покачала головой. Ланана. Молоденькая, судя по просвечивающим сквозь кожу скулам:

— Глупцы. Думаете, они разорвут круг ради текучей воды?

— Помоги, — прошептала я.

Ох, что-то мне эта ситуация напомнила. Ланана усмехнулась и махнула рукой на берег, назад. Мы последовали за ней, под обрыв берега с переплетением мощных корней. Колодезная дева коснулась рукой присыпанных снегом камней, и земля раскрылась. Пролезая в дыру, я краем глаза увидела склонившегося над обрывом кларикона из круга. Боги, кажется, это был дядя Огунда! Он не смотрел вниз, глаза его были черны. Тело его начало наклоняться. Не успела дыра затянуться за нами, как послышался шорох и стук тел, ударяющихся о берег.

Мы замерли в темноте пещерки. Пахло влажной землей. Я чувствовала плечо девушки. Ланана содрогнулась всем телом, когда до нас донёсся плеск воды.

— Они никогда не разорвут Плетение, — со страхом произнесла ланана. — Бедные сёстры и братья.

— Боги, боги, — шептала я. — Спасибо тебе!

— Я всего лишь возвращаю долг.

— Ты та ланана, что сидела в колодце?

— Да. Другая не стала бы рисковать жизнью, а уплыла бы, как остальные мои братья и сёстры. Идёмте, я выведу вас. Ты умеешь создавать магическое пламя?

— Нет, увы.

— А она? — я почувствовала, как нечисть тычет меня пальцем в живот.

— Серпента? Не знаю, не пробовала.

У артефакта, оказывается, ярко светилась узорная полоска на спинке. Света хватало, чтобы видеть на метр вперёд.

— Куда ты нас поведёшь? — с подозрением спросил демон, увидев, что девушка, согнувшись, ползёт к противоположной от «входа» стене.

— Здесь рядом – подземный город Первых, — объяснила ланана, открывая новый проход. — Этот круг, что сплели чёрные маги, хранился там… жил там. Мы не знали. Город очень велик и чёрная магия гасится водой. Пришли магиня с букканом, предупредили. Только я осталась, остальные ушли севернее.

— А мы не попадёмся?

— Я знаю путь, которыми пользуются мои сёстры. Сквозь землю провести вас не смогу, поэтому придётся рискнуть.

Мы шли сквозь анфилады залов, спускались в полузатопленные галереи, и демон опять нёс меня на спине. Кое-где сохранились магические светильники под уходящими ввысь потолками. Что за источники у этих ламп? Как сохранили они магию спустя сотни, а может, тысячи лет? Серпента беспокойно крутилась на плече. Быть может, она узнавала родные места? В какой-то момент мы вышли в огромный зал с мозаикой на стене. Эльфы? Их лица проступали через грязь и чёрную плесень. Нет, другие… люди. Первые были людьми! Господи!

— Стойте! Буушган опусти меня!

Я встала прямо в воду, подошла как можно ближе к стене, потом отступила: издалека было лучше видно. Люди. Обычные, усталые лица, совершенно человеческие уши. И всё же что-то нечеловеческое сквозило в изображении, сложенном из разноцветных кусочков мозаики.

— Идём, — сказала ланана. — Страшно. Оно здесь много-много моих жизней, захочешь рассмотреть, вернёшься.

— И то верно, — прошептала я.

Мы вышли из одинокого холма в снежном поле.

— Дальше вы сами, — сказала ланана. — Только вот…

— Что?

— Я отдала долг тебе, а вот ему, — девушка кивнула на демона, — я ничего не должна была.

— И что? — прищурился демон. — Отведёшь меня обратно?

— Ну зачем, — ланана покраснела и принялась водить маленькой ножкой по снегу. Сказала, надув пухлые губки, — есть другие способы. Мужские. У меня давно не было… человека. А такого вообще никогда не было.

— Ого! — вырвалось у меня. Кажется, я тоже покраснела. — Раскатала губу. Буушган, идём!

Буушган поднял бровь, оценивающе рассматривая колодезную деву. Та ещё больше закокетничала.

— Почему бы нет, — медленно произнёс демон. — Даша, подожди здесь.

—Что? — я вытаращила глаза, следя за тем, как демон и ланана скрываются в лесочке.

Они даже не затруднились зайти поглубже в заросли. Демон подхватил девчонку и поднял на уровень бёдер, прижав её к дереву. До меня донёсся переливчатый девичий смех. Я отвернулась, возмущенно бормоча под нос.

Буушган вернулся один. Очень довольный. Распахнул руки, предлагая свои объятья. Я нахмурилась, брезгливо. От демона пахло потом. Тогда он повернулся и присел, требовательно глядя через плечо. Я оценила ситуацию. Если не согреюсь от горячего…хм… демонического тела, скопычусь от холода. Выбранная мной из кучи вещей тёплая фуфайка так и осталась в телеге, не до этого было. Я обняла Буушгана за шею, он подхватил меня под коленки и пошёл, снег таял от прикосновения его ног.

…Наевшись, отдохнув и взяв у Нины деньги, демон ушёл. Перед ним в буквальном смысле лежал весь мир (с его-то наглостью и беспринципностью). Я, наконец, выяснила, о каком Источнике шла речь. Их было несколько на Земле, этих источников, - некогда повреждённых атомных электростанций, всё ещё отдающих в пространство чёрные искры радиации. Учитывая, что Чернобыль взорвался в 1986, демон тридцать с лишним лет «кормился» в его окрестностях. Глупый Блез. На что он рассчитывал?

Я думала, мы никогда больше не увидимся с Буушганом. Но мы увиделись.

… Ирэм рубил дрова. Господин Узикэль сидел на пеньке и нудил. Огунд играл с собакой. Ниш точил меч, а Эгенд настраивал старую гитару Игоря.

— Разорён, — бормотал почтенный файнодэр. — Всё пропало, всё пропало! Кому в этом мире нужны книжные закладки, раскрашенные в привлекательные тона… эх, если здесь чёрный перец на столе у каждого нищего?! — файнодэр многозначительно покосился на неказистый домик приютившего их «жреца».

— Господин Узикэль, — мягко заговорил Ирэм в перерывах между ритмичным хэканьем. — Подумайте о том, сколько прекрасных специй мы сможем забрать с собой из этого мира, учитывая, что уж золото-то своё вы не потеряли.

— Ну, не потерял, — насупился торговец, — вот только попадём ли мы домой? Сидим тут уже, незнамо сколько.

— Ничего, выберемся, — с оптимизмом пообещал Ирэм. — Орки где-то здесь. Если нас не найдут, мы их найдём. В этом мире люди ищут друг друга через… сеть. Даша говорила.

— Сеть? — удивился Ниш. — Плетение?

— Что-то, сплетённое вместе, я ещё не разобрался, — признался Ирэм. — Сложный язык.

— Разорён, разорён, — грустно пробормотал Узикэль, наблюдая, как хозяин дома выносит псине остатки рисовой каши с мясом, жёлтой от куркумы.

Огунд подбежал и плюхнулся на травку, поджидая, пока поест Муха и можно будет продолжить игры с плоской тарелкой из мягкой… кожи?

— Набегался? — проворковал ему Ниш. — Что дышишь-то так?

Огунд вытер пот с лица, с удивлением посмотрел на влажную руку:

— Устал.

К ним подошёл Игорь, что-то медленно проговорил, указывая в сторону станции. Огунд быстренько уловил знакомое слово «магазин» и резво подскочил, потом покачнулся и зашатался, удивлённо моргая, но тут же запрыгал вокруг хозяина дома:

— Я тоже в ма-га-зин!

Юный кларикон уже несколько раз бывал с Игорем на большом рынке под крышей. Наквакин был только рад компании. Но Ирэм с подозрением посмотрел на бледное лицо мальчика и предложил:

— Пожалуй, сегодня на рынок прогуляюсь я. Пора уже побольше узнать об этом мире. Не волнуйся, куплю я тебе твой шоколад. И эти, мармалады.

Ирэм и Игорь вернулись уже затемно. Маг и ролевик тащили шуршащие сумки с коробками из яркой бумаги, нескольких замёрзших кур и овощи в мелких сетках. Ирэм вошёл в комнату и со вздохом присел на пружинистую кровать. Первое испытание этим миром он чуть не провалил. Сначала ему пришлось изо всех сил скрывать, как страшны и быстры железные телеги, соединённые в грохочущий по железному же тракту обоз. Магия держала конструкции хорошо, но иногда, когда телега скрипела на поворотах, Ирэму казалось, что она вот-вот слетит с тонких полос и похоронит под собой всех безрассудно влезших в неё пассажиров.

В городе вокруг них с Игорем повсюду вращалась огромная толпа людей. Ирэм не видел таких толп даже в столице во время больших празднеств. Но дело было даже не в количестве народа. Маг привык отмечать про себя ауры проходящих мимо людей, видеть дымку белых, серых и, реже, чёрных искр, а тут – пустота. Лишь лёгкая пыль искр, если расслабить изо всех сил взгляд. Каким же странным, наверное, казался Даше ЕГО мир. Медленным, неповоротливым. Неудобным. Опасным. Нужно искать орков и Эпта. Ирэм уже не знает, как сейчас может выглядеть старый маг. Ему известно лишь несколько имён, названных Дашей, этого мало. Пока есть золото, а оно у них есть, в этом мире им будет относительно комфортно, но что дальше?

Ирэм вдруг понял, что провёл за размышлениями довольно много времени – наступила ночь. Было что-то ещё, кроме беспокойства о дальнейшей судьбе их компании, что-то тревожное, настойчиво копошащееся на задворках сознания. Маг прислушался к своим ощущениям. Серые искры? Нечисть? Здесь?

… Лим вздумалось рожать буквально через несколько дней после нашего прибытия. Совсем мелких орчат выгнали из дома с рюкзаками, палатками и спальными мешками, погулять, заодно освежить навыки выживания в лесу и проведать дракона, которого отвели куда-то ночью маг и Теклак. Я знала только, что орки решили спрятать зверя на заброшенной ферме километрах в семи от посёлка. Насколько это было хорошей идеей, я не могла судить, но у Эны ещё сильно болела повреждённая во время прорыва рука. Орчата постарше готовили спасательную экспедицию в мир Ондигана. Под навесом возле врат складировались коробки со специями. Кажется, Эпт собирался призвать под свои знамёна всю нечисть, у которой было что высказать (наболевшего) Гайдэ и её армии.

Альд решил, что ему гораздо комфортнее с орчатами. Я сидела и слушала стоны Лим. Роза Бадыновна порывалась принять роды сама, но Эпт, видя, что процесс продвигается тревожно-медленно, велел позвать врача. Я знала, что орки уже давно «сотрудничают» с кем-то из местных врачей. Такие ребятишки, как Боря и его кузены, учились в школах и наслаждались всеми радостями официальной медицины. Но ещё недавно, во времена поисков Туссы, ушедшая через Врата родня зачастую возвращалась с рублеными ранами, а то и со стрелами, застрявшими в разных частях тела. Поэтому местным «лекарям» неплохо платилось, а те, будучи опытным врачами разного профиля, с удовольствием пользовали орочье семейство.

Я с облегчением вздохнула, когда Роза Бадыновна завела в гостиную на втором этаже крепкого лысеющего мужчину под пятьдесят.

— Вы умеете принимать роды? — с сомнением спросила я.

— Я всё умею, — отозвался врач. — Но со сложными операциями не ко мне, я не хирург. В случае чего – в больницу. Комнату кварцевали?

— Да-да, конечно… Э-э-э… Там особый случай, — сказала я. — Вы увидите.

Врач с усмешкой пожал плечами, мол, чего я только с вами не насмотрелся. Но когда из комнаты донеслось всполошенное мяуканье младенца (я чуть не хлопнулась в обморок от счастья), врач вышел в гостиную со странно-застывшим лицом.

— Всё в порядке? — спросила я тревожно.

— Да, — тихо сказал он, глядя на свой белый рукав, к которому прилипло несколько золотистых чешуек. — Все здоровы. Мать – молодец, мальчик… тоже молодец, девять из десяти по шкале… по какой, к чертям, шкале… как же это…?

— К ней можно уже?

— Только заглянуть. Соблюдайте стерильность, — пробормотал мужчина. — Купать, пеленать… Диета, избегать газообразующих… Прививки…Хвост? Два хвоста?

Роза Бадыновна подхватила врача под руки и повела вниз, нежно воркуя и обещая золотые горы за молчание.

Глава 18. В которой Дашин мир благословлен Волшебством

Я постучалась к Лим и заглянула внутрь. Дитя моря кушало. Это была его первая трапеза в этом мире, и крошечный мальчик с золотистыми волосиками отнёсся к ней со всей серьёзностью. По крайней мере, у него с его «назначенным» отцом, Нишем, уже есть один общий интерес.

Я стояла у прикрытых силиконовыми полосами дверей ( врач очень строго отнёсся к стерильности помещения, видимо, уже были прецеденты с попавшими в наш мир непривитыми «элементами») и подвывала от умиления. Лим подняла плечо и показала мне малыша, уже наевшегося и деловито сопящего.

Когда я шла вниз, мне казалось, что весь дом наполнился счастьем. Нет, не казалось: дом наполнился золотыми искрами. Их видели я, Эпт и даже кошка, пытавшаяся гоняться за клубками золотистых пылинок. Немного магии из мира за Вратами пришло и в этот мир. Надеюсь, это не случайность, и в этом есть доброе предзнаменование.

На первом этаже мне встретился маг. В глазах его стояли слёзы:

— Сподобился я, — сказал он, наблюдая за неспешным водоворотом золота, струившегося по коридору и лестнице. — Довелось в этой жизни увидеть волшебное дитя, — старик шмыгнул носом и обратился ко мне: — Даша, до того для принцессы повсюду небезопасно было, а дальше – больше. И здесь, и там.

— Здесь-то почему? — удивилась я.

— Уж тебе ли не знать. Ты сама Зло-из-за-Грани видела.

— Демон? Уж ему-то до Лим никакого дела нет. Он всё по чёрным искрам… специалист.

— Он – да. Но есть другие. Кто-то до золотых искр охоч, кому-то сам факт существования волшебного дитяти не угоден. Пока малыш не подрастёт, будет у нас забот…

— А как подрастёт?

— Тогда пусть шваль всякая сама боится, — хмыкнул маг. — Защитники ей нужны, принцессе.

— Они есть, — убеждённо сказала я. — Мы все. Ирэм, близнецы, я, Ниш, конечно, и даже Огунд.

— Да, думаю, да, — сказал Эпт задумчиво, глядя мне в лицо. — Судьба плетёт Плетения, боги плетут, мы лишь узелки на нём. Ах, да! Милейший, готовы? — маг перешёл на русский, обращаясь к врачу.

Тот ещё был в доме. Он сидел над кружкой кофе, погружённый в странную задумчивость.

— Ирэм нашёлся, — кинул мне Эпт на атче. — Мы едем к нему. И вы со мной, — это уже врачу.

— А я?!

— А ты, Даша, побудь пока с Лим и малышом. Как только принцесса придёт в себя, ребёнка необходимо отвезти к морю, чтобы прошла инициация. Море должно его принять.

— Но ведь…мы в другом мире.

— Море везде – море.

— А зачем вам врач?

— Заболел мальчик-кларикон.

… Ирэм сидел и прислушивался. Было тихо, лишь немного встревоженно подгавкивала Муха. Негромко скрипнула половица. Перед магом стоял… лесной житель, очень маленький, щуплый, с волосиками, заплетёнными в мелкие косички, напоминающий миниатюрного бруни.

— Господин, — сипло произнесло существо, — не вели казнить, вели миловать, маг удалой. С поручением мы.

Ирэм смотрел на нечисть, раскрыв рот, лишь рука привычно потянулась к Полозу. Существо тщательно подбирало слова на атче, смешивая их с фразами из языка Первых, как будто вспоминало их по прошествии долгих лет, и выговор его был… диковинным.

— Прости, маг, мать языков нынче плохо ведаю. Вот батенько мой, спасибо ему, хорошо говорил и меня обучил.

— Ты местный? — пришёл в себя Ирэм.

— Вестимо. Из лесов подле Врат. Маг Эпт меня послал. Великая честь, а всё батеньке моему спасибо, что языку обучил.

— Уххх, — Ирэм с облегчением выдохнул. — Слава богам. Как же ты нас нашёл? И кто ты?

— Я «леший» по местному. В роду у меня букканы. Много тутошних узких лун назад прадеда моего семейство перебралось сюда, да так и осталось. А найти вас было несложно, сложнее добраться сталось. Мы из лесу давно не выходим, всё по чащам. В деревнях трудно стало, много кошек, собак развелось… людишек, — леший покосился на дверь. — Мы, местные, все друг за друга держимся. Как узнал тутошний Хозяин, что вас сюда занесло, сразу нашему сказал. Шёл бы я долго, да Хозяин лису приколдовал. Так я вот и …. да.

— Как же вы тут выживаете? Совсем без людской еды?

— А к чему она нам? Зла тут переплетенного нет, зверья только мало на прокорм, лягушки да мыши полевые. Мы всё больше уже по кореньям да рыбе. На зиму запасы делаем. Живём, как все. А бывает, из старых кто, бабулька какая-нибудь или дедок, привечают, нам и радость. Молоко пьём от скотины, редко, чтоб не заметили, яички там когда-никогда… Но давай ближе к делу, маг. Я тут пока с вами останусь, пошлю весточку своим, а там и Эпт подоспеет. Иначе заплутаю один, без транспорта-то.

— Как скажешь…э?

— Зови меня Лешак. Хозяин дома тоже с вами?

— Нет, он местный. Не знает ничего.

— И то благо.

«Местный» как раз ворвался в комнату с встревоженным лицом. Увидел лешего, остолбенел, мелко моргая, почему-то открыл, а потом закрыл глаза.

— Он тебя видит? — поинтересовался Ирэм у лесного жителя.

— Отчего б не видеть? — со вздохом ответил тот. — Был бы нормальный, да он из этих… блаженных, что по лесам носятся, доброй нечисти житья не дают. Но эти ещё ничего: костры тушат, мусор убирают… Эй!

Игорь как раз нагнулся и завороженно тянул руку к Лешаку. Тот шустро хлопнул его по ладони корявой ручкой-палочкой:

— Я тебе пошупаю! Ишь, пошёл народ! Раньше бы ты не ко мне длани тянул, а к лампаде!

Игорь отпрянул, что-то забормотал, растирая глаза.

— Закружить, околдовать, ополоумить? — деловито предложил Лешак.

— Нет, погоди, — сказал Ирэм, вспомнив то тревожное выражение лица, с которым хозяин дома заскочил в комнату. — Ты ведь по-здешнему говоришь? Спроси, что случилось.

— Можно я наперёд представлюсь? — с воодушевлением поинтересовался Лешак. — Давно такой возможности не было.

Он заговорил с Игорем, а тот несколько раз ошеломлённо произнёс: «Леший? Леший?!!!», потом стукнул себя ладонью по щеке и что-то затараторил, указывая на дверь.

— Понятно, — сказал посланник Эпта, обращаясь к магу. — Малец ваш захворал. Так понимаю, тот, из лисьего рода, что давеча с собакой возился. Хороший мальчик. Клариконы всегда нечисть почитали.

— Что? — нахмурился Ирэм. — Идёмте!

— А заколдовать, огорошить, память отбить?

— После.

Огунду было очень плохо. Он то плакал, то говорил во сне с покойной мамой, то проваливался в тревожное, немое забытье. Ирэм сидел над ним всю ночь. Пытался работать магией, насколько это было возможно, Плетения давались ему с трудом. Черноту вокруг малыша он видел, но убрать искры не мог. Откуда-то прибежал Игорь, принёс местные лекарства и плоскую бутылочку со звёздочками на бумажке. Налил себе в стаканчик янтарной жидкости с терпким запахом брэнди, охнул, опрокинул в рот, косясь на лешего, расположившегося у кровати больного и перебирающего лапками сухие лечебные травки. Игорь сам разводил порошки и спаивал малышу. После них Огунду стало легче, он покрылся потом, так что пришлось несколько раз поменять постельное бельё, но из забытья не вышел. Хуже всего, к утру зашатался и присел на пол, виновато поглядывая на мага, Эгенд. Игорь заволновался, повторял какие-то слова, преодолев заметный страх, совещался с Лешаком. Тот важно слушал, но качал головой:

— Говорит, к местным лекарям надо. Э-пи-де-мия. А я думаю, стоит Эпта подождать. Я послание отправил. Мне весточка пришла, что орки уже в дороге. И врач с ними.

Эпт подъехал на железной телеге. В багажнике у него веселилась целая стайка нечисти, показавшая дорогу и довольная выдавшимся приключением. В другой телеге сидело несколько орков. Нечисть с присоединившимся к ним Лешаком, пересела во вторую машину и отправилась назад, в свои леса: добраться всей компанией домой по оживленным местам было бы для лесных жителей проблематичным делом.

— А он? — спросил Ирэм, указывая лешему на Игоря.

— Так поздно уже, — пожал плечами Лешак, залезая в багажник. — Память закрепилась, не околдовать его уже, помнить будет… Могу, конечно, совсем…

— Не надо, — со вздохом сказал Ирэм. — Сами разберёмся.

Эпт оглядел Ирэма с ног до головы, обнял, смахнул скупую слезу и решительно направился прямо в дом. Пожилой лекарь, затравленно оглядываясь на отъехавшую машину с нечистью, пошёл за ним. В доме он расхорохорился, обругал всех длинными ругательствами, достал из ящичка прозрачные трубочки с длинными иглами и всех этими иглами обколол. Ирэм успел рассмотреть, как светится белым жидкость в трубочках. Эгенду стало легче почти сразу. Огунд пришёл в себя, но был ещё очень слаб. Решено было повременить с отъездом.

Игорь стоял в коридоре и с тоской смотрел на гостей. Наконец, он решился и подошёл к Эпту.

— Этот юноша, — сказал старый маг, — хочет, чтобы я перевёл его слова.

Ирэм кивнул.

— Я сразу понял, что вы не простые игроки, — переводил Эпт, — вы ОТТУДА, да? Из того мира? Я верил, что он существует, верил, что Профессор сам там побывал! Возьмите меня с собой! Пожалуйста! Если вы уйдёте, как мне потом жить, зная, что видел сказку, чуть-чуть?! Это же тоска какая, знать, что заглянуть получилось лишь одним глазком!

— Мы пока назад не собираемся, — признался Ирэм.

— Но ведь потом вернётесь! Когда Огунд выздоровеет? Что вам тут делать? Что здесь хорошего? Войны, грипп, ипотека? Возьмите меня с собой!

— Ты уверен? Там тоже не сахар. Войны, нечисть, мор.

— Всё равно! Я научусь! Я всегда знал, что мне тут не место, что я рождён для другого мира! Что произошла какая-то ошибка с моим рождением!

— Может, и произошла, — со вздохом сказал Эпт на атче. — Ну что? Не лишать же его памяти, в самом деле?

— Ладно, — сказал Ирэм. — Подумаем ещё. Парень нам очень помог. Может, ещё сам передумает, как поймёт, о чём просил. Лишь бы не разболтал потом.

— Э-э-э-э — старый маг махнул рукой. — Пусть болтает, никто и не заметит. Тут даже канал один есть, в телевизоре, так там что ни передача, так небылицы.

Что такое телевизор, Ирэм уже знал и немного успокоился. Эпт уселся за странное устройство с мелькающими картинками и «походил по сети». Потом сказал:

— Я снял для нас дом у моря. Интернет – вещь коварная, но удобная.

— Почему коварная? — насторожился молодой маг.

— Так, — Эпт смущённо улыбнулся, — сядешь на минутку, встанешь через час.

— А почему у моря? Разве мы сейчас не домой? Огунду уже намного легче. Переход уничтожит последние оставшиеся чёрные искры.

— Мой мальчик, — старый маг положил руку на плечо молодому. — Как ты думаешь, мы узнали, что это именно ты сюда попал? Не кто-то другой, до которого нам дела нет, а ты. И друзья твои.

— Даша, — расплываясь в счастливой улыбке, сказал Ирэм.

Как только Лим немного пришла в себя, мы начали готовиться к поездке к морю.

— Укачает. Теснота. Неудобства, — ворчала я, собирая вещи для малыша.

Вещей получилось внушительно много, Роза Бадыновна умудрилась купить полмагазина «Малютка».

— Даша, — сказала полусонная Лим, осоловело глядя на огромную упаковку японских подгузников, супердышащих и так далее, — ты вспомни, как я не сносях по телегам…

— Ладно, — соглашалась я, а потом опять начинала сомневаться.

Малыш кушал, спал и орал, когда хотел кушать и спать. Голос у него был звонкий. Не знаю, в каком виде родилось дитя моря (Лим уже была к тому моменту в полубессознательном состоянии), но сейчас это был обычный малыш, крупный и настойчивый. Нянек в доме хватало, но мелюзина крайне неохотно отдавала ребёнка в чужие руки. Исключение оставляла Роза Бадыновна. Заполучив младенца, орчанка превращалась в огромную подушку, колыбельку и музыкальную шкатулку одновременно. Малыш безоговорочно засыпал в её руках, и тогда Лим соглашалась отдохнуть, отрубалась и спала до следующего кормления, нервно вздрагивая во сне.

Мы выехали на рассвете. Нужно было спешить – так всё время повторяла мелюзина. Младенец беспокоился. Какие процессы шли в его организме и какую роль играл в этом контакт с морем? А что случится, если здешнее море не подойдёт или для прохождения инициации не хватит искр? К счастью, Лим была настроена решительно и не давала сомнениям окончательно меня деморализовать.

За рулём был орк – парень лет двадцати, из тех, кто уже совершенно ассимилировался в этом мире. Вперёд мы посадили Альда. Эльф сел в машину с видом совершенно странным – таким я видела его в ту ночь, когда молочноволосая эльфийка испытала на младшем из близнецов свой приворот . Зачарованным взглядом он следил за тем, как орк-водитель умело ведёт автомобиль по трассе, крутит руль, нажимает на педали и переключает передачи. Молодой орк светился от счастья, упиваясь нашим вниманием: некоторые привычки родного мира ещё не успели из него выветриться – он называл меня Госпожой (после долгих уговоров согласился на «учительница» с неизбежным «оот» после каждого слова) и вздрагивал, когда к нему обращался наследник знатного эльфийского рода. Судя по лицу младшего Донирээна, подозреваю, тот остался бы спать в машине и ночью накропал бы дюжину поэм, восхваляющих иномирное средство передвижения, но я настояла на мотеле.

У нас были документы. Род Теклака уже давно обзавёлся в нашем мире полезными связями. Документы выглядели правдоподобно, только Лим смотрелась на паспорте уж больно испуганной, а острые уши Альда вызывающе торчали из-под волос.

Останавливались в пути мы часто. Лим кормила малыша, а мы покупали еду на заправках и в столовых для дальнобойщиков. Первая ночёвка в мотеле прошла спокойно. Во вторую ночь мне не спалось. Было тепло, но сыро. Кровати в мотеле пахли плесенью, но до более приличного места мы просто не дотянули – ребёнок сильно плакал. Теперь они оба, малыш и Лим, крепко спали рядышком, не обращая внимания на неудобства. Я спустилась и попросила у администратора детское одеяло – наше дитя моря умудрилось точечно обмочить во время смены подгузников и воздушных ванн. Альд, которому тоже не спалось и который смотрел в гостиной мотеля футбольный матч, вызвался отнести одеяло наверх.

Я вышла на улицу, прошлась до лужайки, отделяющей территорию мотеля от трассы, и вгляделась в полоску леса на противоположной стороне дороги. Кто-то тронул меня за плечо. Я обернулась и с благодарностью приняла из рук молодого орка одну из многочисленных ярких шалей Розы Бадыновны. Парень тоже посмотрел в сторону леса и спросил с тревогой:

— Госпожа… Всё ли в порядке?

— Не знаю… прости, всё время забываю, как тебя зовут?

— Я… зовите меня Михаилом. Я сам уже начал забывать своё прежнее имя.

— Миша, ты скучаешь по Ондигану?

— Нет, гос… учительница. Там я оказался сиротой, попал к троллям в пять лет, когда родителей убили. Теклак меня вызволил, поселил у себя, потом вместе с Семьёй перевёл сюда. Другие родичи там часто бывают, а я нет. Служу Роду, учусь, хочу тоже быть образованным. Жениться хочу, свой род основать. Там мог бы я об этом мечтать?

Я вздохнула. А мне ужасно хочется на Ондиган. Ещё раз побывать на Грозовом, насладиться полётом дракона, со стороны, желательно.

— Скажи, Миша, раз есть здесь нечисть… то всё, что угодно может быть, как за Вратами?

— Думаю, да.

— Как же они здесь без искр?

— Учитель Эпт говорит, у каждого места своя магия. Демоны управляют огнём, умеют читать мысли людей и говорить с кровью. Есть миры с неустойчивой магией. Есть ещё другие места – где мёртвые души соперничают с живыми людьми за управлением телами.

— Жуть какая! — я передёрнулась. — Что же тогда тут? Почему меня не оставляет ощущение… чужих глаз? Местная нечисть? Они «передают» нас по цепочке?

— Да, скорее всего, — сказал Миша, с усиливающимся подозрением всматриваясь в редкий лес.

Утром мы продолжили свой путь. По пути следования нас всё больше окружали степи, но даже густые полосы «защиток» заставляли меня нервно вздрагивать. У меня была уверенность, что это не остаточный рефлекс после долгого пребывания в мире магии. Я всегда обладала прекрасной интуицией.

Миша вывез нас к небольшой базе отдыха. Курортников на ней было немного. Мы арендовали двухкомнатный домик на самой краю базы, оделись потеплее и спустились к морю. Вечерело. Резкий весенний ветер разогнал большинство отдыхающих, но нам всё равно пришлось пройтись вдоль пляжа, чтобы ничей любопытный взгляд не потревожил мать и младенца. К счастью, мы нашли место, где прямо в воде были крупные камни. Лим зашла в воду по пояс и опустила малыша в воду. Мы придерживали девушку, чтобы волна не опрокинула её. Мне стоило больших трудов не содрогаться и не проявлять страх, когда она опустила ребёнка под воду. В конце концов это была Лим – мелюзина, супруга морского бога и так далее, сама когда-то «запечатлённая» морем. Малыш, лежа на руках матери лицом вверх, пускал под водой пузыри, а мы все замерли в ожидании.

Закат окрасил море в нежно-розовый, и среди коралловых волн начало распространяться золотое свечение. Вдох облегчения вырвался у меня одновременно с восклицаниями Альда и Миши. Они видели лучше меня, что происходило под водой, а мне мешало сияние, бурлящее в волнах. Я вгляделась через плечо Лим. Мальчишка радостно плюхал ножками-хвостиками в золотой чешуе. У мелюзин нет жабр, но лёгкие, как я поняла, имеют особые свойства. Хорошо, что в основном это физиология, а не магия, иначе в моём мире ребёнок не смог бы дышать.

Лим вытащила младенца из воды. Я прикоснулась к хвостику. Кожа у ребёнка была горячей, но через несколько минут чешуйки сошли, хвост трансформировался в пухленькие ножки, и мелюзина быстро закутала малыша в новое, купленное по дороге одеяльце.

— Что теперь? — спросила я, уже совсем по-иному глядя на окружающую меня красоту: напряжение спало, сразу захотелось полежать на пляжике и познакомить гостей своего мира с его… хм… плюсами, но в голове возник образ Кэльрэдина, смотрящего из окна замка на полосу чёрных искр.

— Мне Коля координаторы в навигатор кинул, — деловито сообщил Миша, упомянув ещё одного молодого орка. — Учитель назначил встречу здесь, недалеко. Отдохнём и поедем.

— Навига-а-атор, — восхищённо выдохнул Альд по-русски (в пути он немного овладел терминологией).

На мобильный молодому орку как раз пришло ещё одно сообщение. Он прочитал его и нахмурился:

— Госпожа, Эпт собирается отправить первую партию специй через Врата. Орки на Ондигане выступили за Кэльрэдина. К резиденции Властителя идёт подкрепление.

— Замок… он держится? — дрожащим голосом ответила я.

— Судя по тому, что Гайдэ ещё не объявила о своей победе, да. Маги собираются. Все народы, потерявшие свою родню, составляют обозы с воинами, даже северные тролли... Я отвезу вас в дом, а сам поеду к Теклаку и пройду через Врата. Я неплохо вижу искры и плету боевые узлы. Я должен быть там сейчас.

— Не спеши, — сказала я. — Чувствую, пойдём туда вместе. Больше никаких новостей?

— Нет. Узнаем всё в доме на берегу.

Я мысленно вздохнула. Я жду встречи с Ирэмом и... боюсь. Трясусь, словно школьница перед первым свиданием. И мне не нравится ощущение постоянной слежки. Я даже повязала Серпенту, хотя не знаю, как этот может помочь – просто от её присутствия мне спокойнее.

Когда мы уходили с пляжа, кто-то из отдыхающих громко крикнул:

— Смотрите! Дельфины!

В волнах мелькали чёрные спины. Сколько же их было! Они подходили к берегу, выскакивая из воды, и отплывали подальше, чтобы дать очередной стайке «поклониться» мальчику в новом одеяльце.

…— Что мне делать? Переодеться? — Ирэм нервно расхаживал по террасе.

Ниш осторожно потянул за краешек пакета с табаком. Грубые пальцы не слушались. Один такой пакетик он уже открыл рывком так, что засыпал у «жреца» полкомнаты, все потом кашляли, зато Эгенд сказал, что у него наконец-то пробило нос. Игорь, глядя на мучения тролля, забрал у него табак и аккуратно оторвал кончик упаковки. Ниш довольно хмыкнул и принялся набивать трубку.

— Зачем переодеваться? — флегматично спросил тролль. — Хорошая одежда же.

Он потянул себя за рубашку, поковырял заклёпку на джинсах. Игорь два раза покупал для него обновки (взамен того тряпья, что и на Ондигане особым щегольством не отличалось да ещё получило отпечатки от выжженных магией Блеза шнурков), но их каждый раз приходилось менять: купленное то не сходилось в плечах, то не хватало длины, а в тёмно-фиолетовой рубашке, бросавшей особо зловещий отблеск на скуластое лицо, тролль до полусмерти напугал врача. Тогда Ниш пошёл в магазин сам (разумеется, в сопровождении Наквакина и двух орков). Его с некоторым трудом убедили оставить дома кинжал и не реагировать на внимание окружающих. В торговом центре их раз пять останавливали, чтобы сфотографироваться, и Нишу даже понравилось, особенно в трёх случаях с хихикающими девчонками.

— Ну не знаю, — с сомнением сказал маг, оглядывая себя. — Мне кажется, я похож на бродягу.

— Нормально, — сказал тролль, выдувая колечки из дыма. — Кто есть, на того и похож. Ты как мальчонка… волнуешься….

— А ты?

— Я спокоен, как мёртвый маг.

— Непохоже. Это какая по счёту трубка?

— Ты не понимаешь. Ты-то только свою девчонку увидишь. А я – сына!

— Ты серьёзно настроен, я вижу.

— А как иначе? Зато тебе больше не завидую. Теперь и ради меня девушка жизнью рисковала… надо же… — Ниш блаженно прикрыл глаза. — Вернёмся к себе – поженимся. Жаль, что дитяти волшебному непременно нужно ТАМ жить. Здесь бы нас никакая её родня не достала.

Ирэм вздохнул. Его простодушный друг ещё не понимает, во что ввязался. Любовь, конечно, не делает различий между принцессами и наёмниками, но Лим и Ниша ждут серьёзные испытания. И если бы это были только опасности, порождённые магией – тогда Ирэм сумел бы защитить друзей, но необычной парочке придётся противостоять силам пострашнее.

— Но я на всё готов, — задумчиво протянул Ниш, — да, патлатый, прорвёмся?

Тролль потрепал «жреца» по голове здоровенной ручищей. Тот только ухмыльнулся. Выздоравливающий Огунд учил Наквакина говорить на атче. Клариконыш умирал со скуки, пока «жрец» не купил ему одну из тех штучек, похожих на телефон. Огунд просыпался, быстро ел, пил лекарства и требовал свой план-шэт. Игорю пришлось ввести некоторые ограничения на использование игрушки, так как у мальчика начали краснеть глаза. Зато юный кларикон уже вполне бойко общался с ролевиком на местном наречии. Он пытался объяснить Игорю значение разного вида искр, но тот не понимал, лишь радовался, как ребенок, дожидаясь, когда ему покажут волшебный мир. Господин Узикэль немного приободрился после всеобщего собрания с орками. Теклак не приехал, но говорил с гостями из-за Врат через немагический (Ирэму всё время приходилось напоминать себе о том, что все эти необычные вещи – порождения техники, а не колдовства) экран. Решено было вернуться на Ондиган через Северные Врата, в том месте, где прошла Даша. Эпт изложил Ирэму положение дел. Никто не упрекнул молодого мага в деяниях его матери – Ирэм сам винил себя в том, что недооценил свою обезумевшую родительницу. И брата заодно. Знал бы, что пойдёт она по тёмному пути, следил бы за ними неусыпно, а не прятался.

Дом, в котором поселил их Эпт, был велик даже для дюжины людей. Всё в нём было устроено так, что хозяевам не приходилось лишний раз даже пальцем шевелить. Устав от ожидания и измаявшись, Ирэм отправился осваивать купальню на втором этаже. Он с сомнением посмотрел на огромную лохань посреди комнаты, выложенной светлым мрамором. Всё было так красиво, что даже нужник в углу казался дворцовым убранством. Ирэм решил не тратить время на наполнение лохани и зашёл в прозрачную клетку, включив воду (по ошибке ледяную), облившись холодной струёй и сразу взбодрившись.

— Ага! — прозвучал над ухом весёлый голос. — Мы квиты!

Ирэм чуть не упал на скользком полу, глотнул воды и закашлялся. Схватился за мочалку, пытаясь как-то обернуть её вокруг бёдер, но мочалка оказалась узкой. Он обернулся через плечо. Даша стояла у раздвинутой запотевшей от пара двери, подбоченясь и откровенно его разглядывая:

— Обернись, обернись… Я всё помню! Рубашечку принести?

Ирэм усмехнулся, покусал губу и начал медленно поворачиваться. Когда он поднял глаза, Даши в купальне уже не было – он успел заметить лишь вихрь волос и услышать сдавленное «Я пошутила, мамочки!!». Он рассмеялся и выключил воду.

Глава 19. В которой есть место для любви

… Все обнимались и наперебой рассказывали о недавних событиях. Внизу на подъезде к коттеджу стоял Ниш с малышом на руках. Вокруг него прыгала встревоженная Лим. Тролль с умилением смотрел на младенца, тот, кажется, глядел на «папашу». Когда Лим в очередной раз попыталась забрать младенца из могучих ручищ, Ниш аккуратно переложил дитёнка на сгиб локтя, взял мелюзину за подбородок, привлёк к себе и смачно поцеловал. И побрёл к дому, аккуратно переставляя ноги и не отрывая взгляда от ценного свёртка. Мелюзина осталась стоять посреди дороги, глядя вслед троллю с совершенно непередаваемым выражением. Кажется, она открыла новую сторону Ниша. А ведь до сих пор рассматривала его лишь в качестве отца и защиты малышу.

Когда Ирэм вышел на террасу, я, кончено же… спряталась. Уж очень мне было смутительно. Как говорится, Даша попала в яму, которую копала совсем не себе. К смутительности добавился элемент… фантазирования недоувиденного. Короче говоря, когда маг появился уже… одетый в модно потёртые и подранные на коленях джинсы и футболку с красной оскаленной мордой тигра на груди (вот тебе и сон, в котором я думала, что его покусали и ранили!), я с преувеличенным восторгом бросилась к Эгенду. Но всё нарочитое исчезло, когда я посмотрела старшему из близнецов в глаза. Эгенд был серьёзен. Его руки поднялись навстречу мне, но опустились – он тоже смущался.

— Ты знал? — спросила я, запинаясь. — С самого начала?

Эльф кивнул.

— Но как?

— У меня особая память,… кузина.

— Память королей, — раздался негромкий голос за спиной.

Я обернулась. На нас смотрел Ирэм:

— Такое бывает у золотоволосых. Говорят, магия даже сохраняет некоторым из них память прошлых жизней из-за того, что нарушилась последовательность восхождения на трон. Предки Кэльрэдина вошли на него, оттеснив златовласых. Но кровь помнит все.

— Но ведь Эгенд не золотоволосый, — удивилась я.

— Полукровка, да, — подтвердил старший из близнецов. — Но золото… оно странное… Мы должны были родится златовласыми, но отец, увидев нас после рождения, только вздохнул с облегчением и понёс дары в храм.

— Эгенд, но почему ты мне ничего не сказал? При встрече! Это ведь многое бы объяснило! — воскликнула я, порывисто обнимая эльфа (тот попробовал уклониться, потрепыхался, но потом покорно замер).

— Ты сама во всём разобралась. Я верю в судьбу. К тому же, те воспоминания о нашем детстве были зыбкими, словно увиденный сон… потом они становились всё ярче. Я думал, это просто знак для меня. Ведь я должен сменить твоего отца на троне.

— Поэтому ты вечно ворчал? — я со всей сестринской любовью ущипнула его за ухо.

— Я подумал: если судьбе угодно, она нас не разлучит, а если нет, то лучше… не привязываться, — выкрутился хитрец. — Нам с Альдом нужно торопиться, — продолжил Эгенд, вздыхая. — Время, отведённое нам с братом до срока, отмеренного Советом Морор-Тээна, заканчивается. Мы должны явиться ко двору дяди. Иначе будем прокляты.

— Я поеду с вами.

— Ты в своем праве.

— От Северных врат до долины путь не так долог, — успокоил его Ирэм.

— То есть… мы не поучаствуем в войне?! — возмущенно уточнил Альд.

— Нынешняя война такова, — сокрушённо покачал головой Ирэм, — что на ней нужнее маги, чем войны, даже самые доблестные.

— К тому же, — едко заметила я, — кое-кто не хотел воевать!

— Война войне рознь, — проворчал поэт. — А я бы с удовольствием прихватил из этого мира те огнестрельные штучки, что показывают по те-ле-визору. И пару автомобилей. Миша рассказывал, что тут есть такие машины, что даже самая крупная нечисть обломает о них зубы.

— Если на Ондиган прихватить наше оружие, — сказала я, содрогнувшись, — то никакой нечисти там не выжить. Кэльрэдин говорил, что Ондиган погибнет, если нарушится баланс трёх магий.

— Это так, — кивнул Ирэм, — но и здесь, у вас, всё не так просто. Мне бы хотелось вернуться сюда… позже, проверить кое-какие свои наблюдения.

— Обязательно! — с жаром подхватил Альд. — Нужно будет вернуться! Я помогу с наблюдениями!

— И мне, и мне вернуться! — пропищал тоненький голосок.

Ниш вынес на веранду закутанного в одеяло Огунда. Мальчишка здорово исхудал, поэтому казалось, что он светится насквозь. Длинные его волосёнки были пострижены под вполне современный земной стиль, только чуть подлиннее, чтобы прикрыть ушки.

— Ну вот, — расстроилась я. — Такая коса была!

— Косы для девчонок, — с презрением сказал Огунд.

— А ты вообще никуда не пойдёшь, — сказала я. — Останешься с тётушкой Розой.

— А у неё есть дома интернет? — строго спросил клариконыш.

— Конечно, — улыбнулась я, — и приятели для тебя отыщутся. Вот только учиться придётся.

— Это ничего, — подумав сказал Огунд, — учиться я люблю. Лишь бы медитировать не заставили.

Из дома, с любопытством оглядываясь, вышла Лим. Хорошо, что нынче в моде длинные платья. Мелюзина наотрез отказалась надевать брюки, но выглядела вполне по-местному в цветастом платье, заказанном девочкой-орчанкой с какого-то сайта.

— А где мелкий? — спросила я.

— С Нишем, — немного смущённо отозвалась Лим. — Я смогу немного поспать. Даша, покажи мне, где тут можно расположиться.

— Сама не знаю пока…. Игорь, да? — я обратилась по-русски к молодому парню, который, как я выяснила, всё это время помогал занесённой за Врата части нашей команды.

Парень вздрогнул. Всё это время он стоял, раскрыв рот, переводя взгляд с меня на Лим.

— Простите, да, — промямлил Игорь.

— Ты не мог бы показать нам дом?

— Да, конечно, идёмте.

Парень наконец ожил и повёл нас внутрь. Уф, сбежали! На террасе, чтобы я ни делала, куда бы не перемещалась, за мной повсюду следовал этот взгляд синих глаз. А в них – ожидание, надежда… улыбка. Словно это совсем не тот Ирэм, что был на Ондигане. Что же я веду себя, как первоклашка?

В гостиной внизу на диване сидел Ниш с дитятей на руках. Проходя за спинкой дивана я заглянула через плечо тролля. Да, мне не показалось, малыш очень внимательно разглядывал папу-великана и, кажется, улыбался. Наверное, дети мелюзин развиваются быстрее.

— У нас малыши скорей растут, чем у хуми, — сказала Лим, словно подслушав мои мысли. — Но только до двенадцати лет, пока... как бы это выразиться, море в нас не установится. Живём мы не столь долго, как эльфы, но дольше, чем хуми.

— Нам нужно будет всё время возить его на берег?

— Нет, теперь достаточно обычной глубокой миски с водой воды, чтобы плавать учился.

Мелюзина остановилась и наклонилась к троллю, встревоженно глядя на малыша. Тот махнул рукой, иди, мол.

— Она правда русалка? — тихо спросил Игорь, завороженно глядя на Лим.

— Да, — усмехнулась я. — И принцесса. А наш громила Ниш – её жених. Так что ты поосторожнее.

— Я же не в том плане, — парень с серьёзным лицом покачал головой. — Просто никогда не видел… русалок и принцесс. И таких, как вы, — ролевик окончательно засмущался.

— О, — сказала я. — Спасибо, конечно. Я тоже как бы сама не местная. На Ондигане ты и не на такое насмотришься. Привыкай. И ещё, если хочешь там выжить, уже сейчас учись оглядываться и прислушиваться. Иначе сожрут, пикнуть не успеешь.

Игорь показал нам несколько комнат на втором этаже и с задумчивым видом пошёл вниз. Это он ещё дракона не видел. Парнишка рвётся на Ондиган. Ирэм перед ним в долгу, придётся исполнять обещание. Это опасно. Впрочем, нам всем понадобится за Вратами серьёзная защита. Даже сейчас, когда, как говорят лазутчики, нечисть дала обещание не нападать, а помогать.

Такие дома, как этот коттедж, я раньше видела только в сериалах про олигархов. Нина, которая мечтает уехать жить к морю, назвала бы этот стиль средиземноморским: много воздуха, открытых пространств, лёгких тканей и окон.

— Как красиво! — восхищенно протянула мелюзина, входя в большую светлую спальню с внушительной кроватью.

Я показала Лим душ и туалет. Она уже привыкла к удобствам нового мира, но каждый раз, открывая для себя какую-то новую функцию, изумлялась и восторгалась. Больше всего ей нравилось, что можно в любой момент пустить тёплую воду. На Ондигане не на каждом постоялом дворе можно найти купальню с магическим подогревом.

— Даша, я как-то… растерялась немного, — сказала Лим, крутя краны. — За Вратами всё казалось очень понятным, но тут… Эх, поверить бы, что нас всех и впрямь ведёт судьба и больше ни в чём не сомневаться.

— Если ты о Нише, — сказала я, выходя в комнату и задвигая шторы, — то могу сказать одно: Ирэм доверяет Нишому свою жизнь. И мне кажется, Ниш тебя любит. Вопрос только в том, что ты к нему испытываешь.

Лим села на край кровати, попрыгала:

— Я думала о нём как о спасении. Любит, сильный, маг в друзьях, кровь какая-никакая королевская. Жизнь знает, жениться хочет…. Но где-то в глубине души, признаюсь, — мелюзина вздохнула, — глупая мысль была: простой наёмник, а я ТАКИХ кровей – всю жизнь благодарен будет! И ещё одна: я ведь мелюзина, хочу – люблю, хочу – хвостом верчу. А с ним нельзя так! Это раз! И я не просто двухвостая, а мать дитя моря – спрос с меня другой! Это два! Я только нынче это поняла!

— Ну хорошо, что поняла, — сказала я. — Время есть ещё, подумай. Ниш уже сейчас к ребёнку потянулся, что будет, когда совсем привяжется?

— Правда? Потянулся? — бледные щеки Лим порозовели. — Думаешь, привяжется? Мне больше всего нужно, чтобы ребёнка любил!

— Ну, ты ж и о себе не забывай, — подмигнула я, выходя. — Ниш ещё и мужчина. И слухи ходят, весьма и весьма…. талантливый в некоторых областях.

На пороге комнаты я столкнулась с Ирэмом. Маг мягко придержал меня за локоток – вовремя. Потому что я уже хотела упорхнуть.

— Я случайно услышал ваш разговор, — серьёзным тоном сказал Ирэм. — Дверь была приоткрыта. Могу я побеседовать с принцессой?

— Она устала, — сказала я сначала, но потом всё же вернулась в комнату и передала просьбу мага Лим, всё ещё сидящей на краю кровати с пунцовыми щеками.

Разговор Ирэма и Лим длился недолго. Когда маг вышел, я бросилась к нему:

— Ты её ничем не расстроил? Не попытался давить?

— Даша, не тревожься. Ниш – мой друг, но счастье принцессы важнее. Я просто передал ей то, на что мой приятель так и не решился. То, что он ей никогда не скажет.

— А ты? — вырвалось вдруг у меня. — Скажешь?

Просто сил не осталось видеть рядом воплощение мужской красоты и сдержанности, чувствовать эти взгляды.

— Хочешь, чтобы я тоже сказал? — произнёс Ирэм, поднимая брови и подходя ближе.

— Да, — храбро ответила я, подавляя желание придержать ладонью левую половину груди, чтобы сердце не выскочило.

— Тогда… — маг помедлил, — пойдём, я видел подходящее для разговора местечко.

Он взял меня за руку. Ладонь у него была жёсткая, тёплая, большая. Если меня от одного его прикосновения так колбасит, что будет дальше? Если будет. Мы незаметно проскользнули мимо друзей, стоящих на террасе вокруг господина Узикэля. Почтенный файнодэр с воодушевлением делился впечатлениями от общения с местными дамами (врал, небось!). Все хохотали, а Альд зажимал вырывающемуся Огунда, который кричал, что тоже хочет послушать, уши. Эгенд единственный из всех заметил нас с магом и выразительно кивнул, словно пожелал удачи.

Ирэм отвёл меня в сад, ещё прикрытый тенью от дома в это яркое по-летнему тёплое утро. Я с восхищением смотрела на ажурную беседку, миниатюрный прудик и цветущий розовым кустарник.

— Хотела бы ты здесь жить? — спросил меня маг, с улыбкой наблюдая за тем, как я брожу среди зелени и пряных трав.

— Здесь? — изумилась я.

— Да, можно предложить хозяевам такую сумму, от которой они не смогут отказаться. Или где-нибудь в другом месте, которое тебе понравится.

— Ты хочешь выгнать меня с Ондигана? — поинтересовалась я подозрительно.

Маг подошёл ко мне, и руки его… о боги! Как же приятно оказаться в его крепких объятиях! Я уткнулась лицом в грудь Ирэма, а он со вздохом прижался щекой к моим волосам.

— Ты совсем другой, — выдохнула я.

— Ниш сказал?

— О чём?

Ирэм немного отстранился:

— О проклятии. Я свободен.

— Что??!!!

Я отступила, жадно осматривая мага:

— Ничего не вижу!!!

— Оно рассеялось, когда Блез ударил. Веснушка говорил, что я буду жить долго и счастливо. Он говорил, что ты уйдёшь за Врата. Он говорил, что в даже жизни прошлой мы были влюблены. Я теперь верю во всё. Даша, не плачь!

— Ы-ы-ы-ы, — рыдала я. — Я столько раз об этом мечтала. Думала… ночами… что делать! Как тебя освободить! Я демона… замучила… вопросами, он меня послал даже… подальше! Я так боялась!

Ирэм засмеялся, вновь привлёк меня к себе, посерьёзнел:

— Как же ты поняла, если не видишь здесь искр? Что я… изменился.

— Сердцем! — всхлипнула я. — Я больше не боюсь, как раньше. Оно… ушло… Ты даже смотришь по-другому. Совсем другой!

— Придётся тебе влюбиться в меня заново! — улыбнулся Ирэм.

— Уже, — сказала я, потянувшись к нему губами.

Он поцеловал их нежно, сначала в уголок рта, потом мягко проведя языком по верхней губе, словно мой рот был бутоном, полным нектара, с лепестками-губами. И вдруг стиснул меня в объятьях так жадно, подхватив под бёдра, что я пискнула, почувствовав каждую мышцу горячего мужского тела.

— Ирэм, Ирэм, нас увидят, — простонала я.

— Пусть, — прохрипел маг. — Отведи меня туда, где нас не увидят. Я не могу так больше… Я не камень… я же… не камень… Сколько можно притворяться камнем? Когда ты рядом… сводишь меня с ума, с самого первого дня… Знаешь, как это тяжело?

— Знаю… Я знаю! Мы не можем сбежать… сейчас… Скоро приедет Эпт… Нужно будет… возвращаться…

— Боги… — прорычал Ирэм. — Почему сейчас? Хотя бы пару часов с тобой…

Я думала, что ближе уже быть нельзя. Но маг ещё сильнее прижал меня к себе. Ладонь его скользнула под мою футболку, и там, где была намотана Серпента, витки её соприкоснулись с Полозом. Я первой почувствовала нечто странное и перевела взгляд вниз. Искры? Золотые искры?! Здесь? В моём мире?! Ирэм тоже с изумлением смотрел, как вокруг нас распространяется золотое свечение. Зашумел ветер в листве, подняв мои волосы и волосы Ирэма, перемешав их пряди, серебро и тёмную бронзу. Порыв сорвал лепестки с веток яблони и закружил вокруг нас. Сияние разливалось всё шире. Серпента пульсировала. Я лишь потянула за кончик хвоста, и Белая Змея скользнула на землю, затем поднялась и растопырила «капюшон», танцуя. Ирэм заворожено смотрел на это дивное зрелище.

— Что это?

— Подарок Ву. Артефакт.

— Боги! Я вижу золото! Впервые! Не может быть! Это…?

— Серпента. Моё прекрасное сокровище. Благодаря ей я жива.

— Ах, Веснушка! — протянул маг восхищённо. — Ты всё знал, чёртов… бог! Если это та самая Серпента, то Полоз… Они ведь с ней парные хлысты!

Ирэм судорожно потянул за свой хлыст. Полоз, оказавшись на земле, ожил и поднялся вслед за Серпентой. Мы стояли рядом, раскрыв рты, а наши артефакты извивались друг вокруг друга, исторгая слепящее взгляд свечение.

С окружающим нас миром что-то происходило… Ветер стих. Застыла взъерошенная трава на лужайке, блестя каждой припорошенной золотыми боросг травинкой, в нескольких сантиметрах от моего лица висел в воздухе яблоневый лепесток. Я прикоснулась к нему пальцем:

— Ирэм, что это?

Маг перевёл на меня счастливый взгляд:

— Время. Нам подарили время. Помнишь те древние манускрипты в моей комнате в Туннице? Я изучал легенды об артефактах. Сотни лет маги мечтали о том, чтобы оставленные Первыми магические предметы обладали именно теми свойствами, что описаны в древних текстах. Впервые… за тысячи лет… Серпента и Полоз. Мужчина и Женщина, маги… Я даже представить не могу, что они могут вместе! Время… остановлено… для нас…

— Чего же мы ждём? — спросила я, чувствуя, что краснею.

Наши спутники застыли на террасе в непринуждённых позах. Кто-то смеялся, у Огунда была недовольная мордашка, а внизу на въезде выходил из машины Эпт. Лицо его было озабоченным и решительным. Кажется, настало время возвращаться . Но мне было всё равно. Дом переливался в золотых пушинках. Мы пробежали по коридору и ввалились в спальню на первом этаже, светлую и уютную.

— Ирэм, Ирэм, — шептала я. — Господи!

Хорошо, что в моём мире женщине не нужно носить столько одежды, слой поверх слоя. Кажется, я слегка порвала у ворота красивую футболку с мордой тигра. Мягкая кровать, застеленная прохладными шёлковыми простынями, приняла наши тела.

— Мне так нравится, как ты стонешь, — шептал Ирэм, лаская меня. — Прошу, не сдерживайся.

Я отпустила себя на волю, извиваясь, бормоча милые глупости. Отдалась полностью его рукам и губам. Он то превращал меня в бурлящий водоворот, то в томную воду, НЕВЫНОСИМО медленно текущую вдоль изгибов русла - отстранялся и жадно смотрел, заставляя умолять:

— Пожалуйста, пожалуйста!

— Ты так красива. Нет никого, прекраснее тебя. Я хочу запомнить каждую секунду.

Я никогда не знала, что можно испытывать такое томление. Ритм движения наших тел менялся, словно мы слышали одну и ту же мелодию. Подброшенная вверх жарким потоком, я сорвалась с края водопада и понеслась вниз, в самый сладкий омут…

… Мы долго лежали, вцепившись друг в друга, словно боясь, что нас опять разлучат. Вокруг колыхалось золото.

— Сколько ещё? — с тоской прошептала я. — Сколько у нас времени?

— Боюсь, что не так много, — вздохнув, сказал Ирэм.

Свечение слабело. Не знаю, хорошо ли видел его маг, но я провожала горьким вздохом каждую тающую над его волосами золотую пылинку.

— Я схожу за хлыстами.

Ирэм оделся и вышел. Я встала и подошла к окну. Мне была хорошо видна лужайка, на которой ещё танцевали наши хлысты. Маг подошёл к ним и протянул руку к Полозу. Артефакт скользнул к нему на запястье, втянулся под одежду. Раньше, он не умел так делать. Видимо, союз двух артефактов наполнил жизнью и мужской аспект магического тандема. К моему удивлению, Серпента тоже откликнулась. Она обвила левую руку мага и легла витками до плеча и на шею. Я испугалась, но Ирэм только удивлённо покачал головой.

Когда он вернулся, я с тревогой спросила:

— Серпента приняла тебя?

— Да. Мне кажется, она понимает твои чувства ко мне. Я могу ею управлять. И сражаться.

Я с подозрением прищурилась:

— Уж не собираешься ли ты..?

— Любимая, — Ирэм стремительно меня обнял. — Ты же понимаешь, что я не позволю тебе отправиться на Ондиган! Нет страшнее муки, чем осознавать, что ты в опасности! Прими это! Пожалуйста, не упрямься!

— Но я смогу быть рядом… защитить…

— С такой защитой, — маг показал мне свою мускулистую руку в белых пульсирующих витках, — мне не страшны все демоны, выпущенные на волю моей матерью. Это не твоя война.

— Как же не моя? — тихо спросила я. — Я ведь рассказала Эпту… Те люди… в Плетении…

Дом ожил. Через полуоткрытое окно влетел шум голосов.

Глава 20. В которой Даша не очень прислушивается к чужому мнению

— Чернявая!

Я не успела даже пикнуть, оказавшись на широкой кровати с чёрным бельём, а демон навис надо мной, прижав меня к подушкам. Быстро сориентировался, нахал, не заробел. В этот раз мне довелось испытать, как ощущается его тело спереди. Впечатления жутковатые, если честно, хоть и через одежду. И нависшее надо мной хищное лицо с предвкушением в глазах. И руки, которым он позволил немного больше, чем хотелось бы.

— Пусти! — прохрипела я.

Буушган уже тянулся губами к моему рту, потом вдруг втянул носом воздух, затрепетав ноздрями, принялся меня обнюхивать. И откатился на другую половину кровати, обиженно бормоча:

— Так и знал. Нужно было ещё тогда… Эх, если б не твой артефакт…

Я тоже принюхалась. Да что такое? Чем я пахну? Моюсь, вроде. Хотя… слава богам. Пусть это и сон, развитие событий, на которое только что недвусмысленно намекал демон, меня совсем не устраивало. Я тихонько отползла подальше от Буушгана, развалившегося на кровати и принявшегося набивать трубку. Демон продолжал бормотать под нос что-то недовольное:

— Чего пришла, раз ты с ним? Провоцируешь? — услышала я.

— Да я ж не знала, — сказала я виновато. — В смысле, не предполагала, что окажусь… здесь.

Я огляделась. Какой-то дом, богато обставленный, даже, можно сказать, роскошно. Так и знала, что этот проныра нигде не пропадёт.

— Растёшь, — фыркнул демон. — Уже по снам научилась ходить.

— Я это от отчаянья. Я не была уверена, получится ли.

— Ещё б у тебя не получилось, — демон хмыкнул. — Теперь.

— Что ты имеешь в виду?

— Ты объединила свою магию с… этим твоим избранником. Отыскала убогого Митрэдоона всё-таки.

— Да. Он не убо…

— Зачем тогда явилась ко мне?

— Он меня… запер, — сконфуженно призналась я. — И ушёл через Врата, когда я спала. Ты всё не так понял! Не смейся!

Демон захохотал в голос и снова потянулся ко мне:

— Значит, он тебя бросил, чернявая! Ты теперь моя?

— Нет! Не бросил! Он отказался брать с собой, ушёл на войну. Но вернётся! Не смей!

— Ну, так бы сразу и сказала, — Буушган разочарованно перевернулся на спину и захихикал: — Одна и заперта, говоришь?

А мне было не до смеха. Во сне я смогла вырваться из своей комнаты, а наяву не могу.

… Он пришёл ночью, в мою маленькую комнатку на самом верху дома. Я проснулась от странного ощущения и открыла глаза. Ирэм сидел на стуле напротив моей кровати и, подавшись вперед, и с жадностью смотрел на меня.

— Любимый…

— Я не хотел тебя будить. Хотел просто посмотреть, как ты спишь.

— Я скучала. Иди ко мне…

На этот раз мы были медленными, но яростными, нежными, но более требовательными, познавая самоё сокровенное и наслаждаясь нашей любовью, словно в последний раз. Разомкнув судорожно переплетённые пальцы, мы упали в прохладу шёлковых простыней и смотрели друг другу в лицо, не отрывая взглядов.

— Ты не можешь уйти и оставить меня тут, — с тоской сказала я.

— Если бы ты знала, как я дорожу тобой, — серьёзно сказал Ирэм, целуя меня в подбородок, — с самого первого дня…

— С первого? Не верю. Я всё помню. Ты надо мной издевался, придирался, заставлял ревновать к Лим, — сказала я со смешком.

— Я увидел тебя тогда и понял, что всё для меня изменилось. Ты стояла возле Альда и смотрела мне в глаза. Я понял, что пойду за тобой, куда угодно, и не отстану от тебя, даже если ты будешь меня ненавидеть.

— Ты мило врёшь.

— Нет, Даша. Может, я не помню ничего из прежней жизни, как Эгенд, может, я тогда просто влюбился в твои глаза, улыбку, кудри, — Ирэм поднёс к губам прядь моих волос и тихо засмеялся, — твой запах, специй и цветов, твои движения, твой смех… О, я желал тебя, словно впервые полюбивший юноша, изнемогал от страсти по ночам, следил за тобой взглядом каждую секунду, всё время помня, — тень грустных воспоминаний промелькнула по его лицу, — что доживаю последние дни в своём теле и разуме. Тот случай, в купальне, если бы ты знала, что я пережил? Будь я генералом армии, за мою сдержанность мне следовало вручить регалии победителя в самой трудной войне. Когда ты заснула тем сном истощения, этот маленький мир, который я себе создал в нашем путешествии и который хотел продлить хотя бы ещё на немного, вдруг разлетелся на осколки. Ещё немного счастья на Грозовом, и ты опять ускользнула от меня. Я хорошо помню свои чувства. Я ни за что не позволю тебе пойти с нами. Я полюбил твой мир, потому что в нём ты стала моей. Я не отдам тебя Ондигану… такому, каков он сейчас.

Я попыталась спорить, но на каждое моё слово он отвечал лаской, всё более откровенной и трепетной, заставляя меня замолкать. Изнеможённая нашей страстью, я заснула в его объятьях и увидела сон.

Тот круг из тел, из которого мы с демоном спаслись, благодаря помощи любвеобильной лананы, был не единственным. Как мы могли забыть, что маги-предатели и науськанная ими нечисть уводили в лес детей клариконов, брэгов, троллей? Во сне я видела, как сплетаются в кольцо детские тела, и проснулась с криком. Бросилась к двери, врезалась в неё, подёргала ручку и поняла, что Ирэм запер меня снаружи. Рассвело. Я слышала голоса внизу и возмущённо кричала, колотя в дверь. Вся компания, за исключением Огунда, Лим и Игоря, рассаживалась по машинам. Ирэм поднял глаза на моё окно, и я погрозила ему кулаком. Он ответил мне долгим, тоскливым взглядом. Вся моя обида улетучилась, но решимость обыграть упрямого мага – нет.

Я села на кровать и принялась думать.

— Даша?

— Лим! У тебя есть ключи? Лим, открой!

Принцесса молчала, потом виновато сказала из-за двери:

— Даша, я не могу. Ирэм переживал, что ты помчишься за ними. Я отпущу тебя только завтра вечером, когда Эпт закроет Врата. Ты ведь не сильно голодная? Дотерпишь? Мне некуда просунуть еду.

— Еду?! Ты о чём вообще? Ирэм ушёл туда один! А если у него не выйдет?! А если Серпента откажется ему подчиняться, когда он пройдёт между мирами? Есть ещё кое-что! Мне приснился сон! Лим, это очень важно! Открой!

— Я не могу, — со слезами в голосе сказала мелюзина. — Я обещала. Он сказал… он так тебя любит, Даша! Если я тебя отпущу, а с тобой что-нибудь случится? Ты не умеешь плести Нити без своего артефакта. Какой смысл тебе идти туда? Я тоже переживаю за Ниша. Но я терплю. Такая у нас женская участь – терпеть и ждать.

— А-а-а-а! – взревела я, падая на кровать.

Была мысль порезать простыни, сплести верёвку и спуститься из окна. Но сам процесс занял бы уйму времени. Лим и так меня выпустит. Проблема не в моей свободе. Я не знаю, как открыть Врата, запечатанные Эптом – старый маг очень силён. Наверняка он предусмотрел то, что я смогла прорваться через портал на севере. Но те Врата не были запечатаны. Я попытаюсь, конечно, но без Серпенты… Я начала засыпать, наплакавшись. На грани сна и яви пришла мысль. А что если… ?

— Чернявая, — сказал демон. — Ты такая глупая баба! За что тебе даровали столько магии?

— Лучше скажи, как мне, глупой, открыть Врата, запечатанные Эптом?

— А зачем тебе их открывать?

— Как зачем? Чтобы вернуться на Ондиган.

— Ты глупая СОВСЕМ. Ты можешь создать портал в любом месте в любое время. Ты же берёшь искры из ауры. Рискованно, конечно, если помнишь, где начинается истощение, то не так уж.

— Так просто? — растерялась я.

— Говорю же, глупая. Я пойду с тобой.

— Зачем?

— Хочу повоевать ещё. Мне скучно.

— Ты успел заскучать за пару недель? Откуда у тебя всё это? Дом, вещи.

— У меня есть кое-какие особые качества, чернявая. Я же демон.

— Исполняешь желания?

— Убиваю.

Голос Буушгана прозвучал холодно, и я сразу ему поверила. Почему я всё время забываю, какая это опасная тварь? Он обманчиво прост и наигранно пошловат, делает вид, что я интересую его как девушка, всё для смеха… или нет? Он хладнокровно резал горла эльфам на поле сражения, как иные хозяйки курам. И даже во сне может мне навредить, если захочет.

— Здесь, в этом мире… — начала я.

— Не напоминай мне, что я могу и чего я не могу делать в этом мире, сладкая моя, — ледяным тоном сказал демон. — Я несколько десятков лет следил за вами, людьми. Деньги, власть, похоть. Смерть вам к лицу. А я её верный слуга.

Я кивнула, отведя взгляд:

— Я, пожалуй, пойду.

— Подожди, — демон опять завис надо мной, на этот раз хотя бы не предпринимая никаких попыток меня полапать. — Коснись моего лба.

Я подчинилась, прислушиваясь к волнам его памяти. Теперь всё ясно.

— Я пойду с тобой.

— Нет. Я тебя… боюсь.

— Правильно делаешь. Как хочешь, — он лёг и прикрыл глаза.

— Что это за звук?

— Это? Ниэна поёт. В яви. Она готовит еду и скоро придёт меня будить.

— Ты нашёл её? Она… с тобой. Ты … с ней?

Буушган усмехнулся:

— Она ещё не отошла от чёрной магии. Но она мне… по душе, которой, как вы считаете, у меня нет. Я демон. Почему бы мне обзавестись собственной жрицей? Раз девица, которая мне нравится, выбрала себе другого, я возьму то, что само ко мне в руки идёт.

— Ну ты и жук, — сказала я и проснулась.

… Лим выпустила меня вечером следующего дня, как и обещала. Отперла дверь и вжалась в стенку, виновато гладя. Я вышла с деловитым видом, чмокнула мелюзину в щёчку (ну кто может обижаться на Лим, кормящую мать и просто замечательного человека?), пошла к лестнице, затем повернулась и спросила:

— Деньги есть?

— Да, — промямлила мелюзина. — Золото.

— А местные деньги?

— А, бумажки? Есть, у Бадынов.

Орчата, смотревшие в столовой какое-то автомобильное шоу, при виде меня чуть ли не вытянулись по струнке. Двое девушек из рода Бадыновых готовили еду. Третья нянчила малыша. К разочарованию всей компании, я отказалась разделить с ними ужин, вконец расстроив Лим, потребовала денег, забрала всё, что оставил на хозяйство Эпт (даже вытрясла монеты из карманов Игоря – ничего, ещё наменяют, местный ювелир на Бадынов род просто молится) и отправилась за покупками в круглосуточный супермаркет на трассе. Поев на ходу, накупила одежды, предметы первой необходимости, еды и специй. Пришлось брать самое нужное, чтобы всё уместилось в большой рюкзак. Было не до кофе и шоколада, зато я уже знала, какие пряности наиболее ценимы у нечисти. Из одежды купила кожаную куртку(даже с неким подобием бахромы) на овчинной подкладке, теплые брюки из хлопка и свитер грубой, крупной вязки – всё будто бы на Ондигане сделано.

Я вышла из торгового центра, перешла через трассу и углубилась в небольшую рощицу. Итак, последнее (тут уж нет места эвфемизмам, типа «крайнее») средство мага – это его волосы. В моём случае – это единственное средство, ибо мне предстоит дело, которое чуть меня однажды не убило. Чтобы вытащить искры из своей ауры, нужно эту ауру… целенаправленно истончить. Когда я практиковала это в последний раз, открывая портал на Севере (что было не таким уж сложным делом, поскольку Врата не были запечатаны), со мной была Серпента. Сейчас я одна. В памяти всплывали не совсем приятные ощущения, которые сопровождали мою попытку удержать в воздухе эльфийскую боевую телегу во время бегства от Блеза. Опять же, тогда у меня был Полоз. Не знаю, помог ли он мне в тот почти роковой для меня момент, но от мысли, что сейчас со мной нет ни одной магической «игрушки», было очень неприятно. В памяти демона «говорилось», что использование волос позволяет магу сэкономить искры. Волосы – сами по себе естественные накопители магии, но работать с ними сложнее, чем со шнурками или верёвочками.

Сойдя с трассы, я принялась оглядываться. Ощущение чужого, внимательного взгляда усилилось. Я вздохнула и постаралась успокоиться: я в своём мире, где магии очень мало, угрожать мне могут лишь обычные опасности, которые сейчас меня мало волнуют. Переодевшись в кустиках в тёплую одежду, я ещё раз проверила рюкзак и перебросила на грудь прядь волос. За время моих скитаний они отросли. Это хорошо. Ну что ж, первый узелок. В голове знакомо зашумело, возникло желание прилечь на землю и поспать. Борясь с ним, я продолжала плести узел…

… К моей несказанной радости, первая же телега, что остановилась рядом со мной на тракте, оказалась семейной повозкой молодого мага из Обры. К этому времени я уже отчаялась «поймать попутку». Кто же согласится посреди ночи брать пассажиром неизвестно откуда взявшуюся девицу? Или у меня на лице было написано, что я только что пробила портал в чашу драконьих деревьев недалеко от гнезда ферьеров (те с удивлением смотрели на улепётывающую по сугробам меня, но, впечатлившись сотворённой мной магией, преследовать не стали)? По тракту я шла почти сутки. Один раз чуть не стала добычей гозов, в том месте, где был порвано защитное Плетение – запаниковала, ударила наобум искрами, отогнав нечисть, а потом чуть не сомлела от истощения.

К Северным Вратам, запечатанным Эптом (надёжно, я проверяла) меня вынесло ожидаемо – рядом с ними ткань между мирами была наиболее тонкой, это хорошо знали Первые. Две незаметные кочки на расстоянии в два десятка локтей. Но никто и никогда не строил рядом с ними жилищ.

С магом ехали его хохотушка-жена и очень серьёзный молодой человек возраста Огунда.

— На юг? — спросил маг, сразу распознав во мне коллегу. — Я тоже.

— А что нечисть? — спросила я.

— Тот лесной народ, что живёт возле осаждённого замка и на пути следования войска, за нас, — бросил маг. — Вроде как. Но это же нечисть.

Я понимающе кивнула. Знаем, плавали.

— Ничего, — успокаивающе сказала девушка, — у нас вот что есть!

И она гордо продемонстрировала мне холщовый мешочек, пахнущий сушёным имбирём.

— Отдали за них всё, что у нас было, специи нынче очень дороги, — невесело усмехнулся маг. — В дороге никогда не знаешь, с чем придётся встретиться… или кем. Но мы в стороне от войны оставаться не хотим. Уж если эта война даже нечисти не по душе! Хотя лесные жители всегда рады, когда «большой народ» друг друга крошит.

Тут уж с магом согласились все. Я сама видела, как сначала попрятавшаяся по чащобам нечисть выползала на поле битвы у Грозового и утаскивала трупы под носом у могильщиков. Кстати, о битве. Путешествуя в обозе Кэльрэдина после сражения, я старалась запоминать дорогу к замку. Но тогда всё вокруг было лишь слегка припорошено снегом, нынче же повсюду лежали глубокие сугробы. Снега не было лишь на тракте, который защищался от него особыми Плетениями, да кое-где в лесу, на звериных тропах, где серая магия нечисти оберегала лесное зверьё.

Тракт тоже заметало – в тех местах, где были нарушены магические границы. Магу приходилось разгребать наносы, но, к счастью, это случалось не так часто. Мы несколько раз встречали на пути мастеров с ближних станций, проверяющих тракт, однако их было мало – война требовала всё больше знатоков магического искусства. Мастера передавали нам последние вести: Кэльрэдин в всё ещё в осаде и держится изо всех сил – падение замка означает гибель для всех, кто успел в нём спрятаться, и хоть сам Властитель почти не восприимчив к тёмному волшебству, от острой стали ему не спастись. Смерть его означает хаос и потерю контроля над многими аспектами власти. Чёрные маги-отступники выступили целыми отрядами – у них странные и страшные силы. Говорят, Гайдэ Митрэдоон собственноручно убила (и продолжает убивать) столько народа из средних и серых рас, что стала Чёрным Источником для своих людей.

Словно услышав мои мысли, маг сказал:

— Завтра утром, если на пути больше не попадётся разорванных Плетений, минуем место битвы с троллями.

— Покажете мне, где это произошло? — сказала я, делая вид, что интересуюсь местными «достопримечательностями».

— Конечно. Помню эти места. Никогда не забуду. Говорят, Длиннорукий призвал какую-то магиню с невиданными силами из иного мира, да только я не верю – сказки всё это. Я сражался на восточном фланге, сам не видел, это так… народ болтает. Чего только ни пригрезиться среди крови и смерти!

— Точно! — поддакнула я, немного выдохнув: слава богам, молодой человек не видел меня на поле битвы.

Путешествовать с приветливой молодой семьёй, в уютной телеге с жаровней и тёплыми одеялами, было комфортно и весело. Но всё хорошее рано или поздно заканчивается.

Следующая станция была даже дальше того места, где от основного тракта отходила небольшая тропа, ведущая к нужному мне месту. Под утро я вылезла из телеги. Я оставила в изголовье постели жены мага мешочек со специями.

… Решительно выдохнув, я ступила на звериную тропу. Идти по ней было легко. У нечисти своя магия, но лесной народец тоже не любит пробираться по глубокому снегу. Интересно, где сейчас мои друзья. Не мёрзнет ли дракон? Как чувствует себя Эна? Альд и Эгенд, должно быть, ушли в свою долину. Ирэм… стоп, Даша, забудь пока! Может, и к лучшему, что они не взяли тебя с собой?

Ланана говорила, что Гайдэ и её сторонники скрывали под землёй чёрную магию благодаря особой воде подземного города Первых. В некоторых местах, по словам Ирэма, время от времени обнаруживались «чёрные артефакты», видимо, когда-то помещённые под воду Первыми. В мире, где водятся такие твари, как Морской Дракон, всякое может найтись. Эпт знает, что живой круг пришёл из древнего города Первых, но кто в здравом уме полезет в гнездо чёрной магии? Только я. Я шла по тропе, с напряжением прислушиваясь к шорохам в предрассветном лесу. Я не смогу найти выход к подземному городу, если местная нечисть мне не поможет. Надеюсь, мирное соглашение с Ниями ещё в силе. Мне нужна информация. Что-то, что я смогу рассказать магам. Сон был слишком зыбким, я могу ошибаться, хотя последние события приучили меня прислушиваться к сновидениям.

В лесу истошно завопила какая-то птица. Я подпрыгнула от страха и остановилась. Боги, куда я опять влезла? В этот раз ангелы-хранители точно махнут на меня рукой и дадут бесславно сгинуть. Рюкзак тяжёлый, лямки давят на плечи, дыхание сбивается (последние недели в сытости и покое меня разнежили), вокруг лес, где не только нечисть водится, но и волки. И опять этот пристальный взгляд за спиной.

Иногда мне чудилось движение сзади, на тропе, и даже тяжёлое человеческое дыхание. Я возвращалась, но никого там не находила. Меж тем, хотелось есть и спать, чем дальше, тем больше. В последние дни в телеге мага сон мой был тяжёлым и… душным. Я предполагала, что это из-за тревоги.

Солнце высоко поднялось над лесом, играя бликами на сугробах, а я начала искать место для привала, жалея, что не захватила с собой кофе – в сон клонило всё сильнее. Остановиться на привал я решила на песчаном бережке у ручья. В котелке кипел суп из тушёнки. Поразмыслив, я кинула в него немного специй – и вкуснее, и, может, на запах придёт местная нечисть? Пара ложек супа – и в голове прояснилось. Бодро встряхнувшись, я закончила «ланч» и пошла дальше. Короткий зимний день закончился быстро. На ночь у меня были особые надежды. Однако если сегодня никто из местного лесного народца не выйдет навстречу, придётся признать поражение.

На этот раз я нашла местечко между поваленными деревьями. Спальник я выбрала самый дорогой, тёплый, а коврик под него оказался очень удобным – самонадувающимся. В ход пошли бульонные кубики, сухари и сыр. Напившись чаю со сгущенкой, я легла спать. Если это можно было назвать сном.

Лес шептался. Чьи-то руки шарили по моему телу. Я отталкивала их прочь, но они не унимались, голос бормотал под ухом:

— Красивая. Дай, дай.

Во сне я, почему-то полностью обнажённая, стояла перед огромным Драконом, а рядом с троном на ступеньках сидел Буушган, приговаривая:

— Чернявая, тебя сейчас сожрут. Слышь, глупая, открой для меня портал. Проснись, чернявая.

— Не могу, — застонала я, проваливаясь в темноту, но продолжая отпихивать от себя жадные руки, которые почему-то забирали у меня искры. — Не могу.

— Проснись, — серьёзным тоном сказал Буушган.

— Не могу я!

— Можешь. Ищи способ, чернявая. Просыпайся. Не подыхай. Мне будет тебя не хватать. Помнишь, как я тебя учил: приоткрой глаза, осмотрись, направь внимание наружу.

Я попыталась сделать так, как советовал тролль, уже не понимая, где явь, где сон. Открыть глаза удалось лишь на мгновенье. Я была там же, в лесу, в своём спальнике. Ощущение гадких рук исчезло, но я всё ещё чувствовала чужое присутствие. Которое вытягивало из меня силы, словно сок из пакетика. Я попыталась пошевелиться, но всё, чего добилась – это более осмысленный взгляд. Сквозь веки я видела пламя догорающего костра. Как сладко засыпать. Глаза закрывались. Сон начал уводить меня прочь, по дороге из тьмы. Ах, если бы моё кольцо с агатом не осталось у Кэльрэдина. Если бы на мне сейчас была Серпента! Если бы я могла позвать Ирэма!

— Чернявая… эх, чернявая…

— Ирэм…

Боль в голове ощущалась как что-то далёкое. Укол, ещё укол, в затылок, в лоб. Что-то процарапало щеку, воздух тёплыми волнами овеял лицо, словно от хлопанья… крыльями? Птица? Я медленно разлепила веки. В лицо мне участливо заглядывала совиная морда. Перья на голове Кусаки раздулись, и сова клюнула меня в нос.

— Ирэм, — простонала я.

При звуках знакомого имени Кусака заволновалась, снова захлопав крыльями, больно укусила меня в костяшку пальца. Я сумела вытащить укушенную руку из спальника и зашарила по земле. Специи. Перед сном я положила рядом с собой раскрытый мешочек с корицей. Непослушными пальцами я достала из него палочку корицы и на последних секундах гаснущего сознания отправила её в рот.

… Сознание возвращалось медленно. Я расслышала знакомое тяжёлое дыхание. Чужак не атаковал, и я медленно открыла глаза. Так же медленно села и повернулась. Кусака запрыгнула на плечо, завозилась в волосах, мостясь в тепле.

На поваленном дереве сидел… парень. Голый. Абсолютно. И не просто голый. Огромное мужское достоинство … хм… смазливенького молодого человека, вернее сказать, нечисти неопределённого возраста, имело все признаки полной эротической готовности. (Как он его носит, вообще? Вперёд не заваливается?) У нечисти были белёсые волосики, пушистенькие, окутывающие субтильные плечи твари, и глаза с вертикальными зрачками. Инкуб смотрел на меня с надеждой – видимо, ждал, что я опять сомлею и удастся продолжить «кормёжку», зрачки его пульсировали: сужались и расширялись. Никогда раньше не видела этих существ вблизи, зато их красочно описывал в дороге Альд, смущая Лим физиологическими подробностями. Инкубы и суккубы – сути мертвецов, потративших жизнь на чувственные удовольствия и не сумевших остановиться даже после смерти. В «загробной жизни» они имеют вид молодых девушек и юношей с гипертрофированно большими половыми признаками.

Инкуб меня не боялся. Наверное, считал, что у меня рефлекторные движения в коме. Будь на моём месте кто-нибудь другой, эта тварь давно бы её убила. Или его. Склонности у людей разные. Кто-то во сне видит эротические сны про девочек, а кто-то про мальчиков. В этот момент инкуб и присасывается к искрам. Некоторые инкубы, кто постарше и помощнее, сами могут эти сны вызывать. Впрочем, обычно этот вид нечисти «клиентов» полностью не выпивает, кормится ими иногда годами, обретаясь рядом невидимкой. Но такое здесь бывает редко. Бродячие маги именно поэтому – люди не бедные: они предлагают проверку ауры, жилищ и земли на присутствие «подселенцев». Но на меня магия нечисти никогда раньше не действовала. Что же изменилось? Кажется, я знаю. Портал, прорыв Врат – я истощилась, вот и подпустила тварь слишком близко.

Инкуб вдруг заговорил, поведя плечами, от чего его… орган закачался из стороны в сторону. Уф! Жуткое зрелище. Существо проследило за моим взглядом и поняло его по-другому:

— Я красив, да? Хочешь?

Тварь говорила с трудом, явно прислушиваясь к собственным словам.

— Могу говорить с тобой. Там не мог. Ты красивая. Дай.

Я похрустела корицей, демонстративно показала инкубу язык с прилипшими к нему ароматными крошками и сказала:

— Ага, щас!

Инкуб намёка не понял. Только немного смутился, когда я встала на ноги, пошатываясь. Плести узлы я особо не умела, зато когда-то у меня получилось собрать искры на верёвку. Я сняла с талии шнурок, которым специально обвязалась в супермаркете, и опустила его конец к земле, собирая белые искры. Инкуб благожелательно следил с дерева за моими манипуляциями. Он что, совсем «свеженький»? Не видит опасности?

Если бы эта дрянь не пыталась меня убить, я бы его даже отпустила – пожалела бы силы, не до него мне сейчас. Но инкуб меня разозлил: мне придётся теперь восстанавливаться. Специи помогут, но не на все сто процентов.

Я швырнула в нечисть белые искры с кончика веревки, и существо взвыло, словно его ошпарили. Инкуб поскакал по сугробам и исчез в чаще. На трёх конечностях, потому как одной рукой придерживал это… своё. Я со вздохом села на спальник, подбросила в костёр пару веток, отломленных с трухлявого дерева, пощекотала Кусаку под клювом.

— Как ты меня нашла? Почему искала?

И только теперь заметила мешочек на лапке у птицы. В мешочке была записка. Почерк Ирэма. Сердце моё учащённо забилось.

«Даша, уверен, ты сейчас читаешь это послание (клякса), и я очень зол! Я просто в бешенстве! Я же просил тебя! (клякса). Кусака отозвалась на твоё имя несколько часов назад, а перед этим я непрестанно её спрашивал, словно чувствовал, что ты не успокоишься и пойдёшь за нами. Где ты? Что задумала? Как перешла через запечатанные Врата? Все передают тебе привет, но я в ярости! И в тревоге! Не замедли с ответом! Пришлю за тобой. Любящий тебя Ирэм».

— Ах! — сказала я. — как трогательно! Но лучше б это ты, бессовестный мужчина, написал, где ты. И как там всё у вас. Можно подумать, я не в тревоге.

Я накалякала ответное сообщение. Описала свой сон о детях в живом круге и предположения по поводу местонахождения Гайдэ. Ориентиром указала мозаику с ликами Первых. Разумеется, приписала парочку своих соображений по поводу того, кто мои друзья после всего этого… предательства. Ирэму достанется отдельно, при встрече.

— Ирэм, — сказала я Кусаке, держа её пушистое тельце двумя руками. — Отнеси Ирэму.

Сова вспорхнула над полянкой. Выпив пару кружек чая с пряностями, я пожертвовала мешочком с имбирём и обсыпала пространство вокруг спальника. Мне нужно было выспаться и поговорить во сне с Буушганом. Наша связь оказалась очень сильной, нужно сказать спасибо демону, он в очередной раз меня спас. Я с удовольствием открыла бы для него портал, но в таком состоянии…

Несколько щепоток имбиря попали в костёр. Пахло приятно. Придет на запах нечисть – хорошо, поговорим. Пришли люди.

… Я проснулась, вздрогнув, едва начав погружаться в сон, схватила прядь волос и принялась плести узел, практически поставив на кон свою жизнь, молясь всем известным мне богам, чтобы получилось.

Это могли бы быть маги Кендиила, но мне недолго верилось в такую удачу. Я слышала, как они тихо переговариваются, сужая круг. Слов я не различала, но тьма ощущалась …нутром.

Ухнул и заскрипел под тяжестью человеческого тела поваленный ствол. Я медленно перевернулась на спину, расстегнула спальник и встала, придерживая пальцами узелки на волосах. Если бы эти люди хотели меня убить, они бы сделали это сразу, возможность у них была. Конечно, они видели, что я не нечисть. Трое из них направили в мою сторону луки. У двоих были чёрные хлысты в руках, искрящиеся тьмой. Ловцы. Один, совсем молодой простоватый на вид парень в лисьей шапке, копался в моём рюкзаке, охая от восторга.

— Марч? Гляди сколько тут всего, — приговаривал он.

Тот, кого звали Марч, сидел на выворотне и глядел на меня с ухмылкой, глумливо скользя глазами по лицу и одежде. У него было круглое, какое-то мальчишечье лицо с крупными чертами и… жестокими глазами убийцы.

— Магиня? Одна? Знала, что нечисть ушла севернее? Или такая храбрая?

— И запасливая, — загоготал парень в лисьей шапке.

— Да, магиня, — твёрдо произнесла я. — Я не одна.

— Кто же с тобой, девочка?

— Бродячая? — влез в разговор здоровенный бугай с явными признаками тролльей крови. —Наколдовала на столько специй?

— Может быть, — пожал плечами Марч. — Народ нынче боится, что угодно отдаст за хороший узел. Вот только жилья здесь поблизости нет.

— Чего ты церемонишься, Марч? — сказал другой ловец, высокий и худой, словно палка. — Хватай её и пошли. Хозяйка ждёт. Мы с пустыми руками, но, может, она простит нас, если приведём эту?

Я отчаянно старалась удержаться на ногах, не выказать, как мне плохо. Нужно тянуть время. Неужели узел не сработал? Если ловцы увидят мою слабость… Кто их Хозяйка? Та, о ком я думаю? Марч колебался. Он сел на бревно, свесив ноги. Ловец был пугающе задумчив.

— Молодая баба одна в лесу? Пусть даже она знает, что нечисть откочевала на север... Куда шла? Почему одна?

Марч смотрел на меня, но говорил не со мной, скорее, сам с собой.

— У меня много вопросов. Да и девка – красотка. Зачем отдавать такую? Оставим себе. И девку, и то, что в сумке.

— Тоже дело, — загоготал худой. — У девки совсем пустая аура. Можно не бояться. Разыграем в кости? Бабу и специи.

— Ты вечно мухлююешь, Тогунд, — жалобно сказал парень в лисьей шапке. — Мне никогда ничего не достаётся.

— На то ты и малой! Насчёт специй, не знаю, малой. А насчёт девки… мы же не жратву делить будем, — захохотал Тогунд, — всем хватит!

Марч спрыгнул с дерева и вразвалочку пошёл ко мне.

Всё, что я могла сделать в тот момент, это нанести очередной вред своей ауре. (Я знаю, как располагаются в ней искры, от красных до фиолетовых. Смешиваясь, они дают чистый белый свет. И смерть для отдающего. Но иногда это тоже выход). Искры потекли изнутри тела к кончикам пальцев.

— Эй, Марч, — встревоженно сказал Тогунд, — она что-то делает.

— Да что она может делать? — сквозь зубы процедил Марч, подходя всё ближе и чуть ли не облизываясь. — Она же на ногах еле держится. Небось от нечисти отбивалась. Тут довольно и тех, кто остался. Это нас они боятся, а её…

—… а её я бы тем более остерегался, — мягко проговорил Буушган, — ох… — демон поморщился.

Сплетать пальцы под определёнными углами я так и не научилась, тоже мне в минус. Зато прекрасно обошлась щелбаном точнёхонько в центр лба ловца, направив искры через пальцы. Получилось звонко и от души – уж очень я обрадовалась тому, что смогла всё-таки создать портал для «Зла-из-за-Грани» (никогда бы не подумала, что пущу его опять в этот мир, уже по собственной воле). Марч упал навзничь, дернулся, вытянулся и затих. Я опустилась на одно колено, тяжело дыша. с упрёком глядя на демона. «А что?» изобразил тот невинным взглядом. На плече у Буушгана, одетого весьма щегольски (в чёрное с головы до пят, включая ботинки для хайкинга и короткую замшевую куртку на меху) лежал симпатичный дробовичок с деревянными прикладом и ложем.

Надо отдать должное ловцам – Тогунд и тролль быстро пришли в себя и принялись плести узлы. С чёрными искрами. Применительно к Буушгану, это было даже смешно. Немного.

В меня никто не целился, слава богам. Лишь парень в лисьей шапке, дёрнув головой и рыжим лисьим хвостом над плечом, замешкался, переводя взгляд с меня на тихо лежащего Марча. Парень, кажется, собирался пуститься наутёк. Из них всех он выглядел самым молодым и вменяемым. И с менее изуродованным чернотой аурой.

— Не убивай их! — крикнула я через плечо, не сводя взгляда с парня у рюкзака.

— Лишишь меня развлечения, Чернявая? — отозвался демон. — С другой стороны, твоя правда, нам же нужны проводники.

Прогремел выстрел – от трухлявого ствола полетели во все стороны щепки. Это я привыкла к звукам помповки, бабушка иногда охотилась в наших лесах, а ловцы были слегка деморализованы. Но тоже быстро пришли в себя – на Ондигане ко всякой магии привычны. Несколько фигур у края поляны растворились было в темноте, но вновь появились. Тогунд швырнул в демона чёрную россыпь.

Когда я начала видеть искры, я поняла, какое это страшное оружие. В бою оно ещё и …эффектно. Как ни странно, белые искры режут плоть сильнее, чем чёрные, тьма больше лишает сил, высасывает и истощает, разрушая ауру человека, но белые… Я видела в бою нескольких магов Кэльрэдина, бок-о-бок сражавшихся с троллями. Представьте, что в одном тесном помещении с вами взорвались, разлетевшись на мелкие и крупные осколки … стеклянные бокалы, несколько сотен штук – крошки стекла летят во всех направлениях, впиваясь в плоть. Опытные маги с помощью своего волшебства преобразуют мирные и безвредные искры из окружающего пространства во что-то вроде острых кристаллов. Разрываясь рядом с жертвой, они могут иссечь тело в клочья. Для тех, кто не видит магии, со стороны выглядит сие ужасающе. Почему добрая магия способна убивать, не знает никто. Известно только, что белые маги могут направлять её только против чёрной, иначе сами превращаются в тёмных отступников.

Демон чёрные искры просто поглотил. Ловцы не отступали – их команда состояла сплошь из магов, и неплохих, судя по количеству искр. Тогунд, кажется, даже имел слабые способности видеть разноцветные искры. Демон покачал головой и белозубо улыбнулся, когда я осторожно обернулась, чтобы посмотреть на него.

— Чернявая, ты это видишь? Придётся стрелять по ногам, — он поднял дробовик одной рукой и направил ствол на Тогунда.

— Не смей, Буушган! — крикнула я, рискуя опять привлечь внимание ловцов.

— Буушган? — вскрикнул один из нападавших, опустив руки с переплетёнными пальцами. — Мертворождённый?

Демон засмеялся. Ловец, явно знавший историю воскресшего из мёртвых тролля, посмотрел на свои руки… и бросился бежать. Буушган, явно забавляясь, выстрелил ему вдогонку, выше головы, и ловко поймал гильзу в воздухе. Когда только насобачился, хищник?

— Ты тот, кто повёл армию троллей в бой против Кэльрэдина? — недоверчиво спросил Тогунд.

Буушган перевёл на него взгляд и ничего не произнёс, лишь оскалился «фирменной» улыбкой.

— Поэтому ты не умираешь от искр? Поэтому она, — он ткнул в меня пальцем, — убивает одним пальцем?

— Он вообще-то жив, — обиженно сказала я, имея в виду Марча.

Но меня не услышали. Тогунд взволнованно смотрел на демона.

— Прости, не узнал тебя сразу в этой… диковинной одежде. Я видел, как тебя вели, пленённого, после битвы, но ты обещал, что раз воскрес однажды, выкрутишься и из того дерьма тоже! Буушган Воскресший! Ты сдержал своё обещание! Сбежал? Сбежал от Безумного Кэльрэдина?! Если ты так ненавидишь Длиннорукого, то почему до сих пор не с нами?

— С вами, это с кем? — лениво спросил Буушган.

— Мы – армия Гайдэ Очищающей!

— Гайдэ? — демон сверкнул глазами. — И от кого же она очищает?

— От чего! От нелюдей, всех этих тварей, что притворяются людьми! От мелюзин, ланан и русалок, всего нечистого подводного народца, клариконов и прочих серых! От всех, кто смешивает воздух Ондигана со своим нечистым дыханием.

Тогунд шагнул к демону, призывно протянув руку. Глаза его горели фанатичным огнём. Видно было, что парень у Гайдэ не просто зарабатывает, а служит, от души, как пёс.

— Хм, — сказал Буушган, прищурившись. — И где эта ваша Гайдэ сейчас?

— Поклянись, что примкнёшь к нам… и пусть твоя… служанка поклянётся! Мы отведём тебя к Королеве, — взволнованный Тогунд подошёл ещё ближе к демону.

— К Королеве, говоришь? И она сильна, твоя Королева?

— О, — восторженно забормотал Тогнд. — Она – Источник! Магам обещано, что тот, кто прильнёт к этому Источнику, получит питание и поддержку до конца нашей долгой, почти бесконечной жизни. Потому что на Ондигане полно тварей, поглощая которых, Гайдэ кормит своих последователей, — долговязый захихикал. — Мы собираемся истребить не всех сразу, пусть размножаются… в особых местах, и служат высшим расам, добывая богатства Первых, золото и жемчуг.

— Источник, говоришь? — задумчиво пробормотал демон, шагая вплотную к полукровке и поднимая руку на уровень его лба. Палец Буушгана мягко ткнул Тогунда выше глаз. — Знаешь, я непременно навещу Гайдэ, раз она так сильна. Вот только не как слуга или последователь. И мне не совсем понятна её позиция в отношении… рас, более высоких, чем все ваши ондиганские – надо ведь её прояснить, эту позицию, согласен?

Тогунд раскрыл рот, закатил глаза и мягко опустился в снег.

Глава 21. В которой «наши» побеждают, а свято место пусто не бывает

Я очнулась от тряски, медленно открыла глаза. Надо мной плыло густо-белое снежное небо, в глазах мельтешили разноцветные и золотые искры. Было интересно наблюдать, как снежинки подлетают почти к самому лицу, а потом слетают маленькими вихрями на обочину, не достигая тракта. Магия. Я несколько минут бездумно наблюдала за кружением снежной пыли, а потом с трудом задалась вопросами: где я, что со мной и куда меня везут. Хорошо, что вопрос «кто я?» в списке отсутствовал.

Я скосила глаза влево и увидела деревянную решётку, а сквозь нее, как движется мимо полоска леса. Справа была та же картина. Чтобы посмотреть вперёд, мне пришлось приподняться. Заодно выяснила, что лежу в телеге, в тележонке, чуть побольше гроба, зарешёченной примерно на высоту метра. Сверху когда-то был полог, но сейчас он был снят и лежал рядом со мной, свёрнутый в рулон. Телега не двигалась самостоятельно, её тащили. Я разглядела впереди согбенные спины двух мужчин, Тогунда и парня с лисьей шапкой. Только парень был уже без шапки, шапка была на демоне, который, присвистывая, шёл позади телеги. Он развернул её оскаленной лисьей мордой вперёд, и даже в своём нынешнем состоянии я не смогла не отметить, что с этим головным убором образ Буушгана Мертворождённого приобрел некоторую логическую завершённость. И вообще, ему шло.

— Чернявая, — демон оскалился, поймав мой расфокусированный взгляд. — Ты не устаёшь поражать меня своей живучестью. Выжила после инкуба, открыла портал, приложила Марча.

— Что с ним, с Марчем? — хрипло спросила я.

— Жить будет. Но КАК, вот в чём вопрос. Ты, чернявая, нанесла непоправимый урон поголовью местных ловцов. Парень – овощ, пришлось отдать его местному Хозяину в слуги. Ний был доволен. Отольются кошке мышкины слёзы. Жестокая ты. Я вот полюбезнее с клиентами обращаюсь. Вот, посмотри на Тогунда. Почти целенький.

Мы говорили по-русски, но Тогунд, услышав своё имя, обернулся и окинул нас с демоном недружелюбным взглядом. Выглядел долговязый не очень, но, по крайней мере, слюни не пускал. Парень Без Лисьей Шапки тоже обернулся. Взгляд у него был откровенно тоскливый.

— Куда мы движемся? — спросила я, преодолевая тошноту.

— Сии господа любезно и почти добровольно согласились отвести нас к своей Королеве. Меня отвести, а тебя отвезти. Ты почти отдала душу этому своему… всевышнему. Инкуб тебя здорово выпил.