Почетное гражданство

Динора стояла у края тракта. У ног ее клубился туман, бурля, но не заползая на колею. Еще шаг, и эльфийка растворилась бы в нем, сгинув навсегда в лесу, как в смертельной пучине. В какое-то мгновенье мне захотелось, чтобы так все и случилось. Сердце сжалось от боли и жалости. Словно услышав мои мысли, Динора обернулась и посмотрела прямо на меня. В ее взгляде была просьба, мольба.… Альд возник рядом с эльфийкой, взял ее за руку и повел к телеге. Остаток пути эльфийка вела себя очень тихо, только шептала что-то себе под нос. Она нашла обрывок ткани в подтеках грязи под лавкой. Всю дорогу Динора пыталась нацепить его себе на голову, пачкая волосы и лоб. Даже Альд не выдержал, отобрал у нее тряпку и забросил в заросли полыни вдоль дороги. Тогда эльфийка принялась напевать. Кажется, это была песня о морских водорослях.

Ближе к полудню пошел снег. А еще через пару часов, когда в телеге стало наметать сугробы, над нами закружила серая сова.

— Кусака?! — воскликнула я с изумлением, когда она уселась рядом со мной на лавку мага и принялась возбужденно хлопать крыльями. — Кусака!! — в ужасе вскрикнула я, когда поняла, что означает появление совы.

Я встала и надела свернутую в несколько витков Серпенту на шею, стиснула концы веревок в ладонях. Белая змея послушно потекла под рубашку, расположившись на руках и плечах. Альд молча наблюдал за тем, как я решительно готовлюсь к гонке, сказав лишь:

— Контролируй искры. Истощишься – в этот раз некому будет вызволять тебя из забвения.

— Знаю, — процедила я сквозь зубы.

Кусака перелетела на плечо к эльфу, уселась у самой его шеи, зарывшись в мягкие шкурки плаща.

Отчаяние придало мне сил. Я готова была потратить все свои искры, лишь бы успеть к началу поединка и спасти Ирэма.

Я свалилась с лавки ровно через сутки. Зелье эари уже не помогало – возможно, на меня оно действовало слабее, чем на других. Поев и поспав пару часов, я вновь влезла на место тележного мага. Но едва телега зашуршала колесами по подмерзающему снегу, над нашими головами прочертила небо черная тень.

— Госпожа Даша! Господин младший эльф! Госпожа… Динора?!

— Михо! — проорала я, задрав голову и заплакав от радости. — Это ты?!

— Да, госпожа Даша! Мы прилетели за совой! Искали вас с господином Альдом!

Дракон завис над самой телегой, хлопая крыльями и устроив настоящую снежную бурю. Энаша, сидевшая у самой головы, ловко «вырулила» вбок, направив его на относительно ровное место, и графитно-черное чудовище приземлилось на чешуйчатые лапы. Эна и Михо спрыгнули с его спины и подбежали к нам. Дракон брезгливо поднял брюхо над сугробом, плюнул огнем на тракт и на четырех лапах по-крокодильи заковылял на освобожденное от снега, теплое место. Там он улегся, выдыхая дым из вытянутых ноздрей и тревожно косясь на полоску леса.

Обмениваясь короткими фразами, спрашивая и отвечая одновременно, мы принялись готовиться к полету. Мы рассказали Михо и Эне об Олеме. В спешке я чуть не забыла снять бабушкино кольцо с веревки.

Михо отвел меня в сторону. Я уже знала, что он собирается мне сообщить, и спросила первая:

— Ирэм принял вызов?

— Да, госпожа Даша. Сразу же после вашего исчезновения – сова прилетела ночью. Господин Ирэм связал ваше с господином Альдом исчезновение с появлением армии Кэльрэдина. Он решил, что с берега вас похитил Властитель.

— Армия? Властитель?

— Да. Корабли Кэльрэдина подошли близко к Грозовому. Его армия расположилась на пустоши за лесом. Правитель Ву очень возмущен. Он считает это провокацией. Мало нам этого, так с севера подошли тролльи войска. Обе армии готовятся к битве.

— А Ирэм?

— Господин маг покинул остров на рассвете. О, не волнуйтесь! С ним господин Нишом и господин Эгенд. А также господин Узикэль… Господин маг дал сове передохнуть, а затем направил ее на ваше имя. Кусака тут же полетела к берегу. Тогда господин Ирэм утвердился в мысли, что вы у Кэльрэдина. И только госпожа Эна, — Михо бросил на охотницу полный восхищения взгляд, — догадалась последовать за Кусакой на Томпи. Госпожа Даша, нельзя, чтобы поединок состоялся.

— Чтоб тебя, Ирэм, — пробормотала я.

Динора казалась совершенно отстраненной. К счастью, она больше не бесилась, не пыталась сбежать и послушно позволила усадить себя на драконью спину между двух шипов на гребне. Дракону, правда, пассажирка очень не понравилась. Эне пришлось его уговаривать и задабривать. Томпи реагировал, как обиженный песик: отворачивал морду и ставил домиком чешуйчатые бровки. Я понимала, почему Динора раздражала зверя – я сама видела ее черные искры. Охотница спросила:

— Она магиня?

— Нет. Но обладает кое-какой врожденной магией.

— Черной? Томпи она не нравится.

— Немудрено. На ней проклятие.

— Кто проклял ее?

— Она сама. Чувством вины.

Эна внимательно посмотрела на эльфийку, безучастно нахохлившуюся на спине дракона, и покачала головой.

Мы уселись на дракона. Самым сложным было не превратиться в сосульку. От холода ничто ее помогало, ни плащи, ни даже то, что время от времени дракон поднимал на лету морду и выдыхал дымное пламя. Масок, защищающих лица от обжигающего ветра, таких, как у Михо и Эны, у нас тоже не было. Впереди меня сидели Альд и Динора. Когда дракон взлетел, я заметила в эльфийке некоторые признаки оживления: она подняла голову к небу и подставила лицо ледяному потоку. Ее мелко трясло, но, кажется, не от холода. Может, еще есть надежда, что к ней вернется рассудок?

Ближе к югу лес поредел и потемнел, еще не обзаведясь плотной белой шубой, внизу замелькали серые зеркала озер в ободках льда вдоль берегов, словно в рамах. Мелкие крупинки озер сливались в обширные водоемы. Воздух ощутимо потеплел. Из рассказов мелюзин я знала, что Старые земли между Тунницей и Оброй изобиловали подземными источниками с горячей водой, как на Грозовом. Сюда на нерест по ручьям и грунтовым потокам шли поздней осенью лананы. И точно, от воды поднимался пар, а прозрачные пятна на поверхности озер обозначали теплые источники. Дракон опустился ниже, почти к самой воде, - и мы вместе с ним наслаждались потоками тепла. Одно из озер казалось бесконечно длинным. Дракон летел и летел от одного края к другому. Но достигнув леса над берегом, он повернул назад и принялся кружить над водой.

— Томпи хочет погреться! — прокричала Эна, обернувшись назад.

Мы тоже были не против. Что касается меня, я уже не чувствовала рук и ног.

Лананы заметили дракона. Они поднимались из глубины, играя, будто дельфины. Здесь были и привычные моему взгляду полупрозрачные девы, такие же хрустально-светлые юноши с приятными взгляду крепкими торсами, и другие водные создания, которых я встречала когда-то у Тонких Озер – истинные русалки, отличающиеся от обитателей колодцев более плотными, довольно сильными и крупными телами, а также наличием хвостов. Лананы поднимали головы, выпрыгивали из озера, почти вставая на хвосты и ноги, давая себя рассмотреть, и вновь уходили в глубину. Я задумалась о том, как размножаются эти необычные ( с моей точки зрения) создания. Мечут ли лананы икру? Или слово «нерест» несет в себе более неприятное понятие, учитывая, что ряды нечисти на Ондигане пополняются за счет всякой пакости и покойников. Например, про русалок и никс мне было известно – ими становились утопленники.

Динора, склонившись со спины дракона, жадно следила за игрой водной нечисти. Та тоже, как мне показалось, заметила ее интерес. Эльфийка обернулась ко мне и я вновь поймала ее умоляющий, полный отчаяния взгляд. Что она хочет сказать?

— Давайте сядем ненадолго! — прокричал Альд.

Я была против задержек в пути. Каждый потерянный час мог означать что-то ужасное для Ирэма. Но ноги и руки совсем заледенели, а в животе угрюмо бурчало – на холоде есть хотелось больше и чаще. Дракон приземлился на песчаном бережке. Мы устроили импровизированный пикник, наблюдая за водными существами. Нечисть, в свою очередь, наблюдала за нами.

Дракон высушил дыханием участок берега и разжег костер. Мы отвлеклись, набросившись на горячий суп, приготовленный Михо из копченого мяса и баата. Когда я обернулась, Динора уже стояла в воде по пояс, ее меховой плащ валялся на берегу, тонкое платье быстро промокало, обрисовывая худые плечи и руки. Теперь стало видно, как изменилась актриса за эти месяцы. Я ужаснулась – из статной девушки Динора превратилась в ходячий скелет. Альд, чертыхаясь, хотел полезть за ней, но рядом с эльфийкой показалась немолодая русалка.

В наших сказках русалок часто изображают соблазнительными: полногрудыми и длинноволосыми. Кажется, те редкие путешественники из нашего мира на Ондиган (или обратно), экспортирующие легенды и сказания, путают русалок с лананами. Если сравнивать эти два вида нечисти, лананы больше похожи на людей. У русалок, будь то самцы или самки, широкая грудная клетка (почти плоская), мелкая чешуя, покрывающая все тело, включая голову, и неприятный зеленоватый цвет лица. Они могут говорить, но человеческая речь дается им с трудом. Лананы не могут обходится без воздуха – у русалок есть жабры. Глаза у ставших нечистью утопленниц без радужной оболочки, лишь непроницаемо черный зрачок, а взгляд странный – как ни крути, это все-таки мертвецы, получившие дальнейшую жизнь в виде потусторонних существ.

Русалка заговорила, с жалостью и грустью поглядывая на Динору, отстраненно застывшую при звуке невнятной речи нечисти:

— Отпустите ее. К нам.

Альд достал из кожаных ножен широкий кухонный нож, одолженный у Михо. Эна подошла к напрягшемуся дракону, почувствовавшему нашу тревогу. Я потянула Серпенту из слоев теплой одежды. Русалка печально покачала головой:

— Зачем? Разве я говорю плохое?

— Разве хорошее? — отозвался Альд. — Вы мертвы, она жива.

Русалка опустилась в воду по самый лоб, потом вновь приподнялась. На шее у нее пульсировали жабры.

— Она не живая и не мертвая. Больше мертвая. Плохо. А будет больше живой. Нечисть, говоришь ты? Мы все творения богов.

Альд взял нож за лезвие плашмя, словно собирался метнуть его в водную деву.

— Подожди, — попросила я его. — Я вижу ее искры. Мне кажется, она желает Диноре добра.

— Добра? — поморщился Альд. — Ты же понимаешь, что девушке придется утонуть? Отвезем ее к мелюзинам, они вылечат.

Русалка хрипло засмеялась, приподнялась и нежно прикоснулась к щеке эльфийки перепончатой рукой, заглядывая ей в глаза. Динора стояла в воде, наклонив голову, словно прислушиваясь.

— Глупый мальчик. Разве это вылечишь?

Я промолчала, признавая правоту водной девы. Динора пошла на страшное – она приняла помощь некроманта и применила черную магию, лишь бы отомстить двум эльфам, отвергшим ее любовь, в итоге погубив своих друзей лицедеев. Эльфийка молода и сильна физически. Сколько еще лет проведет она в безумии и облаке черных искр, сопровождающих ее повсюду, которые даже лесная нечисть не смогла выдержать?

— Пусть она решит сама, — сказала русалка, наблюдая за моими раздумьями. — Она сейчас все понимает.

И точно, Динора обернулась и посмотрела на Альда. По щекам ее потекли слезы, губы зашевелились. Кажется, она просила прощения. Альд судорожно вздохнул, но опустил нож, угрожавший русалке.

— Вы делаете меня соучастником убийства, — пробормотал эльф.

— Тогда скажешь всем, что пытался помешать, но ничего не смог сделать, — русалка вдруг хищно усмехнулась, выпрыгнула из воды и обрушилась на плечи Диноры, увлекая девушку в глубину.

С громкими проклятиями Михо, Альд и Эна бросились к воде. Но несколько десятков русалок поднялись из озера, преграждая нам путь. Они недобро глядели на нас, плетя свое волшебство. Плотной волной над водой заклубилось облако серых искр. Я пыталась рассмотреть, что творилось за спинами нечисти. Но видела лишь пар и магию.

— Не нужно, — властно выговорил один из самцов, крупный дядька с яркими надбровными дугами. — Вмешаетесь и окажетесь неправыми. Мы взяли то, что было отдано добровольно. Мы всегда берем только добровольно отданную жизнь.

— Это так? — спросила я у эльфа.

Тот скривился, но кивнул:

— Только никсы топят людей в воде. Динора действительно собиралась умереть. Иначе ее… не забрали бы.

Русалки бесшумно разворачивались и исчезали в воде. Мы стояли на берегу, чувствуя одновременно разочарование и облегчение. Несколько лет спустя, одним летним днем, мне показалось, что я видела Динору в водах озера недалеко от Морор-Тээна, резиденции отца. Если верно, что все водные пути на Ондигане соединяются, на земле или под ней, это вполне могла быть девушка, когда-то бывшая молочноволосой эльфийкой. Надеюсь, мне не привиделось. Хорошо, если нет. Та русалка была беззаботна, словно ребенок, – она весело играла в лучах солнца, проникающих в воду.

Когда мы, потрясенные произошедшим, молча собирались в путь, дядька-русал, не сводящий с нас пристального взгляда, подозвал меня к воде и негромко проговорил:

— Я вижу тебя, гостья. Послушай. Серые многих потеряли за последние три года. Братья и сестры уходят на нерест и не возвращаются. Детей уводят. Черные узлы. Порталы. Приходят маги, странные, не черные и не белые. Серые и белые всегда жили в равновесии. Сейчас никто не может сказать наверняка, когда белое станет черным. Расскажи об этом магам.

Мы продолжили путь. Уже скоро со стороны левого крыла Томпи можно было разглядеть черный камушек Грозового. Эна предупредила, что дракон нервничает после столкновения с некромантом и при виде знакомых мест может начать капризничать. Поэтому мы крепче ухватились за костяные гребни и уперлись ступнями в выступы чешуи.

Внезапно дракон тревожно затрубил, поднялся выше, и я ахнула, посмотрев направо. От кромки леса до самого горизонта текла и переливалась людская масса. Армии. В небо поднимался дым от многочисленных костров, качались и падали вековые деревья, словно уничтожаемые огромными невидимыми муравьями, лишь небольшая полоса между серыми тучами воинов была пуста. На поверхности моря у самого острова белыми капельками рассыпались продолговатые боевые эльфийские галеры.

Тролли и эльфы еще не сражались. Но полагаю, битва не за горами. Надо же было додуматься выставить войска прямо напротив острова Первых! Ох, подсказывает мне чутье – это не случайность.

Я подумала, что Серпента зашевелилась и потекла на плечо, уловив мою тревогу. Но причина была в другом. Томпи вдруг взревел и изогнулся, словно угорь, разворачиваясь на восток. В следующую секунду над лесом между армией и берегом взметнулся столб черных искр. Нас подбросило – дракон содрогнулся всем телом. Эна и Михо закричали. Они не могли видеть черные искры, но Альд своим слабым магическим зрением тоже заметил темные возмущения.

—Держитесь! — закричал он, зная, что сейчас произойдет.

И точно: Томпи рванул на искры. Несколько секунд безумного полета, от которого заложило уши, и вот он уже кружил над поляной с черным пятном в середине. Разглядеть что-то, кроме темного круга, было сложно. Нас мотало и подбрасывало. Я слышала, как Эна пытается успокоить любимца, но ее слова были ему до шипастой, чешуйчатой задницы. Дракон что-то видел там внизу. Что-то или кого-то. В глотке Томпи заурчало пламя. Плюнуть огнем он не успел: дракона ударило и завертело. Удар был нанесен черными искрами. В последнюю секунду перед падением я увидела, как Серпента окружила нас золотым коконом.

Вмешательство Белой Змеи спасло мне и моим друзьям жизнь. Дракон сбросил морок, очнулся и… испугался. То, что под воздействием магии драконы впадали в полубезумное состояние, мне было давно известно. То, что в такие мгновения мало кто из всадников выживал, я не знала. К счастью, у меня был мой волшебный артефакт.

Мы сели в прогалину у речушки, рядом с трактом. Томпи снес мощными крыльями несколько деревьев. Все мы были покрыты синяками и шишками, особенно Михо. Эна догадалась, что Томпи пытался «разобраться» с черной магией, а мой рассказ о столбе над поляной еще больше встревожил их.

Все, кроме меня, склонялись к тому, чтобы лететь на Грозовой и предупредить Ву об увиденном. Но я колебалась. Внутри меня все вопило об опасности, но перед глазами стояло черное пятно на поляне. От тяжкого предчувствия проваливалось вниз сердце. Видя мои мученья и сомненья, Альд посмотрел мне в глаза и сказал:

— Идем. Я с тобой. Эна и Михо должны вернуться на Грозовой. Дракон взволнован, и потому предсказать его поведение трудно. А мы только разведаем обстановку. Позже найдем людей Ву. Уверен, он послал на берег свой отряд.

Томпи с некоторой натугой взлетел на деревьями и полетел прочь, унося Эну и раненого Михо. Альд и я двинулись через лес. Мы немного сбились с пути, или же причиной нашей неосторожности был какой-то морок, но спустя некоторое время мы вышли на черную поляну, прямо в «дружеские» объятия Блеза.

Глава 13. В которой Даша при жизни становится частью эпоса

Некромант приветствовал нас широкой улыбкой. Его лицо пугало неестественной пластиковой неподвижностью, словно у манекена, зубы пожелтели, но в целом, он не выглядел как некто на полпути к разрушению и смерти. От бывшего учителя магии так и перло «здоровьем» и бодростью. Я сразу вспомнила Буушгана, с его черным метаболизмом то ли антиматерии, то ли какой-то другой хрени, неизвестной науке, но очень действенной. Блез что-то сказал. Я не расслышала слов не от того, что не поняла их, а потому что все мое внимание приковала к себе черная прогалина посреди поляны, идеально круглая, присыпанная серым пеплом.

Я сделала несколько шагов к месту, где чернь сменялась ослепительно белым, наклонилась и протянула руку к закопченному предмету на простыне снега. Так и не коснувшись его, я медленно села в припорошенную поземкой траву. Это были колечки, небольшие, толщиной меньше моего запястья, с вкраплениями черных рубинов, теперь из-за копоти казавшихся запекшейся кровью. Колечки с Полоза Ирэма. Что-то коснулось моего плеча. Я подняла голову. Рядом, с расширенными от ужаса глазами, стоял Альд. Он смотрел в середину черного круга, где лежала челла Эгенда с расколотым корпусом и обгоревшим грифом.

Я встала и повернулась к некроманту. Серпента, шипя, поднялась над головой. Блез тоже приготовился: его черный призрачный хлыст вился у ног.

— Зачем? — расслышала я презрительное бормотание некроманта. — Не стоит. Еще немного, и поток от смерти твоих друзей будет мной поглощен. Я спокойно выдержу эти несколько минут. Если сейчас я так силен, что одолел опытного мага, что же будет после подпитки? Твоя забавная игрушка не в счет. Я знаю, что она с тобой недолго. Ты даже не понимаешь ее силы и вряд ли можешь пользоваться ею в полную силу. Подумай. Раз ты жива, на что я, право, даже не надеялся, давай сотрудничать. Покажешь мне свой мир и Источник и живи, как хочешь и где хочешь… О, ты расстроилась из-за гибели приятеля? Напрасно. Он и так был обречен… как и полукровка, и грязный тролль, рискнувшие мне противостоять. Чем больше смертей, тем лучше подпитка… Жалко только малыша. Он мог бы пригодится. Старик файнодэр в последний момент пытался вытолкнуть его из круга, а потом прикрыть собой, надо же…какое невиданное благородство для представителя продажного народца … но мальчик предпочел смерть, — некромант задумчиво цокнул языком, — и верно, далеко бы от меня он не убежал, что так что сяк его искры все равно теперь мои …

Я сделала несколько путаных шагов по снегу по направлению к некроманту. Меня качало. Я никак не могла сфокусировать на некроманте взгляд.

— Честно сказать, я не думал, что они смогут так долго мне противостоять. Пришлось даже наложить морок на лес – разведчики Ву так и не нашли место нашего сражения. Как мне это удалось? А вот так.

— Даша! — предупредительно крикнул Альд.

Я оглянулась. Вокруг поляны прямо на глазах поднималась над землей стена из черных искр. Она окружила нас троих, не оставляя ни малейшего прохода.

— Это чтобы нам и теперь не помешали, — с ласковой улыбкой комментировал происходящее Блез, поднимая свой хлыст. — Забавно будет с тобой сразиться, милая моя. Хотя я предпочел бы сотрудничество. И ОЧЕНЬ жаль, что брюхатая мелюзина так и не объявилась. Ничего, благодаря моей силе, время отыскать ее еще есть.

Напрасно некромант затянул с монологом. Нам все-таки помешали. Они выехали на поляну с противоположных сторон: величественный медноволосый эльф на огромном коне и демон в образе тролля на лохматой лошадке. Прошли сквозь полог черных искр, словно его и не было (Серпента с легким шипением втянулась под рубашку). А что им темная магия? Властителю, защищенному от магии собственным происхождением, и существу из другого мира, играющему с черными искрами, как с детскими кубиками. Оба двигались неспешно, словно на прогулке. Остановились, с интересом оглядели друг друга и поляну.

— Друг мой! — крикнул Буушган. — Впервые вижу тебя наяву!

— Мы не друзья! — откликнулся Властитель. — Нашелся твой некромант – делай, что хотел. Нас ждет бой.

Тролль пожал плечами с комичным смирением, присвистнул, увидев выжженный круг. Кэльрэдин с выражением легкого раздражения покосился на некроманта, на лице которого медленно проявлялось непонимание.

— Верно говорят, — проговорил Властитель, — черные маги со временем теряют разум. Устроить всплеск темных искр прямо под носом у Правителя Ондигана? — Кэль покачал головой.

Я ни разу не видела своих «приятелей» по сновидениям вживую. Почти бездумно, отрешенно, я смотрела на них, поглощенная своим горем. Если бы некромант сподобился их уничтожить, и пальцем бы не пошевелила. Что им стоило прийти раньше, когда Блез убивал моих друзей?!

Кэльрэдин спешился, увидел меня и больше не отрывал взгляда от моего лица.

— Ты был прав, — сказал он демону через плечо. — Она здесь.

Властитель отмахнулся от некроманта, ударившего его хлыстом, словно от докучливого насекомого, и двинулся ко мне, попятившейся от него, как от чумы. Впрочем, действия демона-тролля ненадолго отвлекли медноволосого, вызвав снисходительную улыбку на прекрасном лице. Буушган тоже слез с лошадки и, широко улыбаясь и раскрыв объятия, пошел к некроманту. Тот замахал хлыстом: довольное выражение исчезло с лица, уступив место недоумению, затем – пониманию и отчаянию.

— Дорогой мой! — полным энтузиазма голосом вскричал Буушган. — Брат по искрам! Как долго я тебя искал! Все хотел на путь истинный наставить, объяснить, почему воровать плохо, а делиться знаниями – хорошо. Что же ты, имп ходячий, просто не попросил у меня искр – ведьмочку свою подставил?! Я б отсыпал тебе темноты, честное слово, хотя бы ради того, чтобы ты дожил до этой трогательной встречи! Не веришь?!

Блез явно не верил. Он пятился, размахивая своим черным хлыстом, пока не уперся в им же сооруженную стену. Тролль с улыбкой наступал, пригибаясь и уклоняясь от ударов. Я видела, как противостояние с демоном заставляло некроманта терять силы. Он словно выцветал на глазах, слабея. Растерянность все больше проступала на лице Блеза. Ожидаемые им искры, судя по всему, так и не пришли. Удары черным хлыстом – а демона несомненно задевало – не наносили Буушгану никакого вреда. Тролль подступил на расстояние вытянутой руки и ткнул некроманта пальцем в лоб. Блез осел и затрясся. Демон закрыл глаза, будто к чему-то прислушивался. Я знала, что он забирает у некроманта искры и… память. Я шагнула к ним, чтобы успеть и получить хоть немного сведений о том, что Блез сделал с моими друзьями. Я не верила, что они мертвы. Взгляд мой снова обратился в сторону черного круга. Когда я подняла глаза, передо мной стоял Кэльрэдин.

О, сколько раз я мечтала увидеть наяву эту неземную красоту, воплощение мужества и силы! И теперь я словно спала и видела сон, в котором ветер поднимал над плечами эльфа медные косы, а одна неровно обрезанная прядь топорщилась над виском. Ирэм говорил, что маги часто пользовались волосами как нитями. Ирэм…

— Что здесь произошло? — спросил Кэльрэдин, кивая в сторону черного круга.

— Мои друзья… — выдавила я. — Некромант…

— Маг?

— Ир… Ирэм… тоже был среди них. И Эгенд…

— Донирээн? Старший? — Кэльрэдин наконец-то удосужился заметить Альда, бросив на того холодный взгляд.

Альд ничего не заметил. Он стоял у края выжженного пятна, шевеля губами. По лицу молодого эльфа было понятно, что он пытается принять мысль о том, что его старший брат, возможно, мертв.

— Так вот почему Ирэм Митрэдоон не явился на поединок, — проговорил Кэльрэдин с искренним сожалением. — Прими мои соболезнования. Я слышал, что вы стали друзьями. Надеюсь, только друзьями.

— Господин, — я едва шевелила ставшими вдруг непослушными губами. — Вы хорошо видите искры. Скажите мне, в этом кругу и правда погибли люди? Блез мог попытаться обмануть…

— Мне искренне жаль мага Ирэма, — сказал Властитель. — Но здесь применили сильную черную магию. Вряд ли кто-нибудь мог спастись.

— Допросите Блеза, — взмолилась я. — Узнайте…

— Я обещал Сонтэна Буушгану, — с прохладцей в голосе сообщил мне Кэльрэдин. — И он его получил. Поэтому вряд ли ЭТО теперь можно допросить.

Эльф немного отступил в сторону, и я увидела, что сталось с некромантом Блезом после общения с демоном. На снегу корчилось костлявое седое существо – старик с впалыми щеками и беззубым ртом. Лишенный искр, некромант потерял все искусственное, данное ему черным волшебством, и предстал перед нами в своем реальном виде – мага-отступника, долгие годы платившего свою цену за использование запретной магии. Блез был еще жив, но любому при взгляде на него стало бы ясно, что жить ему оставалось недолго. Черная стена вокруг поляны развеялась, искры из нее ушли в пространство. Я увидела всадников с одной и с другой стороны: неподвижные, длинноволосые эльфы в блестящих в предзакатном свете серебристых доспехах – люди Кэльрэдина, грубые, заросшие северные тролли на пегих лошадках – свита Буушгана Воскресшего.

— Но раз ты просишь, — продолжил Кэль, — мы заберем его с собой. Палачи попробуют его допросить.

— Спасибо, — пролепетала я.

Лицо Кэльрэдина осветилось улыбкой. Вспыхнули изумрудные глаза, и лучики тонких морщин очертили веки, напомнив мне, что я вижу перед собой зрелого, отягощенного заботами эльфа.

— Ты прекрасна, — сказал Властитель, подходя ближе. — Как в наших снах.

— Господин…

— Ничего не говори. Позволь мне насладиться тем, что я, наконец, вижу, — Кэльрэдин потянулся к моему лицу, затем, опомнившись, сдернул с руки тонкую перчатку и прикоснулся к щеке теплыми пальцами.

Я подавила вздох. Мне был знаком этот взгляд. Так смотрят люди на того, чей образ он создали в своей голове, исходя из своих собственных представлений об объекте любви, часто не имеющих ничего общего с реальностью. Ирэм никогда не смотрел на меня как на героиню своих фантазий. И я никогда не видела в его глазах такое эгоистичное, непритворное желание обладать.

— Наконец-то, — с нежностью проговорил Кэльрэдин. — Я больше никому не позволю отнять тебя. Прости, что не смог защитить.

— Господин, — сказала я, немного отстраняясь. — Нам нужно поговорить. Все не так…

— Позже. У нас будет много времени… вдвоем.

— Властитель, но…

Я осеклась. Мимо нас, весело насвистывая, прошел Буушган. Тролль подошел к черному пятну, присел на корточки и коснулся пальцем пеплом. А потом вдруг негромко и хрипловато засмеялся, подмигнув мне. Сердце мое бешено заколотилось. Я жадно вглядывалась в уходящего прочь демона. Он знал, что я смотрю на него. Он шел, покачивая узкими бедрами, словно в такт только ему слышимой музыки. Несмотря на холод, демон был обнажен до пояса. Мышцы на торсе играли при каждом движении. На шее покачивались обычные тролльи висюльки с черепами животных. Волосы были заплетены в мелкие косички и подняты на затылок. Буушган остановился у своей лошадки, пощипывающей торчавшую из снега травку, и вновь подмигнул, повернувшись и глядя мне прямо в глаза, игнорируя мой немой вопрос. Он что-то знал! Он понял что-то, прикоснувшись к пеплу! Улыбка тролля была похотливой и многообещающей. Кэль, положивший руку мне на плечо, непроизвольно сжал его.

— У нас с тобой тоже будет много времени… вдвоем! — крикнул демон, усевшись в седло. — Когда тебя приведут ко мне в палатку после битвы, из которой я выйду победителем.

Через секунду демон скрылся за деревьями, присоединившись к ждавшим его троллям. Кэль пробормотал сквозь зубы:

— Каков наглец! Я убил бы его немедля, но мной обещана честная битва … Пойдем.

Меня усадили на коня впереди Властителя. Альду тоже подвели лошадь, он с трудом, при помощи слуги, вскарабкался в седло. Несколько эльфов-магов подняли с земли тяжело дышащего некроманта и унесли его в металлической клетке с прутьями-плетениями.

— Господин…

— Кэль…

— Кэль, Альд ранен. Я не смею просить, но…

— Ему будет оказана вся возможная помощь. Он прощен.

— Еще кое-что… Кэль… могу ли я побеседовать с Буушганом, пока не началась битва? Он забрал память у некроманта, и я…

— Когда мы победим, — перебил меня Властитель, — я дарую его тебе в качестве раба, предварительно, разумеется, оскопив ублюдка. Мне все равно, из какого он мира и какое положение в нем занимал. Ты его получишь. Но сейчас – нет. Скоро бой.

Я склонила голову в знак согласия и благодарности, чувствуя, как рука Властителя обвивает мою талию. Если бы у меня была возможность обмена, я бы поменяла пяток-другой таких безупречных Кэльрэдинов на одного небезупречного Ирэма.

…Почтенный Лемеус макнул перо в чернильницу, занес его над стопкой бумаги и задумался. Он находился в некотором замешательстве. Перед тем, как начать повествование, следовало вознести благодарность богам и девятью велеречивыми строками восхвалить правящего Властителя. С богами Лемеус успешно справился, а вот с велеречивостью в адрес нынешнего правителя дело не пошло. Нынешний правитель велеречивость не ставит ни в грош, а пустословием раздражается. Если почтенный файнодэр желает, чтобы труд всей его жизни был одобрен к распространению по Ондигану, переписан и (дайте, боги!) размножен с помощью печатной машины, со вступлением нужно быть осторожным. Лемеусу и так непросто было заслужить уважение к своей деятельности, добиться того, чтобы его воспринимали всерьез как историка, летописца и участника известных событий. На Ондигане до некой поры считалось, что удел файнодэров – это торговля и ростовщичество. Но нашелся один почтенный земляк, что вдребезги разбил все стереотипы.

Лемеус отложил перо, протянул руку и взял с края стола коричневую книжную закладку с потрепанной ленточкой на конце. Запах корицы почти выветрился, но историк все равно хранил закладку как талисман. Она всегда была у него на столе, вдохновляя на труд, напоминая о героическом примере соплеменника. Благоговейная дрожь охватывала летописца, когда он представлял, что, возможно, именно этот драгоценный клочок бумаги сопровождал знаменитого Узикэля (спутника могущественных магов, матери дитя моря и да, тех самых Донирээнов, что поставили Лемеуса в тупик в начале написания его многообещающего труда) в его походе на север.

Приободрившись, Лемеус вновь взялся за перо. Число хвалебных строк сократилось до трех. (Властитель и это количество посчитает излишним – прочитает, кривясь). Далее шла история тролля Буушгана, эпичное превращение его в Буушгана Мертворожденного и подробное описание творимых троллем ужасов. Буушган Мертворожденный собрал у Грозового острова немыслимые до той поры войска троллей. За ним пошли даже нейтральные кланы северо-западных островов. Лемеус поставил звездочку возле каждого имени и на отдельном свитке со злорадством вывел происхождение и историю каждого клана. Это до сражения северные тролльи владения были белым пятном, ныне же исследователи из щедро оплаченных Властителем экспедиций нанесли на карты каждую пядь земли. Пусть потомки тех, кого, благодаря победе у Грозового, миновало троллье засилье, помнят, кто из ныне союзных семей сражался на стороне Зла-за-Гранью.

Лемеус потер внезапно вспотевшие ладони. Приближалась самая ответственная часть его труда – описание появления на поле боя и дальнейшего участия в битве могущественной владелицы древнего артефакта, Белой Змеи, о котором ходят легенды и чести видеть который удосужился сам Лемеус. То, как дева связывала белыми Плетениями троллей, не проливая ни одной капли крови, но оставляя противника в недоумении корчиться на земле, было любимой частью воспоминаний Лемеуса. Далее почтенный файнодэр собирался в подробностях, не стесняясь самых высокопарных выражений, описать то смятение и панику, что воцарилось в рядах троллей после пленения магиней Буушгана Мертворожденного. Историк, удивляясь собственной решительности, вспоминал, как на поле боя решился приблизиться к могущественной магине:

— Госпожа! Не знаю, помните ли вы меня? На балу несколько дней назад… я был вам представлен… файнодэр Лемеус, почтенный, если соблаговолите… из рода Грэм…

— Какого импа?! Что за…?! Господин почтенный, вам жить надоело?!! А ну быстро в укрытие!

— С вашего позволения… летописец и историк я… веду хронику…

— Какая хроника? Какая еще хроника под носом у троллей?! Сдурели?!

Жмурясь от удовольствия, Лемеус написал:

«… и тогда магиня Дариа из рода Калуг, что означает…»

Лемеус призадумался. По словам самой магини, слово Калуг означало «болото». Ничего плохого в болотах почтенный файнодэр не видел, но неблагозвучие следовало изящно завуалировать. Поэтому Лемеус продолжил:

… «Топь» и символизирует трясину, в которую свергнуты будут все враги Наши, милостиво согласилась позволить сопровождать ее на поле брани, дабы увековечить подвиги Её и ратного войска народов Ондигана…»

— Имп с вами, почтеннейший. Вижу, не отстанете, пока вас не прибьют. Держитесь только ближе. Искры видите? Купол. Нет? Тогда дальше, чем на два локтя, не отходите!

— Ой! Что вы с ним сделали, госпожа?

— Пока ничего. Но сделаю, если он мне не ответит!... Слышь, шкаф посудный! Начальник ваш где?! Буушган! Видел его?! Где там?!... Я тебе дуну!! Я тебе сейчас дуну, сволочь шаманская!!! … Будешь теперь говорить?! …Вот и славно!...За мной, почтеннейший! Не страшно?

Лемеусу почти совсем не было страшно, ну разве чуть-чуть. Стрелы до них с магиней не долетали – вязли в нескольких шагах в невидимой преграде и падали на землю. Иногда файнодэру казалось, что он замечает что-то вокруг девы Дариа, словно на три-четыре локтя кругом воздух уплотнялся и тёк посолонь неровными полосами. Тролли атаковали их мелкими дротиками с отравленными кончиками. Дротики сыпались на землю, словно стрекозы с перебитыми крыльями. Белая Змея жила своей жизнью. Она вращалась вокруг тела магини, будто бы не опираясь на него, то поднимаясь над плечами девы, то витками опускаясь к земле. Иногда белое тело Змеи почти касалось историка, и тот зажмуривался от благоговейного ужаса, не забывая при этом прикидывать, как изобразит артефакт в своих иллюстрациях. Труд всей его жизни уже писался у него в голове золотыми строками…

Кончик белого хвоста наносил удар за ударом, казалось, магиня в этом тоже не участвует. Но на самом деле дева Дариа целенаправленно двигалась по полю все дальше и дальше, отдавая приказы артефакту, а весь путь ее был усеян мычащими троллями, лежащими на земле с вытаращенными глазами. Эльфы и прочие войны Кэльрэдина тоже таращились, натыкаясь на своем пути на упакованные в белые Нити тролльи туши. В просвет, который образовывался после стремительного продвижения магини по полю брани, вливались сражающиеся. Тролли с тупым недоумением останавливались у связанных магией соплеменников. Пытаясь развязать их, зачастую сами попадали в Плетения как в ловушки, образуя кучу мала, а затем в плен к эльфам, людям или оркам.

Файнодэр мог часами вспоминать битву и свой героизм, смакуя каждый запомнившийся момент. Однако Властитель ждет весь труд полностью к годовщине битвы, и лучше будет, если Лемеус закончит его к Самухуну. Стараясь аккуратно выписывать каждую букву и не давать воображению излишне разыгрываться (при дворе есть, кому проверить подлинность летописи), Лемеус, высунув язык от усердия и шмыгая костлявым носом, продолжил творить….

… Я помню почтеннейшего Лемеуса. Больше года спустя нашла его труд в книжной лавке в Рээдин-Тээне. Позабавилась, прочитав витиеватое вступление и ту часть, где я сражаюсь в битве при Грозовом. Ну, а картинки меня просто умилили. Я на них была… натуральная ведьма: глаза выпучены, волосы развеваются, вокруг молнии. Но почтеннейшему историку виднее, как я там выглядела. Мне было не до этого. Да и к лучшему, что на иллюстрациях я сама на себя не похожа. Мне лишняя популярность ни к чему, и так этого дела досыта накушалась. Ладно, на чем там я остановилась…

…Самым сложным было миновать стражу у палатки. Меня охраняли. Лагерь стоял в стороне от места сражения, до него долетали лишь отзвуки битвы. Кэльрэдин появился на рассвете, в полном боевом облачении, огненно-красном плаще, с волосами, заплетенными в медную косу. Таким военачальником легко было гордиться, чем его подданные и занимались, очень активно. Властитель облобызал мне руку, многообещающе улыбнулся, завел проникновенную речь о том, как бросит вражеские стяги к моим ногам. Очень мило. Учитывая, как я ночь провела, вздрагивая от каждого шороха всю первую половину и вторую мечась по палатке в приступе ярости, убила бы, ей-богу.

Прошло несколько часов после ухода Длиннорукого. В лагерь приносили раненых. Я сунулась было наружу, но стража, двое эльфов, серебро и мёд, преградили путь. Сколько не старалась я выдать себя за Флоренс Найтингейл (судорожно пытаясь вспомнить основы оказания медицинской помощи при ранениях – был у нас такой предмет в университете), угрюмые охранники, завистливо вздыхающие при звуках рога, запихивали меня обратно в шатер. Я пошла ва-банк и предложила им сделку: если отпустят, то будет и у них возможность повоевать. Задела их, видно, за живое, особенно сереброволосого, – эльфы обиделись и вообще перестали на меня реагировать. Спас ситуацию прорыв троллей на юго-восточном рубеже, совсем рядом с лагерем. Эльфийской страже в тот момент стало не до меня. Ну а дальше… читайте летопись.

Буушган прекрасно знал, что его войско не выстоит против армии Кэльрэдина. Самоуверенному демону плевать было на судьбы соплеменников. Он, как я поняла позже, вообще считал свой поход очередной шахматной партией. А что ему было терять? Измененное черной магией тело? Невелика потеря. Но и Кэль недооценил противника. Двукратное превосходство армии юга, участие в битве магов и отчаянно бьющихся за своё орков, тролли компенсировали своим специфическим шаманством и нечеловеческой выносливостью. Видела я одного громилу, утыканного стрелами, похожего на ежа, при этом сумевшего перед кончиной уложить двух крепких хуми.

Я не хотела убивать. Но готова была, если понадобится. Мне до зарезу нужен был предводитель тролльего войска, только он знал, что случилось с Ирэмом и моими друзьями. И я пошла за Буушганом. В самое пекло. Серпента поняла меня с первой мысли. Щелчок хвоста – и враг лежит на земле. Причудливый виток – и несколько громил отлетают прочь, как ураганом снесенные. Стрелы (лучники из троллей были хреновые, зато в их войске сражалось несколько отрядов северных амазонок, молочноволосых эльфиек) останавливал золотой купол, но с мечами и прочим холодным оружием приходилось быть очень осторожной. За время подготовки к сражению и блужданию по нашим снам Буушган так напитал свое войско черными искрами, что многие его воины передвигались в темном облаке. Тьма поглощала золото, Серпента на несколько секунд слабела. Меня пару раз чуть не задели клинком. Я не стала осторожнее – шла именно туда, где было больше черных искр, медленно, но неуклонно подбираясь к сердцу тьмы.

А по дороге… Правый фланг троллей атаковал отряд орков. Сначала я так резко затормозила, так что прилипчивый файнодэр впечатался мне в спину, а потом громовым голосом (Серпента усилила его раз в пять) произнесла по-русски:

— Бадынов, Борис, немедленно слез с телеги и ко мне!

Чуть не добавила «с дневником». Боря ничуть не смутился. Он сражался на мечах с седоватым троллем на крыше боевой повозки. Тролль, несмотря на возраст, оказался опасным противником и, рявкнув на бывшего ученика, чтобы отошёл в сторону, я щелкнула хлыстом. Тролль пал под телегу и затих там, неловко заведя руки за спину. Боря радостно гикнул и переключился на другого противника, который упорно лез к нему по стене из драконьего дерева.

— Дарья Васильевна! Вы живы! Ура!!! Вот мама обрадуется!

— Да, я жива! Немедленно слезай! Ты как тут оказался?!

— Дарья Васильевна, а Семиплатов опять обзывался! А Яхтинская у меня математику списала!

— Хватит заговаривать мне зубы! Спускайся! Мама в курсе?!

— Конечно, Дарья Васильевна! — обиженно откликнулся орчонок, пиная нападающего сапогом. — Я уговорил ее отпустить меня домой, чтобы вас найти.

— Как ты прошёл?

Боря уже стоял возле меня, радостно улыбаясь. Боги, как же он вырос!

— Эпт открыл портал на севере, дал мне амулет от нечисти. Да там нечисти и нету совсем, тролли распугали. Мы с Туссой вас искали, наняли поискового мага. А он сразу сказал, что вы с магом Ирэмом, который тоже поисками занимается.

— Ты нашёл сестру?

— Ага. Она здесь.

— Где?!

— Там, — Борис неопределенно махнул руку в самую гущу битвы.

— С ума сошли? Ну от Розы Бадыновны я такого не ожидала!

Борис понурился и вздохнул:

— Тусса сумела передать записку через торговца специями. Сказала, вы живы. Наш род очень виноват перед вами. Мы совершили… грех, большой, когда бросили вас здесь. Эпт, когда узнал, что мы сбежали, очень орал. Сказал, что вы магиня, и проклятие точно на наши три поколения падёт. Тогда я отца и маму уговорил меня отпустить. Потому что я наследник и должен…загладить вину

— Боря, ты научился хорошо обращаться с устойчивыми выражениями, — машинально отметила я. — Но говоришь чушь.

— Идёмте со мной, Дарья Васильевна! Портал будет открыт ещё несколько дней!

— Нет, Боренька. Я остаюсь.

— Дарья Васильевна… — мальчик захлопал глазами. — Как?

— Мне трудно объяснить… Где же эти прилипалы, когда они так нужны? А вот! — я перешла на атч, обращаясь к сереброволосому и мёдоволосому стражникам, выбравшимся на поляну перед телегой. — Вы пойдёте с этим молодым орком, найдёте его сестру и отведёте обоих в мою палатку. И чтоб не один волос… поняли?

Эльфы ошеломлённо молчали. Они шли сюда за мной по «тролльей вырубке», которую устроили мы с Серпентой, и теперь с открытыми ртами взирали на «тела» валяющихся на поляне. Оба заторможено кивнули.

— Боренька, — обратилась я к орчонку. — У меня здесь еще есть дела. А вы с Туссой ждите меня в шатре Кэльрэдина. Вы ни в чём не виноваты. Я напишу Эпту письмо. Отнесёшь его за портал, это очень важно. Это гораздо важнее, чем я. Справишься? Я не держу на ваш род никакого зла. Всё так и должно было произойти. Я здесь не случайно, а вы оказались лишь очередным средством судьбы. Понимаешь?

— Да, — хрипло отозвался Бадынов. — Я всегда знал, что вы не такая, как все. И сейчас вижу, — он кивнул на Серпенту, обвивающую мои руки. — Ладно, сделаю, как вы велите, учительница.

— Умница! Нарисуй мне карту, как найти эти Врата. Я обязательно вернусь в свой… тот мир, не знаю, правда, когда и надолго ли. А сейчас иди с этими… дядями.

— Дядями, — фыркнул мальчик на прощание, — ну скажете, Дарья Васильевна.

… Я настигла Буушгана у холма. Демон сражался наравне со всеми. Он беспощадно проливал своим клинком кровь эльфов, людей и орков, не гнушаясь чёрной магии. Увидев меня (нас с файнодэром – чёртов летописец так и не отстал, вернее, отстал ненадолго, но потом опять прицепился), демон весело засмеялся, сверкая черными глазами:

— Я так и думал, что ты не дождёшься и найдёшь меня сама! Соскучилась, чернявая? Так соскучилась, что привела с собой армию женишка?! Эй, Бол, Тууз, свяжите её, только аккуратно, она мне живой нужна.

Глупый демон. Подумал, что сквозь строй сражающихся меня провели эльфы Кэльрэдина. Нет, эльфы шли за мной просто потому, что видели, как слабеет после соприкосновения с Серпентой троллья армия. Бол и Тууз присоединились к остальным запелёнутым в белые Нити тушам. Улыбка сошла с лица Буушгана. Он был совсем близко. К нему попытался подступиться рослый пепельноволосый эльф, но одно движения меча – и парень начал заваливаться вбок с перерезанным горлом.

— Вот как, — произнес Буушган негромко, глядя на Серпенту. — Ты подготовилась к нашей встрече.

Мы стояли друг напротив друга. Тролли оттеснили эльфийские войска от своего военачальника. Сзади меня копошился и что-то попискивал файнодэр с мечом наизготовку. Я слышала рог Кэльрэдина совсем близко.

— Ты не устаёшь меня удивлять, Даша. Чем порадуешь теперь? — спросил демон.

— Я пощажу тебя, если скажешь, что случилось с моими друзьями. Ты ведь понял, что произошло?

Буушган улыбнулся, вгляделся вдаль поверх моей головы, прищурив глаза:

— Конечно, зайчик. Поэтому ты здесь. Ну что ж, видят ваши боги, я этого не хотел.

Он вытер клинок пропитанной кровью тряпицей и поднял меч. Буушган верил, что его чёрные искры одолеют Серпенту. Так и должно было случиться. Чёрный поток должен был снести золотую защиту. Может, это и произошло бы, не встреться меч тролля с хвостом Белой Змеи в воздухе. Она до сих пор там на ней, эта зарубка, оставленная клинком демона. Меч принял на себя не белую ниточку из искр, как это было в случае со спеленатыми троллями, а всю Серпенту. Она скользнула по клинку и вмиг оказалась на теле Буушгана. Тролль вскрикнул и опустился на колени. Чёрный ореол вокруг его ауры мигнул и… погас. Совсем рядом протрубил рог.

Шум за моей спиной затихал. Я увидела, как рисковый парень, почтенный файнодэр Лемеус, отбегает в сторону и строчит что-то в своей маленькой книжечке. Мелькнула мысль о том, что я осталась без защиты артефакта, но сзади подошли эльфы с натянутыми луками, окружили меня и Буушгана. Демон смотрел на меня снизу вверх с непонятной усмешкой. Жилы на его обнажённых плечах вздулись, но Серпента не отпускала свою добычу. Я молчала. Что-то обожгло и защекотало подбородок – кровь, я закусила губу до крови. Единственная моя рана за всё сражение.

— Я видел, — сказал тролль по-русски. — Я знаю, что случилось с твоими друзьями. Я буду ждать тебя там, где окажусь. Позаботься о том, чтобы я остался жив.

Я не помню, как уводили связанного артефактом демона, я смутно припоминаю, как Кэльрэдин объявил победу и гордо провёз меня на своём коне через выстроившееся неровными рядами измученное войско. В моей палатке были Боря и Тусса. Их охраняли, об этом я попросила лично, помня о том, какой интерес может представлять для некоторых магов местоположение Врат. К счастью, Властитель воздержался от того, чтобы разбираться с тем, откуда рядом со мной взялись дети из рода Теклаков. Я лишь напомнила ему об его обещании – подарить мне предводителя троллей. Кэль нежно поцеловал меня в лоб и отстранился, прикрыв глаза:

— Конечно, любимая. А теперь отдыхай. Не буду тебя тревожить. Я горд и счастлив, что ты со мной.

— Кэль! — с отчаянием крикнула я ему в спину. — Пожалуйста. Я не твоя…

— Любимая, — эльф с улыбкой повернулся, придерживая полог входа. — Ты моя. Я победил, а ты – приз в этой войне. Даже если бы… как я могу отпустить тебя после того, что видел там, на поле брани? После того, как смотрел в твои глаза. Твой артефакт… это чудо. Ты – чудо!

Кэльрэдин вышел из палатки. Я долго сидела на одеяле, потом забылась тяжёлым сном. Мне приснился Ирэм.

Глава 14. В которой Даша вступает в сговор с ярко-выраженным Злом

Через месяц мне приснился еще один сон, очень четкий. Ирэм стоял за стеной воды, похожей на ту, что оказалась между нами в пещере-купальне на Грозовом. (Как же давно это было! В счастливейшие дни моей жизни, пусть и омраченные вынужденным молчанием).

В моем сне Ирэм был очень весел, смеялся, сверкая белоснежными зубами. Я вглядывалась в водную завесу. Маг держал в руках букет голубых цветов. Мне казалось, вот я решусь, протяну руку и возьму цветы. Но было страшно даже коснуться водного полога. Я лишь смотрела. Почему-то руки мага были обнажены до плеч, а странные светло-голубые брюки казались старыми, заношенными до дыр над коленями. На груди было что-то красное. Пятно крови? Почему он так весел? Ему хорошо там? На том свете? Боги, я сойду с ума!

Властители не женятся на представителях других рас – устои потомков Первых, однако. Меня ждет обряд «разделенного ложа», большая честь для обычной человечки, кстати. Завтра день примерки. В замок привезли шесть швей, медоволосых эльфиек, говорят, они очень искусны; платье скоро будет готово: расшитая вручную парча, эльфийское кружево, двенадцать золотых за метр, вуаль… тоже что-то очень ценное, не помню, хотя швеи чуть ли не каждому клочку ткани оценку дали. Чтоб я не забывала, что должна быть счастлива иметь такого… кого? Официального любовника или мужа?

На церемонии всё будет как при бракосочетании. Нам повяжут на руки брачные Нити (хорошо, что не рабские – мне на шею). Потом мы разделим ложе. Я получу право принимать у себя Властителя в своей спальне в любой момент, когда ему заблагорассудится. Но такая халява, конечно, до его официальной женитьбы, хотя и после неё супруга Кэля не сможет выгнать меня из замка. В общем, перспективы очень радужные. И подготовка идет полным ходом. И все было бы хорошо, не будь в распланированной до минуты церемонии одного «но»: я не собираюсь проходить обряд и становиться женщиной Властителя.

Если бы только Серпента была на мне! Но артефакт мне не вернули, Кэль уклончиво объяснил, что только Белая Змея может удержать в темнице Буушгана. Властитель собирается подарить мне демона на «бракосочетание» как раба, предварительно окончательно лишив того магии и мужского достоинства. Это несложно будет сделать: Серпента гасит черные искры существа из другого мира, и, насколько я знаю, он не может покинуть тело предводителя троллей. Но я также знаю, что униженный и изувеченный тролль не скажет мне ни-че-го. А я только ради его слов тут сижу. В этом замке, в нескольких днях пути от Обры, Властителя и его свиту принимает золотоволосый, очень высокородный эльф… какой-то очередной –ээн или – оон. На церемонию приглашены все более-менее значимые правители земель. Ву прислал вежливый отказ. Я знаю, что он сам приезжал к Кэльрэдину после битвы, но вскоре вернулся на Грозовой. Не знаю, о чем они говорили с Кэлем, мне с Веснушкой увидеться не дали.

Боря с сестрой ушли с отрядом орков, перед уходом клятвенно обещали мне вернуться в мой мир. Тусса, конечно, хочет к маме и папе, но боится получить там хороший нагоняй – ничего, заслужила. Альд сбежал – размышления об этом рвут мне душу. Надеюсь, перед побегом младшенький успел подлечиться. Кэль рвал и метал, сказал, что уже не простит Донирээнов за гнусное с ним обращение. Я знаю, что Альд пытался ко мне пробраться перед побегом, но маг-лекарь заставил его вернуться в комнату в другом крыле. В это время пришел обоз с гулумом от местных жителей, во внутреннем дворике началась суета. После ухода обоза Альда не сразу хватились – каким-то образом ему удалось снять сонный узел, который наложил на него лекарь. Младшего из близнецов искали по всем трактам, в том числе и в обозе, преспокойненько отправившемся на юг, но следы эльфа потерялись в лесах. Вот эти самые леса меня как раз больше всего и беспокоят. Нечисть, конечно, разбежалась во время военных маневров, но если Альд пойдет в сторону Грозового, старых трактов ему не миновать...

… Путь в темницы я хорошо знаю, главное, спускаться аккуратно – на мне красивое, но неудобное платье. Дресс-код в замке очень чёткий, никаких штанов – я теперь почти эльфийка, имп его, - нежное, женственное создание.

Стража беспрекословно отворяет передо мной дверь. Завтра донесут Кэльрэдину, что его «невеста» опять посещала узника. Сегодня моя очередная попытка выведать у тролля, что он видел в голове у некроманта.

Я шагаю по полу подвала, стиснув зубы и подобрав подол. Вернувшись в покои, в очередной раз отдам платье в чистку, а туфли прикажу выбросить – из клеток с заключенными подтекает смрадная жижа из экскрементов и крови. Запах ужасен – у меня с собой надушенный розовым маслом платок, но он не спасает, тошнота начинает подкатывать к горлу.

Стражники следят за мной взглядом, но не препятствуют визиту. Буушган как всегда встречает меня широкой улыбкой. За месяц, без обязательной подпитки черными искрами, его тело поизносилось – зубы уже не так белы, а кожа посерела, но тролль еще держится молодцом. Меня это не удивляет, я видела, на что способно это существо – он целую армию сумел напитать, что говорить о нем самом. Из снов я знаю, что демон, воспользовавшийся телом погибшего тролля, долго обитал в моем мире, питаясь от Источника. Что же там за Источник, в конце-то концов?

— Чернявая! — трещины на губах демона лопаются, он слизывает кровь и нарочно открывает пошире окровавленный рот. — Знал, что ты придёшь. Что принесла мне?

Я просовываю через прутья кусок мяса, завернутый в лепешку, запахи еды и темницы смешиваются, и я судорожно сглатываю, сдерживая спазм. Буушган наклоняется к лепешке, но Серпента не дает ему вытянуть руки, тогда я отдаю ей приказ – путы ослабевают, тролль впивается в угощение зубами.

— Не даешь помереть, таскаешься каждый день. Так сильно любишь меня? — спрашивает демон, чавкая и поглядывая на меня с прищуром.

— Обожаю, — устало произношу я. — Если расскажешь, что прошу, полюблю еще сильнее.

— Тогда уговори малыша Кэля меня отпустить. И я весь твой! Мы с тобой поладим, честное слово демона!

— Не знаю, заметил ли ты, но на тебе МОЙ артефакт. Я решаю, отпускать тебя или нет.

— Ой ли? — Буушган оглядывает меня похотливым взглядом. — Ты вообще кто? Куда делась та воительница с горящими глазами? Ты сейчас чья? Сладенькая, смазливенькая, надушенная, смотрю, даже мордашку твою загорелую отбелили... в темноте сойдешь за эльфийку… не-е-е-е, за полукровку. Тебя готовят к длинным ручкам малыша Кэля. Пойдешь против него? Он красавчик. Слухи ходят, неплох в постели. Но я лучше. Ни одна смертная, что побывала в МОИХ руках, не пожалела. Знаешь, что такое настоящее наслаждение, чернявая? Твой маг тебя хоть раз ублажил как следует, или правду говорят: у магов искрят только пальцы? Не дай Кэлю сделать со мной то, что он хочет. Я тоже очень, очень умелый парень. Проведи ночь с ним, а потом приходи ко мне. Сравним. Не пожалеешь.

— Что ты собираешься сравнивать? — с презрением бросаю я, откровенный взгляд демона вызывает у меня дрожь, хотя его похотливая бравада вызывает только раздражение. — И чего так трусишь? Ты же можешь покинуть тело тролля, если Кэльрэдин тебя…? Или нет?

Во взгляде Буушгана мелькает отчаяние. Я вспоминаю кое-что из своих снов: на Земле демон годами существовал в бестелесной форме, но в магической атмосфере этого мира есть что-то, что может убить его почти сразу. Попав сюда, ему пришлось пойти на крайний шаг – вселиться в тело мертвеца и преобразовывать его изо дня в день черными искрами. Н-д-а, тогда он был силен, но в его нынешнем состоянии тот же фокус провернуть вряд ли удастся.

— Посмотри на себя! Оглянись вокруг! В таком положении я бы поостереглась оскорблять того, в чьих руках твоя жизнь, — бросаю я. — А желания Кэльрэдина тут не при чем.

— Докажи! — Серпента все еще разжата, демон бросается вперед, резко ударяется обнаженной грудью о решетку, его лицо рядом с моим, я едва сдерживаюсь, чтобы не шарахнуться. — Отпусти меня прямо сейчас! Могу поклясться кровью, что расскажу тебе правду.

— Твоей мертвой черной кровью? — фыркаю я, скрывая под усмешкой испуг.

— Какая разница? Главное – слово демона. Тебе известны мои возможности. Я еще раз предлагаю покровительство! Как высшее существо!

— Отпущу тебя, а ты снова нападешь?

— Не-е-ет… ты мне теперь нужна. Я знаю, где Врата, знаю, как их открыть. Но без тебя не справлюсь.

— Ты хотел убить меня во время битвы?

— Каюсь, хотел. Но тогда я был силен. Сейчас – слаб. А твой артефакт… Зачем мне тебя убивать? — в голосе тролля звучит откровенная мольба. — И выгода взаимна: тебе сведения о маге Ирэме, мне – возвращение к Источнику.

— Я подумаю.

— Думай, но побыстрее, — демон разочарованно сплевывает на пол. — Не сомневаюсь, Кэль приурочит мою смерть… или увечья к своей свадьбе… Ах, я забыл, это будет не свадьба… хе-хе… Уверена, что хочешь его, Чернявая? Волосы, как ржавчина, глаза, как у рыбы, и длинные руки, фу!

Я мстительно приказываю Серпенте затянуть узы, с сожалением смотрю на свой артефакт - он выглядит белоснежным на теле Буушгана, ничто грязное не пристает к нему, умные глазки Белой Змеи светятся терпением и пониманием. Пусть с момента нашего единения прошло не так много времени, я так к ней привыкла, что чувствую себя беззащитной.

Ухожу, подняв подол платья. Голос Буушгана раздается за спиной, он говорит по-русски, потому что ближе к дверям нас слышат стражники:

— Они в таком месте, Чернявая, где ты никогда не будешь их искать. Твои друзья. О нет, не возвращайся, если только не собираешься меня отпустить… Не отпустишь? Тогда я больше ничего не скажу.

Я иду прочь. Мне нужно продумать план действий. И подготовиться к побегу. На следующий день я проснулась очень рано и, увидев из окна башни, как Властитель заезжает в ворота, бросилась вниз.

Кэльрэдин стоит у высокого окна на галерее. Воздух морозен, я запахиваю меховую накидку и делаю несколько шагов к Властителю.

— Госпо… Кэль. Когда вы выслушаете меня? Я не ваша нареченная. Ею была моя… женщина, которая меня воспитала.

— Я знаю, — спокойно отвечает Властитель. — Ву был здесь. Это ничего не меняет.

Улыбка освещает лицо, Кэльрэдин шагает ближе, я не успеваю отступить. Меховая накидка сползает с плеч и падает. Руки Кэля, словно тиски, сжимают мои бедра. Я чувствую его горячее тело через платье, пытаюсь вырваться. Кэль легко крушит мое сопротивление, прижимает меня к стене. Руки его рвут ткань платья на корсаже. Мой негодующий вопль пресекается жадным поцелуем. Жесткая ладонь скользит по обнаженной груди, царапая кожу. Ладонь поднимается к шее, пальцы захватывают прядь волос, заставляют меня откинуть голову, поцелуй становится почти болезненным. Кэльрэдин из тех, что даже ласку превращают в насилие. И это хорошо. Иначе я могла бы потерять голову. Но я не люблю боль. И в памяти всплывает другой поцелуй, тогда, в ночь нападения нечисти на нашу телегу.

Я расслабляюсь, и Кэлю это не нравится. Его заводит мое сопротивление, а я делаю вид, что мне все это в удовольствие. Когда Властитель немного разжимает руки, я отпихиваю его и наношу удар. В стратегическое место попасть не удается – со всей силы бью каблуком в бедро. Эльф охает, отступает, но в следующую секунду шагает ко мне, еще более разгоряченный. Но я жертвую обнаженной спиной, которую неимоверно царапает грубый камень стены, протискиваюсь мимо, и выскакиваю в открытое пространство галереи. Нужно прорваться в свои покои, Серпента спрятана в сундуке с одеждой. С одной стороны, я рада, что не надела ее сегодня – Кэль обнаружил бы артефакт под платьем, – с другой, она могла бы меня защитить. А потом… потом бежать как можно дальше…

— Стой! — злой окрик Властителя настигает меня. — Не уходи! Я… не стану… больше.

Ладно. Я оборачиваюсь, натягивая на грудь обрывки корсажа, и настороженно наблюдаю за действиями эльфа. Я видела его в бою, он стремителен, как змея, – второй раз застать его врасплох мне вряд ли удастся.

— Я хотел показать, что ни моя власть, ни мои… чувства к другой не отменяют того факта, что я мужчина. И мне все больше кажется, что после обряда я не стану отказываться от своего права на тебя. Быть может, так ты станешь покладистее.

Я качаю головой.

— Я не понимаю! — Кэль сжимает длинные пальцы в кулаки. — Ирэм… изгой, нищий маг, проклятый, к тому же…

— Ты должен быть благодарен ему. Он ведь не пошел против тебя, хотя мог… Его Полоз…

— Влюбленная дурочка! Ты совсем запуталась! Ничего, я помогу тебе обрести понимание! Он хотел сразиться со мной, лишь потому что надеялся на снятие проклятия, не ради тебя! — прорычал Кэльрэдин.

— О чем ты? — я качаю головой, не обидевшись на «дурочку». — Думаешь, Ирэм такой простак? Он прекрасно знал, что погибнет. Его гибель передавала шебо над островом в руки Ву, а тот взял бы меня под опеку и не отдал бы тебе. Ву мое мнение не затруднился бы выслушать, он такой. В тот день, когда Ирэм наткнулся на некроманта, он думал, что ты меня украл. И попал в ловушку. Вот и все.

— Он тебя использовал! Ради власти!

— Поверь, Кэль, того времени, что я провела рядом с Ирэмом мне хватило, чтобы понять: власть интересует его меньше всего. Этот человек умеет любить и дружить. Он знает, что такое благодарность. А ты?! Как ТЫ поступил с… существом, ставшим твоим союзником? Я тоже не в восторге от Буушгана, но ты унижаешь его сверх меры!

— Я так и думал, что вы сговорились! — пробормотал Властитель. — Эгат!

Пепельноволосый стражник выскочил словно из-под земли.

— В покои, соседние с моими! Круглосуточная охрана! Не шагу не позволяйте сделать без моего ведома! Госпоже угрожает опасность!

Эгат невозмутимо кивнул. За моей спиной по его негромкому свисту возникли еще двое эльфов. Такой подставы я не ожидала и готова была вырвать себе язык за то, что наговорила в сердцах. В моих покоях осталась Серпента. Как я теперь доберусь до нее?

… Конечно же, чертов наглый тролль дождался момента, когда в главном зале замка соберутся гости, а на меня нацепят свадебное платье. Я ждала, считая минуты, даже стала сомневаться в клятве демона на крови. Но он, паршивец, все рассчитал – появился перед нами в самый ответственный момент, когда мы с Кэльрэдином уже стояли перед местным артефактом с вытянутыми руками. Если бы Буушган припозднился, в следующую минуту я сама начала бы процесс срывания «свадьбы». Впрочем, замок уже содрогался, из подвалов доносились глухие удары. По нашему договору демон не мог убивать или наносить увечья, но, думаю, стражникам в темницах пришлось несладко.

Я сняла Серпенту с демона за день до нашего с Кэлем разговора в галерее, заменив хлыст на обычный белый ремень, какие в моем гардеробе (подарке «жениха») шли к нарядам для верховой езды. Тролль еще несколько дней развлекался, изображая из себя пленника, а сам пил черные искры, восстанавливая силы. И то, и другое далось ему легко: к его клетке стражники приближались только для того, чтобы бросить кусок хлеба между прутьями, черные искры же демон взял у умирающих магов-узников, которых становилось в подвале все больше.

Демон смахнул стражу, бросившуюся ему навстречу, черным облаком из пальцев левой руки. В другой его руке была Серпента, смотанная в несколько витков. На обнаженной руке тролля были красные полосы, словно от удара хлыстом – чёрная натура демона раздражала Белую Змею, однако она подчинялась моему приказу не причинять ему вреда. Увидев артефакт, Кэль, с усмешкой наблюдавший за приближением Буушгана, выпустил мою руку и напрягся, как пружина. Это позволило мне шагнуть навстречу освободившемуся пленнику. Момент истины настал. Демон хмыкнул, бегло осмотрел меня и с отвращением произнес:

— Штаны идут тебе больше, хотя бы зад подчеркивают. Держи! Еле совладал с этой штукой, — он бросил белый хлыст к моим ногам.

Через секунду Серпента была в моей руке. Боги, какое облегчение! Я повернулась к Кэльрэдину и сказала:

— Обещаю: как только я найду своего суженого, вернусь и помогу. Не преследуй нас. Иначе будут жертвы.

Не веря в то, что Властитель просто так позволит нам уйти, я шла к дверям, оглядываясь. Гости недоуменно переводили взгляды с нас на правителя. Стражники застыли, обнажив мечи, ожидая приказа. Невысокий, щупловатый маг-хуми теребил кожаную бахрому на куртке, не решаясь вытянуть ремешок. Кэль стоял, опустив руки, на его пальцах вились белые нити из искр.

У дверей демон остановился и тоже оглянулся. Меня удивляло, что он молчит. Больше всего я боялась, что тролль устроит разборки с Властителем. Но Буушган просто удостоил Кэля пронзительным взглядом, от которого у Властителя глаза сжались в щелочки. На демоне были те же кожаные штаны в бурых пятнах, что и во время битвы, но он обзавелся щегольскими сапожками эльфийской выделки, явно снятыми с кого-то из стражников. Выше пояса он был обнажен и грязен, белая глина с волос осыпалась. Бусы из черепов и прочие тролльи висюльки с него сорвали еще во время пленения. Буушган выглядел пугающе. Самым жутким было выражение его лица: глубоко запавшие глаза на осунувшемся лице горели недобрым огнем, на губах вилась злая ухмылка.

Поединок взглядов продолжался, по моим ощущениям, целую вечность. За это время нас раз триста могли укокошить лучники, стоящие на галерее с натянутыми луками. Но Серпента, скользнув под платье, «дремала» у меня на груди и талии, слабо сжимаясь и разжимаясь. Её поведение означало, что опасности нет.

Высокие резная дверь с изображением надменных эльфийских профилей резко распахнулась. В зал ввалился (в буквальном смысле этого слова – упал и растянулся на полу) гонец. В первый раз видела я такое «живенькую» гримасу на лице южного тролля, обычно их туповатые физиономии выразительностью не отличаются. Немного придя в себя, громила вскочил и побежал через зал к Кэльрэдину, стоявшему у алтаря Семи Богов. Тролль отдал Властителю грязный свиток, а сам присел на ступеньки, тяжело и сипло дыша. На лице гонца был явный ужас. То же выражение по мере прочтения послания проступало на лике Властителя. Отбросив свиток, Кэль метнулся к окну.

Мы находились в восточной башне, и из окон открывался вид на лес, оживленный тракт и немногочисленные поселения хуми и орков. Меня раздирало на части: хотелось бежать прочь и узнать, что так испугало Властителя. Буушган тоже нахмурился. Кэльрэдин резко обернулся от окна и стремительно двинулся к нам. По легкому движению его руки стражники у двери преградили нам путь. Демон недоуменно приподнял одну бровь, разминая пальцы и оценивающе оглядывая противника. Серпента шевельнулась, но тут же затихла. Кэль схватил меня за руку и потащил за собой к окну:

— Идём! И ты!

Буушган двинулся за нами, настороженно оглядываясь.

— Что ты видишь?

Я выглянула сквозь большое узорчатое окно. Сначала я увидела обозы. Они тянулись к замку, заполнив тракт. Ветер доносил возбужденные крики людей и лай собак. Потом я посмотрела вдаль, расслабив взгляд, и отпрянула. Кэль наблюдал за мной.

— Что ты видишь? — повторил он.

— Тьма! — выдохнула я. — Черные искры вдоль горизонта.

— И теперь ты готова уйти?... Молчишь? Демон! — бросил Властитель через плечо. — Считаешь ли ты меня предателем и своим недругом?

Буушган цокнул, процедил что-то сквозь зубы, но ответил, отведя взгляд:

— С одной стороны, ты никогда мне ничего не обещал и сражался достойно, с другой, в твоей темнице меня ни разу нормально не покормили.

Кэль не смог скрыть удивления и растерянно промямлил, обернувшись:

— Покормили бы, перед казнью.

— Прости, — тролль злорадно ухмыльнулся, скосил глаза на Властителя, мол, каков политик, как поменялся-то, поняв, что попал в слабую позицию, — я решил не дожидаться последнего ужина, каким бы вкусным он ни был. Спасибо Чернявой, теперь мы говорим на равных.

Властитель пожал плечами:

— Куда ты ее уводишь? Вам нельзя наружу. Посмотри, если не веришь.

Буушган выглянул в окно и присвистнул в своей обычной легкомысленной манере.

— Что ж такого? Я сам смерть, — тролль усмехнулся. — А у моей девочки такие игрушки, что даже я ее боюсь.

— Э-э-э, — проговорила я, прерывая беседу – дружеский тон собеседников нервировал меня до тошноты, особенно это мелькнувшее в речи демона «у моей девочки». Тамбовский волк тебе девочка! — Кэль, что это?

— Гайдэ выступила, — сухо сообщил Властитель. — Из сообщения некой Илы, магини и знахарки, стало известно, что армия дамы Митрэдоон движется к замку. Магиня написала нечто невразумительное. Если хотела нас напугать, то у нее это получилось. А этот малый — Кэль махнул рукой на гонца, все еще сидящего на ступеньках с шокированным видом, — не смог бы прочитать послание, значит, видел что-то сам. Он твердит одно и то же: смерть, тела, плетение. Когда придет в себя, попробуем выяснить больше. А пока я требую… нет, я прошу, оставайтесь здесь. Я обещаю не лишать вас свободы! Даша, я надеюсь на защиту твоего артефакта. В эту минуту… пожалуйста… прости меня, обвиняй в чем хочешь, я приму любые твои упреки, но только не лишай последней надежды. Одно из предсказаний, увиденное в Ройк-Мэдзэ, гласит: только дары Первых спасут Ондиган в минуту, когда…

— Она пойдет со мной, — встрял демон, взяв меня за руку. — Сейчас. Захочет, пусть возвращается, одна или со своим магом, но только после того, как откроет мне Врата. Я и так слишком долго ждал… Плевал я на вашу Гайдэ и ее армию. Кто там у нее вышагивает под знаменами? Мертвецы? Я сам мертвец! И плевать я хотел на ваш Ондиган. ТЫ начудил, малыш Кэль: вместо того, чтобы как следует присматривать за своими неблагонадежными подданными, бродил по снам. Теперь сам и разбирайся. А меня ждет мой мир, и, поверь, с каждой минутой мне все больше хочется в него вернуться. Посмеешь меня задерживать, я ко всему прочему припомню, что попал сюда из-за тебя. Не зли демона, малыш!

Буушган недобро оскалился, но Властитель смотрел только на меня. Выжидающе, с надеждой.

— Прости, — пробормотала я. — Если я останусь, ради тебя, а Ирэм погибнет… то как мне тогда жить?

— Ты так его любишь? — спросил Кэль, заглядывая мне в глаза с мольбой. — Так сильно? Ты забыла все, что было между нами… в тех снах? Ведь ты со мной там… Мы мечтали, что встретимся…однажды. Ты тоже мечтала!

— Кэль, — с трудом выговорила я, — это были лишь сны. В реальности все… сложно. Я вернусь, я обещаю. Мы вернемся вместе с Ирэмом. Тебе же не помешает лишний маг? У тебя… у тебя будут два артефакта, Полоз и Серпента. Я уговорю Ирэма помочь! Я быстренько… туда и обратно…

— Где же он, твой Ирэм, что ты так уверена, что сможешь его найти? — Властитель покачал головой. — Что сказал тебе демон?

— Он сказал… Ирэм…они… — я колебалась, стоит ли признаваться Кэльрэдину. — Они все в очень-очень опасном месте…Они в моем мире, — выдохнула я наконец.

Глава 15. В которой Ирэм и его друзья находят поклонников и «соратников»

Эпт резко сел в кровати, спустив на пол узловатые старческие ноги. Оюн, сын Милака из роды Нандын, лежал на кровати у окна, накрывшись с головой. Сквозь махровую простынь светился экран смартфона.

— Оюн!

Подросток скинул простынь и выжидающе уставился на мага.

— Быстро! Проверьте портал!

Не задав ни одного вопроса, мгновенно посерьезнев, орчонок выскользнул из комнаты. Внизу хлопнула входная дверь. Эпт подождал, оделся в мягкие штаны на завязках, любимую рубашку в крупную клетку и по-стариковски медленно пошел вниз. Дети уже обшаривали двор, проверяя кусты и забор. У портала никого не было. Магия в нем была мертва, не запечатана, как раньше, но лишена искр. Тот, кто прошел этой ночью сквозь Врата, воспользовался каким-то другим проходом. Но было это не так уж далеко. К северу, быть может, именно там, где сияют огни огромного города ней-маган.

— Руна, принеси мне хороший ремешок, — попросил маг у стоявшей рядом девочки-орчанки.

— Оот.

Не успел Эпт оглянуться, как девочка вернулась. Маг взял из ее рук плетеный шнурок с бусинками и колечками.

— Надеюсь, искр хватит, — Эпт, прищурившись посмотрел на небо. — Сегодня у них тут полная луна. Хоть что-то, но вытяну.

— Учитель, — из дома, кутаясь в махровый халат, вышел Теклак. — Что стряслось?

— К нам гости, — Эпт почесал в седой голове. — Мно-о-ого искр.

— Черные? Белые? Серые?

— Черные и…золото.

— Золото?!

Теклак раскрыл рот и от удивления опустил руки. Полы халата распахнулись, под ним были белая майка, открывавшая волосатую грудь, и семейные трусы с надписью «my precious[1]» в самой середине. Орчата захихикали. Теклак цыкнул на племянников, привел себя в приличный вид и углубился в беседу с магом.

…— Вот здесь, — Игорь Наквакин ткнул пальцем в карту, не без определенного изящества изображающую магический мир на пропитанной чайной заваркой (для имитации старины) куске ватмана. — Вот дорога. Здесь мы встречаем эльфийское войско и наносим ему удар.

— Выдюжим? — с сомнением спросил Коля Польцев, он же Орк Бадимнунсун, вглядываясь в самое яркое чайное пятно. — Двенадцать чуваков не последней прокачки.

— Несомненно выдюжим, — Игорь со всей серьезностью кивнул. — Договор с Генкиными троллями еще в силе. На рассвете встречаемся у Широкой Балки. Начистим эльфам их надменные рожи! Снесем эльфятник!

— Е-е-е-е!—нестройно отозвалась наквакинская команда в составе шести человек.

— Другой вопрос: как нам быстро подойти к месту встречи. Если идти через Хмыровку вброд, сляжем, как в тот раз, с простудой.

— И сапоги промочим, — поддакнула «орчиха» Лера Соловьева. — Я не хочу свои портить.

Остальная команда отозвалась в том смысле, что хорошие орочьи сапоги нынче дороги.

Игорь покачал головой:

— Только через деревянный мост. По железнодорожному нельзя, у нас в этот раз чистый магмир, без стимпанка. А «дракона» мы уже использовали.

— Сглупили, — с досадой проговорил Сергеич, единственный среди игроков мужчина возрастом под пятьдесят.

— Значит, нужно выдвигаться на рассвете, — веско заметил Эдик Миронов. — Кто ж знал, что такой сложный полигон получится.

— У-у-у, — вздохнула Вика Мятникова, крошечная хрупкая девушка восемнадцати лет от роду, непонятно какими путями затесавшаяся в суровую орочью команду. — Опять не выспимся.

— Есть хочется, — сказала Лера. — Когда там уже вода закипит?

Со дна котелка, подвешенного над костром, поднимались мелкие пузырьки. Лера достала из рюкзака шесть пакетов лапши быстрого приготовления, но Игорь заставил ее уложить «ролтон» обратно.

— Если уж играть, то честно, — сказал он.

— Никто ж не узнает! — возмутилась девушка.

— Мы будем знать, — отрезал предводитель клана орков. – Что там у нас из истинной еды есть?

— Сало, — сказал Сергеич, облизываясь. — Все по канону: без специй и в тряпочке. Я подумал: откуда у эльфов специи, правильно?

— Нигде в каноне про специи не говорится, — подумав, согласился Игорь.

— Крупа только кукурузная. В мешочке. Ну, ребят, честно, другой не было. В спешке собирался. Пойдет кукурузная-то?

Лера, еще немного обиженная, фыркнула:

— Специй не было, а кукурузу привезли? Вы еще картошки наварите.

Игорь, проглотив слюну (кушать хотелось очень!) пошел на компромисс:

— А если в истинном мире это как раз материк по типу Америки? Вообще-то, канон – понятие гибкое. Давай, Сергеич, закидывай крупу.

— А я пока по бутербродику с салом, ага? — слезно взмолилась Вика. — Жрать охота, мочи нет! Хлеб у меня нормальный, домашний, из печи, бабушка пекла.

С появлением сэндвичей орочий клан заметно оживился.

— Хорошая у тебя бабушка, каноническая, — с аппетитом уминая бутерброд, сообщил Коля.

— Да, — согласилась Вика. — Она только никак не усечет, почему мы «фулюганов» каких-то косплеим, а не «лыцарей».

— А ты ей скажи, — в который раз терпеливо начал объяснять Игорь, — что орки… Тихо!

Команда застыла. Слышно было, как шипит над огнем нанизанное на прутики сало.

— Там кто-то есть! Вон!

Все посмотрели в сторону опушки. Издалека донесся паровозный гудок. Из леса вышло четверо странно одетых людей. Шедший впереди высокий мужчина и следующий за ним на расстоянии двух шагов рослый парень с заплетенными в косу волосами прикрывали собой мальчика лет девяти. Из-за их спин выглядывал щуплый мужичок в смешном плоском берете. Светловолосый выставил вперед руки с раскрытыми ладонями и произнес что-то на певучем языке, слегка поклонившись.

— Фу-у-ух! — выдохнул Игорь. — Слава богу, наши!

… — И все-таки, — завистливо сказал Игорь, разглядывая неожиданных гостей, уминающих кукурузную кашу с салом, — что ни говори, запад есть запад. Вы только посмотрите! Каждая деталька! Пряжечки, заклепочки!

— Да-а-а-а, — благоговейно выдохнул Миронов, аккуратно вытягивая из колчана молодого «эльфа» тонкую стрелу с иглообразным наконечником и спохватываясь: — Можно?

Парень кивнул, помедлив и бросив вопросительный взгляд на светловолосого. Игорь сразу определил в ролевике, вышедшем из леса первым, капитана команды.

— Я только не пойму, — сказал Коля, — они из чьей группы? Михалыча?

— А чьей же еще? – Игорь пожал плечами. — Кто у нас еще такой богатый и влиятельный, что игроков из-за бугра подогнать может? Вы только посмотрите, как народ отыгрывает! Блин, это ж сколько денег такая отопластика стоит?!

— А ты уверен, что это не латекс? — Лера потянулась к парню с луком и осторожно потрогала того за уши. Судя по лицу «эльфа», невозмутимость давалась ему нелегко. — Нет, живые, даже теплые.

Сидевший возле лучника низкорослый мужичок сдернул берет и с готовностью подставил свою голову, улыбаясь девушке. Лера испуганно отдернула руку.

— Я же говорил, — с заметным ликованием уже в который раз сообщил Игорь, — что мы тут не просто жизнь на хитки спускаем, а? Нами уже за рубежом заинтересовались. Еще и выйдет, что спонсоров найдем! Вот развернёмся!

— Если бы они еще по-русски разговаривали, — разочарованно протянула Вика, — что это за язык, кто знает? Может, синдарин какой-нибудь?

— Не, вряд ли, — сказал Эдик. — Думаете, настолько в роль вжились? Но на синдарин похоже. Жаль, я не учил. Меня одна девчонка научить хотела, а я не стал – она мне не нравилась. А если бы ты учила, я бы согласился.

— Ну и дурак, я ж не фига на синдарине не говорю, — Вика завороженно смотрела на «эльфов», переводя взгляд с одного на другого и игнорируя прозрачные намеки парня. — Мальчик у них тоже прикольный. Эй, мелкий, смотри, что у меня есть.

Девушка вытащила из кармашка самодельного холщового рюкзака шоколадку «Аленка», ответив на укоризненный взгляд «вождя клана» гримаской:

— А что? Я не могу без заправки, это мое топливо и вдохновение. На, мелкий, лопай!

Мальчик, тоже остроухий и одетый, подобно другим членам команды, в длинную кожаную курточку в дырочках, холщовые брюки и высокие сапожки, отложил ложку, которой уже пару минут тщательно выскребал остатки каши в котелке, и протянул руку.

— Шоколад! — с восторгом произнёс он по-русски.

— О! — рассмеялась Вика. — Самое главное выучил. Теперь не пропадёшь! Что еще знаешь? — она демонстративно приложила руку к уху.

Малыш подумал и выдал:

— Хрень!

— Наш человек! — загоготали «орки».

«Эльфёнок» ловко распечатал шоколадку и запихнул ее целиком в рот.

Пепельноволосый парень, единственный из четверых всё это время просидевший над полной тарелкой, но не съевший ни кусочка, вдруг решился. Он вытащил из кармана стильной кожаной куртки (на которую весь вечер с завистью погладывала не только мужская, но и женская часть «клана») маленький полотняный мешочек и посыпал содержимое тарелки красноватым порошком. По поляне разнесся запах приправ.

— Вот! — победно вскричала Лера. — А кто говорил, не канон, не канон!

Парень принялся быстро, но аккуратно есть, с некоторой опаской поглядывая на крупную, крашеную в рыжий «орчанку», с умилением следящую за тем, как эльф уплетает кашу с неканоническими специями. Лера первой заметила шевеление у кромки леса, на широком, но миловидном лице её отразился ужас. Девушка привстала и испуганно пискнула. За ней в сторону леса посмотрели Коля и Игорь. Наквакин схватился за деревянный меч. К собравшимся на поляне приближался… великан – скуластый лысый парень ростом с два метра, а может, и выше. Куртку парень нёс в руках, не смущаясь весенней прохладой. На здоровенных ручищах его играли яркие татуировки. Великан, не сбавляя шага, перепрыгнул через бревно, на котором сидели гости «клана» и уселся рядом с капитаном команды. Светловолосый эльф успокаивающе произнес что-то на своем похожем на синдарин языке, указывая на громилу. «Орки», поняв, что повстречали еще одного члена необычной команды, немного успокоились.

— Ну-у-у, — восхищенно протянул Игорь, оправившись от изумления и испуга. — Это уже не пластика, это природа!

— Ох, — выдохнула Вика. — У меня аж мурашки!... Мама! — это великан обернулся на её шёпот и «обаятельно» улыбнулся.

Лера осторожно привстала и потянулась за рюкзаком. На этот раз Игорь не протестовал, когда в кипящую воду отправились сразу все упаковки лапши. Парень с татуировками одобрительно хмыкнул – Вика выбрала самую большую глиняную миску и принялась наполнять её доверху. «Орки» с благоговением смотрели на то, как пустеет тазик, предназначенный для мытья посуды.

— Вот бы нам таких в команду! — вырвалось у Эдика. — Мы бы им завтра показали!

— А это мысль, — протянул Игорь. Но потом вздохнул: — Вряд ли эльфы против своих пойдут, не уговорим.

— А давайте попробуем! — загорелся Эдик. — Не придётся тогда у Генки в ногах валяться.

— А как ты им объяснишь, чего мы от них хотим? — засомневался Коля. — И что на это Михалыч скажет?

— А где он, этот Михалыч-то?! Где?! Команда голодная, вон у здорового лицо в синяках, —заговорил «глава клана», всё больше распаляясь. — Вот честно говорю, это в стиле Михалыча – организовать всё, да не по уму. Трудно людей нормально накормить, припасами обеспечить? Проводить тяжело? Наверное, карту дал да отправил самих до места топать. Что за подход… ваще?!

— Вот-вот, — поддакнула Вика, не сводя взгляда с пепельноволосого парня. — Теперь они под нашей опекой. Мы их накормили? Накормили. Согрели? Да. В правилах нигде не сказано, что нельзя игроков переманивать.

— Решено! — Игорь потёр руки. — Теперь давайте попробуем объясниться. Кто у нас самый-самый в языках?

Лингвиста среди присутствующих искать не пришлось. Светловолосый мужчина, словно поняв, о чем зашла речь, полез в поясную сумку и достал что-то блестящее. Он показал ладонь – на ней лежала крупная золотая брошь в форме древесного листа. Мужчина обвёл жестом своих спутников, указал на свой рот и котелок, приложил руки к щеке, словно спит, и вложил украшение в руку Игорю.

Члены команды окружили своего «вождя», завороженно глядя на брошь:

— Вау…это ж какая имитация старинной работы… золото?... застёжка для плаща?... сколько ж в ней веса?... чё, правда, золото?...это что, нам?... а почем сейчас грамм, кто знает?

Игорь с некоторым усилием (на глаза ему почему-то именно в этот момент попался его убогий шлем-самоделка, выполненный из подручных материалов), вернул «эльфу» брошь:

— Нет, камрад. Мы не из корысти ведь.

«Эльф» улыбнулся и покачал головой, повторив пантомиму. Наквакин уже открыл рот, чтобы ещё раз отказаться, но Сергеич, прокашлявшись, выдал:

— Да чё ты, Игорёша, не понял? Они ж это, так сказать, не за сегодня, а в перспективе. Ох пацаны, чую я, не сложилось у них с Михалычем! К нам хотят прибиться.

— Думаешь? — оживился Коля.

— А то! Прокорм им нужен. Ну и дом, ночёвка. Игры ещё два сета. Кто там знает, какие им Михалыч условия подогнал. Небось деньгу содрал и в клоповнике поселил. Как москвичей в прошлом году. Почему не помочь хорошим ребятам? Смотри, как они Игру чтут: не стали нам баксы свои зелёные совать, или что там у них, а всё по закону. Профессор не даст солгать, правильные ребята! Тем более, пацан у них мелкий совсем. Лопают парни в меру, не переборчивые, еды подкупим, ночевать у меня можно оставить.

Игорь с сомнением покосился на громилу, ковыряющего в крепких зубах…небольшим брёвнышком, и задумался. Вслед за шлемом из строительной каски в глаза впрыгнул деревянный меч из лыжи. Золотая бляшка приятно холодила руку.

— Ладно, — решился Наквакин. — Возьмём. Деньги пустим на обмундирование, всем поровну. Знаю одного мастера, оптом недорого берёт. Поживут пусть у меня, я воду как раз на кухню провел.

— Бедновато у тебя, Игорёша, — поморщился Сергеич. — Заморским гостям стрёмно не будет?

— А у тебя жена, — напомнил Игорь, ничуть не обидевшись, — молодая.

Наквакин имел в виду, что супруга у недавно женившегося «соплеменника» не очень-то благоволит хобби мужа, но Сергеич понял друга по-своему: он перевёл взгляд со светловолосого на парня с косой и нехотя кивнул.

— Мы орки, а они эльфы, — засомневался Эдик.

— Только трое, — возразил Игорь. — Этот здоровый на тролля похож, а дядька гоблина больше напоминает. Ну и что? Где сказано, что команда не может быть смешанной? Братство Кольца вспомните!

Эдик не нашёл, что возразить. Игорь показал светловолосому большой палец:

— Йес, май фрэнд. Дил[2].

Светловолосый улыбнулся и тоже показал большой палец.

Орков даже не расстроило, что их утреннюю победу над эльфийским войском, позорно ударившимся в бегство при виде отыгрывающего тролля татуированного парня, так и не засчитали, поскольку вступившие в игру новые игроки из команды Игоря не были заранее зарегистрированы. Зато прокачанное до высшего уровня пополнение орочьей команды вызвало всеобщий ажиотаж и сгладило неприятный момент. Всеобщее братание под бражку домашнего приготовления окончательно примирило наквакинцев с проигрышем. Впервые орочьей команде люто позавидовали, особенно после того, как парень с косой и капитан (цвет волос которого при дневном свете заставил горько завздыхать девушек-«эльфиек») устроили показательные выступления: парень без промаха стрелял в любую мишень на выбор, а капитан сбивал перья на шлемах точными ударами странного белого кнута. Поучаствовал даже малыш с трудно произносимым никнеймом – он кидал в ствол дерева мелкие кинжальчики. Ролевики так и не дознались, кто из команды Ирэма (так звали капитана новобранцев) – его отец или опекун: новички относились к мальчишке с одинаковой заботой. Язык, на котором говорили новые наквакинцы, оказался не чистым синдарином, а каким-то его вариантом , однако отдельные слова были понятны, и нашлись те, кто к концу игры уже неплохо наладил общение с забугорными игроками. Подлому Михалычу так и не дозвонились, кто-то сообщил, что богатый ролевик ушёл в запой – такое с ним иногда случалось.

Домой прежде орочья, а нынче смешанная команда добиралась с песнями и в обнимку. На станции все долго прощались и путанно договаривались о следующей встрече. Игорь жил в небольшом посёлке у железнодорожной развилки, поэтому повёл гостей к своему дому пешком. И хорошо, что он не согласился на предложение Сергеича приютить их в городе – иностранцем явно не понравились пошарпанные местные электрички, они шарахнулись от подошедшего поезда с выражением ужаса на лицах. Небось привыкли в своём забугорье к чистым вагонам и мягким креслам.

У самой калитки гости почему-то сгрудились в кучку и остановились. Игорь приглашающе помахал им рукой, и те зашли, с интересом оглядывая двор. Жил Игорь действительно небогато и… одиноко. Из всей живности у него имелась пара кур, кошка Мурка, мелкая псина-звонок Муха, да коза Дашка, чьё имя почему-то вызвало заметное оживление среди новобранцев. Игорь насобирал яичек и на скорую руку сколотил омлет с молодой зеленью, пока гости бродили по комнатам. Дом был пыльным, заваленным «железом» для сборки компов – этим Игорь и зарабатывал: скупал старые компьютеры и собирал из них бюджетные блоки, которые потом продавал по объявлению. На жизнь и Игру хватало.

После сытного ужина Игорь показал малышу пару несложных бродилок на приставке, а сам принялся гонять чаи с Ирэмом. Посреди задушевного разговора на пальцах гость снова залез в карман и вытащил оттуда…золотую монетку, небольшую, но тяжёлую, с изображением свернувшейся змеи с одной стороны и двухвостой рыбы с другой. Игорь в очередной раз поразился тому, какой продуманной была Игра у зарубежных «коллег». Гость дернул себя за рубашку, ткнул пальцем в свитшотку хозяина, показывая: нужна новая одежда.

— Понятно, — покивал Игорь, — но тут много. Уверен? Что ж с вами, бедолагами, приключилось? Багаж в аэропорту перепутали? Говорю: багаж не туда отправили? — он показал рукой самолёт, посвистел, изобразил, как падают сумки с эскалатора.

Ирэм задумчиво кивнул.

— Так я и думал. У нас это бывает. Ну что, баиньки? Я там в комнате на полу постелил. Ничего? Завтра кровати надувные куплю. Пару недель в тесноте, да не в обиде.

Гость опять кивнул. Игорь невольно ему позавидовал. Парень – редкий красавчик: серо-стальные глаза, волосы, будто серебро, хоть и крашеные, наверное. И второй «эльф» - картинка. Девчата с полигона чуть не передрались за внимание новичков. И как таких парней занесло в их убогое местечко? В интернете, небось, упоминание нашли, дауншифтеры, Игорь недавно в группе фотки с прошлогодней Игры выложил. У себя в забугорье, наверное, моделями работают, а Игра – это так, хобби. Вот и хорошо, что не побрезговали ребята, добродушно подумал Наквакин.

Золотая монетка присоединилась к брошке.

… Ирэм проснулся от того, что где-то неподалёку выла нечисть. Подскочил, потянулся за Полозом, с недоумением вытаращил глаза – перед ним в темноте вращался странный узел. Плоская лента крутилась, меняла цвет, перетекая из петли в петлю. Медленно пришло понимание: он в другом мире, у хозяина дома, давшего своё шебо, недалеко отсюда воет огромная железная телега, бегущая по железному же тракту, а на столе стоит странное устройство, похожее на книгу с волшебными картинками. На ночь устройство «засыпает», и только защитное Плетение крутится на черной «странице». Что бы ни говорила Даша, её мир не так уж сильно от его, Ирэма, мира и отличается.

Сон не приходил. Во дворе повизгивала собачонка (в мире Ирэма нечисть сожрала бы её в один укус), под боком у тихо сопящего Огунда мирно мурчала кошка. Как странно – можно спать в доме без Плетений на заборе и ничего не бояться.

С момента их ухода с Грозового всё пошло не так. Во-первых, Ирэм рассчитывал отправиться на поиски Даши в одиночку. Он предупредил только Ниша, а тот организовал спасательную экспедицию в лице себя и Эгенда. Порыв Ниша был магу понятен, а вот желание старшего Донирээна помочь в поисках Даши его удивило. Огунд вообще пробрался на лодку зайцем, а уж господина Узикэля чего с ними понесло – никто так и не понял.

Сова принесла вызов на поединок, и открыв его, Ирэм связал себя обязательством перед Властителем явиться по первому его требованию. Маг не собирался дожидаться, когда Кэльрэдин навоюется и пошлёт за ним – с берега пропали Даша и Альд. Как раз в этот момент к Грозовому подошли корабли Властителя. Но вместо Кэльрэдина маг встретился лицом к лицу с некромантом. Блез был так силён, что все попытки противостоять ему были заранее обречены на поражение. Ирэм не понимал, откуда у бывшего учителя магии такая сила. В последнюю секунду перед ударом маг выставил свой артефакт, но спасло их не это…

… Он очнулся… среди цветов, ярко-синих и горько пахнущих. Вся полянка было покрыта нежным голубым ковром. Ирэм приподнял голову: сквозь деревья с молодыми листочками на ветвях струились солнечные лучи – столбы света с играющими в них пылинками. Маг медленно сел и огляделся. Наверное, он на Грозовом, судя по царящему вокруг цветению, где-то в тёплой долине. Как он сюда попал? Сейчас ему не вспомнить: голова пуста, тело ломит, словно после падения. Он падал? Кажется, да. Магия? Тогда понятно, почему нет ни единой мысли и никак не разглядеть окружающие искры. Нужно время – осмотреться, восстановить память.

Ирэм поднялся, проверил намотанный на руку Полоз – запястье, туго перевитое артефактом, посинело и онемело. Полоз потерял половину своих усилителей – колец и камней. Откуда-то донёсся грохот. Гроза? Маг обвязал хлыст вокруг талии, двинулся через поляну, покачиваясь от слабости и массируя руку. По пути обнаружилась странная вещь: вся бахрома с куртки исчезла, почернели металлические кольца в дырочках. Что с ним произошло? Где он? Куда делись вездесущие метельницы и пикси? Откуда на Грозовом тракт, заросший травой? Ирэм побрёл по колее. Непонятный грохот приближался, к нему добавилось прерывистое гудение. Водопад? Впереди тракт уходил влево, но Ирэм полез через овражек на источник громкого звука. Поднявшись на пригорок, он застыл от удивления и ужаса: перед ним по ровному серому тракту взад-вперёд проносились огромные телеги, рычащие, исторгающие вонь, от которой перехватило дыхание. Маг стоял, хватая ртом воздух, потом шагнул назад и упал, скатившись под пригорок. Сначала он пополз прочь, затем поднялся на вялые ноги и побежал. Странным образом весь ужас происходящего в одно мгновенье вернул ему память. Ирэм вспомнил удар черного хлыста, огненно-золотую стену искр, вставшую перед глазами, боль и ощущение полёта. Ниш, Огунд, Эгенд. Узикэль! Где его спутники? Выжили ли?

Ирэм выдохся и остановился, опершись ладонью о ствол дерева. Где-то рядом зазвучали голоса. На тракт кто-то вышел. Маг вглядывался в мутные человеческие фигуры через мельтешение тёмных пятен перед глазами. Силы покинули его, и он рухнул в выемку между корнями.

— О, — сказал знакомый недовольный, скрипучий голос над ухом. — Отвалился, болезный.

… Ирэм пошевелился и вздохнул. Скоро рассвет, нужно поспать. Тело ещё ноет, гудят после долгого пути вдоль каменного тракта натруженные ноги.

— Не спишь?

— Нет, — тихо ответил Ирэм троллю.

Ниш поёрзал и пополз к магу через комнату, волоча за собой одеяло и опасливо оглядываясь на спящего Узикэля.

— Слышь, а чего ты так смеялся? У тракта, когда мы тебя нашли.

— А, — Ирэм вспомнил свой глупый смех в лесу и немного смущенно признался: — Я был счастлив. Я больше не проклят. Проклятия больше нет. Всё так, как я и думал: при ударе магией черное плетение было разрушено.

— Импы рогатые! — выругался тролль. — И ты молчал?!

— Тише, перебудишь всех. Я просто хотел удостовериться. Я плохо вижу здесь искры. У Огунда, кажется, та же проблема.

— Ирэм, как же я рад за тебя! Уф! Как сразу на душе полегчало! А уж, как ты рад, и представить себе не могу! Боги к нам милостивы! Мы выжили, у нас есть еда и кров, — Ниш перевернулся на спину, заложив руки за голову. — Что за чудеса? Почему Блез нас не убил?

— Даша, — тихо произнёс Ирэм после паузы.

— Опять Даша, — фыркнул тролль. — Что ни спроси – ответ у тебя тот же.

— А чего ещё ты от меня ждёшь? — Ирэм улыбнулся в темноте. — Если уже несколько месяцев я засыпаю и просыпаюсь с её улыбкой перед глазами.

Тролль покряхтел и смущенно признался:

— Ну… теперь-то я понимаю, о чём ты. Есть… одна улыбка, которая и во сне со мной. И улыбка, и глазки, и фигурка, и волосы белокурые…

— Даша, — перебил мечтания друга маг, — завязала бахрому на наших куртках. Каждый узелок – маленькое Плетение с золотыми искрами. Думаю, она сама не понимала, что вплетает магию. Но искры Первых ей подчинились. Возможно, магия защитила и отправила нас сюда по её воспоминаниям.

Тролль помолчал, переваривая услышанное:

— Н-да… дела. Что же нам теперь делать?

— Думаю, ничего. Ждать. Тебе – лоб лечить. Опять головой в камень влетел?

— Ждать?! Эй, это точно ты, маг Ирэм? Вместе с проклятием ничего больше у тебя не выбило? Никогда таким тебя не видел.

— Каким?

— М-м-м… распушившимся, вот! Цветёшь, словно одуванчик.

— Мне больше некуда торопиться, — тихо засмеялся маг. — Никто её не удержит, ни Кэльрэдин ни Зло-из-за-Грани. Она нас найдёт. Теперь я в это верю.

— Даша твоя? Теперь и я готов поверить, чему угодно, даже если ты скажешь, что она прилетит сюда на драконе. Но что за странный мир! Эти люди, они… кто? Почему они выглядят как… пародия на нас?

— Думаю, это почитатели древних традиций. Возможно, что-то вроде жрецов без магии. Они пытаются сохранить воспоминания о тех временах, когда наши миры не были ещё разделены. Но помнят те времена плохо.

— Тогда нам есть, чему их научить. Повезло нам невероятно, согласен?... Может, они знают, где Врата?

— Вряд ли. Хоть и говорят тут на Дашином языке, думаю, нас выкинуло далеко от портала орков. Уверен, Эпт нас найдет. Но и нам сидеть без дела нельзя.

— Оно понятно, — проворчал Ниш и тут же довольно потянулся, хрустнув суставами. — Тепло. Мягко. Боги всё же к нам ОЧЕНЬ милостивы. Если ты и впрямь решил ждать, то места лучше не придумаешь.

— Да, — Ирэм ненадолго замолчал. — Лишь бы только с НЕЙ всё было хорошо.

[1] Англ. – моя прелесть

[2] Англ. – да, мой друг. по рукам

Глава 16. В которой оркам предоставляется возможность загладить свою вину

Со мной всё было… благополучно. Ну…относительно.

… Старый Эпт бился над Плетением уже пять семидневов по местному исчислению, используя различные фазы Луны. Ничего не выходило. Определил он только направление. Но в этом мире, полным народа, как муравьёв, найти несколько человек (судя по количеству искр через спонтанный портал ввалилась целая компания) было по сложности равносильно поиску пресловутой иголки в стоге сена. Одно старый маг мог сказать наверняка: это была не та молодая хуми с задатками магини, что попала на Ондиган по безалаберности орков из рода Бадынов. Даша знала, что Врата находились прямо во дворе дома орков и непременно нашла бы их, если только не приключилось с ней что-то плохое…

Долгое время Эпт боялся, что девушка проклянёт поверившее обещаниям Кэльрэдина орочье семейство со всей страшной, малоконтролируемой силой неопытного мага. Старик маг настоял, чтобы Бадыновы переосмыслили своё поведение и взялись за исправление трагической ошибки. Вернувшийся с посланием Бадын младший успокоил старика. И одновременно растревожил. Имп знает что творилось на родных землях Эпта. Поэтому он так ждал новостей, боялся последствий недавнего прорыва и страшился отправлять лазутчиков за портал. Слава богам, Бадын и Тусса вернулись живыми и здоровыми!

В своём письме Даша объясняла своё желание остаться на Ондигане. Ну надо же, как всё закрутилось. И орки-то оказались не так уж виноваты. Теклак сразу приободрился, а Роза Бадыновна так вообще объявила себя дланью судьбы.

Эпта беспокоила бессонница, он плохо спал ночами, зато с удовольствием кемарил днём в саду, благо, что весна выдалась очень тёплой. Чтобы не будить орков, звёздной ночью маг бродил по двору, с грустью размышляя о судьбе закинутых в этот мир соплеменников. Хорошо, что принесшие с собой чёрно-золотые искры были ещё живы, не погибли под колёсами адских машин, не стали жертвами безумцев и негодяев, не упали с высоты одного из тех огромных зданий, при одном взгляде на которые начинала кружиться голова, не попали в лапы к дотошным местным лекарям или стражам порядка. Один из прорвавшихся – сильный маг. День и ночь к Эпту идёт магический вызов, недостаточно сильный, чтобы найти по нему ондиганцев, но на удивление мощный для почти немагического мира. Старик маг не терял надежды. Как и в мире Эпта, здесь всё решают деньги. Найдутся перебежчики, найдётся и способ вызволить их из любых неприятностей, лишь бы они были живы. Вот только что за чёрная магия отправила их через портал? На чьей они стороне? И откуда у проникнувших через Врата золотая сила Первых? Эпт больше её не ощущает, но она была, в тот момент, когда прорвалась ткань миров.

Эпту вспомнились друзья молодости и их первое проникновение в мир Источника, ставшее потрясением на всю оставшуюся жизнь. Арея нет в живых, а Сонтэн… чем он стал? Даша писала, что из-за вмешательства Кэльрэдина Зло-из-за-Грани обрело плоть и кровь. Такого не могло случиться раньше: равновесие чёрной, серой и белой магии быстро пресекало любой дисбаланс и не позволило бы существу со столь мощным чёрным потенциалом долго нарушать природные магические законы. Значит, усугубилось то, о чём Эпт когда-то предупреждал придворного мага Кендиила – вмешательство иной силы, из-за которой на материке пропадают представители серых рас. И не только серых. Поэтому Эпт и увёл семью приютившего его Теклака в иной мир. Трудно им пришлось, это да, но человек, орк и тролль привыкает ко всему, это только эльфы – любители клясть судьбу.

Эпт, который сам был наполовину эльфом, но давно считал себя родичем орков, усмехнулся и двинулся вдоль высокого забора в саду Бадыновых. И хорошо, что двинулся. Раздался свист и нарастающий рокот. Неактивированный портал вспучился желтоватой блямбой. От обилия золотых искр у Эпта встала дыбом чувствительная борода. Блямба лопнула, впустив в сад искрящийся клубок. Что-то огромное и рычащее рассыпалось на несколько частей, с шумом пропахало свежевскопанную садовую землю и влетело в недостроенную теплицу. Маг едва успел отскочить на несколько локтей, ошарашенно зажевав попавший ему в рот ком земли двойным набором прекрасных зубных протезов местного производства. В доме зажегся свет, послышались возбуждённые крики. В сад высыпало всё орочье семейство, кроме Розы Бадыновны, которая в тот момент, заливаясь слезами, в наушниках смотрела на кухне ночной сериал «Пленники Судьбы».

В саду Бадыновых выпал дождь из травинок и земляной пыли. Вместо грядок теперь красовалась глубокая борозда. Из продавленной полиэтиленовой теплицы доносился сдавленный рык, наружу торчал шипастый хвост. Дракон?! Орчата возбуждённо загомонили. Эпт поднял руку, вглядываясь в темноту, но тут, по счастью, кто-то в доме догадался включить садовые светильники. Картина, представшая взору орков, была невероятной. Дракон, распластав лапы, торчал из теплицы, обняв его шею, с гребня свисали две девицы. Третья девушка лежала в нескольких локтях от борозды, из которой торчала чья-то нога в эльфийском сапоге. К счастью, нога была не сама по себе, у неё был обладатель, лохматый пепельноволосый парень, он вылез из борозды и затравленно озирался. Одна из девушек на драконе, светловолосая, громко застонала, другая, рыжая, не подавала признаков жизни, третья, черноволосая, подняла измазанное землей лицо и выплюнула пучок травы.

— Учительница Васильна! Вернулась?! — раздался громкий голос от двери.

Всплеснув руками, не обращая внимания на предупредительный крик Эпта, к темноволосой девушке рванулась Роза Бадыновна. Эпт расставил руки, не давая остальным членам семьи приблизиться к «гостям» орочьего подворья – старого мага беспокоил дракон. Непредсказуемый зверь мог в любой момент разъяриться и напасть на окружающих, посчитав их угрозой для своей хозяйки, коей несомненно являлась рыженькая девушка. Слава богам, наездница очнулась следующей. Она подняла голову, прошептала несколько слов недовольно порыкивающему дракону, повернулась и поползла по его спине к светловолосой девушке, неуверенно опираясь на левую руку. Учительница тоже обратила свой расфокусированный взгляд в сторону блондинки, прохрипев что-то на атче. Роза Бадыновна подпрыгнула и помахала орчатам. Те сначала устремились к дракону, но зверь глухо рыкнул, и подростки бросились врассыпную. Охотница уже стаскивала со чешуйчатой спины светловолосую. К ней робко приблизились орчата постарше, осторожно взяли девушку на руки и потащили к дому. Дракон сел на зад, мотая головой, и охотница принялась снимать с его морды куски полиэтилена. Эпт выдохнул с облегчением – понимание между наездницей и зверем было достойным уважения, а значит, в ближайшее время можно не бояться ярости зверя. В этом мире почти нет магии, дракону это, несомненно, придётся по душе. Главное, чтобы зверь не расшумелся на радость любопытным соседям, но тут, опять же, вся надежда на охотницу.

Учительница, сидя на земле рядом с хлопочущей над ней Розой Бадыновной, обратилась к магу, заговорив на чистом атче с эльфийским выговором:

— Лим, ей нужна помощь. Ребёнок…

Эпт понимающе кивнул и устремился в дом. В доме, узнав, кто перед ним, маг устроил разнос прибывшим. Особенно досталось Даше, за то, что потащила через портал беременную деву, «супругу морского бога», которой вот-вот рожать. Даша хмурилась и с упрёком посматривала на Альда из рода Донирээнов, который стоял перед магом, потупив лохматую головушку. Осмотрев очнувшуюся Лим на травмы и нарушения ауры, Эпт немного успокоился и согласился выслушать оправдания путешественников по мирам. Но Даша вдруг встрепенулась и громко спросила:

— Где он?

Не дав вразумительных объяснений, девушка выбежала во двор и принялась рыскать по саду. К ней присоединились орчата, старательно обходя по периметру отдыхающего возле декоративного прудика дракона. Подростки нашли следы мужских сапог, ведущие от места падения зверя к забору. Кто-то перелез через ограду, оставив на штакетнике комья грязи и кровавый отпечаток крупной руки с длинными пальцами.

— Сбежал! Чёртов сукин сын! — ругалась Даша. — В том же теле, что и был.

Выслушав объяснения разгневанной девушки, Эпт похолодел. Портал впустил в мир демона в обличие тролля. Тот, кто носил на Ондигане имя Буушгана Воскресшего, по словам Даши, надеялся покинуть бренную оболочку в момент прохождения Врат. Но надежды его не оправдались. Эпту почему-то показалось, что Даша больше волнуется не за тех жителей своего мира, кому «повезёт» встретиться с демоном во плоти, а за самого тролля: как сможет он существовать в месте, где так мало искр? Найдёт ли свой Источник? Что за отношения возникли у этих двоих, вынужденных заключить недолгий союз, Эпт мог только догадываться. И надеяться, что появление демона не повредит тонкому балансу сил этого мира, который и так вечно стремится к разрушению.

— Вы получили моё послание? — спросила Даша, немного успокоившись.

Эпт кивнул.

— Что, всё так плохо? — спросил он.

— Намного хуже, — подтвердила девушка, помрачнев. — Мне придётся сдержать обещание и вернуться… туда, — Даша передёрнулась. — Но не сейчас. Нужно найти людей, выброшенных в этот мир чёрной магией. Маг Ирэм попал сюда с друзьями, и, судя по всему, на связь с вами так и не вышел.

— Ирэм, — Эпт задумался. — Не тот ли это Ирэм среброволосый, ученик Арея?

Даша произнесла с тоской:

— Знать бы только, жив ли он.

— Так жив, — закивал седой головой маг. — Здоров ли, не ведаю. А искры слышу. Будто зовёт кто-то, ищет. Вот только поисковая магия здесь не работает, совы на имя не летят.

— Эх, был бы тут один мой знакомый буккан, — с сожалением сказала Даша. — Уж он бы нашёл способ отыскать потеряшек. Но он остался с Гвенд.

— Странные у вас знакомства, уважаемая, — протянул маг. — Однако вы мне идею подбросили… как же сам не додумался… Найдём мы ваших друзей. А вы отдохните, да расскажите всё, как оно есть и было.

— Я за Лим волнуюсь. Очень! Выхода у нас другого не было, как перенести её сюда. Всё Альд. Не смог отказать принцессе, а Лим упрямая – жуть, вот и пришлось ему взять её с собой.

— Для Лим опасности сейчас нет, но налицо признаки скорых родов.

— Рано ведь ещё, — растерянно пробормотала учительница.

— У хуми было бы рано, у мелюзин вынашивание меньше длится, ребёнка потом надобно морю «показать» и позволить в морской стихии дозреть.

— Ох! — Даша схватилась за голову. — Ну удружила ты мне, подруга! Мне своих проблем не хватает?! ... Ой, Марьванна! Иди сюда, кис-кис!

Из дома вышла трёхцветная кошка, покружилась на террасе, зашипела, заметив дракона.

— Действительно, толстая какая, — с умилением сказала девушка. — Вот и оставайся тут. С собой не возьму, тебя там сожрут.

— Верю, — сказал желтый взгляд, переместившись с дракона на бывшую хозяйку.

Марьванна мяукнула и скользнула в кошачью дверцу.

… Орчата, собравшиеся вокруг обеденного стола на огромной кухне Бадыновых, с любопытством наблюдали за пальцами Эпта, выбивающими дробь на столешнице уже добрых полчаса, видно, гадали, простучит ли маг дерево насквозь.

Я рассказала ему всё, что знала и видела по пути к порталу. Мы сидели наверху, в комнате старика, и тот только кряхтел, удручённо сложив руки на коленях и подавшись вперёд. Когда я дошла до момента нашего с демоном «тёплого» прощания с Кэльрэдином, маг удивлённо поднял брови:

— Длиннорукий вас отпустил? Зная, что ты владеешь артефактом? Поверить не могу.

— Сама в шоке, — угрюмо призналась я. — Дал нам телегу, еду и всё такое.

— Медновласые всегда отличались вздорным нравом, — пожал плечами Эпт. — И я бы скорее поверил в то, что он устроил с вами сражение, забыв о приближающейся опасности. Но может, испытания добавили Властителю здравого смысла?

— Будем надеяться. Перед нашим уходом Кэльрэдин велел собрать весь ор-пудар в округе, добавил к нему свои запасы и высыпал золотой порошок в замковый ров. Вода уже замерзала, ор-пудар лег ровным слоем. Будь то земля, его засыпало бы снегом, но вода держит волшебство лучше. «Армия» Гайдэ не сможет до поры до времени пересечь ров, но сколько у нас времени?

— У нас? — Эпт покачал седой головой. — Ты действительно хочешь вернуться?

Перед глазами всплыло воспоминание: мы с демоном стоим на берегу реки и видим наступление «армии». И Буушган с легкой дрожью в голосе произносит:

— Если можно сплести Плетения из травы, почему бы не сделать его из человеческих тел?

— Нужно вернуться, — сказала я твёрдо, отгоняя страшное видение. — Я обещала. Вот только найду Ирэма. Думаю, время у нас есть. В пути по просьбе Кэльрэдина мы с демоном послали за помощью. Гайдэ на это не рассчитывала, она думала, что окружит замок и её страшная магия разделается с Властителем за несколько дней. К счастью поблизости оказалась Гвенд. Она послала письмо с гонцом, южным троллем, которому магия не была так уж страшна. Это не было просто везением, Ила целенаправленно искала центр заговора. Но нашла его, только когда Гайдэ уже перешла к действиям.

Кендиил уже знает и соберёт магов. К Ву отправился Букашка. На севере, предупреждённые Илой, собираются с силами старые маги, живущие при орочьих родах, все те, что остались в живых после наступления троллей. Но на стороне Гайдэ аклидийцы, которым Кэль чем-то досадил, и несколько отрядов под флагами драконов, решивших под шумок откусить южные земли Ондигана. Олем, правая рука Гайдэ, вёл с драконами переговоры и многих привлёк на сторону мятежников.