Подарок (СИ)

16

Жасмин со своей соседкой по комнате Хельгой собирались на выставку. На этом настояла Хельга.

— Пойми Яси, ты полностью отдала себя работе и учебе, так нельзя. Нужно иногда расслабляться, а то окажешься пациенткой у своих коллег.

— Хели, успокойся, иду, иду я на твою выставку, только ненадолго, у меня завтра операция мне подготовиться надо.

— Яси, операция у тебя назначена на одиннадцать завтрашнего дня, а сейчас три часа, у тебя почти сутки на подготовку. И кстати выставка не у меня, а у твоего соотечественника, Ярослаф Журавлеф.

— Ярослава Журавлева. — Поправила ее Жаси.

— Ну, я так и сказала. Я читала о нем статью, критики его очень хвалят.

— Да я тоже читала, и удивляюсь, как ты достала пригласительные на выставку.

— Ну, у меня свои секреты, и если мы купить его картины себе позволить не можем, то смотреть на них нам никто не запретит. Ты готова? Хельга оглядела Жаси внимательным взглядом и, оставшись довольна результатом, одобрительно кивнула. — Пойдем. — И вышла из комнаты Жаси последовала за ней.

Девушки решили совместить приятное с полезным и до галереи пройтись пешком.

Гейдельберг, в котором Жасмин повезло поселиться, очаровал и влюбил ее в себя безоговорочно: пряничная старинная его часть, красивейшие окрестности, нестареющее студенчество со всеми вытекающими отсюда последствиями, крупные европейские научные центры и богатейшая история.

Жасмин в первое время в перерывах между занятиями и работой подолгу гуляла по городу, любуясь его окрестностями. Вот и сейчас, идя по самой длиной пешеходной улице в Германии, она впитывала в себя атмосферу, ведь скоро пора возвращаться домой и покидать этот город, уже ставший ей родным.

Ей предлагали остаться и продолжить карьеру здесь. Но она отказалась, ведь дома ее ждали самые любимые и дорогие для нее люди — мама и бабушка. Прохожие и случайные туристы, невольно оборачивались вслед двум девушкам, которые шли, смеялись, что-то обсуждая.

Одна невысокая симпатичная блондинка с веселым выражением лица вызывала радостные эмоции, но внимание привлекала не она, а ее подружка. Высокая в нежно голубом шифоновом сарафане по колено, она была похожа на древнюю богиню, спустившуюся с Олимпа. Ее рыжие, слегка вьющиеся волосы, были заплетены в косу, а зеленые глаза лучились добротой. За то время, что Жаси прожила в Гейдельберге, приобрела определенный лоск и стиль. Подойдя к мосту в стиле барроко, по справедливости считавшимся самым красивейшем в Германии, они подошли к скульптуре обезьяны и потерли зеркало, которое та держала — на удачу. А потом перешли на другой берег реки.

Девушки же около часа гуляли по галерее, рассматривая картины. Картины были хороши, но Жаси они не очень нравились, в них была какая-то обреченность, и везде проскальзывал образ рыжеволосой женщины.

— Яси, а ты точно не знаешь этого русского?

— Хели, я устала тебе повторять, что у нас большая страна и порою, мы не знаем в лицо даже своих соседей. А ты спрашиваешь про художника, которого я даже теоретически знать не могу. Вот если бы ты спросила про известного врача, я еще бы подумала над ответом, а тут художник. И вообще пошли домой мне тут не очень нравится.

— Тогда почему у него на картинах ты?

— Хели, это не я, это женщина немного на меня похожая. — Жаси показала на картину, где четко выделялись синие глаза. — Вот видишь синие, а у меня зеленые.

— Яси, смотри, а на этой картине только профиль и глаза закрыты, так вылитая ты. — Показала Хельга на другую картину.

— Ну, а на этой совсем короткие волосы. — Жаси уже начала раздражаться.

— Зато, оттенок совсем, как у тебя, я еще кроме тебя не у кого такого яркого не встречала.

— Ну, значит, ему позировала мой двойник. — Устав спорить сказала Жаси.

— Или твоя сестра близнец. — Хельга рассмеялась своему предположению.

— Потерянная в детстве. — Продолжила ее шутку Жаси.

Девушки стояли и хихикали, над своим буйным воображением.

— Так, Хельга давай домой, в свет вышли, на народ посмотрели, культурную программу выполнили. Только давай в следующий раз в филармонию сходим. — Жаси взяла подругу под руку и начала двигаться к выходу. Вдруг кто-то сзади положил руку на ее плечо и хриплый голос произнес:

— Милана.