Подчинение инопланетному варвару

ГЛАВА СЕДЬМАЯ

За последние несколько недель у нас с Дрохако появилось что-то близкое к рутине.

Когда я просыпаюсь, он пичкает меня странной инопланетной едой. Нет никакого вежливого способа отказаться от еды Волкрота, потому что всякий раз, когда я морщу нос или отталкиваю кусочек, он не принимает отказ в качестве ответа.

Он хочет набить меня всеми способами.

Как только я заканчиваю есть, Дрохако трахает и использует меня часами. Я даже не могу сосчитать, сколько раз мне приходилось использовать стоп-слово только из-за перевозбуждения.

Большой фиолетовый инопланетный варвар, к его чести, слушает, хотя и корчит кислую мину в ответ на отказы.

Затем, когда я выдыхаюсь и становлюсь скользкой от семени, он относит меня к целебному источнику, «крови планеты», как он это называет, и растирает густой водой мои ушибы и раны.

Дрохако противоречив, в нём борются двое. Громила, который хочет лишь жестоко и без жалости трахнуть меня, и пара, которая должен убедиться, что со мной все в порядке.

Осознание того, что он способен и на то, и на другое, делает ситуацию ещё более напряжённой.

Я жую грубое мясо и поворачиваю голову, внезапно заметив его пристальный взгляд.

— У меня что-то на лице? — шучу я, желая разрядить обстановку.

— Нет, — бормочет он.

Я ловлю ещё несколько напряжённых моментов, когда его взгляд задерживается на мне, и в нём есть что-то, чего я не могу разгадать

Все резко обрывается, когда Грейзи начинает скулить у входа в пещеру, желая, чтобы его впустили обратно после охоты.

Несмотря на устрашающий вид, большой желтый кот ко мне привязался. Я часто просыпаюсь оттого, что он роняет к моим ногам какую-нибудь гигантскую полудохлую птицу. Мне не особо нравится такое «угощение», но я понимаю, что это делается от чистого сердца.

— Хороший мальчик, — я морщусь, когда скидываю с ног обезглавленную тварь размером с индейку.

Он садится на свои мускулистые задние лапы и тяжело дышит. Кошачья морда искажается чем-то, почти похожим на улыбку. Если бы улыбка могла быть такой… зубастой.

— Сегодня маленькая, а? — Дрохако разглядывает тушу, которая, на мой взгляд, совсем не маленькая.

Дрохако обожает этого зверя, сколько бы ни жаловался на него. Я стала свидетелем проблесков его глубокой и тщательно скрываемой нежности, когда наблюдала, как он обрабатывает раненую лапу существа. Осторожными движениями он извлек большой шип, из-за которого тот хромал, почти не вызвав у зверя реакции.

Когда существо ткнулось носом в лицо Дрохако, я была чертовски близка к шоку, увидев его улыбку.

Это была не ухмылка или хитрый оскал, а улыбка, наполненная теплом. Улыбка привязанности.

Он со вздохом подходит к существу и открывает выход из пещеры. Одним сильным шлепком по мускулистому заду он отправляет его в суровый красный мир этой планеты.

Я откусываю еще кусочек от добычи, которую кошка принесла прошлой ночью.

— Знаешь, ты ему небезразлична, — говорит он, прежде чем сесть рядом со мной.

— Наверное, — я поглощена пережевыванием жесткого мяса. Хотя у меня нет претензий к местному инопланетному члену, еда оставляет желать лучшего.

— Думаешь, он когда-нибудь позволит мне прокатиться на нем? — спрашиваю я с набитым ртом, вспоминая те несколько раз, когда видела, как Дрохако ездил на нем верхом за водой или припасами.

— Связь между скакуном и всадником духовная. Я не думаю, что это возможно, — он хмурится в ответ на мою просьбу.

— Даже несмотря на то, что я твоя пара? — я шевелю пальцами в воздухе, как будто слово «пара» — волшебное.

Уголок его рта приподнимается от удовольствия.

— В этом я не уверен. Последняя пара Волкротов спарилась задолго до моего рождения, — говорит он немного более задумчиво, чем я ожидала.

— Что? Что ты имеешь в виду? — я немного ошеломлена. Я знала, что такое, должно быть, случается не со всеми на нерестилищах, но… неужели ни разу со времен рождения Дрохако?

— Я имею в виду, что этого, — он тычет пальцем между нами, — давно не случалось. Я никогда не слышал, чтобы Волкроты спаривались с представителями другого вида, кроме нашего.

— Подожди, здесь есть самки Волкротов? Где они? — конечно, им не нравится весь этот оплаченный сезон нереста.

— Самки Волкротов? — размышляет он. — Они вымерли, мы приспособились. Повезло, что наши детеныши вынашиваются вне матки, иначе мой вид был бы обречен.

— То есть ты хочешь сказать, что все самки Волкротов просто… вымерли? — я в замешательстве от того, как это вообще возможно.

— Да, рождалось все меньше и меньше самок, пока их совсем не осталось. Затем погибли и самцы, чье семя отказалось приживаться в линиях других видов, — тихо говорит он, стараясь выглядеть невозмутимым. — Нерестилища необходимы для оплодотворения самок и необходимого генетического разнообразия. Это единственный способ продолжить жизнь Волкротов.

— И ты спарился со мной, каким-то человеком с космической станции? Просто с неизвестным куском космического мусора?

Я ошеломлена. Что сделало меня такой особенной?

— Ты первый человек, которого я когда-либо видел в ямах, — его голос становится глубже, когда он кладет свою огромную угловатую ладонь мне на бедро. Мои мышцы мгновенно напрягаются, предвкушение того, что сейчас произойдет, быстро разогревает мое нутро до жидкой магмы.

— Думаю, я понял, кто ты, когда увидел тебя в грязи с широко раскрытыми влажными глазами, — шепчет он, наклоняясь ближе.

— Понял что? — спрашиваю я, почти истекая слюной от предвкушения. Он приучил мое тело жаждать прикосновений.

— Что ты другая, ты достойная… Что ты моя, — рычит он, сжимая мое горло.

Мои глаза закатываются, когда он сдавливает трахею, укладывая меня на меховые шкуры. Его тело наваливается сверху, и внезапно я оказываюсь лицом вниз. Толстые ноги удерживают меня в клетке.

На полу передо мной растекается освещенная пламенем тень. Силуэт Дрохако — воплощение чистой силы. Он создает иллюзию демона-тени с рельефным телом, что пляшет в такт потрескивающему огню.

— Моя, чтобы делать все, что мне заблагорассудится, заполнять все дырки по моему желанию.

Я слышу хлюпающий звук, пока он говорит, затем что-то скользкое и теплое попадает в расщелину моей задницы.

— Дрохако, — предупреждаю я, — там раньше никогда ничего не было, не говоря уже о чем-то таком большом, как ты, — я нервничаю при мысли о том, что он трахнет мою задницу этими чудовищными членами.

— У тебя есть стоп-слово, — бормочет он, просовывая кончик пальца сквозь тугое кольцо.

— О, хорошо, — выдыхаю я, привыкая к новым ощущениям, которые он дарит.

— Я не хочу засовывать оба члена в твою узкую дырочку, — рычит он, — только один, потому что второй я приберегу для твоей сладкой пизды.

Он ведет себя так, будто в этом нет ничего особенного, но даже лишь один из членов все равно остается самой массивной вещью, которую я когда-либо имела внутри себя.

— Блядь, Дрохако, — я отвожу бедра назад, и он скользит дальше внутрь, мышцы моей задницы сопротивляются, когда он вводит палец глубже.

— Я хочу наполнить тебя всю.

Он медленно вводит второй палец в мой задний проход. Другой рукой находит клитор, поглаживая его долгими, уверенными движениями. Удовольствие, которое он создает в моем лоне, заставляет меня чувствовать себя более расслабленно. Я глубоко дышу, желая, чтобы тело приняло пальцы, которые он вводит в меня.

Это ощущается… лучше, чем я ожидала. Это совершенно незнакомые ощущения, другие, чем когда он трахает мою киску, но неплохие, и с каждой секундой они становятся все более приятными.

— Я буду растягивать этот тугой бутон, пока он не станет хорошим и готовым для моего члена. Он войдет, — уверенно говорит он. — Ты создана для меня, ты моя пара.

Он двигает рукой более грубо. Широко раздвинув пальцы, растягивает меня еще сильнее, прежде чем третий палец преодолевает мое подсознательное сопротивление.

Немного жжет, но мне это нравится.

Дрохако приподнимает мою задницу и нацеливает один из своих стволов на вход в киску.

Он не проявляет нежности к этой знакомой дырочке, и я не хочу от него нежности. Он глубоко толкается, кряхтя от усилий, которые требуются, чтобы удержать второй член от входа в землю обетованную.

Я царапаю грязь. Сочетание его пальцев на клиторе и внутри моей задницы и его толстого члена, погруженного глубоко в мою киску, чертовски разрушительно.

Он пульсирует внутри меня, и мой канал сжимается.

— Я не буду действовать медленно. Мне нужно заполнить тебя полностью, — стонет он, и это единственное предупреждение, которое я получаю.

Я не готова к ощущению, как он наполняет мою задницу. Обжигающее движение его члена заставляет меня выгнуть спину, как кошку. Рефлекторное шипение срывается с губ.

Дрохако, наслаждаясь теснотой вокруг члена, покачивает бедрами, проводя руками по моей спине.

— Создана для меня, — рычит он, почти полностью вытаскивая оба члена, прежде чем снова толкнуться в меня, все это время яростно потирая клитор.

Когда он наполняет меня, воздух с громким шипением покидает лёгкие.

— Дрохако, — всхлипываю я, не в силах разобраться в потоке ощущений.

Он снова погружается глубоко внутрь. Я чувствую двойное трение с обеих сторон тонкой полоски плоти, разделяющей мои каналы. Его член, толкающийся в задницу, заставляет ствол в киске тереться о точку G. От этих ощущений я поджимаю пальцы ног.

— Такая тугая, такая идеальная. Задуши мои члены, — безжалостно хрипит он.

Он трахает меня в задыхающейся тишине, прижимая лицо к земле. Все нервные окончания разом напрягаются, и интенсивность ощущений почти чрезмерна.

Я крепко сжимаю свою задницу, когда приближается грохот оргазма. Тяжелые яйца ударяются о мои ягодицы, когда он набирает темп.

Я напрягаюсь сильнее и с еще одним движением по клитору разрываюсь на части в захватывающей буре наслаждения.

— Черт! — Дрохако рычит, убирая руку с клитора и хватая меня за бедра. Он поднимает меня с земли и насаживает на свои члены, одной рукой сильно надавливая на низ моего живота, в то время как другой хватая за горло.

— Сделай это, — выдыхаю я, — кончи в меня.

Я всхлипываю, его фрикции толкают мой оргазм дальше. Грани расплываются.

Член в заднице изливается первым, закачивая толстые порции семени на неизведанную территорию. Пульсирующий ствол в киске быстро следует за первым, и ошеломляющего ощущения обоих членов, взрывающихся внутри меня, достаточно, чтобы снова подтолкнуть меня к кульминации.

Я дрожу, когда он снова укладывает меня лицом вниз на землю. Его члены тщетно ищут друг друга, стремясь завязаться узлом, как они делают в моей киске, но их разделение просто позволяет им проникнуть глубже, оставляя меня мяукающей, перевозбужденной.

С чавкающим хлопком его стволы покидают меня. Моя задница раскрыта, и я чувствую, как его семя вытекает из обеих дырочек.

— Хорошая девочка, — он засовывает толстый палец до самой костяшки в мою киску.

Я задыхаюсь. Слова забыты из-за какого-то рваного удовольствия.

— Так хороша для меня, такая тугая и жадная до моих членов, — мурлыкает он, на этот раз с особой преувеличенной нежностью.

Он становится мягче, когда это необходимо. Даже нежен — для варвара.

Я не ненавижу это.

Он поднимает меня, погружая наши тела в теплую кровь планеты. Я даже не уверена, что мне это нужно, несмотря на новый опыт сегодня.

Дрохако убедился, что моя задница сможет принять его. Он не торопился. Но когда теплые воды омывают меня, я не возражаю против комфорта, который они дарят.

Он баюкает мое тело, когда я закрываю глаза, пытаясь как можно дольше удержать волну эндорфинов.

БИИИП.

Я резко открываю глаза. Цифровой сигнал явно неуместен в этой примитивной обстановке.

— Что это было? — как в тумане, спрашиваю я свою пару.

Губа Дрохако дергается, он почти в таком же замешательстве, как и я, пока какое-то болезненное осознание не появляется на его лице. Ударяя кулаком по воде, он разбрызгивает во все стороны густые капли крови планеты.

— Нет, еще слишком рано, — его грудь вздымается от учащенного дыхания, румянец на щеках усиливается, когда его охватывает паника по неизвестному мне поводу.

— Я знал, что это произойдет, но думал, что у меня будет больше времени, чтобы разработать план. Я был слишком опьянен из-за связи, я подвел нас, — он зол, а я до сих пор понятия не имею, что, черт возьми, происходит.

— Что происходит? — спрашиваю я настолько спокойно, насколько могу.

Он замирает, не в силах ничего сказать. Я прижимаюсь к Дрохако, кладя руку ему на грудь и глядя в его несчастное лицо. Он рукой обхватывает мою щеку, палец скользя по раковине уха.

— Ты беременна. Скоро тебя заберут и отправят в места гнездования, — в его глазах светится какая-то невысказанная боль.

Я поднимаю руку вверх, чувствуя металлический наушник в хряще. Мера безопасности, как они сказали.

Я забыла об устройстве слежения.

БИИИП.

Сигнал звучит снова, пронзительно и резко. Из него вырывается оранжевый свет, отбрасывая болезненный отблеск на фиолетовое лицо надо мной. Эта штука, связанная с моими жизненно важными органами, знает, что я беременна.

Я беременна.

Эта мысль поражает меня сильнее, чем можно было подумать. Почему меня шокирует то, что я подписалась на программу разведения, несколько недель трахалась с инопланетянином и залетела? Рука сама скользит к животу. Идея, что подобное случится, была гораздо менее страшна, чем когда это произошло на самом деле. Что-то живет сейчас внутри меня, часть Дрохако.

— Нам нужно уходить? — спрашиваю я, все еще ошеломленная.

— Они придут за тобой, — говорит он срывающимся голосом.

— Я… мы знали, что это время придет, — говорю я, пытаясь убедить себя, что это нормально, что это часть плана, но, черт возьми, этот план вылетел в трубу в ту же секунду, как я стала его парой, не так ли?

— Они не заберут тебя у меня, — рычит он, сжимая меня еще крепче.

— Дрохако, — я одергиваю руку, когда его ногти впиваются в мою кожу. — Успокойся. Я вернусь, — я прикладываю руку к его щеке.

— Нет. Они отправят тебя в другое нерестилище во имя генетического разнообразия, — дыхание варвара становится неистовым. — Я убью любого, кто посмеет забрать тебя у меня.

Он быстро вытаскивает нас из бассейна, хватая один из множества клинков, припрятанных в пещере.

— Дрохако, все в порядке, мы поговорим с ними, — я пытаюсь успеть за ним, когда он тащит меня через пещеру, собирая столько оружия, сколько может пристегнуть к телу. — Мы просто скажем им, что мы пара, они поймут.

Наконец, когда Дрохако с ног до головы увешан кинжалами и мечами, он садится, пряча меня за своей спиной, загораживая своим телом вид на вход в пещеру.

— Дрохако? — мой голос тихий и испуганный.

— Они не заберут тебя у меня, — говорит он, держа клинок наготове и сосредоточившись на входе.