Подчинение инопланетному варвару

ГЛАВА ПЯТАЯ

Я вылезаю из воды и сажусь, мокрая насквозь, на меха возле костра.

— Что ты имеешь в виду, говоря, что я твоя пара? Разве весь смысл сезона нереста Волкротов не в том, что у них нет партнеров? У меня сложилось впечатление, что здесь это своего рода практика «свободного использования».

Он, должно быть, шутит, да?

Дрохако сжимает челюсть, но его взгляд смягчается от прежней слепой ярости. Золотые глаза смотрят мне в душу, и он говорит:

— Я вижу, что ты не учла все возможные варианты, — вздыхает он, проводя рукой по лицу.

— Очевидно, — говорю я, закатывая глаза. — Во что именно я вляпалась?

Несмотря на попытки выглядеть невозмутимой, я чертовски нервничаю из-за того, что он может сказать.

— Для моего народа характерно размножаться только на нерестилищах. Как, я уверен, представитель сообщил тебе, Волкроты производят потомство только мужского пола. Мы нуждались в самках других видов дольше, чем я существую. Волкроты приспособились к такому образу жизни, но так было не всегда, — кажется, он немного успокоился, когда сел рядом со мной, сгибая мясистые бедра под себя.

— Я понял, что ты, непритязательное, раздражающее маленькое создание, стала моей парой в ту секунду, когда приняла толстый узел моих членов. Это не что-то такое, что происходит каждый раз, когда мы покрываем самку, человек, — его голос становится глубже, когда он говорит о том, как был похоронен внутри меня.

— Пара… У инопланетян на станции есть подобное. Ты хочешь сказать, что мы теперь вроде как… женаты? — у меня становится сухо в горле, а слово «женаты» кажется густым, как арахисовое масло.

— Я не знаю, что означает это слово «женаты» — если оно означает, что ты моя, и только я буду накачивать тебя своим семенем до тех пор, пока твой живот не наполнится моими детьми, тогда да. Можешь называть это браком, — грязные слова произнесены ясно как день.

— А что, если я скажу «нет»? Что, если я захочу трахнуть какого-нибудь другого большого тупого инопланетянина? — эти слова звучат плаксиво даже для моих собственных ушей.

Дрохако прищуривается.

— Ты моя, и я убью любого другого самца за то, что он посмотрит на тебя… не испытывай меня, человек, иначе будут последствия, — хотя он говорит шепотом, это страшнее, чем когда он кричал.

Последствия.

Это пиздец, что это слово заставляет мою киску сжиматься?

— А что, если я не смогу вести себя прилично? — я играю с ним.

Может быть, если бы он не подпитывал все мои жестокие фантазии, вся эта история с парой была бы гораздо более горькой пилюлей. Но моя только что зажившая киска пульсирует при мысли о том, что он возьмет от меня то, что хочет, убьет другого мужчину за один только взгляд на меня.

— Ты научишься дисциплине, будешь подчиняться мне, или я буду тебя сдерживать.

Волна удовольствия пробегает по позвоночнику, и я выпрямляюсь по стойке смирно.

— И что потом? — спрашиваю я, моя рука опускается к моим и без того скользким губам. Большой грубый инопланетянин наклоняет голову, наблюдая, как я провожу пальцами по клитору.

— Я не давал тебе разрешения кончить, — говорит он с блеском в глазах.

— Упс, полагаю, тебе следует рассказать мне, как заслужить эту привилегию, не так ли? — я погружаю палец в себя.

— Прекрати, — говорит он сквозь стиснутые зубы. Его кулаки сжимаются по бокам, когда он свирепо смотрит на меня.

— Это заставляет тебя хотеть наказать меня? Дрохако, тебя злит твоя маленькая человеческая пара? — я покачиваю бедрами, находя ритм.

Дрохако, мужчина действия, больше не утруждает себя словами. Двумя огромными шагами он преодолевает расстояние между нами в мгновение ока.

Одним плавным движением он срывает с талии набедренную повязку и встает надо мной, выпуклые мышцы пресса переходят в массивные члены, уже напряженные и истекающие предсеменем. Он может вести себя как сумасшедший, но я знаю, что его тело жаждет моего. Схватив свои члены у основания, он прижимает их к моему рту.

— Откройся, человек, докажи мне, что ты достойна освобождения.

Дрохако хочет, чтобы я отсосала его члены? Я исходила из предположения, что большинство инопланетян, возможно, не понимают, что такое минет… но, похоже, у Волкротов нет недостатка знаний в искусстве сосать член.

Он хватает меня за волосы, наматывая их на тыльную сторону ладони, и притягивает голову вперед. Мои губы едва приоткрываются, когда головка одного из его сцепленных членов протискивается внутрь. Всего одного из них достаточно, чтобы заполнить весь мой рот, и когда он засовывает второй пульсирующий член, я не могу сдержать рвотный позыв. Слюна капает изо рта, когда он трахает его. Гортанные чавкающие звуки наполняют пещеру.

— Потрогай себя, — приказывает он.

Когда я это делаю, я становлюсь еще более влажной, чем раньше, клитор пульсирует от удовольствия, граничащего с болью. Он запускает обе руки в мои волосы и проникает так глубоко в рот, как только может, но лишь чуть больше чем на половину всей длины.

— Ты хочешь, чтобы я трахнул тебя, человек? — вырывается у него между толчками.

— Ууууммммм, — выдыхаю я, когда он снова попадает в горло.

— Ты хочешь, чтобы мое семя вытекло из твоей набухшей пизды? — его дыхание становится неровным, а яйца поджимаются к телу.

Я не могу сказать «да», но, Боже, да, я хочу, чтобы он использовал меня. Мой рот слишком наполнен. Я ощущаю вкус сладкой предварительной спермы на тыльной стороне языка, вытекающей так, словно он вот-вот кончит. Он отстраняется и толкает меня на спину.

— Ты достаточно влажная для меня? — он скользит вниз по моему телу и нависает квадратной щетинистой челюстью над моим холмиком.

— Такая влажная для тебя, — хриплю я, мое горло еще не оправилось от того траха, который он только что устроил.

Я ожидаю, что он снова поднимется по моему телу, вонзит в меня члены и будет трахать до тех пор, пока я не взорвусь. Вместо этого мне приходится схватиться за меха, на которых лежу, когда он проводит своим широким, шершавым языком по моей щели.

— Кто ты? — спрашивает он, и жар его дыхания, овевающий мою киску, сводит меня с ума.

— Человек, — выдыхаю я, извиваясь под ним.

— Успокойся, — приказывает он, кладя руку мне на низ живота. — Нет, кто ты для меня?

Он смотрит на меня серьезными глазами.

— Пара? — спрашиваю я неуверенно. Он вознаграждает мой ответ медленным и твердым облизыванием моего клитора.

— Скажи это снова, — он кусает меня за внутреннюю поверхность бедра.

Я не могу удержаться и выгибаюсь дугой, нуждаясь в большем количестве его прикосновений.

— Пара, я твоя пара! — я вскрикиваю, когда его губы смыкаются на моем клиторе, и он начинает безжалостный ритм всасывания и поглаживания чувствительного бугорка языком.

— Черт возьми, Дрохако, я сейчас кончу, — мяукаю я под его ласками.

Он засовывает в меня два толстых пальца, не прекращая агрессивной стимуляции клитора. Мышцы влагалища сжимаются вокруг его руки, умоляя трахнуть сильнее. Восхитительный жар нарастающего оргазма разливается в животе.

— Еще немного, продолжай, не останавливайся, — умоляю я, пока он сосет мой клитор.

— Подожди, тебе нельзя кончать, пока мои члены не окажутся внутри тебя, человек, — говорит он, отрывая голову от моего холмика.

Ждать? Я не могу ждать! Я почти пересекаю пропасть, я в точке невозврата.

— Слишком близко, не могу ждать, — тяжело дышу я, прижимаясь пиздой к его губам.

Когда он рычит в мою киску в ответ, это как раз то, что мне нужно, чтобы перейти через край. Его рот покидает меня в ту же секунду, как я это делаю, и члены толкаются в меня, пока моя киска трепещет. Я погружаюсь в наслаждение.

Каждый дюйм его членов, что входит в мою дрожащую сердцевину, только усиливает удовольствие, превращая его в чистый экстаз. Мои глаза распахиваются, когда он хватает меня за бедра и отрывает их от земли.

Дрохако кряхтит, когда я обмякаю в его руках. Я настолько переполнена удовольствием, что буквально вижу звезды. Мое восприятие сужается.

Единственное, что я могу видеть, это его покрытый потом лоб, прилипшие к нему черные волосы, и единственный звук, который я могу разобрать, — это шлепки мошонки, когда она врезается в мою задницу с каждым яростным толчком.

Его члены извиваются внутри меня, и я чувствую, как они сплетаются вместе, упираясь в шейку матки.

— Моя пара, ты моя пара, ты моя па… — Дрохако вздрагивает, и его член выбрасывает горячее семя в мой живот. Его толстые стволы проникают еще глубже, как будто он хочет протолкнуть свою сперму в меня как можно дальше. Он так чертовски отчаянно хочет, чтобы она пустила корни.

Его напряженные члены набухают и связываются внутри меня. Даже несмотря на то, что толчки замедлились, они все еще накачивают сперму. Дрохако наваливается на меня сверху, его массивное тело прижимает меня к земле.

— Дрохако, — я вздрагиваю, когда он подминает меня под себя. — Я не могу дышать!

Он стонет, закрыв глаза, и переворачивает нас обоих, все еще связанных друг с другом, пока я не оказываюсь верхом на нем, распластавшимся на спине. Моя киска все еще пульсирует вокруг него, и на этот раз я позволяю себе быть той, кто рухнет без сил. Пот наших тел, смесь его спермы и моей влаги, делает нас липкими и запыхавшимися.

— Мне нравится не слушаться, — бормочу я в его большую фиолетовую грудь.

Огромная рука шлепает меня по заднице, и я сжимаюсь от удара. Глаза варвара закатываются, и он стонет в ответ на мою бурную реакцию.

Моя сжавшаяся киска доит его узел, и сперма просачивается наружу. Он опускает другую руку со шлепком по второй ягодице, и я напрягаюсь и снова сжимаюсь — неизбежная реакция на боль.

— Я думала, ты не хочешь, чтобы я двигалась, когда мы связаны узлом? — я тяжело дышу, протягивая руку назад, чтобы потереть свою горящую задницу.

— Не на нерестилищах… Но здесь, в домашней пещере, я хочу, чтобы твоя пизда доила меня как можно дольше, — стонет он, в то время как его члены двигаются еще сильнее.

— Так долго, как смогу?

Я выгибаю бровь, откидываясь на его колени, изгибаясь так, чтобы показать ему свою возбужденную киску. Он опускает подбородок, все еще блестящий от моих соков, чтобы посмотреть на шоу. Я беру его руку и кладу ее на свой набухший клитор.

— Шлепни меня здесь, — приказываю я с хитрой улыбкой.

Его глаза сужаются, но я не получаю предупреждения, прежде чем он шлепает ладонью по моей щели.

— Блядь! — я вскрикиваю.

Реакция моего и без того сверхчувствительного клитора на его руку посылает искры в сердцевину. Я извиваюсь и сжимаюсь так сильно, что он стонет и крепко прижимает меня к своим членам, положив обе руки мне на бедра.

Несмотря на то, что он не толкается, я ощущаю, как его узел расширяется и сжимается.

— Еще раз, — говорю я ему, и он повинуется.

Каждый удар его большой ладони приближает меня ко второму оргазму.

— Ты моя пара, — стону я в ответ на шлепок, который толкает меня через край.

Его узел сжимается, и, клянусь, он выпирает у меня в животе. Он давит на мою точку джи, и когда кончаю во второй раз, я чувствую прилив влаги, когда он заставляет мою киску сквиртовать.

Когда по мне проходит дрожь удовольствия, я совершенно лишаюсь костей. Прижавшись к его теплой груди, я, наконец, отдыхаю. Возможно, в конце концов, быть чьей-то парой не так уж и плохо.