Покорить разведенку. Укротить генерала

Глава 2

Руки я не опускаю.

Не имею такой привычки.

Ну, подумаешь, звезданула генералу! И что?

Уволят меня?

Да и пусть.

Меня давно зовут в местную частную клинику. Тамошний главврач Сурен Симонян всё в рестораны приглашает, ящиками фрукты носит.

Только вот…

Не могу я.

Не хочу.

Сурен – хороший мужик, веселый, умный, интересный. Красивый взрослый армянин, вдовец, дети тоже взрослые.

И у нас даже с ним было один раз.

Только я ничего не почувствовала.

Совсем.

Моя гинеколог сказала, что такое бывает, может быть, это последствия того, что я перенесла в плену. Скорее всего, это так, но…

– Может, просто мужик не твой, Лид? Бывает и такое. Есть женщины, которым всё равно с кем. Ну, то есть, это не плохо, это не значит, что она распущенная какая-то. Это нормально. Мы устроены так, чтобы получать удовольствие от секса, иначе ни о каком продолжении рода говорить бы не пришлось. Это у всех так, даже у растений. Опыление им тоже приносит радость, понимаешь? И нам соитие, половой акт должен приносить радость, иначе смысл? Нет, ну смысл есть, конечно, но мы должны получать поощрение за деторождение.

Полина посмеялась, а мне не до смеха было.

– Лид, увы, не все такие. Не всем просто. Даже, скажем так, большинству непросто. Знаешь, сколько у меня пациенток, у которых никогда не было оргазма? Не то что во время акта, блин, с самой собой! Просто катастрофическая цифра. Хоть вуманайзер им прописывай.

– А это что? – Я только брови нахмурила, а подруга глаза закатила.

– Ну, здрасьте! Загугли. Хочешь, скажу, какой купить. Честно – за уши не оттащишь, и никакие мужики не нужны. Пять минут – и два оргазма.

– Полина!

– А что? Я рекомендую как доктор! Знаешь, как кардиологи прописывают коньяк, вот и я… прописываю! Если ты хочешь почувствовать себя женщиной.

– Не хочу, знаешь. Мне и так хорошо.

– Тебе нужен настоящий мужчина. Таким, как ты, девочкам обязательно нужен настоящий…

– Я думала, есть у меня настоящий, а оказалось…

– Ой, Новиков твой… Чудак, на букву “М”. Забыть как страшный сон.

– Да при чем тут он…

– Да всё при том, Лидуш… Это же всё одно к одному. И его предательство! Измена. То, как он поступил. Я не психолог, конечно, но… Ты красивая, молодая женщина!

– Мне сорок, Полин!

– А мне сорок два, и что? Что это меняет? В зеркало посмотрись! Кстати, как тебе идет новый цвет!

Новый цвет волос стал вынужденной мерой, я никогда не красила волосы, была светлой шатенкой, а после возвращения с Ближнего Востока появилась седая прядь. И вообще, седина полезла, всё посыпалось…

Но я не роптала и не ропщу.

Я пошла на это, чтобы сохранить здоровье и жизнь сына.

Да, свое потеряла, и здоровье, и жизнь. Зато мой Женька теперь может жить практически спокойно, полной жизнью.

Вымахал под два метра, но сердце справляется. В этом году у нас, конечно, тоже стрессы, ЕГЭ, поступление. Он хотел в военное, но, увы, всё-таки по здоровью нельзя. В медицину тоже не везде, но он выбрал клиническую психотерапию – это как раз то, что и он потянет, и есть куда применить.

Бойцов с травмами немало, кто-то должен им помогать и тут, и там. Я сыном довольна, и я в нем уверена. У нас прекрасный областной медицинский, конечно, на Питер и Москву пока не замахиваемся, но, может быть, в ординатуру…

Смотрю на фото сына, которое стоит на столе в моем кабинете.

Вздыхаю.

Ладно, даже если не поступит на бюджет, у меня есть средства. И зарплата сейчас нормальная.

Вот если уволят… Ну, тоже ничего.

Да, можно пойти к Сурену.

Он, конечно, будет ждать взаимности… С другой стороны, какой мужик долго выдержит под собой бабу – бревно? И рядом с собой?

Черствую, сухую…

Выжженную дотла…

Прав товарищ генерал.

Пора мне под трибунал. Под трибунал жизни.

Не справилась. Не сдюжила. Не смогла.

Провалилась ты, Лидушка, по всем фронтам.

А как красиво начиналось!

Молодая студентка, будущий военврач, форма, улыбка, желание помогать, спасать, лечить.

Красавец лейтенант.

Любовь, казалось, до гроба.

Все девчонки на курсе, а нас, как ни странно, было прилично – президент захотел, чтобы больше девушек военных медиков – все в один голос стонали:

– Сазонова, как же он тебя любит! Дурочка, не упусти.

Дурочка не упустила. Женила на себе молодого старлея. Счастлива была…

Голову поднимаю, моргая…

Нет, глаза сухие. Нет слез. Совсем нет.

Пепелище…

Уволят.

Нет уж! Товарищ генерал!

Хрена лысого ты меня уволишь! Я еще повоюю!

В конце концов, я майор медицинской службы, и медали имею, и боевые, в том числе! А мне вот интересно, он свои откуда взял? За выслугу лет? Или, как собака, за выставки, за экстерьер?

Может, нельзя так говорить о человеке, которого я совсем не знаю. Но мы, врачи, вообще народ циничный. А уж те, кто прошел не просто службу в тылу, те, кто нюхал реальный порох…

Те еще больше ненавидят штабных и тыловых.

Это неискоренимо. Во все времена.

Были те, кто воюет, и те, кто раздает награды, отсиживаясь за стенами крепостей и в глубоком тылу.

Поэтому… ничего нет дурного в том, чтобы думать о генерале дурно!

Вот так.

Нечего вмешиваться в чужие разговоры и подслушивать.

Нечего.

Слышала, что народ роптал, когда узнали о назначении нового командующего. Говорили, что крут нравом.

Это я заметила.

Но он тоже заметил.

Щека у него горячая, шершавая. Кожа жесткая, задубевшая.

Заслужил.

Миронов.

Откуда-то из омута памяти всплывает… Миронов… Осеняет. Стоп.

Неужели тот самый?