Покорить разведенку. Укротить генерала

Глава 6

Первое, что видим, это…

Голый торс генерала Миронова. Рельеф идеальный, бицепсы, трицепсы, пресс…

Раздетый по пояс для осмотра, он сидит на койке, ноги скрыты под казенным синим санаторным одеялом.

Миронов большой. Очень большой. Точно Халк. В одежде выглядит иначе.

На фоне субтильной Анны Михайловны он и вовсе выглядит гигантом.

Слышу рядом тихий восторженный присвист Альбины.

Но восторгов ее не разделяю.

Генерал тоже.

Увидев нас, сразу напрягается, мышцы на груди еще сильнее надуваются.

А грудь эта… До чего широкая, сильная, в меру накачанная.

Смотришь на такого и думаешь, что запросто может поднять штангу в сто кило и даже больше.

Да уж… Недаром Халком зовут. Халк самый настоящий.

Медведь. Только не добродушный мишка, а свирепый гризли, который мечтает тебя загрызть.

Альбина, чуть прокашлявшись, ступает первая в палату, бодрая, энергичная. Она будто и не чувствует скопившегося в воздухе напряжения.

– Анна Михайловна, ничего, что мы к вам зашли? Не помешали?

Она сразу должна бы перетянуть на себя внимание: своей миловидностью, кокетливыми взглядами, своим веселым щебетаньем.

Но я чувствую… и это меня очень удивляет, что генерал Миронов с меня глаз не сводит.

С меня, которая застыла у входа. Которая старается слиться с дверью и мечтает выйти отсюда, избавиться от необходимости встречаться лицом к лицу с этим властным мужчиной. Выносить его тяжелый, давящий взгляд.

Очень даже говорящий взгляд.

Ощущение, что мы с ним с момента последней встречи не расставались.

Он всё так же зол. Всё так же разгневан моим поведением, которое осудил.

Я всё так же возмущена до глубины души его вмешательством в мою личную жизнь. Его поверхностным суждением. Его чувством мужского превосходства. Его неуважением.

Мизогинией.

Рука даже чешется. Та, которая с его щекой соприкоснулась, когда я ему вломила.

Его же лицевой нерв с той стороны будто бы… дергается?

Внимательный, сканирующий прищур заставляет покраснеть.

Меня? Майора, врача, женщину, прошедшую столько всего…

Да что это такое? Не дам себя смутить генеральским взглядам.

Снова на его торсе залипаю, лишь бы глазами не встречаться, и замечаю… Шрамы замечаю… боевые отметины. Узоры, оставленные беспощадной войной.

Внутри больно екает. Отзывается глухим эхом тяжелых воспоминаний. Значит, воевал. Был не в тылу, а на передовой.

Он знает, что такое град пуль, что такое вой сирен ПВО, свист снарядов, рев артиллерии… И тишина.

Страшнее всего как раз тишина.

Генерал Миронов знает запах и вкус крови.

Он нюхал порох. Он мужчина, боец, воин…. Настоящий…

И он всё равно виноват в гибели моих людей.

Наконец отмираю, иду к троице, занятой обсуждением реабилитации.

Хотя нет… обсуждают кое-что другое.

– Как вы тут устроились, Харитон Антонович? – любопытствует Альбина. – Палата у вас шикарная, одиночная. Просто номер люкс. Удобно вам тут?

Палата и правда хорошая. Самая лучшая в отделении.

Большая, просторная, с холодильником, телевизором. Генерал должен быть доволен, но он… он снова хмурится.

– Не стоило так усердствовать, – глухо отвечает Миронов, – меня бы вполне устроила палата попроще.

– Проще? Ну… не с соседями же? Или вам тут скучно? – продолжает любезничать моя коллега. – Ну, мы же вам скучать не дадим. Правда, Лидуш? Мы вот как раз пришли узнать, как вы, какие у вас проблемы, вопросы… Подобрать вам реабилитационную программу.

Миронов внимательно на меня смотрит, в глазах насмешка.

Но не веселая, а жесткая такая, с ноткой презрения. Что он там себе надумал? Что мы вокруг него будем скакать и реверансы показывать?

Вот Альбина… Звезда, блин… Ну неужели нельзя просто по-деловому разговор вести? Обязательно подхалимничать? Обязательно патокой сладкой растекаться перед этим мужланом?

– Кажется, пациент занят, – сухо выдаю, – мы можем зайти попозже.

– Лидия Романовна? – Анна Михайловна с удивлением смотрит на меня из-под тонких очков в золотой оправе. – Я разве сказала, что вы мне помешали? Как раз будет нелишним согласовать программу реабилитации.

– Да, Лидуш, что ты как неродная стоишь? Пациент вроде не кусается, – усмехается Альбина, а меня передергивает.

“Правда? – думаю по себя. – А мне вот, наоборот, кажется, что кусается, он меня взглядом сожрать готов. Испепелить. Господи, ну за что мне всё это? Чем я заслужила? За какие такие грехи? Или реально обязана была бывшего мужа, урода морального, понять и простить, когда он по собственной же глупости ногу потерял?”

– Да, меня тоже интересует, зачем сюда посторонние зашли, – выдает неожиданно генерал, а меня обдает лютым холодом.

Посторонние? Сразу голову вскидываю, подбородок задираю.

Да как он смеет?

Думает, мы тут мимо проходили и не нашли ничего лучше, как просто зайти и с ним полюбезничать? Да была бы моя воля, я бы сюда и на пушечный выстрел не подошла!

– Но позвольте, Харитон Антонович, – теряется ничего не понимающая Анна Михайловна, – как же посторонние? Это же наши самые прекрасные специалисты. Девочки с опытом, очень внимательные, чуткие, – бормочет она, вот только ее никто не слушает.

Генерал плюет через губу:

– Девочки…

Меня взглядом с землей равняет презрительно.

Альбина, запнувшись, смотрит с вопросом в глазах. Неужели поняла наконец, что между нами с генералом что-то личное творится, или не поняла, потому что всё еще пытается шутить:

– Да, девочки, и не посторонние, мы самые что ни на есть местные. Я заведующая отделением кардиологии, Лидия Романовна у нас спец по травматологии, опытный военный врач. Она…

– Знаю я, кто она! Вы можете остаться. А Лидия Романовна – на выход.

Что? Меня это выносит не на шутку.

Генерал, по ходу, совсем берега попутал.

– Извините, тут не ваш гарнизон, а мы не ваши солдаты, – чеканю я, и в моем “извините” нет никакого извинения. – Вы не начальник. Будьте добры, не капризничать, пациент, когда к вам пришли два специалиста, отобрав время у других нормальных пациентов.

Анна Михайловна стоит открыв рот, Альбина выпадает в осадок, а генерал скрипит зубами:

– Не смею отнимать драгоценное время специалистов, Лидия Романовна. Тем более уже от вас слышал сегодня про монастырь и вотчину, и вообще, видел ваш способ разбираться с пациентами. Увольте меня от таких методов. Или уволят вас.

Неужели? Угрожаете, товарищ генерал? Что ж…

– Можете увольнять. Только я тоже задам вопросы, какого хрена здорового мужика, на котором пахать можно, в санаторий кладут, лучшее место занимают, которое мог бы реальный герой занимать!

– Лидия Романовна! – Потрясенная Анна Михайловна рот ладошкой прикрывает, а меня не остановить.

– Или вы и сейчас решили спрятаться? Как тогда, под Алеппо, когда по вашей вине погибло столько людей?