Покорить разведенку. Укротить генерала

Глава 4

Выдерживаю взгляд.

Почему-то успокаиваюсь, решив, что терять мне нечего.

Не получу должность?

Да и гори она.

Кину заявление на стол и пойду к Сурену. Без работы не останусь.

Сан Саныч по инерции улыбается, но, видимо, понимает, что между мной и Мироновым что-то не так.

– Так вы знакомы? Лида? Харитон?

– Нет.

– Да.

Мы отвечаем одновременно, и я неожиданно для себя чувствую жар, приливающий к щекам.

Мне этого еще не хватало! Краснеть!

Задираю подбородок, смотрю с вызовом.

А этот наглый Халк еще и усмехается.

– Так да или нет, коллеги, в смысле друзья? – Сан Саныч улыбается, смотрит на нас, подмигивает…

О, нет, нет! Только не это! Не хватало, чтобы мой начальник подумал…

– Интересно… Лидия Романовна… Харитон Антонович…

– Сан Саныч, вы извините, мне сегодня прям чаевничать некогда, вы скажите, что нужно конкретно…

– Нужно немного помочь товарищу генералу. Он у нас тут не просто как должностное лицо, новое, так сказать, начальство.

– Александр Александрович, давайте не будем напрягать… Лидию Романовну…

– Нет, как раз будем, потому что вы будете под ее крылышком.

– Что?

– Нет…

И снова мы говорим одновременно, я удивляюсь, а Халк протестует.

– Товарищ генерал, как нет? Вы две недели проведете в нашем санатории и будете как раз в этом отделении лежать. Тут и массаж, и ЛФК, и реабилитация – всё для вас.

Ну, спасибо, Санин! Удружил!

У Миронова, видимо, такие же мысли.

– Другого отделения нет?

– Сан Саныч, если пациент против, зачем мы будем навязываться?

– Так, друзья, я не понимаю, между вами кошка черная пробежала? Что случилось? Я думал, наоборот, у вас будут какие-то общие темы, вспомните вашу службу там…

– Александр Александрович, при чем тут служба там? – жестко говорит Миронов, а я не успеваю удержаться.

– Я как раз вспомнила.

И язык прикусываю. Зачем?

Вряд ли этот Халк так уж переживает из-за того, что по его вине погибли люди. Этим воякам всё привычно. Они к пушечному мясу относятся без жалости и рефлексии.

Он смотрит на меня, ноздри раздувает.

Не надо вот только меня пугать, пуганая я!

– Харитон, давай я провожу тебя в палату, потом лечащего врача приглашу.

– Я бы предпочел другое отделение, хотя… останусь лучше тут. Это же ненадолго.

Последняя реплика явно для меня, мол, не забывайся, трибунал по тебе плачет.

А я не забываюсь.

После их ухода наваливается такая тяжесть.

И злость.

Новиков и тут мне умудряется жизнь портить! Столько времени уже прошло.

Себе чай всё-таки завариваю. Делаю глоток, чуть не обжигая нёбо.

Как же мне тогда было плохо!

После командировки. После Ближнего Востока.

Алеппо…

Я вырвалась из ада, я надеялась, что дома всё будет хорошо!

Оказалось, я в еще более страшный ад попала.

Чужая женщина в моей квартире, в моем пеньюаре! Как оказалось, потом еще и говорит гадости обо мне моему же ребенку!

Муж, который не стесняясь приводит другую в мой дом! Смеется надо мной открыто, заявляя, что я никому не нужна.

– Посмотри на себя, да кто тебя такую в принципе захочет? Ты высохла, постарела, подурнела, на тебя только голодный араб и позарится, которому всё равно куда: что в овцу, что в шармуту…

Тогда Новиков получил по морде. И по печени пару раз. Орал, что я, доктор, его калечу.

А я еще не начинала! Плюнула, сына забрала, ушла… Но разводилась с адвокатом.

Новиков за каждую копейку убивался. А я планомерно лишала его всего.

Он посмел задеть моего ребенка!

Про свою гордость и женственность я не думала.

Муж тогда для меня умер.

Как-то вот сразу.

Просто… растворился, как шипучий аспирин в стакане.

Исчез.

И для сына тоже.

Нет, алименты я получала регулярно, и всё тратила на Женьку.

Квартиру поделили. Мебель тоже.

Боль только не поделили.

Боль вся мне досталась.

Усиливающаяся боль, когда я узнала, что деньги, заработанные на операцию сына, мне тоже придется делить с Павлом… Тут уж реально хотелось жечь напалмом!

Что за урод моральный мой муж? Неужели хватит наглости и жадности?

Хватило, увы…

И хватило наглости смеяться мне в лицо, показывая путевки, куда он со своей очередной кралей собрался.

То есть я под пулями ходила, чтобы он свою любовницу в Египет вывез?

Мразь.

Предатель.

И все эти его слова обо мне.

Страшная, тощая, облезлая, потасканная…

От мужчины, который любил, боготворил, обожал…

Дергаю головой, словно стряхнуть хочу эти воспоминания.

Забыть.

Но как забыть, если Новиков тут? Если он приехал с одним намерением – испортить мне жизнь! И уже начал!

Если бы не он, если бы не та отвратительная сцена в парке, может быть, и этот Халк не обратил бы на меня внимания.

И я на него.

Но теперь поздно сокрушаться. Надо думать, что делать.

Не успеваю закончить мысль, как дверь кабинета снова открывается.