После измены. Вернуть жену

Глава 35

– Мне нужно время, – тихо ответила я. – Не уверена, что будет правильно принимать эти деньги.

– Что за глупости? – возмутился Эрик. – Это из-за болезни моей матери? Так тебе не стоит переживать. Она страдает этим недугом уже долгое время, но при этом получает прекрасное лечение. Моя мать практически не ощущает неудобств. Ей необходимо лишь принимать свои таблетки по часам.

– Дело в другом, – произнесла я.

– В чем же? – не желал отступать Норберг. – Объясни.

– Сама ситуация. Неужели не понимаешь? Я совсем не заслуживаю…

– Ну все, – оборвал он. – Хватит. А зачем тебе “заслуживать”, Наталья? Черт возьми, что это вообще означает? Ты по праву рождения должна получить эти деньги. Вот и все. Ничего тебе больше не требуется.

– Нет, ты не понимаешь.

– Тогда скажи, а я чем их заслужил? Думаешь, если бы я родился в обычной семье, то достиг бы таких впечатляющих высот? Дошел бы до вершины из самого низа? Мой старт задало именно то, что я был сыном Мортена Норберга.

Я и сама рассуждала в похожем ключе не так уж давно.

– Прости, Наталья, не хочу тебя обидеть, – сказал Норберг и подошел ближе ко мне, заглянул в глаза. – Но давай обсудим сухие факты. Ты родилась в семье матери-одиночки. Она любила тебя всем сердцем, старалась дать самое лучшее. Но ее семья тоже никак не могла бы считаться обеспеченной. Вполне закономерно, что многие твои возможности были ограничены.

– Я не жалею ни о чем, – пробормотала, нахмурившись. – Я бы не хотела родиться в другой семье. У другой женщины. Если бы существовал хоть один мизерный шанс вернуть маму, то…

– Понимаю, – кивнул Норберг. – Я бы многое отдал, только бы вернуть отца обратно, однако сейчас мы обсуждаем другое. Почему ты хочешь отнять шанс на счастливое будущее у своего сына? Разве Тимур не заслуживает самого лучшего?

– Прекрати, – шумно выдохнула.

– Что тебя пугает?

– Деньги, – призналась честно. – Большие деньги – большие проблемы.

– А когда нет денег, разве становится лучше?

– Нет, но и проблемы не настолько серьезные.

Прикусила язык, чтобы не выпалить настоящие мысли вслух.

Вряд ли кто-нибудь станет замышлять убийство обычной учительницы или медсестры. А вот за миллиардное наследство на куски разорвать готовы.

Конечно, всякое бывает. Любой может случайно оказаться на дороги сильных мира сего. Но такая вероятность явно ниже, если вести нормальную жизнь, а не играть с акулами бизнеса.

– Для вступления в права наследства требуется всего пара росписей в документах, – продолжал Эрик. – Не понимаю, зачем ты затягиваешь процесс. Чем быстрее все это оформим, тем лучше. Ты будешь полноправной хозяйкой своих миллиардов. Ты получишь возможность распоряжаться деньгами на свое усмотрение.

– Хорошо, я тебя поняла.

Постаралась снова свернуть разговор.

Не знаю, что меня останавливало. С одной стороны – Эрик прав. Впрочем, и моих страхи понятны. Но вот с другой стороны – я была не готова к настолько резким и стремительным переменам.

Ванда будто ощущала мое смятение в отношении наследства.

На следующее утром она улучила момент, когда я осталась одна и завязала разговор. Женщина общалась со мной непривычно. Спокойно, без лишних эмоций. Пожалуй, она была даже приятнее чем в первый день, когда мы только познакомились.

– Вижу, тебе жизнь с нами в тягость, – печально вздохнула Ванда, словно ей и правда было меня жаль.

– Просто непривычно, – сдержанно ответила я.

– Столько техники вокруг, весь этот размах, – она выразительно окинула помещение взглядом. – Эрик порой не понимает, насколько сильно давит на окружающих людей. У него медвежья хватка, когда речь заходит про работу, но в личных отношениях он точно такой же. Иногда напоминает отца. Мортен тоже как упрется в какую-нибудь дурную идею, так уже не может от нее отказаться.

Было ясно, что именно она подразумевала под “дурной идеей”.

– Эрик ставит все так, словно у тебя даже нет права отказаться от его предложения, но это ведь совершенно иначе, – она посмотрела мне в глаза. – Ты можешь отказаться от этих денег. Ничего не потеряешь. Поверь. Зачем тебе столько напряжения? Зачем эта ответственность? И большие деньги могут притянуть опасность. Всякое же бывает.

С каждой новой фразой Ванды у меня возникало все более четкое ощущение, что она подслушивала наш недавний разговор.

И эти ее намеки на опасность. С чего бы вдруг? Ванда не знала о тех угрозах, которые нависли надо мной. Или знала? Считала будто Байсаров попытается убить меня?

– Вы о моем муже? – спросила я.

– Муже? – в ее глазах мелькнуло удивление. – Ах да, Эрик рассказывал, что тот узнал про наследство раньше тебя. Разработал какой-то циничный план убийства. Уверена, мой сын позаботиться о твоей безопасности.

– Но вы полагаете, могут возникнуть другие проблемы?

– На Мортена было несколько покушений. На Эрика тоже. Спрашивать его бесполезно. Он не относится к этому серьезно. Однако иногда мне так хочется, чтобы мы были самой обычной семьей. Без всей этой публичности. Понимаешь? Хоть Эрик старается ограничивать прессу. О нас мало упоминают, опасаются наших адвокатов. Но фото твоего сына сразу же станут достоянием общественности. Как и твои, разумеется. Эти новости про наследство будет не скрыть. А люди так завистливы и жестоки.

От слов Ванды веяло лицемерием. Но разыгрывала она все умело, эффектно. Я могла бы подумать, что она действительно волнуется о нас.

– У меня есть пара идей, – продолжила женщина, не получив от меня отказа. – Например, можно купить домик. Где-нибудь в Альпах. Уединенное жилье в очень живописном месте. Не хуже чем здесь. Там чистейший воздух. Вокруг царит полное спокойствие. Для этого нужны совсем скромные финансы. По нашим меркам. Твой сын мог бы получить европейское образование. Или американское? Тут ты сама должна выбрать. Эрик оплатит и дом, и обучение. Уверена, он любые капризы проспонсирует. Для этого совсем нет нужды вступать в права наследства. Ты можешь остаться жить в тени. Никто про тебя не узнает. Никто не будет полоскать твое имя в новостях, мешать тебя с грязью.

Мои брови невольно взметнулись вверх.

Грязь?

– Ты же понимаешь, – Ванда опять вздохнула. – Людям нравятся сплетни. А образ жизни твоей матери был далек от идеала, поэтому…

– Моя мать была лучшей женщиной, которую я знала.

– Полагаю, в твоем круге это нормально, – сухо заметила Ванда. – Там никто не видел проблемы в таком поведении. Но здесь все обстоит несколько иначе.

– Моя мать не совершила ничего предосудительного.

– Это как посмотреть, – скривилась Ванда.

– Она познакомилась с вашим мужем, а он не посчитал нужным сказать, что женат на вас. Не понимаю, в чем заключается ее вина.

– Ты на измену своего мужа также спокойно отреагировала?

– Мой муж мне не изменял.

– Эрик нашел совсем другую информацию, – хмыкнула. – Но спорить на этот счет не собираюсь. Твое личное дело, кому доверять, а кому нет. Просто твоя разгульная мать закружила Мортена так, что он вообще перестал соображать. Даже не посчиталась с тем, что у нас был ребенок. Эрику едва исполнилось…

– Моя мать сбежала от него, когда узнала! Про вас, про Эрика, – мое горло сдавило от напряжения. – А отец сказал, у вас с ним “свободные отношения”.

– Отец? – переспросила с издевкой. – Как мило. Хваткие вы дамочки. И ты, и твоя мамаша.

Надолго сил изображать участливость и заботу у Ванды не хватило. Она опять показала свое настоящее лицо.

– Я не стану ничего с вами обсуждать, – произнесла я.

Развернулась и собиралась уйти, но Ванда резко бросила:

– Стой!

Обошла меня, остановилась напротив и холодно заявила:

– Откажись от наследства, если не хочешь себе проблем. Поняла? И не смей передавать наш разговор Эрику. Я его мать, а ты девка, которая непонятно откуда взялась. Как думаешь, кого он выберет?

– Ему никого не нужно выбирать, – ответила я. – Дайте пройти.

– Нет, не так быстро.

– Мы с вами достаточно пообщались.

– Только попробуй претендовать на наследство, – процедила Ванда.

– Чем больше вы мне угрожаете, тем сильнее мне хочется забрать все эти проклятые деньги.

– Угрожаю? – она рассмеялась. – Много о себе возомнила, деточка. Мне даже ничего делать не нужно. Жизнь тебя накажет. Как и твою гулящую мать, которая готова была развлекаться с каждым, кто пальцем поманит.

– Теперь мне все понятно, – нервно усмехнулась я.

– Что тебе понятно?

– Понятно, почему мой отец хотел с вами развестись. Жить с такой змеей – хуже не придумать.

Я прошла мимо нее, а она застыла на месте, не пыталась меня остановить.

Возможно, это было не слишком красиво. Заявлять подобные вещи. Еще и больной женщине. Но оскорбления моей мамы я простить не могла. Терпеть это не собиралась. Хватит уже. И так много молчала, надоело.

Если бы не Мортен Норберг, жизнь мамы могла бы сложиться совсем по-другому. Этот тип лгал ей, скрывал правду, а потом… он даже не сумел ее вернуть.

Столько денег, столько власти. А его детективы даже не смогли найти женщину, которую он якобы любил.

Горечь разъедала сердце.

Зайдя в комнату, я первым делом нашла документы, которые мне передал Эрик, расписалась везде, где требовалось. Сделала это на эмоциях, но сожалений не возникло.

Вечером я отдала бумаги брату.

– Подписала? – улыбнулся он, пролистав страницы. – Ну наконец-то. Я уже не понимал, как бы еще тебя уломать. Упертые мы с тобой, сестренка.

– Да, решила, нечего дальше тянуть. Чем быстрее разберемся с этим, тем лучше, верно?

Ванда молча наблюдала за нами. Ее лицо оставалось каменным.

Эрик обнял меня, а женщина смотрела на все происходящее таким взглядом, будто мечтала сжечь дотла.

– Простите, но мне пора, – отчеканила она. – Нужно принимать лекарство.

Когда Ванда вышла из комнаты, даже дышать стало легче.

– Знаешь, я проверил те видео, которые ты просила изучить, – заметил Эрик и словно смутился. – Вопрос покажется тебя идиотским, но… ты уверена, что никогда не была с Романом?

– Конечно, я уверена, – произнесла твердо. – Иначе зачем бы просила тебя проверять эти файлы? Не понимаю, как ему удалось создать такую качественную подделку. Ты должен был разобраться.

– Там нет следов монтажа, – вздохнул Эрик.

– Значит, нейросеть.

– Тоже нет.

– Может, это одна из твоих новейших разработок? Или… дело рук твоих конкурентов? Этими нейросетями занимаются разные компании. Так почему…

– Наталья, – он покачал головой. – Я бы знал. Без труда распознал бы фальшивку. Не важно, кем бы она оказалась создана. Однако все те записи настоящие. Там нет и намека на подделку.

– Это кошмар, – дрожь пробежала по телу от негодования. – Но как же так?

– Сам не понимаю, – мрачно заключил Эрик. – Я лично проверял каждое видео. Никого другого к этому не подключал. Но уверен, даже если сброшу кому-то из своих ребят, то результат не поменяется.

– Там не я, – пробормотала глухо, обняла себя руками. – Не я.

– Верю тебе, – кивнул он, однако в его взгляде уже читались тени сомнения.

Просто замечательно.

Если специалист настолько высокого уровня как Норберг не сумел определить, что записи поддельные, то что тогда надеяться на экспертов, которых задействовал Эмин. Теперь понятна реакция Байсарова. Я не представляла, насколько эта подделка мастерски оформлена.

И опять возникал вопрос, как Роману подобное удалось. Где он нашел таких виртуозных мастеров? Сколько пришлось заплатить?

У Романа не так много денег. Неужели он вложил туда все до копейки?

Ночь я провела за тем, что сама просматривала каждую запись. Вглядывалась в мельчайшие детали. Ставила все на “паузу”.

Мерзко. Гадко. Но что еще делать?

Я не могла поступить иначе. Нужно же докопаться до правды. Может я замечу важную деталь.

Под конец у меня уже глаза болели от постоянного разглядывания экрана в мельчайших подробностях. А вот самих кадров тошнило.

Привыкнуть к тому, что Роман обнимает “меня”, пусть и не настоящую, казалось абсолютно невыносимым.

– Это бесполезно, – прошептала я.

Опять нажала на паузу. Пустым взглядом уставилась на экран. Выпила очередную чашку кофе, но в голове от этого не прояснилось.

И тут что-то царапнуло внутри…

Я смотрела на свое предплечье. Точнее совсем не на свое. На предплечье той, кто якобы была мною.

Это что, татуировка?

Контур плохо различим, но если увеличить. Черт, там проглядывался какой-то цветок или узор. Небольшой, но разобрать можно.

Теперь я знала, где искать дальше. Начала просматривать другие видео. Искала кадры, где хорошо можно разглядеть правое предплечье. На большинстве из этих фрагментов кожа на руке казалась обычной, без отметок, без следа краски. Однако иногда татуировка проглядывалась, хоть и тщательно замазанная. Уж слишком там жаркая разыгрывалась “игра” между той девушкой и Романом.

Конечно, у меня никаких татуировок не было. А тут я даже умудрилась найти момент, где грим полностью слез с кожи, поэтому можно было сделать снимок татуировки.

Девушка как две капли воды похожа на меня. Фигура. Рост. Параметры. У нее яркий макияж. Я редко делала такой. Но здесь очевидно, все только шло на пользу нашему сходству.

Вот поэтому никаких признаков монтажа не обнаружили. Его не было! Кто-то нашел актрису, похожую на меня. Загримировал, замазал ее татуировку. Именно так сняли омерзительное “кино”.

Жаль, Эмин не догадался. Он же столько раз смотрел эти проклятые видео. Неужели не увидел татуировку?

Утром я показала Эрику свою находку.

– Ты разгадала эту загадку, – в его голосе будто гордость послышалась. – Я всю ночь над этим бился, пропускал видео через самые разные свои программы. Даже новую начал писать. А никакого монтажа и не найти. Сестренка, ты гений, умудрилась на это посмотреть совсем с другой стороны. Я бы не додумался.

– Прекрати, Эрик, ничего сложного я не сделала, просто очень долго пересматривала кадр за кадром. Вот взгляд и зацепился.

– Теперь мы можем найти эту девушку.

– Думаешь?

– Конечно, есть татуировка. И еще – она похожа на тебя. Немного подправим ее снимки с видео. У меня есть приложение, которое показывает лицо без грима. Там практически полная точность.

– Это слишком сложно. Это же может быть кто угодно.

– Ты забыла, кто твой брат, – он усмехнулся. – Я разрабатываю поисковые системы. Не только нейросети. Дай мне сутки. Мы найдем эту актрису.

– Так быстро?

– Постараюсь еще быстрее.

Он толкнул дверь и вышел из комнаты. До меня долетел его удивленный голос:

– Мама? Не ожидал увидеть тебя в этом крыле дома.

– Искала сына, – сухо ответила Ванда. – Ты здесь часами пропадаешь.

– Ладно, не начинай драму.

Она подслушивала нас.

Хотя этот дом нашпигован техникой до такой степени, что она и без особых усилий могла понять, о чем мы говорим и чем занимаемся за закрытой дверью.

Холод шел по спине от взгляда Ванды. То, как она смотрела на меня, когда мы встречались, мне совсем не нравилось.

– Прости, Наталья, придется оставить тебя ненадолго, – заявил Эрик во время совместного обеда. – Вернусь с подарками для Тимура.

– Подалки? – переспросил малыш.

– Да, много подарков и…

– Не надо, – сыночек решительно покачал головой, повернулся ко мне. – Пусть тятя Элик остается. Элик тут.

– Тимур, у Эрика есть работа, – постаралась мягко объяснить.

– Нет, – опять покачал головой Тимур. – Не хочу тятя Элик уехать. Длугой тятя ехал и плопал. Нет. Не хочу.

Норберг нахмурился и помрачнел.

Когда Тимур вспоминал про своего отца, это действовала на Эрика еще хуже, чем когда я вдруг упоминала Байсарова.

– Я вернусь очень быстро, – пообещал Норберг и хлопнул Тимура по ладошке своей пятерней. – Хорошо? Вечером приеду.

Тимур нахмурился. Ничего не ответил.

– Это срочно, – вздохнул Норберг. – Не могу пустить тот проект на самотек. Требуется мое немедленно присутствие. Закончим запуск – и я буду снова свободен.

– Я все понимаю, тебе не нужно ничего объяснять.

Мы попрощались, а я осталась с тревожным чувством.

Да, Эрику нужно заниматься своими собственными делами. Но мне не хотелось, чтобы он уезжал. И еще меньше хотелось оставаться с Вандой наедине.

Хотя наедине мы не были. Вокруг куча слуг.

Я могла управлять домом. Знала все рычаги. Эрик несколько раз объяснял и показывал все режимы по шагам, очень подробно.

Что могло пойти не так?

Казалось бы ничего.

Но вечером раздался звонок Норберга, и одна короткая фраза заставила мое сердце оборваться в момент.