После развода мне не до сна

После развода мне не до сна

Анна Томченко

1.

Полгода назад.

— С ней я молодею, а с тобой старею. — Стянув рубашку с плеч, признался Даниил и ещё раз бросил косой взгляд на стол передо мной, где лежали билеты на самолёт.

Я отвела глаза.

Саднящая рана в груди раскрылась.

Раннее утро сегодняшнего дня не отличалось абсолютно ничем от того, что было месяц назад, год назад. За исключением того, что я была расстроена и места себе не находила. Ведь на прошлой неделе Даниил, позвонив мне, слишком непререкаемо выдал:

— Мы с тобой в отпуск не полетим. У меня нарисовалась важная командировка. Поэтому давай как-то бронь отмени на гостиницу, на билеты и перенесём на подальше.

Мы были двадцать четыре года в браке. За это время я привыкла к тому, что у Даниила действительно могут быть какие-то очень серьёзные проблемы по работе.

Он был владельцем кирпичного завода и буквально последние несколько лет вышел на федеральный уровень. Из-за этого я понимала, что капризничать не надо.

Ну и в конце концов, это разве первый и последний отпуск наш? Нет.

На прошлой неделе я отменила бронь гостиницы в Эмиратах и перелёт.

Агнесса и Кирюха- младшие двойняшки, которым было сейчас по девятнадцать лет, фыркали из-за этого. Кирилл- то уже отдельно жил. У него же девочки, жизнь, тусовки. А Агнесса с нами. Она, видимо, планировала за время нашего отпуска устроить свою личную жизнь. Но ничего не поделать было.

Я ходила в святой уверенности, что все это делается ради блага семьи и никак не рассчитывала на то, что сегодня утром эта самая семья будет разлетаться в куски.

Даниил слишком занятый, вечно куда-то спешащий, постоянно обо всем забывающий, и если бы не я, и не его подвижный шустрый ассистент, много дел пришлось бы делать по несколько раз. И Даниил этого даже сам не отрицал. Он всегда говорил‚ что львиная доля его внимания уходит как раз-таки на то, чтобы зарабатывать. Поэтому все остальное, забытые дни рождения, не подаренные букеты, надо списывать на то, что он старается для семьи, для нас.

И ничего удивительного ‚ что прилетев вечером с работы Даниил, распихал по ванной комнате грязные вещи. Причём он не обращал внимания, куда что запихивал. А я рано утром, после того, как сварила ему крепкий горячий кофе с кардамоном и гвоздикой, добавила немного сливок и капельку шоколадного ликёра, пошла разбирать эти завалы и совершенно случайно вытряхнула из кармана пиджака другие билеты на самолёт, которые по датам стыковались, как раз-таки на наш отпуск.

Только второе имя после Романова Даниила Олеговича было Софья Марковна Кривенкова.

Мне кажется, если бы я не смогла выйти из этой ванны, я бы там и осталась.

Софья Марковна не была его ассистенткой, не была служащей.

Сказать бы ‚ что это командировочные билеты. Нет, слава Богу, к моим годам и несмотря на то, что я не совала нос в бизнес Даниила ‚у меня были мозги на месте для того, чтобы позвонить его ассистенту и уточнить, с кем он улетает в командировку.

Ассистент выкрутился, начал врать о том, что ещё кандидатура не рассмотрена. Он пытался хоть как-то выгородить своего начальника. Я не стала доводить ситуацию до абсурда тем, что добилась бы того, что Даниил узнал о моём звонке. Я просто отменила сегодняшние встречи и никуда не поехала.

Сидела и ждала мужа.

И когда он приехал с работы, первое, что сделала- положила перед ним билеты на самолёт. Даниил сразу понял ‚ что объяснять ничего не надо.

Ну, возможно какие-то самые явные моменты.

И вот он выдал то, что со мной он стареет. А с той, другой, Софьей Марковной Кривенковой — он молодеет.

— С ней… Я облизала губы. Отвела глаза. Даже произнести это после стольких лет брака мне казалось кощунством. Ещё год и серебряная свадьба. — С ней? Это с любовницей?

Даниил снова в своей дебильной привычке того, что не обращал внимания, что и как делает, бросил рубашку на небольшой пуф и поигрывая мышцами, подошёл к столу. Опёрся ладонями о столешницу и наклонился ко мне.

А у меня взгляд был потерянный.

Ему сорок пять. Он владелец завода. Статусный, состоятельный, привлекательный, харизматичный.

Ему сорок пять. У него трое детей.

Уже трое взрослых детей.

Давиду двадцать три и у него своя семья.

И младшим двойняшкам по девятнадцать.

У Даниила все было: жена умница, красавица, которая в паршивые года крутилась, как белка в колесе и доучиться до двадцати восьми лет не могла до конца. Потому зто в первый декрет в академ, во второй декрет в академ. Но несмотря на это, умудрялась без образования работать, пахать. А потом у него эта умница, красавица пошла в бизнес и открыла оранжереи. Магазины живых цветов. Вела блог о растениях. Рассказывала, как пересадить редкий китайский сорт орхидей.

Участвовала в эко-выставках и была настолько вовлечена в социальную жизнь, настолько старалась всеми силами поддерживать имидж мужа , что проглядела предательство.

— Да, Илая. С ней, это с любовницей. — выдохнул Даниил и оттолкнулся от стола. —Прости, я не буду сейчас рассказывать тебе о том, что мне жаль. О том, что я не должен был и вообще все это подстава. Нет. Слушай, давай вскроем карты и будем говорить языком взрослых людей? У меня любовница, потому что я этого захотел.

Потому что она моложе тебя на пятнадцать лет. С ней я мужик. С ней я ого-го какой мужик, который по три раза за ночь может. С ней я настолько мужик, что иной раз забываю, как меня зовут. Вспоминаю только уже подъезжая к дому. С ней я настолько мужик, что мне ничего другого и не надо. Мне не надо доказательств своей мужественности в спортзале. Мне не надо доказательств своей мужественности на охоте. Я рядом именно с ней мужик. А с тобой, к сожалению, я уже отец троих детей, дед и дальше по списку. Пенсионер, который развлекается тем, что по выходным выбирается с друзьями в баню, на шашлыки, да поохотиться на тетеревов и все в этом духе. Бизнесмен, очень солидный мужчина, но при этом ни разу не молодой не активный, не живой. Илая я понимаю ‚ что тебе неприятно, это слышать.

Неприятно? Это было мягко сказано.

Я отвела глаза повторно, чтобы не глядеть на широкую спину мужа, которой он повернулся ко мне. Видимо красуясь, показывая перетянутые жгуты мышц.

— я бы мог сказать ‚ что я сожалею об этом поступке. Но ты знаешь, за последнее время я столько живого хапнул, что я благодарен тому, что так произошло.

Я понимала ‚ что он говорит на эмоциях. Я понимала, что у него сейчас там все так гладко, симпатично. Там он мужик без винтовки и без контрольного пакета акций. А со мной…

А со мной он пенсионер.

Хотя о какой пенсии могла идти речь, когда нам всего сорок пять лет, я не понимала. Но в то же время и горькое осознание того, что Даниил мне уже не принадлежал, горчило на кончике языка.

Даниил уже был не моим, Даниил был чужим человеком.

А ещё я понимала ‚ что так будет говорить мужчина, который не просто испытывает какие-то эмоции к одноразовой девке, а так будет говорить мужчина, у которого есть что-то большее в душе к этой девке. Если бы Даниил изменил мне по пьяни, по глупости, он бы сейчас стоял и по другому говорил: " - да, я не могу ничего изменить, но я сделаю все возможное для того, чтобы на тебе это никак не отразилось. Да, я не удержался. Да, я грешен, но прими меня таким, какой я есть".

Нет, Даниил сейчас говорил по-другому. Я понимала, что это означает.

Послевкусие жжёного сахара горчило на языке. Я вздохнула и уточнила:

— У вас с ней все серьёзно или вы просто спите?

Данила запрокинул резко голову, хохотнул.

Вот это тот самый важный вопрос, который я должна была задать, потому что так рассуждает мужчина, не который изменил, хочет покаяться и сохранить семью, а так рассуждает мужчина, который влюбился.

— Просто сплю я с тобой, Илая… — Развернувшись ко мне, взмахнул руками муж. —На ортопедическом матрасе. Что важно, заметь. Потому что у нас же могут быть прострелы, у нас же остеохондроз.

Это он произнёс с едкой ухмылкой, пародируя меня, когда я последний раз была в салоне и долго не могла определиться с новым матрасом.

Даниил резко шагнул ко мне, наклонился, заставил посмотреть ему в глаза и как будто бы специально, ударил словами:

— А с ней мне не до сна. Понимаешь, о чем я говорю? С ней мне настолько не до сна, что я не могу даже припомнить, когда я последний раз засыпал в её объятиях.

Потому что мне некогда. Потому что у меня силы и желание делать с ней другое.

Липкая грязь потекла по мне, заставляя передёрнуть брезгливо плечами. Я перехватила запястье Даниила и отвела от себя руку. Он оскорбился тем, что я пренебрегла им. Он сцепил зубы покрепче и выдохнул.

— знаешь, я развода хочу. А не тебя, Илая . — Хохотнул муж и я тихо шепнула:

— Слава Богу, хоть развода. А не стать многоженцем.

2.

— злишься. Злишься. — Медленно протянул Даниил и покачал головой. — Вот, что вы бабы, за народ.

А я не злилась.

Как можно вообще отследить злость в моменте, когда тебе хочется доехать до ритуального агентства и лечь в самый дешёвый, непримечательный гроб?

Двадцать четыре года- это много.

Чего только не было за эти двадцать четыре года : кризис, банкротство, дурацкое ощущение беспомощности, когда Давид решил перевестись на заочку и улететь за границу для работы.

Все было.

И тёмные ночи были, когда я прижималась к Даниилу и дышала его кожей.

Целовала, прикусывала зубами и впивалась.

И безумно долгие, нежные дни, когда я поправляла перед выходом ему рубашку и завязывала галстук.

А ещё были вечера, наполненные моим голосом и его смехом. Либо наоборот.

Чертовы ужины, когда мы оставались вдвоём в столовой друг напротив друга, рассказывали о том, как прошёл день.

Болезненнее всего было вспоминать моменты, когда было трудно. Счастье оно само по себе хорошее успокоительное. А вот когда заглядываешь назад и видишь ситуации, где сложно, тяжело и кажется , что безвыходно- тогда было больно.

Потому, что многое пережили, а вот испытание верностью не прошли.

— Я не злюсь. Я констатирую факт. Хорошо ‚ что ты хочешь развода и не будет никаких плясок о том, что я любовницу не брошу и с тобой жить продолжу. Спасибо.

Действительно, Даниил.

— Плакать хочешь наверное? — Зло спросил муж, смиряя меня высокомерным взглядом.

Он челюсти стиснул так, что желваки на скулах заиграли.

Черта с два он увидит мои слезы.

Никогда.

Я не позволю ему насмехаться над моим горем. Я своё горе буду лелеять. А позже, закрою мягкую, бархатную шкатулку на семь замков так, чтобы никто больше никогда не увидел.

— Да нет. Не то, чтобы плакать хочу, Даниил. - Медленно произнесла я, откидываясь на спинку кресла.

Я провела кончиками пальцев по губам, вспоминая, как утром перед работой их коснулись его губы: жёсткие, требовательные. Но почему-то мне тогда не показалось, что было в них хоть что-то отстранённое.

Нет, мне казалось, что все шло так, как надо. Правильно.

— Мне просто интересно, Даниил, а ты на своей такой эйфории любви вообще собирался мне об этом говорить? Или произошла досадная оплошность?

Я не знала, зачем мне нужны ответы на эти вопросы. Просто видимо хотела успокоиться тем фактом, что не сегодня, так завтра это бы все равно случилось.

Даниил фыркнул, сложил руки на груди.

— И прикройся, в конце концов. — Медленно произнесла я. — Сам же сказал ‚ что со мной ты можешь только спать на ортопедическом матрасе. А бицухой своей сверкать перед той малолетней дурой.

— Илая, откуда в тебе столько желчи?

— Оттуда же, откуда в тебе столько трусости. — Медленно произнесла я и уперев ладони в подлокотники, встала. Распрямилась. - Ну так, что? Не скажешь, собирался ты мне говорить про свою любовь или я должна была об этом вот так вот внезапно узнать?

— Не собирался. Но уйти хотел. — Честно, глядя в одну точку, произнёс Даниил . —Не хотел уходить изменником. Хотел просто уйти человеком, который достаточно всего повидал в браке и просто устал от него.

— Малодушие. — Как-то грустно усмехнулась я.

— Это не малодушие. Это рациональность. Зачем мне портить отношения с женщиной, с которой я прожил почти двадцать пять лет? Зачем мне портить отношения с семьей? что, думаешь одинаковое будет чувство от того, что ухожу я изменником, либо хорошим отцом и просто ужасным мужем? Тем более я собирался это преподнести, так, что двадцать пять лет- дети выросли, все взрослые, все обеспеченные, но не чувствую больше ничего.

— Так и надо было сказать. А не идти сначала, искать мне замену молодую, глупую и пришедшую на все готовое, а уже потом рассыпаться в недовольстве, что теперь тебе придётся уходить, как самый настоящий предатель из семьи.

_А вообще, почему это мне надо будет уходить? — Взвился Даниил и я выдохнула.

— Потому что ты изменил. Потому что ты нарушил договор заключённый много лет назад.

Голос у меня был слабый, тихий. Я не видела смысла кричать, доказывать что-то, для чего. Для чего? Я и так все потеряла. Чего я сейчас своей истерикой ему докажу? Да ничего.

Я вздохнула.

— И вообще, наверное мы с тобой заболтались. Вещи я собрала. чемоданы стоят в гардеробной.

Я двинулась вдоль кабинета, желая выйти, но Даниил поймал меня. Развернул к себе.

— Илая, ты вот прям так?

— А как? Как? — Переспросила я и посмотрела на него исподлобья.

Его тёмные глаза блестели, переливались всеми оттенками тьмы. Он ненавидел, когда я вела себя таким образом. Называл меня в такие моменты жутко неуживчивой.

— Или ты, что надеялся на то, что я сейчас брошу свой дом, брошу то место, в которое я последние несколько лет вкладывала всю себя для того, чтобы твоей малолетке криворукой достался не только мой мужчина, но и моя жизнь? Нет-нет, Даниил. — Тихо произнесла я и глубоко вздохнула. — Ты предал. Ты нарушил условия договора. Ты захотел развода. Поэтому ты собираешь вещи и исчезаешь.

Я не знаю, как там дальше у нас повернется с тобой история развода, но на данный момент дом принадлежит мне и детям. Не тебе и твоей девке. И поверь, я оказываю тебе большую честь и стараюсь не травмировать твоё мужское эго, называя её просто девкой, а не последней помоечной крысой. Так, что оцени и пусти меня…

Я вырвала руку из его захвата и зажав пальцами переносицу, дошла до двери.

Но мне следом прилетело абсолютно абсурдное:

— Ну, хотя знаешь, Илая…

Я замерла, выровняв спину.

— вообще-то, в этой ситуации мы с тобой можем даже не разводиться. Я могу просто уйти из семьи, но не будет никакого развода, не будет вот этого перетряхивания грязного белья и желания задеть друг друга посильнее в суде.

Ничего этого не будет, Илая.

Его Голос звучал агрессивно и непримиримо. Так, как будто бы он пытался что-то мне внушить.

— Я думаю, что в нашем возрасте, когда обоим уже за сорок, когда и так есть понимание, что сомнительно, что мы найдём кого-то настолько подходящего на старости лет- надо разводиться. Чего народ смешить?

— Ну, ты же нашёл себе молодую девку на старости лет? — Тихо произнесла я.

— Но с тобой- то это не прокатит. Что, пойдёшь пенсионеров кадрить, которым под восемьдесят ‚ чтобы тоже казаться на их фоне молодой девкой?

А я вдруг поняла ‚ что мне настолько больно, что терпеть нет никаких сил.

Я медленно обернулась и улыбнувшись, пожала плечами.

— Ну, это ты конечно сейчас загнул — восьмидесятилетних пенсионеров кадрить.

Зачем? У меня уже один старый конь был — ничего из этого путного не вышло.

Действительно с тобой только спать на ортопедическом матрасе, чтобы с утра не растирать тебе поясницу. Нет, я второй раз такой ошибки не допущу. Я тоже поищу двадцатилетнего, молодого, тонкого и звонкого. Шикарный план, Дань?

3.

Полгода спустя.

Декабрь.

мне не удалось узнать, шикарный план я придумала или плохой, потому что Даниил тогда дёрнулся ко мне, перехватил за руку, тряхнул как следует, чтобы я язык прикусила и выдохнул.

— Не надо мне здесь каламбур устраивать. — Зло произнёс он.

А я не устраивала каламбур.

Вышла из кабинета и скрылась за дверью спальни, отсчитывая секунды до того момента, как хлопнет входная дверь, а по гравийной дорожке проскрипят колёсики его чемоданов.

Я только оставшись одна в большом доме, наконец-таки поняла, что это не просто измена- это разрыв, это потеря, это боль утраты.

Злости не было. Ненависти не было. Была боль утраты, как будто бы зная ‚ что человек здоровый, живой, подписываешь собственноручно ему эвтаназию.

Паршивое чувство.

Мне надо было сначала как-то объяснить это младшим детям, но поскольку со мной жила только Агнесса, то поздно вечером она наткнулась на меня, бродящую, как тень по дому и ничего не стала говорить, просто обняла, уткнулась носом мне в шею и долго гладила по плечам, рассказывая мне о том, что я у неё самая лучшая, что я её сила, надежда, её безопасность.

С Кириллом было сложнее. Он молодой человек. Он воспитанный отцом не имел таких тонких предубеждений по поводу того, что у нас происходило в браке. Но выдохнув, он признал, что это перебор.

— Одно дело развестись, потому что разлюбил, а другое дело крысятничать с любовницей где-то по съемным квартирам.

И тогда пришло время Давида.

С Давидом я разговаривала по телефону. На тот момент он ещё работал за границей вместе с семьёй.

— Я не знаю, что тебе сказать. Однозначно это свинство со стороны отца. Я очень сильно расстроюсь, если он проявит наглость и жадность в отношении тебя.

Но к сожалению, до сих пор мне в этом не удалось убедиться, потому что идея фикс у Даниила о том, что, "а нафига нам разводиться, мы и так можем просто не жить вместе” — дошла до идиотизма. Он отказался подавать на развод. Поэтому на развод подавала я.

Сидела, тряслась в кабинете юриста, понимая, что сама опять делаю первый шаг. И да, Даниил пришёл в бешенство настолько, что не постыдился ко мне через месяц заявиться с претензиями.

— Вот хорошо же жили. — Хрипло выдохнул муж, стараясь прорваться ко мне в дом.

— Вот хорошо же жили. Ну, что тебе надо все разнести в клочья? Зачем тебе нужен этот развод? Какая разница в браке мы или не в браке? Сейчас начнётся эта гагомотина с тем, что здесь надо что-то поделить, там надо что-то поделить. Бизнес наполовину будет раздербанен.

—То есть тебя только деньги волнуют в этом вопросе? Да? — Спросила я тогда брезгливо, понимая, что может быть Даниил преследовал какие-то цели относительно того, что ему действительно юридически не хотелось в это вмешиваться, либо как.

— Знаешь, дело не в деньгах. Дело элементарно в том, что зачем людей смешить?

Нам обоим за сорок.

Да, обоим за сорок. Только его любовница была на пятнадцать лет моложе и поэтому надо было понимать ‚ что так дело не будет обстоять. Он уходил не в никуда, он уходил к кому-то.

—А я понять не могу, — выдохнула я, — ты, что трясёшься за этот развод? Или ты что, надеешься, что формально находясь в браке, я постыжусь кого-нибудь себе найти?

— Кого ты себе найдёшь? — Хохотнул Даниил, разводя руки в стороны. — Господи , Илая, кого ты себе найдёшь? ты уже не в том возрасте, чтобы горной козой скакать по мужикам. Это во-первых. Во-вторых — ты после одного единственного мужчины не сможешь ни с кем построить отношения. Так, что сидела бы и довольствовалась тем, что у тебя был бы я. Хотя бы номинальный. Хотя бы на бумаге.

— знаешь что? А давай ты будешь сидеть и довольствоваться нашим разводов не просто где-то произнесённым вскользь, а реальным. — Разозлилась я.

Почему-то уходя, мужчины старались всегда разрушить по максимуму много жизней и отношений.

Вот и Даниил не был исключением.

Зачем нужно было говорить о том, что я старая, никому не нужная бабенция, которая никогда не построит свою жизнь? Для чего он хотел меня унизить? Что бы ему это принесло? Чувство гордости за самого себя, что он умудрился в сорок пять закадрить девчонку на пятнадцать лет моложе или как?

Я не знала.

Но после этого понимала, что ни к какому логичному исходу ситуации с разводом я не готова подойти.

Мы появились в суде через полтора месяца. Даниил бравировал тем, что:

— Да что вы, господин судья. Стерпится, слюбится. Сейчас немножко перепсихует и будем опять мужем и женой.

Причем он настаивал на том, что мы будем мужем и женой формально. На бумаге.

Но он продолжит зажигать со своей девицей.

И тогда я выпалила все, как на духу.

— У него любовница на пятнадцать лет моложе. Я не знаю, что здесь может стерпеться, слюбиться. Я хочу выйти ещё раз замуж. Я хочу возможно построить свою жизнь и мне этот аппендицит в виде незавершенного брака абсолютно не к месту.

Я понимала, что объективно не соберусь ни с кем ничего строить. Я слишком хорошо обожглась на Данииле для того, чтобы доверять мужчинам. Но на тот момент в разводе мне важно было отстоять своё право на него.

Даниил тогда взбесился, поймал меня после зала суда и выдохнул в губы.

— А я что-то понять не могу. Ты с такой прытью несёшься в развод, как будто бы уже нашла мне замену.

Я пожала плечами. Отвела от лица прядь волос и вздохнула.

— Ну, нашла. И что теперь?

Мне кажется, если бы я призналась в том, что варила младенцев на завтрак, он бы и то так не взбесился.

— Да? Знаешь, здесь уже вопрос не ко мне, что я вдруг решил уйти из брака.

— Так ты не решил уйти из брака. Тебя из брака вытурили посредством того, что было найдено много компромата на тебя и на твою Софию Кривенкову. Выдохнула я зло. — Так что не надо здесь притягивать ситуацию того, что ты осознанно пришёл и решил развестись. Нет, тебя именно, что выгнали из брака. Тебя выгнали из семьи. Поэтому не надо здесь в обвинениях тонуть.

Мне казалось ‚ что наступило затишье, потому что развод гарантировал хотя бы отсутствие того, что Даниил имеет какие-то права на меня. У нас же ведь так принято, если насилие в семье ну, муж и жена, помиритесь. А если вызываешь ментов в момент скандала- муж и жена, помиритесь.

И вот, чтобы такого не произошло со мной, хотя никогда у меня в жизни такого не было, но чтобы в дальнейшем этого не случилось, я и хотела развода.

Да и вообще, он хотел уйти. Я не имела желания его держать. И я была уверена в том, что развод не только ставит точку между мной и Даниилом, но и заставляет его Сонечку немного поднапрячь булочки. Потому, что ведь она добилась своего- она увела мужчину из семьи и он теперь стопроцентно с ней. Вот теперь пусть она сидит и не спит ночами, думая, а не гуляет ли от неё Даниил к той своей другой бывшей, законной или вообще какой-то левой бабой. Теперь это её боль. Вот пусть она её и проживает.

Я глубоко вздохнула и припарковавшись возле гаража, медленно вышла из машины.

Декабрь такой месяц, когда у нас снег то выпадал, то таял, чем доводил меня до небольших истерик. Оранжерея единственная, которая была в доме, периодически заставляла меня понервничать. Имея несколько студий живых цветов, половину ассортимента я всегда выращивала дома. Поэтому мне было важно, чтобы в оранжерее всегда было тепло, влажно и никаких запаров. Но из-за снега иногда происходили казусы, когда наледь образовывалась на проводах и деревья падали, и вечно что-то где-то сбоило. Хотя посёлок был элитный, но это не означало, что вокруг элитного посёлка не может быть обычных деревень, с которыми у нас одна линия электропередач.

Я передёрнула плечами и дошла до двери, юркнула внутрь. Скинула с себя короткую шубку и шмыгнула глубоко носом, желая вдохнуть аромат дома. Домофон завибрировал и я заметив Агнессу, переступающую с ноги на ноги возле калитки, тут же разблокировала двери. Дочка юркнула и побежала по тропке к дому.

Когда она залетела, то первое ‚ что сделала- обняла меня.

— Привет А я вижу ты подъезжаешь, думаю блин успею, успею добежать. А не успела.

— А ты почему не на такси?

— Да, я на такси. — Агнесса перетряхнула плечами и стянула спортивную куртку. — Я просто вылезла возле супермаркета, решила зайти за мандаринами.

В дверь опять зазвонил.

И на этот раз Агнесса потянулась и просто разблокировала ворота.

—А кто там?

Дочка напряглась и тряхнула головой, постаралась разглядеть в монитор камеры кто, но ничего не увидела.

— Может курьер?

— Так я никого не заказывала. — Честно призналась я и Агнесса прикусила губу, потом открыла дверь и застыла.

На пороге стоял Даниил.

— Ну, здравствуй дочь. Что? Не обнимешь даже?

Агнесса шагнула внутрь и сложила руки на груди.

— Ну, здравствуй пап. Да нет. Я выросла из того возраста, когда надо бросаться к родителю на шею. Без разницы, что ты к нему испытываешь.

Даниил вздохнул.

За последние полгода он мало, чем изменился. Щетина вот стала более явной. Я бы сказала, она перешла в ту стадию, когда уже имела все права называться бородой.

— Ну понятно. В общем-то, я к матери приехал.

Я вскинула бровь. Агнесса посмотрела на меня виновато, извиняясь за то, что не глянула на монитор.

И я вздохнув, кивнула в сторону кухни, намекая на то, чтобы оставила нас наедине.

И когда за дочкой закрылись двухстворчатые двери прихожей, я переступила с ноги на ногу и вспомнила о том, что надо включить тёплый пол.

— Чем обязана? Очередная гениальная идея на тему того, что нам надо с тобой что-то общее решить?

Но Даниил сегодня был не настроен ни на какие шутки и мой едкий выпад пропустил.

— Знаешь, мне показалось важным именно тебе сказать это в глаза для того, чтобы у нас не было в дальнейшем никаких недомолвок. На день рождения Ксении я приеду не один. Мне кажется полгода это достаточный срок для того, чтобы семье познакомиться с Соней. Семье и тебе, раз тебе так не терпелось развестись со мной. Да и вообще, — Даниил вскинул подбородок и высокомерно продолжил, — хоть посмотришь, как надо любить такого мужчину, как я.

4.

Я помнила первые месяцы, это дурацкое чувство того, что ты живёшь наполовину.

Отфываешь шкафчик в ванной и ровно половина занята моими баночками с кремами, а вторая девственно чиста, пуста. В ней нет ни его духов, ни его зубной щетки, ниток для дёсен, ополаскивателя для рта, триммера для бороды.

Я помнила, как это жить наполовину, кода кажется ‚ что кровать невозможно велика. Я ‚ если честно меняла все: одеяло, подушки. Поэтому со временем на кровати остался только мой набор и небольшое полутораспальное одеяло. Я специально каждый вечер ложилась по центру так, чтобы понять, что все это теперь целиком моя площадь.

Но почему-то так долго сходила с ума от бессонницы ‚ что под утро переползала на свой край, обнимала подушку и где-то в бреду ожидала того, что сзади прижмётся Даниил. Тяжёлую руку он положит мне на талию, как это любил делать и придавит меня к себе.

Я за эти полгода привыкла ‚ что жизнь у меня теперь половинка, потому что из воспоминаний я старалась вырезать все кадры, где был он. Поэтому на дне рождения Давида, когда собиралось много родственников и гостей, я старательно не видела лица Даниила. Я помнила, как Давид радовался тому, что ему подарили лошадь-каталку. Но я абсолютно не хотела смотреть на то, как Даниил придерживает эту самую лошадь за гриву, чтобы сын с неё не навернулся.

Или вот когда Агнесса училась кататься на велосипеде. Я тоже не хотела помнить ‚ что за багажник держал её Даниил.

Моя жизнь была теперь собрана из половинок Половинок только моей жизни. На нашей. Но об этом конечно никому никогда знать не нужно было.

Поэтому появление Даниила спустя полгода на моём пороге выглядело, как дурацкой попыткой сохранить хоть какое-то лицо в надежде на то, что может быть удастся из чего-то разрушенного собрать что-то цельное.

Я облизала губы и покачала головой.

— слушай, вот у этой твоей Кривенковой какой цвет волос?

Даниил растерялся, нахмурился и подсобрался весь.

Мне всегда казалось, что там, где хорошо, обычно люди тоже хорошеют, становятся краше. Понятно, что у меня за полгода в разводе были одни нервы. Но Даниил то уходил к той, с которой не до сна по ночам.

Что ж, я на его лице не видела печатей радости. Не понимала.

— Тебе зачем эта информация?

— Вот и я считаю ‚ что мне незачем эта информация. Поэтому я не знаю, зачем ты приехал ко мне и пытаешься мне здесь сказать о том, что ты привезёшь свою Кривенкову на день рождения жены сына. Она что, кем-то стала значимым, что её надо перед всей родней показать? Или может быть ты надеялся на то, что я сейчас расплачусь и буду уговаривать тебя этого не делать? — Вполне объективно и даже рисковато спросила я.

И Даниил растерялся. Мне показалось, что он реально рассчитывал на то, что я сейчас буду его убеждать, что это глупый поступок.

— Слушай, ты вот зачем так реагируешь? Я приехал специально предупредить тебя.

Чтобы не было шока.

— Даниил, чтобы не было шока, не надо давать обещания, которые выполнить не можешь. — Тихо произнесла я, глядя на него исподлобья.

Перед глазами стояла картинка того, как в первую брачную ночь, в маленькой хрущевке, где на плечиках висело моё платье свадебное, Даниил шептал: "я никогда тебя не предам и обещаю любить крепче, чем кто бы то ни было”. А я отвечала ему в унисон: " я никогда тебя не предам и обещаю любить так, как никто никогда в жизни не полюбит”.

—ты нарушил данное обещание. Зачем вообще его давал непонятно. И вот поэтому здесь пытаться сыграть в хорошего у тебя не выйдет.

Он смотрел на меня с каким-то сомнением, как будто бы впервые видел. Мне казалось, что он пытается найти на мне следы этих шести месяцев, которые заставят его увериться в том, что он поступил правильно. Только следов этих не было. Я не собиралась закрываться от мира и уходить куда-то в подполье. Я продолжила общаться с нашими общими друзьями. Хотя это было сложно, когда они наперегонки пытались узнать подробности развода. Я продолжила работать. Я не забросила свою деятельность. Тем более я не исчезла ни с каких социальных радаров. Мои студии цветов, как работали на максимуме, так и продолжают работать. Кто-то говорит ‚ что развод это депрессия. Для меня развод был отправной точкой, что теперь я точно не могла себе позволить никакую слабость.

Поэтому изменений на мне не было. А те, что были и лежали шрамами на моём сердце, Даниил никогда не разглядит.

— Я решил проявить благородство и уведомить тебя в том, что, ну… всякое бывает и теперь семья на одного человека станет больше.

Я взмахнула рукой небрежно и недовольно.

— Погоди секунду. — Произнесла я и развернулась.

Я прошла в гостиную, где на меня с затаённым страхом посмотрела Агнесса. Но я махнула рукой и дошла до кухни, где в одном из ящиков была аптечка. Вытащила первое попавшееся лекарство с импортным названием, у которого не было расшифровки на русском и направилась обратно к Даниилу.

— Это тебе, — тихо произнесла я, вручая ему блистер.

— это, что ещё такое? — Растерявшись, произнёс муж.

Но я уж решила если быть врединой, то до конца.

— Знаешь, твоё появление и разговор о том, что ты хочешь свою Кривенкову представить всем, говорит лишь о том, что у тебя не только вне ортопедического матраса ни черта не получается, но и в постели в принципе. Так ‚ что тебя уже молодая любовница не спасает. Поэтому надо, чтобы кто-то за вами следил, свечку держал так сказать. Вот, не оплошай. Специально для твоих любовных утех таблеточки. Пользуйся на здоровье!

5.

Даниил никогда не позволял себе такого, чтобы рявкнуть на меня, тронуть меня хоть пальцем. Но сейчас под действием адреналина, который хлынул у него по крови, он резко взмахнул рукой и перехватил меня за плечо так, что я скривилась от боли. Его пальцы, как будто бы продавили мне под ключицей какую-то болезненную точку и я сцепила зубы покрепче.

— А я смотрю, полгода для тебя большой срок. Стала совсем невыносимой. Плохо, да, без мужской любви?

— Если ты меня не отпустишь, я подниму такой скандал, что ты потом никогда не отмоешься. И твоя Сонечка будет бежать от тебя теряя тапки.

Данила разжал пальцы и шагнул назад.

Я ещё раз показала направление на открытую дверь и покачала головой.

— Ты не тот формат общения решил выбрать со мной . Приезжать так по-барски рассказывать о том, что ты там кого-то собираешься привести на день рождения Ксюши. А ты у Ксюши спросил, хочет она видеть эту Соню у себя на празднике или как? Или тебе самое важное поставить на всеобщее обозрение девицу, необременённую моралью? Дескать, вот она, красавица, умница.

Данила тряхнул головой.

— В тебе сейчас говорит ненависть и бабская зависть.

— А в тебе ворчание старого, ни на что не годного ловеласа, который облажался. Скрип зубов можно было расслышать на другом конце улицы.

— Облажался? А ты проверить хочешь?

— Зачем? - Я развела руками и покачала головой . - Я и так прекрасно знаю ‚ что с тобой можно спать только на ортопедическом матрасе. И все. Ничем особо заниматься больше с тобой невозможно.

У Данила полыхнули глаза. Резко зажглись огнём зрачки.

Если бы он мне тогда не сказал, что со мной можно только спать, я бы пропустила эту фразу. И вообще, все, что связано с изменой. Потому, что все это было неправдой. Потому, что ещё за месяц до того, как я узнала о наличии у него любовницы, Даниил ловил меня, не выпускал из постели. И это о чем-то да говорило... Явно не о том, что все у нас в браке так плохо, что со мной он стареет.

Он нашёл себе красивое оправдание в виде того, что возраст. А по факту ему просто захотелось погулять.

— Так что не смей мне тут рассказывать о том, что ты кого-то там привезёшь. Мне абсолютно нет никакого дела до твоих одноразовых девиц. И давай уже ты возьмешь за правило, что появляться в моём доме…

— Это и мой дом также! — Взревел Даниил.

Агнесса тихонечко приоткрыла дверь. Я бросила на дочь косой взгляд, намекая на то, чтобы не вмешивалась. младшая поспешно хлопнула дверью. Даниил пыхнул, как разъярённый бык и туго сглотнул ‚ что кадык дёрнулся вверх вниз.

— Это и мой дом тоже! Ты воспользовалась и вышвырнула мои вещи.

— Я не вышвыривала твои вещи. — Педантично поправила я. — Я собрала их, запаковала и выставила на выход. А вот то, как ты преподнёс информацию о разводе, можно как раз-таки считать тем, что да, ты вышвыривал меня из своей жизни. Меня, человека, с которым ты двадцать четыре года прожил и троих детей родил. И ведь знаешь, тебя даже не остановило, что у тебя любовница на лет пять старше сына. Я не знаю, где были твои мозги. Я бы поняла, если бы ты был более избирательным в связях. Но чтоб настолько ‚ — я закатила глаза ‚ — низко, Даниил. Поэтому давай ты здесь не будешь ставить меня в известность: куда и с кем собираешься приехать ‚по той простой причине, что мне это не любопытно.

— С домом мы ещё решим.

— Конечно, мы с домом ещё решим. — Покладисто согласилась я и кивнула несколько раз.

Оскалилась так мило и добродушно, что можно было бы понять, что я действительно испытываю к этому человеку какие-то приятные и трепетные чувства. Но понятно было одно — ничего он от этого дома не получит. Это моя своеобразная контрибуция за его измену.

Данила двинулся в сторону двери. Уже было занёс ногу над порогом, но я решила слегка добить.

— И вообще, знаешь, если на то пошло, мне абсолютно без разницы будет с кем ты появишься на дне рождения у Ксюши. Я её приеду и вне праздника прекрасно поздравлю, потому что сама буду слишком сильно занята Захаровым.

Последнее я протянула медленно. Специально, с растяжкой. Так, чтобы у Даниила все волосы на всех местах умудрились встать.

Он резко обернулся ко мне и выбросив руку. перехватил меня на этот раз за шею.

— С Захаровым? —У него дёрнулся глаз. —С моим юристом?

Я пожала плечами.

— Видишь, я оказалась более избирательна в выборе. Не абы какой-то студентик. А один из лучших адвокатов в городе. Ты же понимаешь ‚ что там, где встреча, там и разговор о том, что у нас с тобой ещё один процесс о разделе совместно нажитого имущества.

6.

Да, мы не разделили имущество. Мне было не до того. Мне было важно просто развестись. Мне казалось ‚ что терпеть штамп в паспорте и жить во лжи, зная, когда твой человек спит с кем-то другим, называет другую нежными словами, которые до этого принадлежали только тебе, мне это было невыносимо. Поэтому, когда начался бракоразводный процесс, первое ‚ что я сделала и что для меня было максимально важно это развестись. Имущество можно поделить ещё в течение трех лет после развода. Я этим и собиралась заняться. Я делала для себя выводы и пыталась понять, что действительно мне нужно из этого брака. Только что-то ничего материального на ум не приходило.

Мне в этом браке нужен был мой муж, моя счастливая семья, мой внук, который, приезжая, спрашивает, картавя и проглатывая некоторые звуки: “а где деда?", а не вот это вот все.

И Даниил, бросив на меня недовольный взгляд, процедил сквозь зубы:

— А то есть тебе дома недостаточно? Бизнеса твоего тебе недостаточно?

— А ты что, жмотом стал? — Только и спросила я, стараясь задушить слезы, которые почему-то тут же пришли от воспоминаний.

Данила фыркнул, пожал плечами.

— Да пожалуйста. — Бросил он вредно и развернувшись, вышел на улицу.

Я хлопнула дверью и только тут Агнесса вышла в прихожую.

— Чего он хотел?

— Не знаю чего. То ли поглумиться. То ли похвастаться. Так и не поняла . В любом случае надо с Давидом и Ксюшей переговорить, а то там какие-то неучтённые гости собираются появиться на её мероприятии.

Агнесса приложила ладонь к губам и покачала головой

— Мам, но это ж некрасиво? — Тихо произнесла дочь.

Я поспешно кивнула.

— Это некрасиво, подло и низко.

После приезда Даниила, у меня внутри было чувство того, что потыкали в самую мякотку раны. Конечно, легко сохранять вид того, что тебе на все наплевать. Легко сохранять трезвость ума и чёткость мысли, когда ничего не чувствуешь. Но я то чувствовала. Я же понимала ‚ что история нашего брака резко и внезапно оборвалась так, что я даже охнуть не успела.

И мне было страшно. Это дурацкое чувство, когда что-то твоё привычное, близкое вдруг исчезает.

Я отпраздновала свой сорок третий день рождения в конце августа без него. Как идиотка сидела и смотрела все время на дверь, ожидая то, что он зайдёт.

Создавала у себя в голове какую-то субреальность, где он от меня не уходил, он не говорил ‚ что я старая и со мной можно только на ортопедических матрасах спать, а не чем-то другим заниматься.

Но нет, сидели гости, поднимали тосты за моё здоровье. Приехали какие-то родственники и девочки из оранжереи. Безумно тепло поздравляли меня. Все было правильно дети были рядом. А глупое сердце ёкало и вздрагивало, глядя на дверь.

И поэтому сейчас меня все это растормошило, разбередило. Я нервными руками готовила ужин, а потом все-таки набрала Давида.

— Отец приезжал, сказал, что приедет на день рождения Ксении со своей новой избранницей. — Тихо произнесла я.

Давид хмыкнул.

— Ну, пусть приезжает - Произнёс он как-то легкомысленно и настолько равнодушно ‚ что мне неприятно это царапнуло по сердцу. Мне казалось ‚ что это не совсем правильно.

— Она не член семьи. И получается так, что…

— Мам, тебе не все равно? Так вот получается,что это его жизнь. Он взрослый человек . Хочет опозориться перед общими знакомыми, приведя в семью какую-то девку- это его право. Ты кто такая, чтобы его останавливать?

— Я не хочу их видеть. Если я могла себе представить, что Даниил просто приедет поздравить невестку, то да. Это в моей картине мира укладывалось. Но я не собиралась терпеть их присутствие вместе с любовницей.

Давид вздохнул.

— мам, давай мы вернёмся к этому разговору чуть попозже . И вообще, возьмём за правило ‚ что вы развелись и все на этом. Давай ? Я буду очень рад однажды пожать руку мужчине, который скажет ‚ что “я теперь буду заботиться о твоей матери, буду любить её и никому не позволю обидеть". Поэтому вместо того, чтобы обращать внимание на то, кого отец приведёт на праздник, давай ты лучше хотя бы попытаешься сделать так, чтобы у тебя была нормальная жизнь. Я тебя прошу, мам.

И Давид не говорил ничего обидного или злого. Но все равно слова звучали ‚ как укор.

— Я не хочу его видеть.

— Я тебя услышал. — Тихо ответил сын.

А через пару минут мы закончили разговор, оставшись каждый при своём мнении.

Агнесса ходила потерянная, растерянная, потому что чувствовала моё состояние.

ЕЙ очень сильно хотелось меня пожалеть, но она понимала ‚ что я взрослая и не терплю такого, чтобы меня жалели. Даже, когда все знакомые узнавали о том, что мы с Даниилом разводимся, я на корню пресекала все попытки меня утешить.

Тяжело было, особенно когда это происходило с близкими людьми. Моя постоянная клиентка Александра, которая приезжала забирать у меня лаванду, когда узнала о разводе попыталась сказать слова поддержки. Но благо дело ей хватило одного взгляда для того, чтобы понять, что я не тот человек, который будет соплями задыхаться.

Рано утром подхватив Агнессу, поехала в город. У меня сегодня была поставка товара из Кореи от большой цветочной компании, которая разводила алоказии Гипер, супер, редкие сорта, шикарные экземпляры. Мне важно было самой принять это все, а не бросать на девочек Плюс снять контент для блога.

Агнессу закинула в институт. Позвонила Кирюхе на тему того, как он добрался до учёбы. Кирилл в отличие от Давида, был баловнем судьбы. Кирилл просто пользовался всем тем, что давал ему Даниил. То есть это и отдельная квартира, и машины, и даже работа. Он сейчас выходил не на полный день- подрабатывал у папы. Но это все только сильнее давало понять младшему о том, что он взрослый и он хозяин своей жизни. Я не считала, что это плохо. Я считала ‚ что это немного поспешно. Потому, что ему всего девятнадцать, а он уже рассуждал ‚ как циничный интриган.

— Мам, все хорошо, — выдохнул Кирилл в трубку. — Ты не переживай за меня. Я может быть сегодня, либо завтра заеду к вам с Агнессой и привезу какое-нибудь лакомство. Хочешь из кондитерской Виктории привезу что-нибудь?

— Да привези. — Мягко согласилась я.

После всей утренней рутины на работе, я закрылась в своём кабинете и села распаковывать те сорта, которые уже были показаны для блога, но стояли по прежнему в коробках. На мне был тонкий хлопковый фартук, руки в перчатках и я абсолютно не ожидала во всей этой красе оказаться под прицелом бдительного ока бывшего.

Он стоял на пороге и буравил меня взглядом.

Я вздохнула, понимая, что ему какая-то очередная гениальная идея пришла.

Сомневаюсь ‚ что есть какие-то обоснованные причины для такого его сильного внимания.

Я отложила совок с землёй в контейнер с грунтом. Стянула перчатки и потерев лоб, вздохнув, призналась:

— НУ. давай. — Взмахнула рукой. — Давай уже без лишних прелюдий. Мы ж с тобой все-таки близкие люди. -Едко произнесла я, намекая на то, чтоб не тянул кота за хвост.

— Да, я просто так подумал. Вот смотри: ты одна, дети выросли. В принципе у тебя никакой нормальной жизни личной нет.

— и к чему это ты ведешь?

— Да, я к тому веду-, что, ну, всякое может быть там... Я не знаю. Ты же когда заскучаешь, останешься одна? И вот в таком бы случае тебе не помешало бы с кем-то развлекаться, скажем так.

Я насупилась, ощущая, как адреналин бахнул по мозгам.

— Это ты сейчас о чем говоришь, Романов?

Я сузила глаза и сделала шаг вперед.

Даниил оскалился, показывая идеальные ровные зубы, и усмехнувшись, склонился ко мне для того, чтобы интимно шепнуть.

— Да, я вот так думаю, что в случае чего, если у меня появятся новые дети, ты же могла бы мне с ними помочь? Правильно?

7.

Я шагнула вперёд резко, быстро, так, что Даниил не успел сообразить, что надо бежать от меня до канадской границы. Я положила одну ладонь ему на плечо, а второй схватила за ворот рубашки.

— Романов, у тебя не появятся ещё дети. —Тихо шепнул я, прикрывая глаза, но Даниил не осознал ни капельки всего эпика ситуации.

— это ещё почему?

— А я тебе сейчас все, что отвечает за детей, просто отшибу и все, — шепнула я и отступила назад, реально делая замах коленом, но Даниил перехватил меня и, развернув, прижал к диванчику.

— вот-вот, чуть что, сразу рукоприкладство. А нет бы спросила как твоему бывшему мужу живётся в разводе?

— Судя по тому, что ты несёшь такую ересь, тебе хорошо живётся в разводе, у тебя время на шутки есть— произнесла я, стискивая ладони до боли— И вообще, зачем ты приезжаешь? Чего тебе от меня надо?

Даниил прошелся вдоль моего кабинета.

По факту это не было тем местом, которое можно реально назвать кабинетом: у меня стоял большой высокий стол-остров, на котором как раз-таки я и занималась пересадкой, расформированием, упаковкой растений, и там, в уголочке, стояла полочка с бухгалтерией. У меня был приходящий бухгалтер, так же как и приходящий юрист поэтому административной части на в моих оранжереях практически не было. Все, что нужно было важного хранить под замком, я увозила домой.

И Данила, прекрасно зная об этом, прошёлся по кабинету, словно бы выискивая глазами, за что бы зацепиться.

— Да, ты знаешь, я просто так подумал, вот мы с тобой полгода в разводе, полгода, никакого общения. Ну, тебе не кажется, что это глупо? Я же тебе предлагал не разводиться, я же тебе предлагал не делать из этого события какую-то комедию.

— А на что ты надеялся? Мы с тобой не развелись. Мы с тобой по-прежнему в браке, и ты здесь такой красивый, мелькаешь со всех новостных лент со своей любовницей. То есть я должна была ловить унижающие меня взгляды наших общих знакомых и при этом спокойно на все это реагировать? Фу, как мерзко.

— Ну, если б мы с тобой решили не разводиться, то вполне возможно, я бы вёл себя более скромно.

— А скажи мне, пожалуйста, вот в формате того, что ты вёл себя более скромно, в формате того, что мы с тобой не расходились, как бы я должна была складывать жизнь?

Мне действительно было интересно, что такого Данила тебе там навнушал, что реагировал на мое желание развода с таким недовольством, но бывший потёр кончик носа, и я цыкнула.

— Тебе сорок два, скоро менопауза, какие личные отношения, какая связь? — Тихо произнёс он, ходя прям по острию. — Ну и вообще, я понимаю, что женщина с годами теряет необходимость в сексуальном удовлетворении.

А вот это сейчас было очень обидно, особенно с учётом того, что я знала многих женщин, которые, проходя менопаузу, наоборот, открывали для себя абсолютно другой мир взаимоотношений с мужчинами без каких-либо страхов, без каких-либо постоянных переживаний на тему будет ли незапланированная беременность, как предохраняться? Те женщины, которые были моего возраста и даже меня старше рассказывали просто чудесные истории о том, что наоборот жизнь начинает играть другими красками, особенно если это все проконтролировать, поэтому я не знала, откуда такие старообрядные мысли в голове у Данилы, но это однозначно ранило, задевало.

— Даниил, да ты уже скажи прямым текстом, ты старая, никому ненужная. И, наверное, все было бы намного проще, если бы ты сидела в браке и не отсвечивала, сидела в браке и не заставляла меня дёргаться по поводу недвижки и совместных счетов, будущего детей. Давай произнеси это, хватит ходить вокруг да около,— сказала я резко и встала с диванчика, дошла до своего острова, опёрлась ладонями о столешницу и посмотрела исподлобья на бывшего мужа.

Он ходил и чувствовал себя в своей тарелке, словно бы ничего ненормального не делал. Поэтому на мою речь он только поджал губы недовольно и раздражённо.

— Слушай, вот зачем ты акцентируешь внимание на своём возрасте?

— это не я на нём акцентирую внимание. Даниил, это ты мне швырнул в лицо то, что я для тебя старая. А любовница у тебя на пятнадцать лет меня моложе. Если тебе было важно сказать о том, что у тебя другая женщина, ты бы просто сказал мне о том, что она есть, но ты построил фразу так, что уколол тем, что она моложе.

И ты её хочешь, а не меня.

Данила остановился напротив, потёр мизинцем левую бровь и вздохнул глубоко, рубашка натянулась на груди, показывая рельеф мышц.

Я качнула головой, понимая, что это все вообще глупости.

— И хорошо. Вот ты ушёл, вот мы развелись, ты же прекрасно знаешь, что в разводе я не потребую ничего свыше того, что мне может принадлежать. То есть это однозначно будет мой бизнес, это однозначно будет дом, однозначно скорее всего, машины, квартиры детей, которые куплены у нас в браке, но не оформлены ни на одного из ребёнка. И вот мне интересно, что у тебя так подгорает, что ты решил здесь сейчас ласковым котом вокруг меня ходить. Тебе же что-то нужно от меня. И вот у меня к тебе закономерный вопрос, Даниил. Полгода прошло с развода. Даже если я подам на раздел имущества, поверь, ты не обанкротишься, я не утащу у тебя половину твоего кирпичного заводика. Вот у меня вопрос: что тебе от меня надо?

Я стояла, уперев ладони в столешницу, и Данила, медленно шагнув, скопировал мою позу, опёрся точно так же, и между нами оставалось не больше метра расстояния.

Бывший муж склонил голову к плечу и как-то игриво и смущённо, словно бы ему доставляло это какой-то дискомфорт, признался:

— Да я просто, если честно, скучаю по твоему борщу.

8.

— А по ортопедическому матрасу не скучаешь? — ласково улыбнулась я и хохотнула, отталкиваясь назад от острова.

Даниил насупился.

Он- то думал, что я сейчас его пойму, что я сейчас на своей шкуре прочувствую, как это, когда не хватает чего-то родного и близкого.

Ну нет.

Данила когда уходил, разрушил мою жизнь, разрушил жизнь семьи, и, что самое болезненное, он разрушил мою веру в себя, как в женщину.

Данила, когда уходил, сделал все возможное, чтобы я считала себя неправильной, поистрепавшейся, недостойной самого элементарного — внимания мужчин.

Это было больно.

Но поскольку я понимала, что его слова продиктованы только желанием уколоть, я старалась себя не зацикливать на этой теме.

Но это было больно.

— знаешь, Илая, — медленно произнёс Данила, складывая руки на груди. — мне кажется, что ты мне этот матрас…

— Я тебе его не прощу до гробовой доски, — честно призналась я и отодвинула от себя контейнер с алоказией. — И что бы ты мне сейчас не приехал, не рассказал по поводу того, что тебе нужна нянька, кухарка, тебе дешевле это все обойдётся, если ты наймёшь профессиональных людей. А унижать меня, что я должна выполнять работу при твоей Кривенковой по дому, и быть ещё параллельно, что, вероятнее всего, твоей бесплатной девкой... Ну, извини, ты тоже нашёл кому что предложить... Я бы ещё поняла, ты такими с такими предложениями к своей бабе пошёл. Но ты так-то к своей бывшей жене пришёл. А у меня немножко другие приоритеты в жизни и в семье.

Данила усмехнулся, и я поняла, что я попала в точку.

Да, примерно так в его голове и строилась вся теория, что там, где бесплатная кухарка и нянька, там ещё и бесплатные посещения ортопедического матраса.

— я не поняла, с чем связан твой приезд, но лучше тебе уехать. Ты же прекрасно знаешь, что я вызову охрану. Получится скандал. И, кстати, научи все-таки и заставь её готовить, а то выглядишь очень потасканным, как будто бы ты полгода не с любовницей грелся в постельке, а на горных рудниках, — произнеся это, я двинулась к выходу из кабинета и шагнула в торговый зал.

Девочки насторожённо смотрели на меня, но я качнула головой. не было никакого конфликта, и нам не за что опасаться.

Намекая на то, что…

Чтобы не продолжать общаться с бывшим, я сделала шаг в сторону подсобки и ушла. И оказалась я в торговом зале только через полчаса после того, как выдохнула и пришла в себя.

Тоже мне, облагодетельствовал своими предложениями.

Я дернула себя за прядь и после того, как закончила, перебирать посылку, отсняла новый контент для блога, собралась и поехала к Кирюше, у меня были ключи от его квартиры на всякий случай, и поэтому, когда сын не среагировал на звонок домофона, я полезла в сумку. Сама открыла дверь.

Зайдя в квартиру, я услышала разговор на английском и тихонечко, аккуратненько разделась, разулась и вдоль стеночки двинулась в сторону зала.

Кирилл был на беговой дорожке и с кем-то общался по сети. Увидев меня, он взмахнул рукой, и я поспешно кивнула, двинувшись на кухню, проверила, есть ли у него чем ужинать, и вообще, как он себя тут чувствует. Буквально через десять минут сын, сняв наушники, подлетел ко мне и, сгробастав в охапку, поцеловал в щеку. От Кирилла остро пахло свежим потом так, что я отшатнулась и помахала рукой.

— Давай быстрее в душ.

— Ты бы хоть написала, что приедешь.

— Да, я проезжала мимо, думаю, заскочу, узнаю, как ты.

— Да со мной все хорошо, мне Агнесса звонила, сказала, что у папы там какие-то телодвижения.

Кирилл был достаточно отстранённым и холодным, уже для своего возраста циничным, поэтому я даже немного удивилась от того, что он решил поднять эту тему.

— Иди в душ, я пока на стол накрою.

— Только мне это ничего углеводного.

Сын прям конкретно занимался своей внешностью, своим развитием, и что-то в этом было однозначно от Данилы, от его желания во всем преуспевать. Давид, старший, был более равнодушен к этому всему, скорее, сыграло то, что он рано женился. И семейная жизнь оттягивала много на себя внимания.

Кирилл мне всегда говорил, я не буду так делать, я не буду жениться до сорока лет.

Я конечно, закатывала глаза, но принимала точку зрения сына.

Когда ребенок оказался на кухне, я поставила перед ним чашку с чаем и развела в шейкере его дозу протеина.

— И чего он хотел? — Равнодушно спросил Кирилл, заглатывая напиток большими глотками.

—Ну не знаю, я из бессвязной речи поняла только то, что он приведёт её на день рождения Ксюши.

— глупо, — пожал плечами Кирилл. — Ну, знаешь, все можно было ожидать от отца. Я бы даже в какой-то момент не удивился, если бы он с цветами возле твоего дома краковяк станцевал, но вот такое обращение на себя внимания — глупо. Ну и ты должна сама понимать. Я же тебе сказал, что он вернётся. Вот считай, процесс запущен.

Я покачала головой.

— Слушай, а ты вообще не в курсе, как у него дела?

— НУ почему же, в курсе. Но только я никогда не лезу в его личную жизнь, ровно как и он не лезет в мою личную жизнь.

Кирилл был тем ребёнком, который умудрялся сохранить нейтралитет, но при этом общаться и с той стороной, и с другой. Обижало ли это меня? Если честно, по первости — да. Мне хотелось, чтобы дети все болели за меня, но оказалось, что все немножко иначе.

Не добившись ничего от среднего сына, я через полчаса засобиралась домой. Кир обещал заскочить на выходных и порадовать нас с Агнессой рыбой на мангале. Я поцеловала сыну в щеку и назидательно заметила, чтобы не дурил здесь, но Кирилл так вздохнул, что я поняла — дурить будет по максимуму.

Вернувшись домой, я припарковалась возле гаража и короткими перебежками, стараясь не застудить в контейнере несколько черенков алоказии, которые притащила с собой с работы, чтобы у себя в оранжерее рассадить, двинулась к дому.

Когда я хлопнула дверью, на кухне что-то загремело, поэтому Агнесса не услышала, что я вернулась домой, и у меня произошёл момент, что я чуть ли не на цыпочках пробралась к ней, желая сделать сюрприз, но застыла на входе в гостиную.

— Нет, пап, я тебе ещё раз говорю...

Я напряглась, вслушиваясь.

Она разговаривала по телефону с Данилом.

— Нет, пап, не надо маме новую машину покупать. — Сейчас был голос злой. — Я тебе сказала не надо. Ей не нужны твои подачки. И вообще, чем ты надеешься её там удивить? Ей, между прочим, новый мужчина заказал последнюю модель поршака! Так что не суйся, ладно?

9.

Я ошалев, застыла на месте и не понимала, что там несла Агнесса.

Какой ухажёр?

Какой поршак?

Вообще непонятно, к чему это все здесь дочка разыграла.

— И вообще, пап, если ты думаешь ‚ что я самая маленькая, да, я самая маленькая, но я не самая тупенькая. Слава Богу, у меня есть Кирюха, который мне все прекрасно объяснил. — Зло выговорила Агнесса.

Я слегка выглянув из-за угла, посмотрела на её тонкую фигурку с расправленными плечами и с тем, как у неё электризуются волосы, видимо от напряжения.

— И не надо мне сейчас здесь рассказывать ‚ что тебе с мамой хотелось бы расстаться хорошо. Не надо. Мне Кирюха все объяснил. Я хоть маленькая, но не тупенькая. Я прекрасно понимаю, что вы с мамой ещё не разделили никакое совместно нажитое имущество. И ты сейчас здесь павлином ходишь, расспрашиваешь: чем же маму удивить, что же маме подарить. Так вот, не надо, пап, ничего дарить. Не надо было просто изменять . Вот так вот. Понял меня, да?

Агнесса опёрлась ладонью о кухонный гарнитур и топнула ногой.

Это было у неё с детства. Если в паре Кирилл и Агнесса, у сына была очень ленивая и циничная позиция уже с детства он не понимал, зачем драться за ту или иную игрушку, когда можно просто подойти, взять и игрушку круче. То Агнесса своего добивалась тем, что топала ножкой, шла к папе, шла к маме и пыталась договориться другим образом.

— Вот, если ты мне сейчас будешь врать, а ты мне сейчас однозначно будешь врать о том, что ты ничего такого не хотел, то нет пап. Я тебе не верю. Если б ты ничего такого не хотел, ты бы не уходил так от мамы, что она капец какая была расстроенная. Тем более нашёл к кому уходить- к какой-то лахудре, которая чуть ли не ровесница Давида. Фу-фу-Фу, папа, фу-фу-фу. Это можно сказать, ты почти со своей невесткой сейчас спишь. Фу. — Зло произнесла Агнесса и снова топнула ножкой так, что тапок отлетел в сторону.

Я вздохнула, решая обнаружить своё присутствие, но Агнесса не выдержала.

— И вообще знаешь, что? Не надо тут думать, будто бы раз я девочка, то я многому поверю. Нет, пап.

Я ничему не поверю. Если ты хочешь как-то договориться, что-то предпринять, какие-то поступки хорошие сделать- попробуй хотя бы понять, что нужно маме. А маме нужен другой мужчина. Вот и все. Поэтому не суйся и не лезь к нам. Сами справимся. Ты как-то полгода что-то не думал о том, что у нас здесь происходит.

Времени наверное не было. Отдыхал со своей зазнобой.

Агнесса швырнула мобильник. Я перекрестившись, зашла в кухню.

— Свет мой. — Тихо позвала я и Агнесса развернувшись, насупилась.

— Что? Подслушивала? — Спросила с вызовом дочка.

Я покачала головой, а потом кивнула.

— Прости. Ты просто очень громко рассуждала.

— А чего он, как этот? — Агнесса взмахнула рукой и в обвинительном жесте ткнула на мобильник. — И вообще, если бы он реально что-то хотел исправить, он бы не доводил ситуацию до абсурда. Он бы не признавался в своей измене. Он бы не уходил. Он бы тихонечко где-нибудь свою, эту каракатицу оставил и все на этом. А так сейчас сидит, лаптями стучит. Конечно лаптями стучит, когда дело подошло к тому, что надо делить совместно нажитое. А то я не знаю. Мне вот Кирюха все рассказал. Рассказал о том, что он умудрился за последние полгода ещё и виллу взять в Красной Поляне.

У меня вспорхнули брови по лбу.

— Так что не надо, мам, обо всем говори. И поговори наконец с Захаровым.

Я потёрла переносицу, разглаживая межбровную морщинку и поспешно кивнула.

Вечер проходил в состоянии напряжения. От Агнессы искрило. Я пыталась поговорить с дочерью, но ничего не выходило. Хотя потом, ближе к ночи, она призналась.

— Да потому, что мам... Потому, что я всегда думала ‚ что папа у нас самый лучший, а оказалось, что он кобель, каких поискать.

Дочка глубоко шмыгнула носом и направилась тихонько в сторону своей спальни.

Из-за того-то, что последние несколько дней были в максимальной нагрузке на работе из-за нового контента и новых поставок, у меня не было возможности созвониться с Захаровым. Я понимала, что о разделе имущества лучше говорить с юристом своего мужа, но никак не с самим мужем. Хотя за это время муж безумно много раз хотел пообщаться. Но я ссылалась на то, что у меня нет времени. И вообще в какой-то момент отправила его номер телефона в чёрный список. Звонки-то видеть я видела, но они меня теперь не отвлекали среди рабочего дня.

В начале недели я все-таки набрала Захарова. Он с привычной ему рассудительностью предложил встретиться в ресторане “Яблоня и Груша”. Я поспешно кивнула, предложила время, как раз в середине дня, чтобы у него был обед и у меня был обед. И уже с работы выскочила навстречу. Поправила на себе тонкую, короткую шубку и зачесала волосы назад.

Когда я приехала в ресторан, времени до встречи оставалось ещё десять минут. Я зашла внутрь и меня тут же остановила хостес тем, что меня уже ожидают Я вскинула брови, но оставив верхнюю одежду в гардеробе, прошла.

Захаров сидел за небольшим круглым столиком, который был напротив панорамного окна, выходящего на одну из главных площадей города.

— Привет Лёня, — тихо произнесла я, подходя сзади и гладя его по плечу.

Наклонилась и чмокнула в щеку.

Леонид смутившись от такой теплоты, опустил глаза. А потом резко встал, потому что того велели хорошие манеры.

— Здравствуй, Илая. — Произнёс он немного виновато и приобнял меня.

— Как ты? Как дочка? — Быстро уточнила я, когда он развернув меня, отодвинул стул.

— Спасибо, все хорошо. Да, что у нас с ней может измениться? Потихоньку живём. Работаем.

Захаров был давно и прочно в разводе. Причём не так, что они разводились по причине того, что у них возникли какие-то недопонимания. Они разводились, как вполне два взрослых человека. Но дочка со временем взросления решила остаться с папой. Она училась сейчас в закрытом девичьем пансионе, потому что так того хотел Леонид. Чтобы у неё были и хорошие манеры, и правильное образование.

Очень сильно правильное образование. И полная отвлеченность от мира и

противоположного пола. Но противоположный пол не отвлекался от его дочери

Поэтому, когда они выбирались куда в отпуска, Захаров вечно бурчал о том, что

постоянно эти взгляды, постоянно эти подкаты дурацкие.

— Ты о чем-то прицельно хотела поговорить?

— Да. Я все-таки хочу подать на раздел имущества. — Смущённо призналась я и отдала официанту папку.

Захаров глубоко вздохнул.

— В целом можно. Но насколько я понимаю, Даня не собирается как-либо тебя третировать, в чем-либо ограничивать.

— Но знаешь, я же сейчас элементарно даже не могу залезть в его счета. То есть, если мне понадобится приобрести квартиру Агнессе, либо подстраховать как-то сыновей, я ничего не смогу сделать. Потому, что расчётные счета с компаний и даже с завода- все на его имя.

Захаров прикусил губу.

Я понимала ‚ что он был адвокатом моего мужа, юристом моего мужа и поэтому он преследовал его интересы, а не мои. Я к нему обращалась исключительно по тому, что у нас был с ним определённый пункт взаимоотношений. На протяжении всего моего брака, он был вхож в нашу семью. Он был одним из тех самых людей, которых мы всегда были рады видеть в своём доме.

— Чисто по-дружески, я могу тебе предложить такой вариант: либо я с ним договариваюсь и он отдаёт тебе то, что ты хочешь, либо мы действительно инициируем процесс раздела имущества. Только тебе нужен очень хороший юрист.

Ты сама понимаешь ‚ что я буду защищать его интересы.

— А может быть, ты будешь защищать мои интересы? — Спросила я, наклоняясь к столику и улыбаясь скромно и виновато.

Захаров развёл в разные стороны руками

— Я бы с радостью, если бы я не был связан с ним корпоративным правом и всем прочим.

В момент, когда я почти разочаровалась в ответе, сзади послышался раскатистый, бархатный баритон бывшего.

— А, что это вы здесь за моей спиной делаете?

Столько яда было в словах.

— Небось кости мне перемываете? Да? Сплетничаете?

Я резко обернулась, увидела Даниила и покачала головой.

— Что Илая, не можешь никак иначе досадить, так решила роман замутить с моим адвокатом? Так, что ли?

10.

Я покачала головой, а Захаров тяжело вздохнул.

— И ты? Брум — Протянул медленно и недовольно Даниил, направляя палец в сторону своего адвоката.

Захаров поморщился и сквозь зубы процедил:

-Прекрати клоунствовать уже. И я, и Илая от этого устали.

Даниил вздохнул, выдвинул свободный стул и опустился на него, как господин и барин.

— А что, уставшие мои, замышляете здесь что-то против меня?

-Нет. Пытаемся решить, как же так начать процесс по разделу имущества, чтобы ни для кого это не было стрессом.

—А я сказал: не надо никакого процесса по разделу имущества. — Зло выдохнул Даниил, буравя меня взглядом. — Имущество все, как было наше, так и остаётся наше. Я, заметь, Илая, тебе ни разу за эти полгода не сказал ‚ что ты не можешь притронуться ни к одному счёту, ни к другому. У тебя вообще по факту неограниченные возможности сейчас.

Я сцепила руки на груди и покачала головой.

— Знаешь, ты конечно на словах Лев Толстой, а когда дойдёт до дела, по факту окажется ‚ что ничего-то я сделать не могу . Даже элементарно Агнессе квартиру купить.

— Зачем Агнессе покупать квартиру, когда у нас этих квартир в заначках хоть одним местом жуй? — Зло выдохнул Даниил.

Когда официант принёс мне моё латте и небольшой десерт, Даниил дёрнул его за фартук и процедил презрительно:

— Меню сюда.

Когда Даниил злился, он превращался в очень неприятного человека. Такого, который может начать вдруг оскорблять абсолютно ни в чем не повинных людей. И я в такие моменты обязательно ему наступала ногой на ботинок. Желательно, чтобы шпилька ещё была.

Вот и сейчас чувствуя ‚ что его понесёт, я дотянулась и острым носиком сапожка пнула его в голень. Даниил бросил на меня недовольный взгляд и покачал головой.

Внимание на себя перетянул Лёня.

— Даниил, я конечно все понимаю ‚ что ты рассуждаешь так из той позиции, что тебе не охота ничего менять, но и Илаю ты пойми. Когда она дойдёт до ситуации того, что у тебя появится новая семья...

— Она будет вхожа в эту семью. — Беспрекословно произнёс Даниил и вздохнул. — Я ей уже объяснил ‚ что если вдруг так произойдёт я желаю её видеть рядом с собой. В любом случае развод не говорит о том, что она стала для меня чужим человеком.

Это была старая песня о том, что у нас все общее. Включая его любовницу.

Я пригубила латте и вздохнула.

— Дань, ты понимаешь, что твоё наличие здесь, сейчас всего лишь стечение обстоятельств, это раз. И то, что тебя никто не спросит в момент, когда мы захотим подать на раздел имущества.

— Мы ? Кто это мы? С каких это пор ты о себе во множественном числе рассуждаешь ‚ Ваше Величество? — Недовольно бросил Даниил и я выдохнула.

— Знаешь, если сейчас будет ситуация того, что ты со мной ещё за последние трусы будешь драться, то я просто поставлю себе напоминалку о том, что поступила правильно, разводясь с тобой. Ибо мне рядом жлоб и жадюга не нужен . Это однозначно.

По лицу Дани скользнула тень. У него голос завибрировал.

Я мотнула головой.

— Знаешь ‚что, Илая? Я вот никогда не рассуждал так, что мне чего-то для тебя жалко. Но судя по тому, как ты выражаешься про меня- надо видимо было где-то показывать хозяйскую руку.

Я отставила кофе и посмотрела на него в упор.

— Давай ты своей Кривенковой будешь показывать хозяйскую руку. А мне ты уже даже не муж. И пытаясь дискредитировать своего юриста, ты выглядишь по меньшей мере глупо и беспомощно. Мы с Леонидом ничего не замышляем за твоей спиной. Мы единственные взрослые люди за этим столиком. Встретились и решили договориться о том, как будет происходить раздел имущества. А потом сюда ворвался ты с маниакальностью психопата и повадками маленького мальчика, у которого отобрали любимую игрушку.

Данила скрипнул зубами.

— Илая, я конечно все понимаю, что ты меня стараешься, как можно сильнее задеть. Но у меня по-прежнему остаётся ряд вопросов, на которые ты мне до сих пор не дала ответа.

— Какие вопросы?

Даня откинулся на спинку кресла и сложил пальцы домиком, хотел уже было что-то ляпнуть, но в этот момент Леонид положив мобильник на стол, глубоко вздохнул .

— А вот, что предлагаю я: пока вы здесь окончательно не стали перетряхать грязное белье и винить друг друга в том, кто, когда доел последнее мороженое в семье и все в этом духе, Даниил! Илая забирает то, что ей нужно. Поверь, ей не так много нужно. Скорее всего, это будет касаться дома. Её бизнеса, оранжереи ни в коем случае не трогаются . Плюсом она хочет забрать половину имеющейся недвижимости. А твою половину поделить между детьми. Ты же взрослый мужик. У тебя богатый бизнес. Ты явно сможешь заработать себе ещё на пять апартаментов.

Также я хочу предположить, что будет потребовано, как минимум открытие трастовых счетов на Агнессу. Потому, что она единственная девочка. Потому ‚что она не работает. Я понимаю ‚ что у вас маленьких детей нету, но это не говорит о том, что не надо подстраховать уже взрослых детей. Ещё я подозреваю ‚ что вероятнее всего, что-то будет касаться внуков.

Я поспешно кивнула, принимая такой расклад.

Я конечно не собиралась просить у него трастовые счета и делить его долю недвижимости на мелкие куски и дробить между детьми, но если Захаров считает, что это правильно- значит это правильно.

Даниил посмотрел на меня. Цокнул языком и вздохнул .

— Все-то ты интересно рассказываешь. Все-то ты прекрасно говоришь. Но только нет — Наклонившись, произнёс он. Причём наклонился ко мне . — Нет Илая. Так дело не пойдет. Я не собираюсь на такие требования соглашаться.

У меня дёрнулась губа. Я покачала головой.

— Хорошо. Не соглашайся, — медленно произнесла я, вставая из-за стола. — Поверь, тот самый, с поршаком, Агнессе не только квартиру может позволить себе купить, но даже и небольшую виллу в Красной Поляне . Да, Романов?

11.

Захаров растерялся, посмотрел на меня исподлобья, намекая на то, что я ни капельки не помогла ему сейчас урегулировать вопрос. Но я повернувшись к Леониду, пожала плечами.

— Лень, не надо, спасибо. Я прекрасно понимаю ‚ что ты хотел, как лучше. Но давай будем реалистами и сделаем так, как правильно. Я например, знаю о том, что в имуществе моего бывшего супруга за последние полгода появилось много объектов, на которые мне например, тоже было бы интересно посмотреть. Вот, например вилла в Красной Поляне. Или ты для своей Кривенковой её приобрёл? —Я склонила голову к плечу и отодвинула подальше от себя кружку с кофе.

Захаров тяжело вздохнул.

— И я молчу про то, сколько всего могло было быть приобретено за эти полгода. Поэтому нет, я буду требовать полного пересмотра всей недвижимости. Я буду требовать полного раздела всего бизнеса. Я не для того на протяжении двадцати лет пахала, чтобы в один момент какая-то звезда из Старых Кульбабов получила все, что причитается моим детям. Я понимаю, Лёнь ‚ что ты хотел урегулировать вопрос бескровно. Но не получится. Я буду запрашивать полного раздела и мне плевать на мой бизнес. Он все равно не сможет поделиться на двоих, потому, что бизнес уважаемого господина Романова в сто крат превышает небольшие оранжереи комнатных цветов.

Произнеся это, я развернулась и обойдя стол, наклонилась и поцеловала Захарова в щеку.

— Спасибо, что встретился. Извини, что нам испортили весь диалог.

Грозное рычание со спины заставило меня перетряхнуть плечами. Он прекрасно знал, что я отношусь к Захаров, как к очень хорошему другу. Раньше его ничего не смущало в нашем с ним общении.

Но, если уж сейчас он о чем-то и решил поворчать- пусть ворчит не в моём присутствии:

Дойдя до гардероба, я попросила свою шубку и выйдя на улицу, выдохнула горячий спёртый воздух из груди. Хватанула губами холодный, сырой и прилетевший со стороны реки. Я двинулась к машине и поняла ‚ что руки потряхивает .

Можно было бы сказать ‚ что я поступила импульсивно. Но ни черта.

Даниил заигрался, считает, будто бы уйдя, он имеет право на то, чтобы вернуться.

Я села в машину Тяжело задышала, понимая, что поспешила, может быть не стоило всего выговаривать.

Но потом посчитала : что в конце концов, мне терять?

Доехав до работы, я постаралась успокоиться. И в целом несколько дней затишья после разговора с Захаровым и встречи с Даниилом, мне позволили это сделать.

В середине недели Кирилл появился на горизонте.

— Привет, увидимся? — Спросил сын.

Я заметила ласковые ноты в его голосе.

— Что-то случилось?

— Нет. Просто пригласить тебя к себе- это опять добиться того, что мы не сможем нормально пообщаться. Поэтому давай, ну где-нибудь встретимся, пообедаем. У меня будет, как раз перерыв на работе.

Я улыбнулась.

— Давай.

Мы встретились в небольшом ресторане, который по вечерам превращался в ирландский паб. Днём же это было очень уютное место с атмосферными видами и приятной кухни.

Я поудобнее расположилась в кресле и Кирилл вскинув брови, заметил:

— Ты прекрасно выглядишь, мам,

— Спасибо. А что случилось? Почему ты хотел увидеться?

— Да на самом деле не почему. Просто хотел увидеться. Понимаю , что до вас с Агнессой не скоро доеду. И кстати, она сейчас вот, вот придёт.

И действительно с минуты на минуту дверь открылась, занося мелкие снежинки с улицы и на пороге появилась дочка в аккуратной белой шубе, которая была ровно по талию и в широких джинсах. Она махнула рукой, стянула с головы шапку с помпоном и направилась в нашу сторону.

— Привет, привет. — Произнесла Агнесса, наклоняясь к брату и целуя его в обе щеки.

— Здравствуй, малявка. — Произнёс Кирилл и усмехнулся.

Разговор на самом деле был из разряда того, что мы просто все захотели увидеться.

— Поэтому я не думаю ‚ что он к Ксюше на день рождения приведёт свою каракатицу. — Честно заметила Агнесса и отложила приборы.

Я смерила её укоризненным взглядом.

— Мам, ну, его уже сейчас все бортанули. Ты, что, хочешь, чтобы он ещё и прилюдно опозорился?

Я вздохнула.

После разговора и встречи с Захаровым ещё не было никаких телодвижений. Я попробовала обратиться к нескольким юридическим конторам, которые занимались бракоразводными процессами. Но уж больно они были не уверены в том, что собираются делать. Я это чувствовала всеми фибрами души. Мне казалось, что в таком деле, как игра с Даниилом в открытую, необходимо более надёжный соратник мне и опасный противник ему.

Я наклонилась к Кириллу и уточнила

— Слушай, а ты не помнишь, к кому можно обратиться с бракоразводным процессом?

Кирилл пожал плечами.

— Нет. Но я уточню. Может быть поспрашиваю у кого-нибудь.

Я поблагодарила сына и вздохнув, стала вытаскивать кошелёк.

Но Кирилл нахмурился и смерил меня таким взглядом ‚ что: " Господи ‚ не позорь меня, пожалуйста, мама”

Через десять минут мы вышли из ресторана и Агнесса взмахнув рукой, показала в сторону нашей машины. Кирилл пожал плечами и наклонившись, чмокнул ‘сестрёнку в щеку. Потянулся ко мне и произнёс.

— Ты главное не переживай. Все решится.

Мы с Агнессой ещё не успели уйти, когда Кирилл развернулся к своей машине и ленивым размашистым шагом двинулся на другую сторону. Агнесса подхватила меня под локоть и потащила в сторону моего авто. Но на повороте к парковке, я обернулась посмотреть, сел ли сын в тачку и замерла. Непонятная девица подлетела к нему и стала что-то доказывать. Кирилл хмурится. Если честно, он стоял таким образом , что я не могла разглядеть все его жесты и мимику. Агнесса сдавила моё запястье сильнее крепкого и выдохнула.

— А это кто такая?

Я облизала губы.

— Если честно, не знаю. Но, как-то она не очень адекватно настроена на мой взгляд.

Агнесса заворчала, запыхтела и тряхнув головой, словно бы в шутку произнесла.

— Ага, прикинь, это та самая батина Кривенкова приехала отношения выяснять почему это её не любят и не зовут на день рождения Ксюши.

Только у меня почему-то от этой насмешливой фразы в груди все сдавило.

12.

Я посмотрела на Агнессу таким затравленным взглядом ‚ что дочка махнула рукой.

— Мам, ну ты же реально не думаешь, что так оно и есть?

Я пожала плечами

— А чего? Кто это вообще?

- Ну не знаю. Ты, что Кирилла забыла? Он тот еще расхититель дамских сердец.

Вполне может быть ‚ что это одна из его девчонок, которая наверняка нос к носу столкнулась в его спальне с какой-то другой девчонкой.

Агнесса фыркнула, перехватила меня за руку и развернула в сторону машины. Но я заходя за угол, все равно пристально наблюдала за Кириллом . Он махнув рукой, сделал шаг в сторону своей тачки и девчонка дёрнулась за ним.

— Слушай, может подождём? — Тихо произнесла я и тяжело вздохнула.

— Чего? Второго явления Христа ? — Тихо выдохнула Агнесса, ставя сумку на заднее сиденье.

— Нет. Но вдруг там что-то у них неправильно или как-то так…

— Мам, да успокойся пожалуйста. Ну что от того, что Кирилл с кем-то там разговаривает? Понятно же уже по нему, что если бы это была та самая Кривенкова, то Кирилл бы повёл себя абсолютно безобразнейшим образом. Ну, не знаю, окатил её с ног до головы презрением, заставил искупаться в помоях.

— Я надеюсь, ты имеешь ввиду метафорически. — Тихо выдохнула я и села за руль.

Когда мы выехали, машины Кирилла уже не было. Но и девчонки поблизости нигде не было. Я постаралась вытряхнуть эту информацию из головы.

И когда мы с Агнессой оказались дома, то снова вернулась к поискам адвоката. Так выходило ‚ что те кто мог меня взять, не совсем устраивали меня по своей компетенции. А те, кого хотела я, либо мне отказывали, либо были сейчас не в самой лучшей рабочей форме.

Тот же самый Павел Градов проходил лечение за рубежом и поэтому мне оставалось только умыться ожиданиями.

Ближе к шести вечера Агнесса засобиралась. Я выглянув в гостиную, спросила

— А ты куда и к кому?

— А я поеду с Мариной встречусь.

— А ничего ‚ что время?

— Так я успею туда сюда метнуться.

Агнесса поправила шапку с длинными ушками, которые спускались аж до груди и застегнула пуховик.

Я шагнула к дочери, чмокнула её в щеку и попросила не задерживаться.

Вернувшись к рабочим вопросам, к рассмотрению нескольких бухгалтерских отчётов, я не заметила, как время быстро истекло. Поэтому когда в домофон калитки позвонили, я не обратила на это никакого внимания и просто разблокировала вход.

Но вот уже на моменте, когда постучали во входную дверь, мне стало непонятно: с каких это пор Агнесса забывает ключи.

Но оказалось, что на пороге стояла не Агнесса, а Даниил.

— Слушай, я все пытаюсь переварить нашу встречу с Захаровым и у меня как-то не выходит.

Он нагло шагнул в дом и я заслонив ему дорогу, сложила руки на груди.

— Нет, нет, нет, нет, Даниил. Давай-ка разворачивайся и все вопросы будем решать на нейтральной территории.

Даниил перехватил меня за талию и отодвинул с дороги. Он быстро скинул обувь и прошёл в зал, бросая своё пальто на спинку дивана.

— Я конечно все понимаю, что у тебя там играет чувство собственного достоинства, гордости и все в этом списке. Но тебе не кажется, что намного проще было бы со мной реально договориться?

Я вздохнула, понимая обыкновенную вещь- он будет все, что угодно делать только для того, чтобы добиться своего.

— Даниил, тебе на фоне всех прожитых лет вместе со мной, стоило поступить, как мужчина и просто поделить имущество. Но вместо этого ты на наши совместные деньги, которые были заработаны в браке со мной, покупаешь какие-то виллы и при этом надеешься на то, что я с блаженной улыбкой идиотки на все это буду кивать.

А, да, ты ещё надеешься, что в этом моменте, когда я буду знать, что ты тратишь мои деньги на свою бабу, я при этом должна буду варить тебе борщи и сидеть с твоими детьми.

— Ой, подумаешь, перегнул палку. — Зло бросил Даниил и открыв маленькую корзинку с печеньем, которая стояла на чайном столике, вытащил одна штуку. Захрустел.

Видать совсем его не кормят. Видать, ни спать, ни жрать не дают. Поэтому бедный ходит, побирается по углам.

Я вздохнула, обошла диван и посмотрела на Данила свысока.

— Я тебе просто по-человечески предлагаю поделить имущество. Мне от тебя больше ничего не надо. Мне не нужно твоё присутствие в моей жизни. Мне не нужны твои появления. Я готова, поверь, я готова даже отказаться от части детских праздников, только чтобы не встречаться с тобой.

— Слушай, а тебе не кажется ‚ что полгода... — Даниил отряхнул крошки с рубашки и демонстративно сделал это так, что все это посыпалось на диван.

Он делал то, что я ненавидела больше всего. Что меня сильнее всего раздражало в браке. Вот это вот отношение к женщине, словно бы к кухарке, уборщице.

— А тебе не кажется ‚ что во всей этой истории, полгода как-то мало для того, чтобы разлюбить? — продолжил Даня и поймав мой недовольный взгляд усмехнулся.

Если он считал, что полгода мало, чтобы разлюбить, то я вынуждена была его разочаровать.

Полгода это много для того, чтобы начать ненавидеть. Когда он уходя, разворотил: мне всю жизнь, у меня не осталось никакого святого чувства в душе к нему. Я вдруг поняла, что такие, как Даниил, не исправляются. Такие, как Даниил, не будут заниматься тем, чтобы сделать все максимально безболезненно. Он просто не понимает, что знать о том, что тебе предпочли кого-то более молодого, более подвижного, живого, эмоционального- приносит боль. Он её не чувствует. Поэтому ему кажется ‚ что все закономерно и нормально.

— Слушай, Даниил, — я опустилась в кресло, которое стояло сбоку от дивана. Упёрла локоть в колено и посмотрела на мужа с таким сожалением, что мне казалось, он должен был понять мой вопрос без слов. Но он не понял.

— А с чего ты взял ‚ что мне нужно было полгода для того, чтобы тебя разлюбить? —Я спросила это тихо, едва шевеля губами.

Даниил дёрнулся ко мне, но я выставив указательный палец вперёд, покачала головой.

— Дань, я тебя разлюбила слишком давно. Ещё до того, как ты начал от меня гулять.

Так, что ничего удивительного в этой ситуации нет. Я тебя давно не люблю.

13.

Произносить это было также больно, как если бы я себе собственноручно вырезала сердце из груди.

Глупости это все, что я задолго до развода перестала его любить.

Просто любовь со временем становится другой, созидательной, а не разрушающей, не та, которая жилы рвёт и выворачивает душу наизнанку, не та, которая заставляет совершать необдуманные поступки. А та, которая заставляет заботиться, сопереживать, ценить каждый проведённый вместе момент запоминать мельчайшие подробности жизни: что у него на томаты сбоит поджелудочная или вот то, что он на протяжении всего брака продолжал ненавидеть чёртов укроп и демонстративно отодвигал от себя все блюда с этой травой.

Или вот его глупые замашки эстета, который в гостях отказывался от всего, кроме напитков, просто из-за того, что Данила, приезжая домой, высказывал.

— Я не знаю, что они этими руками делали, поэтому перед каждым застольем корми меня дома, я не буду ничего есть в гостях.

Он был педантичным, но в то же время каким-то очень лёгким.

Еды у него это касалось только для знакомых, друзей, а в остальном он нормально мог себе позволить обедать в ресторанах, но и то, приезжая, недовольно хлопал холодильником, говоря, что там еда безвкусная.

Любовь после стольких лет она приобретает оттенок уважения, поддержки. Ни с чем несравнимой нежности.

И поэтому произнести мне, что я сказала Даниле, было очень тяжело.

Я сама чувствовала этот привкус обмана сизым пеплом на губах.

Но ничего не могла с собой поделать просто от того, что мне было больно, и я хотела, чтобы ему больно тоже было.

Однако вместо боли я прочитала в его глазах сначала замешательство, потом неверие. А следом всколыхнувшуюся сгустками огня злость.

Даня качнулся ко мне, перехватывая за запястье и дёргая на себя так, что я чуть не опрокинулась с кресла.

— А ну-ка, повтори.

— Я не буду повторять, ты услышал меня прекрасно с первого раза, если считаешь, будто бы я тебе лгу, то давай припомни, когда это я рвалась к тебе, сдирала с тебя галстук. Не было такого. Разве это не смерть любви? И не было такого, что я принимала тебя любого? Нет, мне важно было, чтобы от тебя вкусно пахло. Мне важно было, чтобы ты не лез ко мне целоваться после ужина.

Я специально вытаскивала из памяти какие-то глупые моменты недопониманий.

Понятно, что за столь большой срок любви страсть уходит на второй план, но это не говорило о том, что её у нас не было.

В том-то и дело, что она была, и ни черта он со мной просто не спал на этом дурацком ортопедическом матрасе.

Ни черта!

Но я хотела, чтобы он думал, будто бы это не он сделал выбор, а я. Будто бы это я разводилась с ним, потому что уже ничего не чувствовала, будто бы это я холодная, расчётливая стерва, а не он загулявший кобелёк.

Хотя нет.

Он таким себя и не чувствовал.

Он чувствовал себя в своём праве.

НУ, пусть теперь посмотрит на ситуацию другими глазами.

— Илая, — холодно произнёс Даниил, дёргая меня на себя и подтаскивая, словно бы стараясь сдвинуть меня вместе с креслом, а потом, сцепив пальцами одной руки мои запястья, он больно схватил меня за подбородок. — Что ж ты врешь? Тебе никогда не шло врать. Я эту твою ложь, как ищейка, могу вынюхать из любой щели.

— Да ладно? — Холодно произнесла я, стараясь вырваться, но этот взгляд нельзя было разрывать, эту связь глаз нельзя было разрывать: если отвернусь, опущу ресницы, он точно поймёт, что ничего за моими словами правдивого нет. — А что же ты скажешь на тот момент, что мне стало уже безразлично в последнее время, когда ты возвращаешься домой? Или куда ты ездишь обедать? А может быть, ты считаешь, что глупые записки о том, где я буду весь день, говорят, что я беспокоилась? Нет, я просто не хотела с тобой сталкиваться в течение рабочего дня. Я уставала от тебя, как устают от хороших, но давно заношенных тапок. Вроде бы смотришь, и выглядят они ещё неплохо. И потаскать их можно ещё пару лет. Но понимаешь, что уже устала, ну, невозможно в них вдохнуть новую жизнь и сделать сверху шерсть такой же глянцевой, блестящей. Вот это я испытывала последние года брака к тебе. Поэтому не думай, что ты сорвал какой-то джекпот своей изменой, нет. Это я, наверное, получила полную свободу с тем, что ты мне изменил.

— Лжешь — холодное, острое слово, как удар, как расчётливо занесённый клинок

— Лжешь, Илая.

Я отпрянула от него, и он, разжав руки, выпустил.

Я откинулась на спинку кресла, и Данила, резко встав, навис надо мной, упёр ладони по обе стороны от меня и тяжело задышал.

— Отойди, — холодно произнесла я. — Отойди немедленно.

Я ненавидела, когда он подавлял, когда он заставлял меня ощущать себя не в своей тарелке, а вот этот взгляд без эмоций, без движения все время намекал мне на то, что рядом со мной опасный хищник.

— Я тебе последний раз говорю отойди от меня, — сказала дрогнувшим голосом и протянула руку, нащупывая все ту же корзиночку со сладостями на маленьком чайном столике.

— Нет, не отойду, потому что считаю, что ты самая большая врушка и лгунья.

Он склонился ещё ниже. А, я поняла, что для меня это слишком.

Я не собиралась терпеть ни его глупые подкаты, ни стремление задеть меня, поэтому просто взмахнула рукой.

И что было сил впечатала бедную корзинку ему в левую скулу.

Данила отшатнулся от меня, а печенье, разлетевшись на куски, посыпалось на пол.

Бывший муж охнул.

Дернулся снова ко мне, но я на этот раз поступила мудрее, успела соскочить и оббежать кресло.

— А ну иди сюда, — рявкнул Данила, а я покачала головой.

— Ты здесь в гостях, пора и честь знать, — произнесла я холодно и, двинувшись к коридору, захотела выставить его, но в последний момент оступилась от резкого, рывка назад.

Данила перехватил меня, сжал, заставляя смотреть ему в глаза.

Я зажмурилась, выворачиваясь из его рук, и в этот момент дверь дома со щелчком открылась.

Низкий холодный голос заставил оторопеть.

— Я конечно, понимаю, что самооценка вещь бесплатная. Ну и ты не борзей тут, ладно?

14.

Давид стоял недовольный, держал на руках Макара, который радостно пытался дёрнуть его то за ухо, то за прядь волос.

Сын нахмурился, глядя на нашу картину маслом, и тяжело вздохнул. Из- за его плеча с одной стороны вышла Агнесса, с другой стороны вышла Ксюша.

— Здрасьте, — тихо и смущено произнесла невестка, и я поспешно кивнула, отодвинулась от Данилы и потёрла запястье.

— Ребята, что вы не предупредили? Я бы на стол накрыла.

— Да мы на самом деле и сами не планировали никуда ехать, но тут Агнесса позвонила, сказала, что не может уехать из города. Мы как раз были в торговом центре, поэтому решили закинуть, — холодно и как-то достаточно цинично прозвучал голос старшего сына, и в этот момент Даниила, вскинув бровь, уточнил:

— А с каких это пор меня в моём же доме потыкают и предлагают быть сдержаннее.

Давид тяжело вздохнул, сделал шаг вперёд, опустил сына на пол, и тот радостно, наплевав на то, что в ботиночках, побежал ко мне, ткнулся лицом в ноги, я наклонилась, перехватила внука. Взяла его на руки и чмокнула в щеку.

— Красивая, — тихо шепнул Макар, и я улыбнулась, сделала шаг в сторону и стала раздевать внука. Давид расстегнул куртку, тряхнул ею и начал разуваться.

— Да с тех самых пор, пап, как ты развёлся с матерью, так что я не думаю, что тебе стоит об этом так громко говорить, будто бы это твой дом. Все-таки давай будем взрослыми людьми и придём к выводу, что твоего здесь уже ничего нет, я сам лично вывозил твои вещи.

— Давид. Мне кажется, нам надо поговорить, — холодно произнёс Данила, и девчонки, быстро покидав вещи в гардероб, шмыгнули ко мне, оттеснили и начали сдвигать в сторону кухни.

Я посадила Макара на остров, стянула остатки одежды и посмотрела на девчонок.

У них была не такая большая разница в возрасте, да и, в принципе, у моих детей небольшая разница в возрасте была. Ксюша стала тараторить.

— Мы на самом деле не хотели никак доставлять неудобства, не надо на стол накрывать, мы буквально на минуточек десять, а то Давид все равно будет недоволен.

Агнесса тяжело вздохнула и покачала головой, трогая племянника за ладошку.

— Я просто немного тупанула и не подумала, что в пригород тяжело такси будет уезжать после восьми.

В зале голоса стали стихать, и, когда я выглянула, Данила уже стоял возле дверей и зло натягивал на себя пальто, Давид, потирая подбородок, что-то тихо ему объяснял.

— Знаешь что, сын, яйца курицу не учат Вот так вот, — поймав мой взгляд, Данила оскалился, сделал вид безумно вовлечённый, и хрипло произнёс: — Всего хорошего, девочки.

Я покачала головой, за ним закрылась дверь, и я уставилась на сына.

— Да так, просто объяснил, что он со своим напором хуже, чем печенеги.

— Чай? — тихо уточнила, и Давид, помявшись, все-таки кивнул.

Посидев с детьми порядка сорока минут, я вдруг поняла, что абсолютно забыла и про работу, и про все остальное, да даже про тот факт, что Данила собирался свою любовницу притащить на день рождения Ксюши, но, как я понимала, по реакции Давида у бывшего мужа мало что получится в этом плане совершить.

Дети засобирались домой ближе к началу десятого, и я поспешно одевала внука.

Агнесса топталась за моей спиной и подавала то шапку, то курточку, а когда машина детей выехала со двора, я только покачала головой.

— Я что-то пропустила? — уточнила Агнесса, но я отрицательно махнула руках.

— Не бери в голову, как обычно, папины загоны.

Мы разошлись каждая по своим спальням, я осталась с ощущением опустошённости внутри. Понимала, что Данила что-то крутил, вертел, и однозначно дело было не в разделе имущества, ему что-то мешало просто поступить по-человечески, как будто бы у него все переломится от того, что мы разделим имущество, так, как того требовал закон.

Нет, я понимала, что, скорее всего, он вредничает из-за того, что он не ожидал такой реакции от меня. Он не ожидал того, что я буду пренебрегать любым общением с ним после развода.

Возможно, он хотел от меня каких-то эмоций, какого-то разочарования в отсутствии собственного брака, я не знаю, но все это было похоже на поведение не мужчины, а мальчика, которому очень сильно хочется стукнуть девочку рюкзаком по голове.

Рано утром, когда я ещё не успела прийти в себя, в калитку позвонили с такой настойчивостью, что я, проклиная всех демонов быстро спустилась со второго этажа, хрипло выдохнула:

— Кто там?

С улицы послышались голоса, и потом звонкий голос младшей сестрёнки оповестил:

— Илайка, ну давай, открывай, я подмёрэла.

И вот Роза была как винни пух, который ходит в гости по утрам.

Дождавшись сестрёнку на пороге, я посмотрела на неё тяжёлым взглядом и покачала головой.

— Тебе чего, не спится?

— Ну, во-первых, мама просила заехать, проверить тебя, а во-вторых, я к тебе с заказом.

Я нахмурилась, она быстро всучила мне в руки папку и прошла сразу на кухню, загремела тарелками.

Я, зевая, села, попыталась открыть дизайн проект, но поняла, что без душа у меня ничего не выйдет.

Кивнув сестре и оставив её разбираться с кухонной утварью, я поднялась и быстро привела себя в порядок. Спустилась, когда Агнесса уже сидела и трескала за обе щеки аккуратные блинчики. Дочка решила ехать на учёбу самостоятельно, потому что понимала, что здесь у нас будет какой-то междусобойчик, который однозначно заставит её опоздать на пары.

Когда за дочкой закрылась дверь, я все-таки попыталась разобраться в дизайн проекте и только покачала головой.

— Я не собираюсь озеленять офисы. Ты прекрасно знаешь, что я к этому очень плохо отношусь. У них нет ни подсветки, ни нормального увлажнения.

— Нет, нет, нет. Посмотри, там все это в плане расписано, это все можно сделать. Я вырвала этот проект у своего знакомого менеджера чуть ли не с зубами.

Я охнула и перевела взгляд на Розу, она пригубила чай из чашки, и я вздохнула.

— Вообще Илая, ну приди ты в себя, ну, в конце концов. — Заворчала она, как будто бы подумав, что я в таком состоянии тупо из-за Данилы, но я махнула рукой.

— Не надо все приписывать моему бывшему мужу.

— Это ещё почему?

— Ну хотя бы потому, что он бывший, — заметила я остро и Роза, вся подобравшись, опёрлась локтями о стол.

— То есть ты хочешь сказать, у вас прям совсем все?

Я сузила глаза, глядя на сестрёнку.

— Я не просто хочу это сказать, я это говорю, и это было понятно ещё полгода назад.

— НУ, не знаю, просто многие разведенные пары ещё какое-то время живут, спят вместе и все такое..

— К счастью, мы не такая пара. Умер и умер,— произнесла я холодно и перелистнула ещё одну страницу плана озеленения.

Роза заёрзала на стуле как-то особенно провокационно, и я подняла на неё недовольный взгляд.

— А ты чего такая заинтересованная? — Спросила я с сомнением, ощущая вкус предательства в ромашковом чае.

15.

— Илька‚ да ты чего? — Роза взмахнула руками и отодвинулась вместе со стулом от стола.

Я прожигала её взглядом: недовольным, раздражённым.

— Ты знаешь, мне всегда было интересно, — медленно начала я, трогая нижнюю губу. — Ты вот у меня такая странная- то отсутствующая в моей жизни, то прям подрываешься и лезешь. Вспомни, как это было, предположим с Давидом . То ты не приехала на выписку, а потом на крестины прям рвалась. Правда позже выяснилось, что тебе помощь нужна была. Или вот интересно. Тоже самое было, когда с матерью приключился первый инсульт- ты тоже так : “ты занимайся, Илай, я всем, чем хочешь помогу». А сейчас вдруг подорвалась- “мама сказала съездить тебя проверить”. То есть ты условно лет восемь назад была капец какая не включённая в жизнь матери, а сейчас аж ездишь по её поручениям, проверяешь меня по утрам. И вот у меня вопрос есть : тебе всегда было не интересно, что у меня там с Даниилом в разводе произошло. А сейчас ты вдруг задалась вопросом: спим ли мы вместе? Не спим.

Мне было неприятно слышать такие вопросы от сестры.

Во-первых- да, я сказала правду. Роза, у нас тот самый ребёнок, которому все можно и который часто за свои промахи обычно просто отвечал оленьими глазками и тяжёлыми вздохами.

И нет, это не было так, будто бы меня и Розу делили. Просто это было так, что я это замечала.

— Илая, — протянула сестра и покачала головой, — я конечно понимаю ‚ что я не образец, чтобы сказать, будто бы я самая лучшая сестра в мире. Но и вешать на меня несуществующие грехи тоже не нужно. У тебя ничего спросить нельзя. Я тебе даже заказ привезла.

— Что в принципе тоже странно. — Подтвердила я и закусила губу. Ты? Чтобы мне что-то привезла? Что-то решила предложить? Это тоже надо постараться. Поэтому у меня создается впечатление, что у тебя есть какой-то свой интерес.

—0Й, ну какой интерес! — Она взмахнула руками и встала со стула. Ещё скажи, что я подкатываю к твоему мужу?

Если честно, это было бы очень противно.

Но я промолчала.

Роза развернулась ко мне и посмотрела в упор.

— Ты, что реально подумала, что я подкатываю к твоему Даниилу?

И было в её вопросе столько недовольства и какой-то детской обиды, что я опустила глаза.

— Нет, Илая, конечно Даниил у тебя мужик ещё хоть куда, но при всем при этом давай все-таки будем понимать ‚ что мне поношенное пальто, чужое, особенно с твоего плеча, как-то не с руки . Мне достаточно того, что я шубу за тобой в детстве донашивала. Поэтому не будем об этом. Лучше скажи мне, что ты думаешь по поводу проекта?

— Я его не возьму делать. - Быстро ответила потому, что чуяла какой-то подвох.

Роза проторчала у меня ещё на протяжении получаса, уговаривая ‚ что проект очень выгодный и для моего бизнеса будет однозначно на руку.

Я была с ней не согласна.

Если я что-то не хочу делать, значит я не буду это делать. Мне не нужны посредственные работы в портфолио только для того, чтобы показать, что я сотрудничала с той или иной компанией. Мне и частных заказов было выше крыши.

Я вообще старалась всегда ориентироваться только на частников потому, что с ними явно меньше проблем, чем с офисами и юриками.

Роза была недовольна мной. Ей хотелось, чтобы я тут видимо с распростёртыми объятиями её встретила. А я тут мало того, что подозреваю её в чем-то, так ещё и на контакт не иду.

Проводив сестру, я посмотрела на список дел на сегодня и увидев графу подарок Ксюше. Поехала к своему турагенту. Я знала, что чисто гипотетически Давид может выкроить под конец года не так много дней, но в целом съездить отдохнуть с семьёй ему бы не помешало. Он очень много работал. Это конечно хорошо-ранние браки, но они сразу заставляют людей быстро взрослеть. Мне хотелось, чтобы у Давида и Ксюши протянулся ещё какой-то романтический период и все в этом духе . Я была готова сама предложить им оставить со мной Макаронину, а они пусть летят, отдыхают.

Я решила взять не какой-то дорогой курорт с большим и длительным перелётом, а по максимуму, что было сейчас к нам близко и тепло. Я внесла депозит, предположительно забронировала с отменой и сам билет на самолёт и гостиницу.

Знала, что слишком нетрадиционный подарок. Но мне хотелось детям сделать что-то хорошее.

Даниил позвонил ближе к шести часам вечера и после того, как я не ответила на несколько звонков, прислал сообщение:

“Да, возьми ты трубку, глупая. Мне надо поговорить по поводу подарка Ксюше".

Я выдохнула и все-таки на следующий раз подняла трубку.

— Я так думаю, слушай, давай-ка мы ей тачку подгоним? — Произнёс Даниил.

Я фыркнула.

— Ты можешь все, что угодно ей подогнать, рассчитывая на снисхождение в плане того, что с тобой будут лучше общаться после твоей любовницы. Но поверь, тебе Давид ключи от машины засунет в одно место, когда ты появишься на дне рождения его жены со своей, прости господи. — Честно ответила я, испытывая брезгливость от этого разговора

Мне не хотелось объяснять мужу ‚ что его поведение унижает не только меня. Оно унижает и сына, и невестку. И вообще в целом семью.

— ФИ. Ну вот, Илая, зачем ты вот такими неприятными и грубыми словами выражаешься? — Начал поучать меня Даниил, стараясь довести до белого каления.

— Я тебя не поучаю. Я тебе говорю очевидные вещи. Когда мужик приводит на праздник своего сына, девку чуть старше этого самого сына- это попахивает чем-то противоестественным. И давай уж будем откровенны: надо ещё выяснить ответы на вопрос о том, почему это ты с ней не спал, а мой ортопедический матрас стоял у тебя костью в горле? Может просто от того, что ты не замечал, как тебе синенькие таблеточки в кофе подбрасывает твоя Кривенкова, а?

16.

Илая

Хохот раздался в трубку такой громкий, что я отодвинула мобильник от уха.

— Господи, Илая, то есть ты сейчас только задумалась о голубеньких таблеточках?

А была бы умная баба, может быть, сама бы воспользовалась этим способом.

— Зачем ? Я в себе уверена. — Медленно произнесла я и посмотрела на себя в зеркало.

Лгала конечно.

Казалось, что трое детей сделали меня немного пышногрудой, не такой изящной. И запястья у меня уже не такие, которые можно было двумя пальчиками обхватить.

Лгала.

Но никогда не вела себя, как какая-то забитая клуша.

— И мне для того, чтобы мужчина со мной в постели был огненным, не нужны никакие голубенькие таблеточки. Вот в чем разница. А ты, как наивненький полетел, поскакал. Так вот ты со своей наивностью лучше на праздник Ксюши не заявляйся.

Потому что это будет выглядеть, ну даже смешно. Родственники, знакомые, твои дители, мои родители и ты со своей новой бабой народ смешить приехал.

Даниил ещё раз расхохотался и протянул:

— Ты оставь этот вопрос мне с Давидом. А то, что я тебя уведомил, говорит лишь только о моём к тебе уважении. Даю тебе, так сказать, возможность.

— Господи, Дань, хватит со своими возможностями. Дари Ксюше, что хочешь. Или, что ты мне позвонил для того, чтобы я тебе половину добавила?

А это был удар ниже пояса. Потому что по факту из-за того, что у нас имущество было не поделено, так и так выходило, что деньги с активов на покупку машины он будет тратить наши, а не свои.

Это я свои деньги трачу, покупая детям подарки со своего бизнеса . С момента отсчёта, как мы развелись.

Ну ‚ а машину, я подозревала ‚ что Даниил будет брать не подержанную и не дешёвую. А значит скорее всего это будут активы, которые были у нас в браке.

— Откуда же в тебе столько яда? — Произнёс Даня.

Я фыркнула.

— Оттуда же, откуда у тебя столько наглости заявиться к жене и рассказывать о том, что приведёшь молодую любовницу на общий праздник. Отлично устроился. Молодец.

— Да я, может быть... Начал с жаром Даниил, но я фыркнула, остужая его пыл. Но он все-таки закончил. — Я может быть, даю тебе возможность не выглядеть брошенной, никому не нужной старой женой и привести тоже кого-нибудь своего.

— Для чего? Чтобы ты поглядел на молодого, накаченного, мускулистого паренька и решил помериться силушкой богатырской ? Нет, спасибо. Я скандалы устраивать не собираюсь. И тебе бы тоже проявить уважение к невестке и не устраивать скандалов на её дне рождении.

Я бросила трубку и опустилась в высокое барное кресло, которое было у меня возле острова. Постаралась перелистнуть ленту для того, чтобы включиться в работу, но вместо этого, распсиховавшись, встала и стала собираться домой.

Написала Агнессе о том, надо ли её откуда-нибудь забрать или она уже дома.

Дочка призналась ‚ что с обеда уже вернулась с учёбы. Поэтому меня будет ждать даже горячий ужин.

Я улыбнулась и подхватив пальто с вешалки, пошла на выход.

Магазин работал до восьми. Я попрощалась с девочками и села в машину.

На улице начался мелкий снег который в городе превращался в жижу . Это у нас в загородном доме уже можно было увидеть, как на газонах, по щиколотку, лежали небольшие сугробики. Тупо из-за отсутствия соли и реагентов. А в городе . В городе ещё было серо и грязно.

Когда я проехала центр и спустилась в сторону развязки, Агнесса написала сообщение о том, что ей пришёл заказ и надо заехать на почту, забрать. Я выругалась под нос и все-таки притормозила. Посмотрела по карте, куда стоит ехать и развернувшись, скатилась на перекрёсток Гоголя.

Отделение почты было в старом здании. Я быстро припарковалась и двинулась забирать заказ.

Простояла в очереди двадцать минут, в итоге получила какую-то бесформенную коробку, в которой с трудом можно было опознать лейбл косметической фирмы.

Вздохнув, пришлось распаковать и проверить, все ли баночки целы. Но вроде все было нормально.

Когда я погрузила заказ в машину и отъехала на несколько домов выше, чтобы на кольце опять свернуть к развязке на трассу, затормозила на светофоре.

Присмотрелась и увидела- машина бывшего мужа.

Даниил вышел из авто и направился в сторону украшенного еловыми ветками и новогодними шарами ресторанчика итальянской кухни. Не успев дойти до двери, ему дорогу перегородила Роза, которая вскинув руки, подпрыгнул на одном месте и повисла у него на шее.

Я оторопев, не заметила ‚ что свет светофора поменялся и вздрогнула от того, как мне начали сигналить.

Но последнее, что я успела заметить, это как Роза, потянувшись, собралась целовать моего бывшего мужа.

17.

Я чуть не въехала в зад впереди стоящей машины. Резко ударила по тормозам так, что меня тряхнуло к рулю и отбросило обратно.

Я зажмурила глаза, стараясь развидеть дурацкую картинку того, как моя сестрёнка лезет лобзать бывшего мужа. Однозначно в этом было что-то противоестественное.

Настолько, что меня аж всю передёрнуло от ощущения подступившей тошноты прямо к горлу.

Я не оборачивалась. Я больше не глядела на то, что происходит у Даниила с Розой, просто прибавила газу и на кольце ушла на развязку в сторону трассы.

Домой приехала в состоянии, близком к неконтролируемой истерике.

Да они все сговорились, что ли?

Я не так многого прошу — просто оставить меня в покое. Просто не трогать меня, не появляться, не пытаться в мою жизнь впихнуть кого-то лишнего.

По идее, я вообще мало что прошу.

Но нет, видимо, как-то так складывались обстоятельства, что присутствие Даниила и его окружение просто необходимо в моей жизни.

Зайдя домой, я поняла, что Агнесса сразу словила моё состояние. Она подошла ко мне, помогла стянуть пальто с плеч и уточнила:

— У тебя всё в порядке? Такое чувство, как будто ты призрака увидела.

Конечно, у меня было не всё в порядке. Я не знала, как трактовать поведение Розы и к чему это вообще всё было.

Но впервые за долгое время я не стала отмалчиваться, уходить от темы и просто высказала Агнессе всё, что думаю по этому поводу.

— Я уверена, они просто что-то задумали. Может быть, это что-то связанное там с бабулей, с дедулей? Не знаю. Ты же знаешь тётю Розу — у неё вечно идей дофига, а способов для реализации практически нет. Может быть, она там надумала бабуле с дедулей что-то поменять и пошла к отцу. А вот если б ты взяла заказ, скорее всего, она бы к тебе обратилась.

Мне показалось это объяснение логичным. В любом случае про сестру думать хуже, чем есть, не хотелось.

Рано утром я созвонилась с мамой и уточнила, какие у неё планы, и пообещала, что заскочу на днях. Поскольку мы с Агнессой сегодня встали вместе, я не стала ни торопиться, ни задерживаться, а просто решила дождаться дочку, чтобы отвезти её на учебу. Агнесса ходила разбитая и такое чувство, как будто бы шмыгала носом.

— А у тебя точно не температура? — спросила я, подходя к ней сзади, когда она сидела и пыталась нарисовать себе чужое лицо.

— Точно не температура. Это я просто с ночи не совсем отошла. Да, засиделась вчера за лекциями и сегодня проснулась с ощущением того, что у меня аж всё тело трясётся. Потому что не выспалась и как будто бы знобит.

Я приложила ладонь ко лбу и покачала головой. Нет, температуры не было.

— Может быть, не пойдёшь на учёбу? — предложила я, но дочка подняла на меня недовольный взгляд и фыркнула.

— Ага, а потом отрабатывать не пойми как? Нетушки. Ничего со мной не случится от того, что посижу, поклюю носом на первых парах. Потом разгуляюсь.

Но я всё равно сходила на кухню и в термосе заварила ей чай с имбирём и лимоном.

Агнесса пришла в момент, когда как раз я завинчивала крышку, и тоже засуетилась.

Дочка с вечера пекла творожные кольца с ягодной начинкой и поэтому завтракала кофе и своей выпечкой. После, подойдя к холодильнику и вытащив ещё несколько колец, сложила их в прозрачный контейнер.

— Слушай, надо заехать завести Кирюхе. Я же знаю, что он их тоже любит.

У Кирилла с Агнессой была особая связь. Не такая, как бывает просто у братьев, сестёр, детей в одной семье. Агнесса была очень трепетной и вовлечённой в жизнь Кирилла. Она за него боялась. Она за него переживала. Она за него делала уроки в школе. В то время как Кирилл тоже много чего за неё делал. Например: Агнесса до сих пор ненавидит мыть полы. Нет, она всё это делает, но она это ненавидит делать. И вот пока, значит, она сидела и писала ему эссе по истории, он спокойно ходил и намывал во всей квартире полы. И волки сыты, и овцы целы.

Но у них всё равно чувствовалась вот эта чисто ментальная связь, которая не разрушалась ни от чего. Поэтому творожные кольца, которые Агнесса собрала Кирюхе — это было нормально.

Из-за пробки на трассе, что ночью выпало достаточно снега, мы опаздывали. Я-то никуда не опаздывала, опаздывала Агнесса.

— Мам, слушай, ну сама завези тогда ему кольца, что я с ними буду по универу таскаться. — Произнесла дочка, выпрыгивая из машины.

— Ладно, ладно. — Заверила я её и отправилась на работу.

В обед прикинула, что можно как раз-таки выехать, перекусить и закинуть Кирюхе его сладости.

Но когда я оказалась возле квартиры Кирилла, я не смогла открыть дверь своим ключом.

И это было странно.

Потому что по времени Кирилл должен быть на учёбе. А если дверь закрыта изнутри — значит, он был дома.

Прогуливал, паразит!

Но только на этот раз Агнесса не сможет за него сделать уроки.

Я стала упёрто долбить в дверь. Она вскоре открылась: Кирилл запыханный, влажный после душа с одним полотенцем на бёдрах выскочил в коридор и захлопнул за собой дверь.

— Привет. А ты чего без звонка? — спросил он, зачёсывая назад влажные волосы.

— А ты чего меня не пускаешь?

Повисла немая пауза.

Такая, которая как бы говорила: "Мама, ты вообще капец как не вовремя"

Я надулась.

— А это что, творожные кольца Агнесса готовила? Да? — Кирилл забрал у меня из рук контейнер, тут же открыл и откусил одно кольцо. — Какая вкуснотища. Ты из-за этого, да, приехала? — уточнил сын, и я медленно кивнула.

— Почему ты меня не пускаешь в квартиру? — уточнила я, стараясь пройти.

— Мам. — Сын заступил мне дорогу и нахмурил брови. — Мам, ну прекрати.

— Кирилл, я что, у тебя девок не видела?

Я видела у него девок. Буквально пару месяцев назад. Приехала рано утром, завести документы. Открыла дверь, а на кухне стоит девица в его рубашке. Я тактично сделала вид, что ничего не заметила. Бросила документы и выскочила из квартиры.

— Мам, ну хватит, — фыркнул Кирилл.

Я закатила глаза

— Чего я там только у тебя не видела.

— Ну мааам. Ей не нужно видеть тебя. — Как-то двусмысленно произнёс Кир.

Я нахмурилась.

18.

— Мам, ну хорош. Ну блин, не все стрессоустойчивые, как та девица, которую ты застукала пару месяцев назад.

— А можно узнать, почему ты не на учёбе? — Нахмурившись, уточнила я.