После развода мне не до сна

— Она ушла в сторону выхода в сад. Догоните, — медленно произнёс Костя, и я растерянным взглядом попыталась показать ему, что я не могу бросить отца. —Догоняйте мать, я с ним побуду. Я с ним побуду, и я точно могу сказать, что до приезда скорой все будет хорошо.

Я посмотрела в глаза отцу, он медленно кивнул, не давая здесь хоронить его раньше времени.

Я встала с корточек и, потеряв равновесие, взмахнула руками. Костя перехватил меня за запястье, дёрнул на себя, выравнивая.

— У вас красивое имя, библейское. Идите, Илая. Вашей матери нужна сейчас не меньше поддержка, чем вам.

Горячая ладонь прошлась мне вдоль лопаток, и Костя, развернув меня, подтолкнул в сторону выхода к зимнему саду.

Я, честное слово, старалась не вслушиваться в то, что орал Кирилл.

— Если ты считал, будто бы имеешь право после стольких лет с матерью, как какой-то девкой, раскидываться, то нет. Ты не только с ней разводился, ты хрен положил на своих детей. Унизил, дал пример такой, что все нормально, можно после стольких лет предать единственного человека, который был с тобой и в грязи, и в дерьме. Ты молодец, и ты сейчас пытаешься успокоить меня. Ты меня не успокоишь. Я сделал то, на что имел право. А ты теперь варись в этом и посмотри на свою прекрасную Софию, которая не хуже стриптизёрши из бара передо мной ноги раздвигала. Смотри!

Я не могла ничего выдавить из себя.

Кирилл был жесток своей правдой.

Кирилл был сыном своего отца, почти его точной копией.

Это Давид... Давид более мудрый, спокойный, я бы даже сказала, предсказуемый.

Это Агнесса, моя маленькая копия, немного взбалмошная в каких-то моментах.

Когда дети маленькие были, моя мама говорила, что Давид пошёл в её отца, в прадеда. Тот был учёным и ездил с дипломатическими миссиями в военное время по другим странам. И за годы своей работы он привык выдавать ровно те слова, которые никак не будут восприняты иначе. Давид с детства был таким осмотрительным, но из всех троих детей Кирилл — копия Данилы, его нрав, его характер, его упрямство.

Я не поняла, от чего у меня потекли слезы из глаз. Но на крик Дани я все-таки обернулась.

— Ах ты, щенок! — рявкнул Данила и все-таки, не выдержав, схватил Кирилла за шиворот, дёрнул на себя, заставляя наклониться и взмахом свободной руки захотел ударить.

А я понимала, что это будет последнее, что Даниил успеет сделать с Кириллом, потому что дальше у него просто не будет сына.

38.

Но Даня не успел отвесить знатную оплеуху своему сыну, потому что двери ресторанного зала распахнулись, и взбешённый Давид оказался между отцом и братом.

— Не сметь — Прохрипел сын, перехватывая ладонь отца. — Вы чего здесь устроили такой скандал? Крики даже в ресторане слышно. Что у вас здесь происходит?

Попросили просто встретить дядю Костю.

Я замерла. Давид осмотрел всю сцену и, взревев, перехватил Даню за руки.

— Я тебя просил не приглашать сюда свою девку! Я тебя просил по-человечески! Я тебя просил из уважения к матери этого не делать.

Соня стояла, прижимаясь к стойке ресепшена, и хлопала глазами. Даня не мог ничего сказать, и поэтому сказал Константин.

— А дело в том, что дева то ли не поняла, что ей не стоит появляться здесь, то ли посчитала, что сюрпризы здесь в чести. Дева явилась, и тут выяснилось, что она умудрилась переспать с отцом и с сыном. И всё бы ничего...

— Господи, пожалуйста…

Константин наклонился к моему отцу и погладил его по плечу осторожно.

— Никто вас ни в чем не обвиняет. Но многоуважаемый отец семейства почему-то посчитал, будто бы юная леди, скажем так, ему знакома.

Давид побледнел.

— Я отправил вашу мать к бабушке. Так что, думаю, теперь мы в чисто мужской компании сможем прекрасно во всем разобраться. Особенно, если кто-нибудь юную леди-переходящее знамя отправит домой.

Давид огляделся, не понимая, что ему надлежит сделать, и, кивнув в сторону встречающих молодых людей возле фойе, указал глазами на Соню.

Я выдохнула, понимая, что здесь затишье, и все-таки дошла до матери. Она сидела на полузакрытом балконе, накинув на плечи тонкий флисовый плед. Обнимала себя и, склонив голову, мотала ей из стороны в сторону. Я опустилась на корточки, положила ладонь ей на колени.

— Мам, мам, пожалуйста, посмотри на меня. — Попросила я, и она, переведя взгляд, выдохнула:

— Я думала, что всякое проходит, и это пройдёт.

Я покачала головой, понимая, что не всё так было хорошо в браке родителей.

— Денег не было. Я постоянно пилила, пилила, пилила, говоря о том, что нам детей не на что растить, потому что сама уже без сил была.

У мамы дрожали руки, ледяные были. Она потянула меня на себя, заставляя присесть к ней на узкую скамейку, и чтобы я накинула на плечи плед.

Снежный вечер, хоть и тёплый, всё равно заставлял стучать зубами.

— А потом мне наши общие знакомые рассказали, что он на север собирается с какой-то бабой. Что он на север собирается, я знала. Он это говорил, обсуждал со мной. Дескать, там можно побольше заработать, вахтами опять-таки. А там, когда посчитать, что он месяц здесь будет, что месяц на севере, та же самая зарплата, как у нас. Я его ещё тогда убеждала, что это нехорошо, нехорошо. А он мне говорил, что, наоборот, выгодно. Тогда я подумала, что он от чего-то сбегает, и пришла к выводу, что от семьи.

Мама спрятала лицо в ладонях, судорожно постаралась задавить в себе истерику, но ни черта не выходило.

— Я думала, что он сбегает от семьи. Потом удостоверилась — была у него, не знаю, где познакомились. Думаю, какие-то знакомые с работы свели. Просто Маргоша.

Маргоша. — Она повторила это дважды с таким сарказмом, как будто бы даже имя могло заставить ненавидеть. — Я к ней приехала. Я когда ехала, хотела ей волосы повыдирать. Знаю, дура была молодая. Я к ней приехала, а она знаешь, где работала? В столовой при заводе. Там вход-то свободный был. Она такая ни разу не хрупкая бабенция. Я бы поняла, если бы он пошёл там к кому-то красивее, кому-то удачнее меня, а он к этой. Я стою, говорю: " у нас двое детей, вы что делаете?

Вы зачем в семью лезете?" Она плечами пожимает и говорит: “я не понимаю, о чем вы вообще”. Я когда домой приехала, он уже обо всем знал, что я ездила, что я разговаривала. Начал мне высказывать, что глупости я какие-то придумываю, что всё вообще не так, что никогда у него никого не было. Я не верила. Я его матери рассказала. А ты же бабку помнишь или не помнишь? Помнишь же, она ещё в детстве косы вам плела такие, что непонятно было, то ли косичку заплела, то ли пластику сделала, чтоб глаза к ушам подтянуть. Суровая женщина. Ты её так боялась всю жизнь.

Мама отвела глаза, и её затрясло.

— Илая, я сейчас вспоминаю, думаю, такая дура. Чего я тогда боялась? Что он уйдёт из семьи? Надо было отправлять его и на север, и куда он вообще захочет.

Без разницы. А я так боялась. Я в прямом смысле боялась. Ты когда с Данилой разводилась, я вообще не понимала, как ты так резко, как ты так быстро его в оборот взяла и имущество-то поделила. У вас есть, что делить, Илая. У меня нечего было делить. Я понимала, что останусь с двумя детьми. А у меня зарплата была по тем временам только что на жратву и хватит. А дети растут. Девочки особенно. Вы быстро росли, из колготок вырастали так, что я носочки не успевала штопать.

Я помнила те времена. Маленькая была, но помнила. Что-то я носила, Розка потом донашивала. А мне привозили знакомые, вот как раз-таки бабушка со стороны отца, привозила часто ситцевые сарафаны. А я рослая. Она привезёт сарафан на двадцатилетнюю девку, а мне двенадцать лет — он мне уже по колено.

— Я бабушке всё рассказала. Она, недолго думая, поехала к этой Маргоше в столовку и полстоловой разнесла. Я так ревела. Я впервые поняла, что за меня кто-то может заступиться. Отец злой был. Орал на нас, что мы две дуры, ни в чем не повинного человека оговорили, оплевали и вообще, нам бы, таким колобкам, как мы с матерью, только своё агентство открывать. Ты знаешь, мне казалось, что все кончилось. Понимаешь, все кончилось.

Мама прижалась ко мне. Положила голову на плечо. Я её обнимала, баюкала, качала.

— Мне казалось, что все кончилось, что все может быть совсем по-другому. И отец, он никогда не говорил о том, что “я влюбился, ухожу к другой", или ещё что-то. Он всегда отрицал. Он никогда не говорил, что “у меня там кто-то есть". То есть даже то, что мы появлялись, сначала я, потом бабка у этой Маргоши, не было такого, что он признался. Успокоился, сказал, не поедет ни на какой север, а то мы пол вахты с бабкой разнесём, и остался дома. Я думала, что все кончилось. В больших скандалах я ему ещё припоминала, а он каждый раз мне махал рукой и говорил, что глупости я припоминаю.

Я уговорила маму зайти в ресторан. Вытерла ей щеки. Мы пошли к холлу, где по-прежнему стояли мужчины. Возле отца была бригада медиков, и мама, заметив это, вздохнув, стала быстрее идти.

— Ещё помреёт со своими сосудами. — Зло произнесла она, отпуская мою руку.

Но когда я приблизилась, то поняла, что что-то в нашем доме однозначно сгнило, потому что, когда Давид дёрнулся перехватить Кирилла, чтобы тот перестал орать, Кир рявкнул:

— А ты святая, святая наивность, всё ходишь здесь, пытаешься всех помирить.

Грёбаный Кот Леопольд. Вместо этого глаза разуй, посмотри, чего у тебя жена творит.

39.

А Кирилл договорить не успел.

Я ахнула, прижала ладони ко рту в момент, когда Давид, замахнувшись просто снизу по челюсти ударил младшего брата.

— Молчи, паразит! — зло выдохнул Давид, хоть был и уже в плечах уже и не такой раскачанный, как Кирилл, но все равно было больно.

Кир тряхнул головой, сплёвывая на пол, и прошипел сквозь зубы:

— Ну ты и крыса.

Я дёрнулась наперерез, постаралась вклиниться между ними, но ни черта не вышло, Кир только успел крикнуть.

— Если что! Так не делается, Ксюше и передай, — зло выдохнул он, посмотрел мне в глаза и мотнул головой. — Ну, прости, мам, она была в моей квартире, дрянь отцовская. Не мог я тебя пустить. И рассказать я тебе тоже ни черта не мог он же бы сделал вид, что все контролирует. Контролируешь? Пап? — Переведя взгляд на Данилу, спросил зло Кирилл и, не дождавшись ответа ни от меня, ни от отца, дёрнул с вешалки гардероба свою кожаную дублёнку и вылетел в фойе.

Даня стоял как оплёванный.

Сжимал и разжимал кулаки и, понимая, что происходит какой-то треш.

Давид медленно провёл пальцами свободной руки по костяшкам той, которая прилетела Кириллу, прикрыл глаза и выдохнул, ощущая, что атмосфера нагнеталась с каждой секундой.

— Спасибо, отец, — произнёс он ровным голосом, — спасибо, ты прям сделал все в лучшем виде, все прям о чем тебя просил ребёнок

— Давид, не надо здесь сейчас.

Но Давид качнул головой, посмотрел на деда.

— Что с ним?

Врач подняла глаза.

— Все в порядке, мы сейчас укол сделаем, и если у вас есть желание…

— Да, есть, — перебила мама нервным голосом, — да у нас есть желание поехать в больницу.

— Не надо, не надо, — взмахнул рукой отец, стараясь поймать ладонь матери, но та спрятала руки в подмышках и вздёрнула подбородок.

— Не смей мне тут лежать и рассуждать о том, что надо и не надо. Как я решу, таки будет — Недовольно, в своей манере авторитарного деспотизма, произнесла мать, хотя ещё пару минут назад плакала у меня на плече о том, что боялась, будто бы отец уйдёт. Вот она, женская натура, снаружи рычим, а внутри загибаемся от боли, как бы глупо это не звучало.

— Тогда мы сделаем все, надо только документы заполнить.

Данила прошелся от одного края холла до другого, запустил пальцы в волосы. В этот момент Давид отмер.

— я не знаю, что у вас здесь произошло, я не понимаю, что вы тут натворили, но мне однозначно это не нравится, это хуже, чем плевок в душу. В другое время вы, конечно, разобраться со своей бабой не могли, — выговаривал Давид, глядя на отца.

— Ты не мог бы сейчас не усугублять ситуацию? — Произнёс Данила, перехватывая себя за подбородок.

— А я не усугубляю ситуацию, усугубил её ты, когда решил уйти из брака, и ладно бы ты решил это сделать нормально. Нет, ты сначала вывалил весь брак в грязи, а потом надеешься на то, что с тобой ещё кто-то будет нормально общаться.

— Да, будете! Ты и будешь нормально общаться, потому что не забывай, кто, где и как находится.

— А знаешь, — Давид взмахнул рукой, но я перебила:

— Хватит, я вас прошу, хватит, мы все прекрасно поняли, что здесь произошло и не надо больше акцентировать на этом внимание.

Меня трясло, потому что мне хотелось поговорить с Кириллом, мне хотелось его обнять, мне хотелось что-нибудь ему сказать, а он в итоге старался как лучше, а получилось как всегда, так что ещё и виноват оказался во всем.

Материнское сердце разрывалось на куски.

Я желала только одного, чтобы ничего подобного никогда не происходило, но, к сожалению, мне судьба преподнесла вот такой урок.

На глаза наворачивались слезы, и Данила дёрнулся перехватить меня, чтобы успокоить, я выставила руку вперёд.

— Не надо, к своей Сонечке поезжай, там успокаивай, а то её как вывели из ресторана, так, наверное, до сих пор стоит под дверьми, дожидается твоего появления. Если Кирилл её не перехватил, — произнесла дрожащим голосом, понимая, что и у меня нервы сдали, что я сама нагнетала обстановку.

Сейчас Данила покачал головой, сквозь зубы, выдохнул:

— Ты чего? Ну зачем ты?

А я не могла ему ничего ответить просто потому, что глядела в его глаза и понимала, что он все разрушил, произошло не что-то такое, что можно переступить и забыть, он все разрушил, абсолютно все. Дотянулся до детей. Умудрился каким-то боком всколыхнуть старые обиды в моей семье. Роза, ещё непонятно каким боком приплетённая к этой ситуации.

Мне хотелось кричать, сесть на на пол, обнять себя за плечи и кричать, раскачиваться в такт своим крикам.

Я дёрнула из небольшого клача мобильник, стала судорожно набирать Кириллу: раз за разом, раз за разом, но сын не отвечал.

— Вот куда он, куда он уехал? — Зло спросила у Данилы, понимая, что это его ответственность. Понимала, что если бы не он, Кирилл бы никогда такое не сделал.

— Так, все готово, можем выезжать.

Я выскочила вместе с матерью и отцом на крыльцо, постаралась усадить в машину скорой, залезть сама. Мама меня взяла за плечи и посмотрела в глаза.

— Иди, иди, там у Ксюши праздник, ладно, нас не будет — плевать, но ты никуда не исчезай.

— Я не моту, у меня Кирилл.

— Вот иди до Кирилла дозвонись сначала, не надо, мы сами справимся, я тебе вечером напишу, — произнесла мама и потянула дверь на себя, отрезая меня от скорой.

Поскальзываясь на присыпанной снегом плитке, я вернулась в холл ресторана.

Ситуация была настолько обострена, что что-либо вынести из неё нормального было просто нереально. Я смотрела на Данилу, смотрела на Давида, который мерил шагами пространство от кресел до гардероба. Смотрел искоса на дядю Костю.

Ксюша выскочила из банкетного зала, и подбежала к нам.

— Что, что у вас здесь произошло?

Давид вскинул лицо, посмотрел пристально в глаза своей жене.

— Это ты нам скажи, что у вас здесь произошло и почему это мой брат считает, будто бы ты что-то здесь вытворяешь?

Ксюша сделала шаг назад, приложила ладони к груди так, как будто бы сердце норовило выпрыгнуть.

Я покачала головой, вздохнула.

— Ксюш..

— Нет, — у неё затряслись губы.

Она смотрела то на меня, то на Давида, то на дядю Костю, то на Даниила.

— Давид, я…

— Говори, — надавил мой старший ребёнок, — говори…

Ксюша сделала ещё шаг назад, обняла себя за плечи, став невозможно маленькой хрупкой.

— Давид, я. Я. Я думала, Давид.

Ксюша облизала губы, шмыгнула носом.

— Говори, — рявкнул Давид на весь холл, так что я поморщилась.

— Я, я скажу... — Затравленно посмотрела по сторонам Ксюша. — Я скажу…

40.

Ксюша ещё раз обвела нас всех взглядом и у меня сердце сжалось.

Нет нет нет, нет!

Я не хотела слышать, что она была подружкой Сони или еще что-то в этом духе.

— Дядя Кость, простите пожалуйста. — Выдохнув, протараторила Ксюша и чуть было не свалилась на колени.

Давид вскинул брови. Данила хмыкнул. Костя тяжело вздохнул, покачал головой

— Деточка моя, разве я могу на тебя обижаться или злиться? Ну, свет мой …

Но Ксюша все равно заплакала.

— Простите, пожалуйста, я знаю, что это некрасиво и вообще... — Ксюша прикусила губы. — Но просто... Просто я видела, что маме Илае плохо. Дядь Кость, а ты же приехал один, вот…

До меня с трудом доходило, о чем говорила Ксюша, что она пыталась донести.

— Ксюша, да ладно тебе. — Вздохнул Константин и шагнув к Ксении ‚ обнял её за плечи. Прижал к себе так, что она уткнулась ему в грудь.

— Я не хотела. Я знаю, что это некрасиво, сводить взрослых людей, что-то там ходить, шептаться. Я просто действительно хотела, как лучше.

— То есть? Подожди. — Давид выдохнув, отошёл от стойки ресепшена и взмахнул рукой. — Кирилл сказал о том, что посмотри, что у тебя жена творит.

— А что я ещё могла сотворить? — Всхлипнула Ксюша. — Явно же об этом говорил, что я здесь некрасиво так поступаю.

— Вообще-то, — Константин покачал головой, — Ксень, сегодня твой день рождения.

Ты самый чудесный ребёнок, которого я растил. Ты самая прекрасная, самая очаровательная, самая нежная, самая добрая. И муж у тебя очень сильно влюблённый. Он за тебя на многое готов. Так, что, пожалуйста, давай мы сейчас без слез. Ну, подумаешь, дяде Косте жизнь захотела устроить. Маме захотела жизнь устроить. Всякое бывает. Ну, а Кирюша... Кирюша просто рассердился.

— Не надо здесь так говорить о моих детях! — Рыкнул в его сторону Данила.

Я поджала губы. Ксюша извинялась за то, что познакомила нас- отлично. Но зато Кирилл намотал на эту историю не знай чего.

— Уже не молодой человек, — устало взмахнул рукой Константин, — коль вы являетесь зачинщиком всего этого безобразия, на вашем бы месте я все-таки разгрёб эти Авгиевы конюшни и прекратил строить авторитарного папочку.

— Хватит! — Давид шагнул, перехватил Ксюшу, прижимая к себе. — То есть об этом Кирилл сказал?

— А о чем он ещё мог сказать? О том, что я специально иногда спрашиваю, любишь ли ты меня или поправилась ли я, чтобы ты мне потом купил сумочку, что ли? —Протараторила Ксения и я хрюкнула, потому что настолько это искренне звучало, настолько это по-глупому выглядело, что ничего другого мне не оставалось.

Константин покачал головой.

— Ксения, не расстраивайся, пожалуйста. Не расстраивайся. Но раз уж ты нас с Илаей познакомила, то, наверное ты не обидишься, если мы продолжим знакомство, но в другом месте, без шума?

— Вообще- то, здесь гости и семья. — Вклинился Даниил, но Константин покачал головой.

— Так, глава семьи, идите развлекайте гостей и семью. В чем дело? У нас ребёнок сбежал. Нам Кирилла надо найти. Надеюсь, вы за старшим-то сможете присмотреть?

— А я за Агнессой присмотрю. — Влезла в разговор Ксюша.

Я поспешно кивнула.

— Ну вот и отлично. Вот и хорошо. Тем более у нас родители уехали. Так, что ничего страшного. Вы уж, Данила батькович, давайте не растеряйтесь. — Константин чмокнул в волосы Ксению и наклонившись, произнёс: — а мой подарочек тебе утром пригонят. Хорошо?

— Дядя Костя. — Протянула Ксения, глядя на него испуганными глазами.

— Ну что, дядя Костя? Ну, что, дядя Костя? Раз в пятилетку приехал, значит могу себе позволить. Так, что давай мне здесь без слез. Приеду завтра утром, проверю.

Он взмахнул рукой и аккуратно схватил Ксюшу за нос. Она, словно бы потеряв лет десять возраста, засмущавшись, опустила глаза и хохотнула коротко.

А после этого, Константин поглядел на меня:

— Илая, мы едем за Кириллом.

— Да, простите. Да. - Растерянно произнесла я и шагнула к гардероб.

Моё пальто подали быстро. Данила перехватил меня за локоть.

— Не смей никуда уезжать.

— Управляй вечером. — Холодно и презрительно бросила я. — И да, то, что я сейчас отьеду, не говорит о том, что ты можешь притащить сюда свою Софию. Поверь, мы с тобой об этом намного позднее поговорим. И не так, чтобы у всех на виду. —Дрожащим голосом произнесла я, понимая, что эта история только начинается.

Когда мы с Константином оказались за дверями ресторана, он приподнял меховой воротник пальто и вздохнув, предложил:

— У меня машина с водителем. Рассказывайте, куда ехать.

— Наверное, в его квартиру. — Честно выдала я и потёрла руки друг о друга.

Константин спустился на одну ступеньку ниже и протянул мне свою ладонь. Я медленно вложила свои пальцы в его руку и осторожно, боясь навернуться, стала спускаться.

Машина была тёплой‚ большой. По-моему, какая-то зарубежная марка, я не успела разглядеть.

— Ну, давай мне телефон нашего мальчика и посмотрим, где его черти носят —Медленно произнёс Константин, когда я пристегнула ремень безопасности.

— Константин Борисович, куда едем? — Спросил водитель и я быстро назвала адрес Кирилла . — Принято.

Машина двинулась, а в этот момент Константин сделал несколько звонков:

— Надо найти малыша.

Когда мы остановились возле дома Кирилла, у Константина завибрировал мобильник.

— Что? В Лофте говоришь? А кто владелец? Да, ты что! Да ты что! Хорошо. Вы там снаружи понаблюдайте.

Константин положил трубку и перевёл на меня тяжёлый взгляд.

— Дома его не будет. Он отдыхает.

— А вдруг с ним что-то случится?

— Ну, вот сейчас, чтобы с ним ничего не случилось, мы кое-что провернём.

Снова взялся за телефон и на этот раз добродушно и радостно произнёс в трубку:

— Фёдор, здравствуй, родной. Здравствуй, мой дорогой. Здравствуй, мой яхонтовый.

— Нараспев произнёс Константин. — Да- да, в России. Ну, обижаешь. Конечно, заеду.

Да, отлично. Слушай, у меня к тебе есть одна очень важная просьба. У меня там малыш отдыхает в твоём баре. Ты пожалуйста, мог бы проконтролировать, чтобы ничего фатального не произошло? Ну, разнесёт он тебе бар- ничего страшного. Ты мой номер знаешь. Все возмещу. Но самое главное, я тебя попрошу- проследи изнутри пожалуйста, чтобы ни наркоты не было, ни шлюх. Если выберет какую-то девочку, чтобы желательно она была порядочной, без всякого этого спидозного налёта. Да-да, снаружи мальчики мои встретят. Конечно, сопроводят до дома.

Поэтому ты только внутри посмотри. Ну и да, если уедет, было бы хорошо, чтобы маякнул. А вообще, сделай так, чтоб сидел у тебя до конца. Я должен буду. Вот, как приеду, так долги отдам. Ты меня знаешь, за мной не заржавеет — Медленно произнёс Костя и улыбнувшись, отключился. — Ну вот и все. Мальчик в надёжных руках. Старый друг- владелец баров и ресторанов. Так, что..- Константин побарабанил пальцами по своему колену.

Я вздохнула.

— А чего тогда, Константин, если Кирилл всего лишь хотел сказать о том, что Ксюша занимается сводничеством, его так это выбесило? — Спросила совсем нелогично.

Константин, запрокинув голову на подлокотник, выдохнул:

— Да, вот, подозреваю, внимательный малыш у вас. Очень внимательный. – Он поднял правую руку и зачесал волосы.

В тусклом освещении салона я с трудом смогла разглядеть на внутренней стороне запястья почти выгоревшую татуировку куполов.

41.

Константин поймал мой взгляд: напуганный, растерянный и ничего не понимающий.

Я знала, что купола и всё прочее — это атрибутика заключённых. Сглотнула так гулко, что показалось, будто бы у меня непроходимость какая-то.

— Ох, как напряглись. Ох, как смутились. Я так понимаю, внимательностью сын в вас всё-таки пошел.

— Наверное. — Медленно произнесла я и покачала головой. — Всё равно не понимаю.

— Да что тут понимать? Зрение у него хорошее! Молодость всё-таки. Ну, я несколько раз умудрился взмахнуть руками. Что, теперь у нас общение прекращается, так понимаю?

Я сидела парализованная и не знала, что ответить.

Откуда я знала, за что он сидел?

Я не представляла, как это вообще происходит и как долго он сидел.

Ну не было в моём понимании, что уголовник выглядит так подкачено, статусно, с часами, которые дороже, чем полстудии в столице. С пальто этим с меж оторочкой, которое явно было куплено не в "Снежной Королеве”

Я думала, что люди немного иначе выглядят. Жаргон опять-таки.

Где жаргон?

Нет жаргона.

— Судя по тому, как бегают ваши глаза, вы отчаянно пытаетесь понять, что же здесь происходит. Но и я не скрою, что ваш сын вполне правильно рассчитал ситуацию.

Дескать, зачем маме в ухажёрах уголовник.

— Я всё равно не понимаю. — Произнесла я и от смущения, и от растерянности, и ещё из-за паники.

Но, с другой стороны...

Господи, дядя Костя…

Дядя Костя — именно так его называла Ксюша. Ксюша цеплялась в него, носом в грудь ему тыкалась. Не было же такого, что он, блин, бывший сутенер и, пока девки у него на хате толкались перед ночной сменой, он уроки с Ксюшей делал?

Ну не было же явно такого?

Или было?

Я тяжело вздохнула.

— Нет; мы, конечно, можем это обсудить. — Константин покачал головой и снова побарабанил пальцами себе по колену — Мне кажется, даже стоило бы это обсудить. С учётом того, что мы всё-таки с обеих сторон одной семьи. Чтобы не было никакого недопонимания и, скажем так, камня за пазухой. Да?

— Я не знаю. — Произнеспа ещё медленнее, не представляя, как надо реагировать в этих ситуациях.

Константин пожал плечами.

— Милая, — он перевёл на меня взгляд, и в нём качнулось что-то такое тяжёлое, одинокое. — Я очень сильно соскучился по России. Очень. Можно было бы сейчас как-то развернуть ситуацию, что-то солгать, но у меня нет сил ни на ложь, ни на украшательство, и на позёрство у меня тоже нет сил. Я очень сильно устал. Я очень скучал по России. Мне кажется, когда самолёт приземлился, я надышаться не мог русским воздухом, морозным. Я много по чему соскучился: по русскому гостеприимству, по самоварам, баранкам. Твою мать, я даже по РЖД соскучился!

Понимаете? Очень хочется в люксовом купе куда-нибудь до Владивостока. Так, чтобы вспомнить, как это было много-много лет назад.

— И зачем вы мне это рассказываете? — Смущённо спросила я, крутя мобильник у себя в пальцах.

— А затем, что мы можем сделать два дела одновременно: я могу вспомнить, как это быть в РОССИИ, а вы — узнать всё, что хотите.

— И каким образом?

— Да, знаете, есть у меня дебильное, глупое желание. Вам сколько в двухтысячном было?

Я прикинула возраст, медленно ответила.

— А… ну, не возраст даже... То есть однозначно у вас не было вот этих шальных лет когда начинал строиться бизнес и всё в этом духе. А я вот хочу, чтоб как тогда: бары, рестораны, икорка, водочка и салатник с разносолами. Давайте составите мне компанию. Так, чтобы отдохнули оба. Я буду рассказывать, вы — задавать вопросы. И всё это параллельно, под какой-то сентиментальный момент из моей молодости. Как вы на это смотрите?

— Я не знаю. Я никогда в таких моментах не участвовала.

— Со своей стороны, я могу гарантировать полную безопасность и неприкосновенность. — Легко согласился Константин и посмотрел на меня пристально. — В любом случае, сегодня у Ксюши день рождения. Не разворачиваться же нам, как двум идиотам, обратно? Что мы катаемся туда-сюда?

Давайте сами отметим. А завтра уж поздравим до конца. Тем более вам надо контролировать состояние родителей. Да и мне за малышом присмотреть.

Понравился мне, хороший мальчишка. — Константин провёл по щетине пальцами и, улыбнувшись, покачал головой. — Ох, огонь. Огонь, мальчик! Таких дел наворотит, что мама не горюй!

Я напряглась, но Константин вовремя заметил:

— Но это только при условии того, что всегда будет понимать, что делает. А я не думаю, что это была импровизация. Мне кажется, малыш очень долго и кропотливо собирал всю эту историю по кусочкам. Жалко только, что деда с бабкой зацепило. —Медленно произнёс Константин. — Но на самом деле — хороший мальчишка. Я даже поглядел на него и пожалел, что сыновей нету.

Я засмущалась, а лицо залило краской.

— Ну, так что, Илая? Едем за икоркой красной, чёрной? Посидим, отметим…

42.

— И, то есть, поэтому Ксюша так переживала за это знакомство? — Я приподняла брускету с красной икрой и посмотрела пристально на запястье Константина, сидя в каком-то пафосном, дорогущем ресторане, в отдельной ложе.

— Отчасти. — Костя развал руками, отодвинул от себя тарелку со стейком и хмыкнул:

— Икру чёрную?

Я махнула рукой.

После того, как мы доехали до ресторана, после того, как он худо бедно рассказал что-то о себе- меня отпустило. Слегка отпустило. Плюс Кирилл написал: “созвонимся утром. У меня все нормально".

Матери позвонить успела. Она сказала, что останутся на ночь в больнице из-за того, что она не доверяет отцу.

И даже Ксюша несколько раз написала о том, что у них все в порядке и она надеется на примерно такой же ответ от меня.

— Она, вообще, у меня девочка-затейница. — Костя развёл руки в стороны, откинулся на спинку диванчика и потянувшись, расстегнул верхнюю пуговицу на рубашке.

Широкие, хорошо проработанные ключицы, яремная впадина, в которой лежал шикарный, здоровенный крест.

Господи, это действительно была какая-то бандитская романтика.

Я хрюкнула, опуская глаза. Он понял, о чем я подумала и тоже усмехнулся.

— Ксюша очень сильно озабочена тем, что мне полтинник, у меня ни семьи, ни котёнка, ни ребенка. Но когда надо было строить семью, мне не до этого было. Что там двухтысячные- мне двадцать пять и у меня дела в гору пошли. Да много, чего тогда происходило. Вот так и произошло, что допрыгался. Я тогда поставками государственными занимался. Снимал на одной лестничной клетке с Ксюшиными родителями квартиру. Мне казалось, что у меня все шло в гору, все отлично, все зашибись. С девчонкой познакомился. — Костя наклонился, подхватил фужер и намекнув мне, потянулся вперёд.

Я ответила дружелюбным жестом и звякнули бокалы. Занесли новую порцию закусок Костя облизнулся, глядя на маринованные грибы с лучком, холодец в небольших креманках и цокнул языком.

— Странно было, конечно. Ну, познакомился, думали, что все, как бы у нас с ней нормально. Да, оказывается, нифига не нормально. А ей то вот мужик такой интересен был, который на опасности, на суете. — Костя усмехнулся и запрокинул голову назад Его забавила даже сама формулировка.

Я подтянула к себе подушку, запихала её под спину и скинув туфельки, закинула ноги на диванчик аккуратно, делая вид, как будто бы все нормально.

— А Ксюшка, уже попозже получается, когда родилась, тоже ничего хорошего не было. Он с работы на работу Жена одна постоянно, да и рано она вышла с декрета. Я только помню, что мне наверное к тридцатнику было, я Ксюшу забирал с детского сада или с яслей. Сейчас уже не восстановлю в памяти. Она сидела у меня на ковре, играла. Я раскладывал своё одеяло, чтобы не ёрзала по грязному, а сам работал, сидел. Ну и доработался. Нет, я не скажу, что у меня был прям праведный образ жизни. всякое бывало. И товары с таможни не доходили, а тогда это было все намного сложнее. Плюсом ещё накладывались отпечатки того, что время такое было неспокойное. Так, что не один раз приходилось битой махать. —Костя закатил глаза и качнул головой. — Ну, и в итоге связался не с теми людьми и оказался под следствием. Я не долго сидел. На тот момент, с учётом моей специфики работы, конечно, у меня были своеобразные заскоки.

— Гордишься? — медленно произнесла я, тькая вилкой в сторону его запястья.

— Это тогда я гордился. А сейчас потихоньку свожу. Я вообще поражаюсь, как я умудрился за столь короткий срок забиться весь. Заняться нечем особо было. И странно, как при всем этом дерьме я умудрился ничего не подхватить? Но это отдельная история. А когда вышел, странно все было. Девка, с которой встречался тут же быстро свалила. А бизнес поднимать мне не из чего было. Потому, что по факту это было просто актом того, что его отжали.

Костя все-таки нацелился на грузди и наблюдая за тем, как гриб то и дело выскальзывал из- под вилки, я вздохнула и прижав его ложкой, дала Косте зацепить вредный овощ со стороны ножки. Костя кивнул мне, намекая на то, что безумно благодарен и продолжил разговор.

— Вот, а тогда уже и семья у Ксюшки переехали. Мы уже виделись через какие-то промежутки, но общение поддерживали. Знаешь, раньше вот эта вся история, что жили в пятиэтажках, в коммуналках- тогда действительно были близкие люди.

Тогда можно было наплевав на все, ночью зайти и сказать: ребят, помогите, так и так. Да, сколько раз такое и со мной происходило. Ой, на меня один раз чуваки с рынка напали, зажали в предбаннике- когда заходишь в подъезд, вот это вот между дверьми. Выворачивался, крутился, дверь вышиб. В итоге, пока пытался вывернуться, тут Ксюшин отец, как раз возвращался с работы. Ну, чего, вдвоём навертели. Пинками гнали со двора. Да, всякое было! Сейчас даже так и не помнишь. Но однозначно, тогда, может быть, было какое-то чувство гордости: типа, по блату все, а ты такой весь сам по себе. У кого-то мальчик на девятке, а ты уже на бэхе гоняешь. Да и не так давно это все, если честно, было. Просто время очень быстро летит и меняется. Вскоре я стал сильным и достаточно статусным бизнесменом. Тут и зарубежные контракты подвалили. А сейчас, во время санкционных мер, ещё надо ужом вывернуться, чтобы все это провернуть.

Я поспешно кивнула, потому что знала, что и у Данилы из-за этого тоже были накладки по работе. Да, что уж говорить, из-за этих мер даже мои традесканции с азиатских стран не всегда доходили.

— Ну вот как-то так жили. Бизнес-тревел сейчас, мотаюсь туда-сюда. А по факту, оборачиваешься- ни черта и нету, непонятное все, в прошлом. И знаешь, как бы вот не говорили, что “тебе твои деньги счастья не принесут", но все-таки с деньгами быть несчастным, намного приятнее. Я это понимаю. Но вот, чего деньги на самом деле не принесут это ощущение семьи, особенно после того, как родители начали уходить. У меня тётка со стороны отца первая ушла. Мать её дохаживала в онкологии. Дерьмово это все было. И знаешь, самое дебильное, что не помогают деньги! Готов был ходить, за шиворот онкологом пихать их- не помогает. А потом отец ушёл. Ну вот. У меня мама одна сейчас. Она, бедная, везде со мной возится, таскается. Уже и понимаешь, что возраст такой, что вот сейчас скажи мне: Костя, иди женись. А я спрошу: на ком? На малолетней соплюшке? И о чем мне с ней поговорить? Да мне ж с ней даже потрахаться не о чем! Понимаешь, Илая?

43.

— Ну, - я покачала головой.

Я не понимала Константина.

— Ну что? Что? — Недовольно забурчал он, вот сейчас реально показывай свой возраст.

До этого мне казалось, что он немногим старше меня, буквально на пару лет .Но у нас с ним приличная была разница в возрасте. Хотя визуально он не выглядел на свой полтос.

— Да нет. Мне просто кажется, ты не там ищешь и не о том думаешь. Вот, например, мой супруг я подозреваю, не заботился о том, что ему с его девицей младше на пятнадцать лет не о чем поговорить. Ты же её не для разговоров берёшь.

Костя нахмурился, поджал губы. А складка продольная между бровей залегла.

— Это всё дело исключительно каждого мужика. Ну, либо бабы, я не знаю. Там же сейчас тоже мода — молодой любовник, туда-сюда. Прости Господи, тьфу. —Брезгливо поджал губы Костя. — Нет, я ещё могу понять. Ладно, давай даже чисто гипотетически: там лет восемь-десять я могу понять разницу. Вы хотя бы где-то приблизительно из одного времени. Если я там рассказываю тебе про аппараты для минералки, то, скорее всего, ты их видела в своём детстве. Но когда, извини, разница между тобой и избранником, блин, в двадцать лет — это не разница. Это, блин, это до фига. Это слишком много. Понимаешь, Илая? Я не знаю, о чем говорить.

— Ну, ты же знаешь, о чем говорить с Ксюшей?

— Ну ты сравнила. Я видел, как эта Ксюша росла. Я ей жопу мыл, когда она в колготки прудила и не добегала до туалета. Ты тоже сравнила. Мне с Ксюшей есть о чем поговорить, потому что я с ней разговариваю, как папа, а она со мной, как с дядей разговаривает, со вторым отцом. Что-то вот в этом духе. Но знаешь, это что-то противоестественное, когда ты начинаешь вот эту вот разницу “папа-доча“ применять в постели.

Константин разошёлся. Скинул с плеч пиджак и снова потянулся за груздем. Я усмехнулась.

— НУ и опять-таки, давай посмотрим вот на обратную ситуацию: женщина выбирает себе в спутники молодого любовника. Вот скажи мне, пожалуйста, чем руководствуется женщина, когда она это выбирает? Там мозгов нету. То есть мужик он по определению должен быть чем-то лучше. И вот, давай обрати внимание на то, что обычно выбирают в спутники кого-то моложе, мужчина, который на самом деле из себя мало что представляет. Потому что свою ровесницу надо удивлять постоянно чем-то. В какой-то момент до тебя доходит, что ты просто не можешь потянуть такую женщину. Ты не можешь свою ровесницу удивить, потому что по факту ей ничего не надо. Ей не нужен ни секс, ей не нужны бабки, ей не нужно твоё участие и твои грязные носки ей тоже не нужны. Поэтому мужику проще выбрать на двадцать лет моложе. А женщине тоже, с одной стороны, проще выбрать на двадцать лет моложе кого-то, потому что ей не нужны ни деньги, ни секс, не чужие грязные носки. Она прекрасно знает: мальчик пришёл, мальчик ушёл. Мавр сделал своё дело, мавр может уходить.

Костя размахался руками. Стал энергичным. У него румянец на щеках проступил.

Это было даже завораживающе. В такие моменты он да, не выглядел на свой возраст.

Я от этого скромно улыбалась и старалась эту улыбку особо не акцентировать. Я боялась спугнуть его.

— Ну и опять-таки, я все равно даже чисто физиологически не понимаю. Ну не понимаю я этого — женщина старше молодого человека. Так у неё все было уже, он должен её чем-то восхитить. Ну. кубики на прессе у меня тоже есть, Илая. Это же не говорит о том, что я буду ими щеголять перед своей ровесницей. Да даже перед тобой.

— А почему?

— А чего, ты кубиков не видела ни у кого? Тоже нашла, чем удивить.

— Ну знаешь.. - Я щёлкнула пальцами, откинулась на спинку дивана. — Ты рассуждаешь другими критериями. Ты рассуждаешь критериями того, что среди тебя такие люди подтянутые, успешные, здоровые в свои пятьдесят лет. А давай мы посмотрим на ситуацию того, что даже если ты выбираешь ровесницу себе, предположим, которая всю жизнь жила с мужем и муж у неё алкоголик в третьем поколении — из-за живота павшего бойца не видно. Конечно, ты её впечатлишь своими кубиками. Но маловероятно, что она тебя впечатлит. Понимаешь?

Но Костя покачал головой.

— Да не в этом дело, что она кого-то не впечатлит Я не люблю размышлять ярлыками: вчерашняя домохозяйка, либо жена алкоголика может стать прекрасным бизнес-партнёром, хранительницей очага, матерью детей и все в этом духе.

Рассуждать критериями того, что есть там разные какие-то слои, туда-сюда — это глупо.

— Я понимаю, что это глупо, но в большинстве случаев мужчин это не заботит. Но ты же сам только что сказал, что для того, чтобы не сплоховать перед женщиной, надо самому чем-то обладать. Так может быть вот как раз-таки там женщину из плохой жизненной ситуации выбирает мужчина, которому тяжело чем-то другим удивить, кроме как бабками. Ну, то есть, предположим, даже посмотреть на ситуацию моего мужа: почему он решил уйти к девушке, на пятнадцать лет моложе меня?

И когда я это сказала, я вдруг ощутила горькое послевкусие, которое осело в горле.

И видимо это так ярко высветилось на моём лице, что Костя покачал головой, но я все-таки продолжила, чтобы не размусоливать эту тему и не доходить до того, что «ах я бедная, несчастная».

— Видимо просто, понимаешь, удивлять меня уже не было никаких сил. А там — удивлять-то особо не надо. Сделал ей зайчика из пивной крышки, она довольна. Потому что прекрасно знает, что у этого зайчика миллионы на счетах лежат и все, чтобы он ни сделал, она всегда будет довольна. А это я буду ходить брюзжать о том, что ортопедический матрас не той фирмы.

Костя заржал

— В смысле?

— Да, потому что из-за этого все у нас и началось. Он мне, когда уходил, сказал: "с тобой это я сплю на ортопедическом матрасе, а с ней мне не до сна"

Костя ударил себя по лбу ладонью и покачал головой.

— Господи, это надо было так ещё извернуться, чтоб такое ляпнуть.

Я грустно улыбнулась.

— Ну вот видишь и не так раскорячишься, когда захочешь уйти от жены.

— А то ты держала…

— Слушай, может в этом и проблема, что не держала. Может быть, надо было держать, надо было орать, надо было крестом в дверях стоять, надо было уговаривать и кричать ему: не уходи от меня. Может быть, тогда все было по-другому. А я, видишь, не кричала, не уговаривала. А ещё и троллила его. Поэтому после развода у нас до сих пор практически не решены вопросы о совместно нажитом имуществе. Он по-прежнему считает своим правом приезжать в мой дом, командовать и при этом ещё потыкать тем, что я неправильно детей воспитываю.

— Ты шикарно детей воспитываешь. Серьёзно. Я, глядя на твоего Кирюху сегодня просто обомлел. Ты понимаешь, что мальчишке девятнадцать лет? Он маленький.

Он маленький, но при этом он хищник. А к сожалению, мужики редко воспитывают пацанов. Мужики больше воспитывают дочек. Они дарят им вот это вот чувство: папа рядом, папа сильный. У нас не развит институт отцовского воспитания как такового. У нас мальчиков воспитывают женщины. Вот все, что есть в твоих сыновьях — это все от тебя. Не от отца. Так что вообще забей.

Мы и забили!

В блатной романтике какой-то Костя в конце вечера корзину алых роз мне преподнёс. Я смеялась, сидя в его машине. Говорила о том, что это глупость полнейшая и явно отдаёт пошлостью. А он усмехаясь, замечал:

— Скажи спасибо, что я малиновый пиджак не натянул!

Мы хохотали, казалось, что практически до глубокой ночи.

Я впервые с момента развода почувствовала себя не бывшей женой Данилы Романова, а просто Илаей, женщиной, у которой есть прошлое, но пока не определено будущее, матерью троих детей, бабушкой и просто женщиной свободной.

Холодное зимнее солнце пробивалось сквозь тёмные шторы, заставляя меня морщиться. Я с трудом открыла глаза. Видимо вчерашняя икра прям поперёк горла встала.

А когда открыла до конца глаза, то в непонимании обвела спальню взглядом, потому что это была не моя спальня.

— Привет На, выпей. Это помогает — Прозвучал из-за спины голос Кости.

44.

Я вздрогнула, встрепенулась и чуть было не вывернулась из одеяла прямо на пол.

Резко оглянулась, увидела вошедшего в спальню Костю, который нёс чашку с чем-то. На нём были низко сидящие домашние пижамные штаны и сверху широкая футболка с длинным рукавом.

Костя обошёл кровать, присел на корточки и протянул мне кружку. Я судорожно вцепилась в неё пальцами, глотнула и чуть ли не как огнедышащий дракон,выдохнула:

— Это что?

— Рассол. Старый добрый рассол. Ты же не думаешь, что я похож на того чувака, который с утра замутит какой-нибудь смузи?

Я ещё раз проглотила рассол и только тогда, посмотрев в глаза, спросила:

— А почему мы здесь?

— А мы приехали к твоему дому, так долго сидели, болтали в машине, что водитель решил нас покатать по городу. А потом ты вырубилась и мы были возле моего дома.

Я тяжело задышала, ощущая прилипший жар к щекам, потому что эта ситуация была просто похожа на что-то абсолютно безумное.

Ну как так?

В смысле?

— Получается я какая-то развратная креветка?

Костя нахмурился и покачал головой.

— Нет ты что. Это просто тебе икра поперёк горла встала, а мне грузди. — Захохотал он, забирая из моих рук чашку и отпил сам. Выдохнул, потянулся, встав на носочки.

В свете, проникающем из окна, я прекрасно рассмотрела все его кубики, косые мышцы и подтянутые ягодицы.

— И чего? И чего тогда было?

— А ничего. Я тебя занёс, раздел. Ты уж прости, полапать не смог. Сама понимаешь, возраст не тот. Того гляди, рассыплюсь. А тут как бы такие нервные события. Да все за один вечер. — Костя засмеялся, развернулся ко мне и упёр руки в бока. —Уложил спать. Сам ушёл в гостевую. Просто тупанул. Надо было тебя класть в гостевой, но как-то не смекнул сразу. Вот и все. Проснулся с утра и чувствую, что меня ещё потряхивает и поджелудочная требует экстрадиции. Думаю, надо спасать ситуацию как-то. Сама понимаешь, смузи это не моё. Я даже не знаю из чего оно делается. И не факт, что у меня есть прибор для этого.

Я поспешно кивнула. Запустила пальцы в распущенные волосы.

— Да, заколки я тоже долго вытаскивал. Но это уже делал чисто на автомате.

— У меня чувство, как будто бы тебе приходилось разоблачать не только женщин из платьев, но ещё из доспехов.

Костя хохотнул и пожал плечами.

— Да, там ничего сложного. Ну, ты уж извини, я на тебя свою футболку натянул.

И только сейчас я реально заметила, что сама сижу в кровати в примерно такой же одежде, как и у Кости.

— Ну, всякое бывает. Я так подозреваю, у тебя тоже стрессовые моменты?

— Ага. Кирилл?

— Нет не переживай. Мы ещё с тобой до дома не доехали, как мне ребятки отзвонились, что сопроводили его с какой-то голубкой до его квартиры. Все там было в порядке.

— А родители?

— НУ, а это я сутра позвонил в больницу. Врач сказал, что все в порядке. Никакого инсульта. Никакого инфаркта. В принципе, родители сейчас отправились домой. Я им своего водителя сбагрил. Вот как-то так.

Я потёрла глаза и Константин вздохнув, произнёс:

— Иди в душ.

А когда я аккуратно встала, придерживая одеяло, Костя наклонился и из-за кровати вытащил бумажный пакет с брендовым лейблом.

— Я здесь... Не знаю. Ну ты же не будешь сегодня весь день туда-сюда, в платье гонять? Здесь спортивный костюм, белье. Я утром рано Ксюшке позвонил, сказал, что мы немного заблудились и надо какие-то шмотки заказать. Но я все объяснил, что ничего такого из-за чего хихикать аккуратненько мне там в трубку не стоит. Так, что переодевайся и идём завтракать.

Я была настолько не в своей тарелке, что просто дёрнулась в сторону ванны.

Медленно обернулась в момент, когда Константин, опять потянувшись, встал на носочки и одним махом стянул с себя пижамную рубашку. Идеально прорисованные мышцы спины, лопатки и ямочки на пояснице, заставили меня порозоветь. Я хлопнула дверью, не ожидая того, что это будет так громко. А за дверью раздался смех.

Я вышла из душа через полчаса. Без косметики, без своих кремов, пахнущая мужским гелем для душа. Опустилась на стул возле барной стойки и вздохнула.

— Я не знал, что ты кудрявая.

— Да я не кудрявая, это так после воды волосы волнистые, без укладки.

— Прикольно. Тебе идёт.

Костя поставил передо мной большую чашку капучино и пожал плечами.

— Ну, вы же девушки, всегда там с каким-нибудь молоком, сиропами. Так, что, думаю, не прогадал.

— Да вообще, я по чаю больше.

— Хочешь, заварю?

— Нет, нет. Сейчас кофе самое-то.

— Ты знаешь, я не особо с этими всеми завтраками и так далее. Поэтому могу просто предложить яичницу.

— Нет ты что. Спасибо. — Я вздохнула.

Костя стоял напротив окна и цедил свой американо.

— Ты, пожалуйста, только там ничего себе не придумывай, ладно? Что мы вдруг не можем смотреть друг другу в глаза, либо должны испытывать какой-то дискомфорт.

— Произнёс он вдруг резко и я голову вдавила в плечи. — Мы с тобой взрослые люди. Я пенсионер.

— Всем бы быть таким пенсионеров, с такой подтянутой задницей. — Фыркнула, не веря ему.

Костя хохотнул и пожал плечами.

— НУ, простите, что выросло, то выросло. Все моё. — Улыбнулся он и продолжил .—Давай мы остановимся на том, что нам очень было круто. Но это не даёт ни тебе, ни мне повода устраивать что-то неподобающее- тебе смущаться меня, мне волочиться за тобой. Мы с тобой же взрослые люди, в конце концов.

— Да, я все прекрасно понимаю и мне кажется, это правильно. – Поспешно согласилась я, потому что не представляла просто, как реагировать в этой ситуации.

— Ну вот и супер. А сейчас детям позвони, скажи, что мы приедем их поздравлять. И вообще, — Костя вздохнул. — Давай-ка мы сначала рассола твоему младшенькому отвезём. А то малыш наверное сегодня страдает, как не знаю кто.

И произнёс он это таким тоном, что мне не захотелось ему перечить.

Он не сделал предложение. Он поставил перед фактом: делаем и все на этом.

45.

Кирилл был хмур, недоволен, и рассол из маленькой банки с огурцами, которую прихватил Костя, хлебал, почти не морщась.

Я думала сварить ему кашу или ещё что-то. Но Кирилл, скуксившись, помотал головой.

— Болит? — Спросила я, наклоняясь и рассматривая скулу.

— Издеваешься, что ли? — Фыркнул сын, в то время как Константин, расположившись в одном из кресел, сидел и рассматривал квартиру. — Давид, конечно, говнюк и крыса, — выплюнул Кирилл нервно и старался не дышать в мою сторону.

— Кир, прости, пожалуйста, я не должна была…

— Чего? Не говори глупости, в конце концов, девочки, для чего даны? Для того, чтобы их защищали и оберегали. Ну что я могу поделать, если тот, кто должен был защищать и оберегать, сам напал, значит. я это должен делать.

— Слова не мальчика, а мужа... — протянул под нос Костя.

Кирилл посмотрел на него с недовольством, качнул в его сторону головой, намекая на то, что «а этот перец что здесь делает?»

Но я нахмурилась. И махнула рукой, не желая вдаваться в подробности.

— А что Ксюша, Ксюша что сделала?

— Да что, что? Сводничеством занимается, пока этот святая наивность, кот Леопольд в глазёнки хлопает.

— Мы все прекрасно в курсе, что ты заметил мои купола, — донеслось из зала спокойное.

— Да раз в курсе, тогда, может, объясните! — подорвался со стула Кирилл и, выйдя в зал, упёр руки в бока.

— Да нечего объяснять. Отжимали бизнес, покуковал годок на нарах. Чего, хочешь ещё услышать кровавую историю, где я прирезал какую-то бабенцию, которая не дала или что?

Я тяжело вздохнула, Кирилл поморщился, становясь похожим на Данилу.

— То есть только в этом да, вся проблема? А мне казалось, куполами расписывают после сто пятой.

— Глупости не говори, кто услышит, за дурачка примут. Расписывают любые, просто такие ситуации, как мошенничество и все в этом духе, что на меня повесили, это почётно. Так что я в принципе был нормальным, и тебе не стоит беспокоиться о моём прошлом, оно всем известно. Открой любую новостную сводку. Ты мало что интересного найдёшь про Константина Борисовича Новгородцева.

Кирилл сложил руки на груди, вскинул подбородок, намекая на то, что готов сражаться, я, вздохнув, произнесла:

— Кир, зачем ты так?

— А как надо было, смотреть и дальше на то, что отец вытворяет, или, может быть, поаплодировать ему, когда он свою девку притащит? Скажи спасибо, что не в вашу спальню, — буркнул Кирилл.

— малыш это, конечно, похвально, — вступился за него Константин, — это очень похвально, что ты маму защищаешь. Уверен, что ты сестрёнку будешь защищать.

Кирилл стиснул так челюсти, что я поняла, за сестрёнку он нафиг вообще убьёт

— Но давай немного остынем. Тебе как рассол?

— Нормально,

— Собирайся. Поехали Ксюшу поздравлять.

— Я вчера поздравил, — вскинул подбородок снова Кириля.

— Ну а сегодня поедешь жрать салатики и ничего страшного. Собирайся, собирайся. Бабушку с дедушкой увидишь. Надо все-таки разобраться, что там за история мутная. А то, может быть, ты того этого... — намекнул Костя, и я зажала пальцами глаза.

— Константин, а вы не могли бы…

— Да нет уж, я ногами увяз в этой истории. Что уж сейчас играть и делать вид, будто бы меня это не касается. Меня это напрямую касается. Коль увяз, в этом надо разобраться.

— я не думаю, что у моего отца были какие-то связи. Скорее всего, эта девушка просто была очень похожа на ту женщину, которая, возможно, ему нравилась.

— Твои слова да Богу в уши, — медленно протянул Константин и снова посмотрел на Кирилла, — иди, иди, давай, собирайся.

Сын сделал вид, что он, конечно, против, но, таки быть, окажет нам честь.

Через полчаса мы все сидели в машине, и Кирилл с кем-то чатился.

— Голубка из лофта? — медленно произнёс Константин, и Кирилл нахмурился. —Да ладно тебе, не дуйся, ну, подумаешь, охрану приставил, откуда я знаю какой у тебя темперамент, а вдруг ты бы заскочил в бордель и поднял его с ног на голову.

— Спасибо, — сквозь зубы протянул Кирилл, и Константин пожал плечами.

— Ну спасибо. Его как-то на хлеб не намажешь и в карман не уберёшь.

Кирилл напрягся.

— А вот неплохого онлайн специалиста мне бы хотелось в своём штате иметь.

— Я и так работаю.

— Я сомневаюсь, что ты сейчас будешь работать. Почти уверен, что следующую встречу с отцом ты ему в лицо кинешь, что не собираешься больше с ним каких-либо дел иметь. Так что знай, дядя Костя многое готов дать за то, чтобы не мальчик, а мужчина поработал на него.

И Кирилл ещё сильнее нахмурился.

— Подумаю, — процедил, делая одолжение нам всем.

А когда мы появились на пороге квартиры Давида, Ксюша первое, что сделала, это, хлопнула в ладоши.

— А мы Агнессу домой не отпустили, мы её с собой забрали.

Агнесса вышла засланная, ойкнула, посмотрела на Константина смутилась, убежала, Давид вышел и замер напротив Кирилла.

Было понятно, что они ведут мысленный диалог о том, что «а ты не оборзел ли, братец, кулаками размахивать», «а ты не оборзел ли мелкий рот разевать на мою Жену»?

Ксюша тяжело вздохнула и сделала первый шаг.

— Кир, прости, пожалуйста, если б я знала, что все так обернётся, я бы даже не стала пытаться. И если тебя это задело...

— ОЙ, Ксюх, пошли торт жрать, — медленно произнёс Кирилл, шагая вперёд и, обнимая жену брата.

А Давида толкнул специально, как в детстве, в плечо. И двинулся вглубь квартиры.

Когда мы остались втроём, я, Константин и Давид, сын, уточнил:

— У него в принципе, характер дерьмовый, а сегодня он просто отжигает.

— Я знаю, что ты хочешь извиниться, — медленно произнесла я, ставя на полку свою сумочку.

— Хочу, но только вот не надо было ему таким образом выстраивать ситуацию.

Дескать, Ксюша, в чем ты виновата.

— Ну, ты ею вчера видел? Ты представляешь, если он действительно с девкой отца?

Давид поджал губы.

— А это все потому, что самомнение у него до потолка, потому что вредный и противный. Вот все детство, каким был, таким и остался.

Я покачала головой.

— Ну ты же знаешь, что ему надо сказать.

— Знаю, а ещё знаю, что лупанов надо выписать.

Давид развернулся и пошёл в сторону кухни.

Внук вылетел, растерялся, увидев незнакомого мужика, засмущался, выронил из рук самосвал и тяжело вздохнул. Я присела на корточки.

— Идем ко мне, мой родной.

Расцеловала пухлые щёчки и представила.

— А это дядя Костя.

— Привет, — тихо выдал внук, взмахивая ладошкой.

— Здравствуй, здравствуй, кнопка, какой же ты очаровательный. — медленно и ласково произнёс Константин, и мы прошли в столовую. Агнесса появилась в проходе, когда мы почти расселись.

— А мы не знакомы, — выдала быстро дочка, протягивая руку, —я, Агнесса.

— Очень, очень рад, у вас мамины глаза. И мамина красота, — медленно сказал Константин, улыбаясь и опуская глаза.

Агнесса залилась краской.

— Спасибо огромное, мне очень приятно.

Агнесса залилась краской.

— Спасибо огромное, мне очень приятно.

— А уж мне-то как приятно, юная леди, вы даже не представляете себе. — С таким намёком ответил Константин, что у меня уши полыхнули.

46.

Данила

Я с трудом досидел у Ксюшки на дне рождения.

Меня потряхивало, кошмарило в разные стороны, я буквально дождался поздравлений со стороны близких родственников и сообщил Давиду, что я поеду.

— К ней поедешь? — сквозь зубы процедил старший сын.

Господи, я так ненавидел эти полгода в разводе именно из-за того, что люди расходятся, у кого-то, может быть, ситуация такая. Но в нашей семье оказалось, что вообще плевать абсолютно на все. Самое главное, что мальчиком для битья сделали папу, который решил уйти из семьи, причём даже не так, что он ушел, обобрал жену бывшую, оставил ей три копейки и плевать на все хотел, как там дальше складывается жизнь.

Нет я даже ничего делить не хотел. Я не хотел разводиться!

Да, бес в ребро щёлкнул. Капец как щёлкнул. Мне реально казалось, что у нас с Илайей все закончено, что, в принципе, мы друг для друга сделали все возможное.

И было более честным прийти и признаться в том, что есть другая, нежели чем ходить и гулять втихаря.

Да, я признался. Да, я понимал, что я ещё не уверен ни в чем. Как можно просто взять и сделать выбор, когда здесь у тебя вся жизнь, а там у тебя сейчас эмоция.

Что меня теперь это за это надо распять?

Я объективно понимал, что если бы мы с Илаей смогли договориться, если б мы выждали какое-то время, то, возможно, ничего бы этого не было.

Ну нет, вы что? Нет, нет, нет. Этот вариант вообще не подходил, не рассматривался никак.

Развод и все тут.

И самое дурацкое было, что в разводе меня сделали отщепенцем, я не мог даже общаться нормально со своими детьми: если Давид и Агнесса ещё кое-как сквозь зубы со мной разговаривали, то Киря…

Кирюжа это просто бес, бес, дьявол!

Он, мало того, что не трудился скрывать своё презрение, так ещё и вытворил черт пойми что.

Вот сейчас и мне в этом надо было разобраться.

— Да к ней поеду, чтобы все до конца выяснить: Кирилл просто так по морде получил или у тебя рука сорвалась, — зло фыркнул, глядя Давиду в глаза.

Сын перехватил меня за локоть, и мы с ним вышли из ресторана.

— Ты понимаешь, что это все из-за тебя. Если бы ты держал ремень на замке, то ничего бы этого не было. Ты полгода мотаешься, как непонятно что в проруби: к маме вроде хочется, и там ничего продалбливать не собираешься. Вот как странно выходит. Да, пап?

Я посмотрел недовольно на Давида.

Все они такие умные, все они так интересно рассуждают. Все-то у них правильно, они-то никогда не ошибались, только не надо зарекаться. Не исключено было, что когда-то Давид может оказаться на моём месте. Не исключено было, что Кирилл окажется на моём месте. Не исключено, поэтому не надо ходить и оценивать меня как главного злодея истории.

Знаете, мужской климакс, как я сейчас это называю, дело ужасное. Вроде бы головой понимаешь, что не надо изменять, не надо предавать, не надо уходить к другой женщине. А в груди что-то такое бьётся, очень похожее на сердце, только больше, сильнее.

Да, я не буду врать, да, мне хотелось ощутить все то, что было у меня в самом начале, когда только я познакомился со своей женой, да, я хотел, чтобы вот этот ураган эмоций, чтобы обязательно секс на кухонном полу.

Но не было такого уже давно, не было! Мы слишком любили друг друга, чтобы в нашей семье осталась страсть.

Любовь это немножко другое.

Она не строится только на вожделении.

Я представить себе не мог, как это взять и завалить жену просто так, без прелюдий.

Ну нет. Нет у нас был определённый сценарий. И вообще Илая ненавидела заниматься любовью где-то вне спальни, её это раздражало и вымораживало, постоянно психовала от этого. Говорила, что она себя не на помойке нашла, чтобы такими делами в машине заниматься и в отелях.

Да нет я и сам объективно понимал, что мне комфортнее с женой в постельке в своей родной, да только постелька это основное блюдо. А перекус у меня был с Соней.

Я мог бы сейчас сказать, что нет, ребята, все не так. Я люблю свою жену. Я совершил ошибку.

Да, я признаю, я совершил ошибку. Я совершил самую большую ошибку, которую только можно. Но это не говорит о том, что я буду лгать себе и окружающим.

— знаешь, Давид? Ты свои спасительные речи оставь, пожалуйста, для кого-то другого. У меня есть проблема. Я должен её решить. Если сейчас будешь стоять здесь и ворчать ты однозначно делу не поможешь, а только усугубишь.

— Пап, да если бы не твои дебильные желания, ничего бы исправлять не надо было. Если Кирилл…

— По поводу Кирилла, у меня отдельный разговор. — Психанул и начал спускаться с крыльца, выбесился. Сел в машину, набрал младшего, не брал трубку, ещё и ещё набрал. Да какого ж черта?

А когда приехал к Соньке, она сидела у себя на диване, поджав к груди ноги.

— Дань, ты не понял, Дань все не так, — тут же подорвалась она, перепрыгивая через боковушку и летя на меня со скоростью космического корабля.

Я перехватил её за руки и толкнул в стену.

— Мне не важно, что ты сейчас будешь объяснять. Ответь мне только на один вопрос. Ты спала с моим сыном?

Глаза у Сони забегали, она стала похожей на нашкодившую лису. Казалось, что если она вдруг лишится чувств, то это будет вполне закономерно.

— Дань, ты должен понимать, что такая ситуация, в которой я оказалась…

— Я тебя спрашиваю по хорошему, ты спала с моим сыном или нет?

Мне это было важно с точки зрения того, что да не бабы мне жалко. Не жалко вообще…

Мне дерьмово от того, что ребёнок, чтобы показать что-то значимое, перешагивает через своё горло, перешагивает через себя, рушит себе психику, ломает себе все какие-то принципы.

Мне за ребёнка было страшно, за своего младшего, который как бес и дьявол!

Соня постаралась вырваться, но я тряхнул её как следует и, наклонившись,выдохнул в лицо:

— Раз, два, три... Соня, говори.

47.

Данила.

— Дань, — всхлипнула Соня и стала сползать по стене.

Я покачал головой.

— Ты ответить не можешь?

— Дань — Ещё громче завыла София и зажала ладонями глаза. —Я не помню.

Я выпустил её руки и шагнул назад.

— В смысле? Ты не помнишь? Ты чего, чокнулась? Как можно не помнить, было у тебя что-то с человеком или не было?

— Я не помню. — Проскулила она так жалобно и паникующе, что я тряхнул головой.

- В каком плане ты не помнишь? Ты вообще в сознании была?

— В том-то и дело. Это было тогда, когда я тебе звонила, просила, чтоб ты меня забрал из бара. Помнишь, мы с подружками сидели? Одна ещё рассказывала, что у неё муж ребёнка отобрал.

Я поморщился. Я не любил влезать в эти темы. Мне это было неинтересно. Для меня попросту считалось каким-то мелочным сидеть и с бабами перетирать сплетни.

— Он подошёл ко мне. А мы уже тогда с Риткой нормально так посидели. Слово за слово, а утром просыпаюсь у него в квартире. Он меня тискает и мурлыкает. Я не была с ним знакома. Мы только тогда познакомились.

— И что, встречались? — Спросил, понимая, что Кирилл такой затейник, что мог её просто накачать алкашкой до потери сознания, а утром доиграть комедию.

Соня тряхнула головой и провела ладонью под носом.

— Я не знала, что это твой сын. Ну как я вообще могла себе это предположить? Или ты что думаешь, я специально сидела, выслеживала?

— Я вообще ничего не думаю. Сонь, мне нужна правда. Я пришёл к очевидцу.

— я даже не задумывалась. Да, я прекрасно знала, что у тебя дети, у тебя жена. Я даже с твоей женой встретилась.

А здесь меня подбросило.

— Чего? — Рявкнул, нависая над ней.

Но Соня вдавила голову в плечи и часто заморгала.

— Это случайно произошло. Я зашла в кофейню. Она сидела, ждала заказ. Я подошла и спросила: вы Илая Романова? Мне показалось, что она что-то заподозрила, поэтому я просто сказала о том, что я видела её баннер с рекламой.

Да, блин, я эти баннеры реально вижу. Я же прекрасно знаю, что ты всё это оплачиваешь. Она у тебя вон какая. Ты с ней развелся, а до сих пор содержишь.

Я скрипнул зубами.

— И баннеры эти по всему городу: Илая Романова, Илая Романова, Илая Романова!

А последнее Соня рявкнула с такой злостью и нетерпением, что я начал сомневаться в её вменяемости.

— Да, это капец как неприятно, когда знаешь, что у тебя есть бывшая жена, которая в сто крат круче и которой ты до сих пор готов ноги целовать бегать. — Зло произнесла Соня, вставая на ноги, и посмотрела на меня волком.

Я растерялся.

Я не любил, когда мне высказывали какие-либо претензии. Я раздражался от этого, бесился. Мне хотелось тут же втащить.

Просто есть такие моменты, когда не особо язык поворачивается что-то выговаривать. Как это было, например, всегда с моей женой. Она мне вон чуть руку по локоть не откусила в больнице за Агнессу. И ладно, её остановило то, что мы были в людном месте. Будь мы где-нибудь дома, она бы мне сначала палец сломала, а потом руку по локоть откусила, чтобы неповадно было локтями своими размахивать.

От неё я готов был терпеть претензии, потому что, извините, я с ней чёртову дюжину времени провёл вместе. Она для меня не просто женщина, она для меня не жена, не любовница. Она в первую очередь — мой близкий, родной человек. И этот близкий, родной человек знает меня с ног до головы. Это она таскала мне супы, делала перевязки, когда я навернулся на квадроцикле и распахал себе ногу так, что кость было видно. Это она тазики мне ставила, когда я мог перебрать на каком-нибудь корпоративе. Ну и опять-таки, это Илая, в моменты, когда было самое дерьмовое, что могло произойти в жизни любой семьи, когда только начинаешь жить — это она была рядом. Поэтому да, я до фига чего мог простить своей жене —претензии, высказанные мне, откушенную руку по локоть. Да даже сарказм Илаи я всегда прощал из уважения к нашим прожитым годам.

Но когда Соня начала на меня наезжать, я вдруг понял, что сейчас кто-то получит.

— Так, ты рот-то свой прикрой. Вместо того, чтобы здесь претензии высказывать.

— А что? А что ты мне сделаешь?

— Ну для начала я просто уйду.

Соня поджала губы, посмотрела на меня исподлобья.

— Я, конечно, всё понимаю: я уйду" и всё в этом духе. Но и ты меня пойми. Знаешь, это низко — постоянно сравнивать меня и её.

А в том-то и дело, что это сравнение было сказано Илае, а не Соне. Это Илае я сказал, что с другой я сплю, а с ней с вечера и до утра в одной постели просто нахожусь.

Но претензию о том, что кто-то кого-то сравнивает, высказывала мне Соня.

— Она такая у тебя со всех баннеров и билбордов. Блин, “Инстаграм" откроешь — её реклама. “Вконтакте” откроешь — её реклама. “Телеграмм" откроешь — её реклама.

Блин, такое чувство, как будто бы тебе заняться нечем, кроме как постоянно думать о своей жене. Я же прекрасно понимаю, что чтоб такие рекламные кампании развернуть, это ого-го сколько надо денег. А ты мне на день рождение не мог подарить серёжки от любимого бренда. Почему? А потому что: губу закатай, Соня"

Последнее Соня произнесла моей интонацией, и я обозлился.

— Слушай, а ты чего хотела? Я эту женщину знаю сколько времени. Она мать моих детей. То есть ты реально считаешь, что во всей этой истории я должен на тебя сейчас вгрохивать всё своё состояние, все свои бабки, при этом забыв про который был мне поддержкой, опорой, моим вдохновением, моим стимулом? Так, что ли, выходит?

— Ты мог хотя бы это так не афишировать.

— я не афиширую. У Илаи достаточно мозгов для того, чтобы она сама могла спокойно развиваться. Это её рекламные щиты. Это её компании постоянно лезут в соцсетях. А если ты сидишь и начинаешь сравнивать себя с моей женой, то у меня для тебя дерьмовые новости — ты маленькая, закомплексованная девочка, которая всю жизнь жила в тени какой-то хорошей, красивой, сексуальной подружки и тут бац, тебе мужик на голову свалился. А ты не знаешь чего с ним делать. И первое, что тебе пришло на ум — это нормально, переспать с молодым парнем, в отношениях с этим мужиком. Ну да, отлично.

Сейчас Соня опять напугалась, губы затряслись.

— Дань, но я не хотела. Я действительно не знала. И к твоей жене я подошла не потому, что я там хотела сказать: "Здрасьте, я любовница вашего мужа". Я просто хотела на неё вблизи посмотреть. Вдруг она не такая хорошая. Вдруг она не такая красивая. Вдруг у неё там сетка морщин на морде, не знаю какая. И вообще, за что ты её любишь. Мне было просто интересно. Мне было важно узнать, что в ней есть такого, чего нет во мне.

Я не выдержал, взмахнул рукой так резко, что сам не понял, что произошло.

Соня пискнула. Наманикюренные пальцы впились мне в запястье, чуть ли не раздирая кожу.

— Чего ты там про мою жену сказала? — Хрипло переспросил я, сдавливая всё сильнее горло Софии.

48.

Даниил.

— Дань, пусти, пусти. — Царапала мою руку Соня, а я зажмурил глаза и выдохнул. —Дань, пусти. Задушишь ведь. Мне уже дышать нечем, Дань.

Я оттолкнул от себя Соню и размял кисть руки.

— Ты мне в следующий раз рот не открывай по поводу моей жены. И не думай, что все твои дурацкие речи могут пройти мимо моих ушей. Не считай, будто бы ты какая-то особенная.

— Я так и знала, что ты её любишь.

— Конечно. А ты на что надеялась?

— Я надеялась на то, что если уж ты развёлся, то мы с тобой поженимся. Я не знаю, как родителям в глаза смотреть. Мне мама один и тот же вопрос задаёт: когда Даня сделает предложение, когда Даня сделает предложение.

И вот здесь-то я понял, что самый удачный случай в жизни любого мужика — это простая эскортница. Не любовница, не девочка с работы, не манекенщица. А простая эскортница, которая прекрасно знает правила игры: приехала, поиграла, уехала.

— ТО есть ты считаешь, что нормально сейчас мне говорить, после того как переспала с моим сыном, о каких-то предложениях?

И снова краска с лица Сони сошла. Она растирала ладонью горло и не могла поверить, что я могу настолько недовольным оказаться.

— Дань, я же тебе говорю…

— Вот и я тебе говорю, что история все, закончена! Я мог простить глупость. Я мог закрыть глаза на истеричность. Но перехода к ребёнку моему — нет. И не потому, что я ревную. Ревности здесь нет никакой. Это грязно, дерьмово. Ну и сверху шапочкой — рот не умеешь закрывать, когда нужно, и несёшь, молотишь своим языком, не думая. Ты действительно считала, будто бы какие-то полгода с тобой реально могут потягаться с почти четвертью века рядом с моей женой?

— Ты же ушел от неё!

— Будь моя воля, никуда бы я не уходил. Но поскольку уж я решил признаться, то пошёл до конца. Потому что прекрасно понимал, что в таком браке моя жена жить не сможет. Так что не списывай, пожалуйста, мой уход из семьи на своё появление.

Я шагнул в сторону и поджал губы.

— Это грязно, Сонь. Грязно. Мне абсолютно без разницы было бы, если бы ты решила просто с кем-то покувыркаться. Но это мой сын.

— У него на лбу не было написано, что это твой сын. Неужели ты готов все ‘разрушить из-за того, что такая досадная ситуация произошла?

— Досадная ситуация — это когда на ногу наступили. А сейчас — это конкретный залёт. Если тебе кажется, что я должен сына наказать за его плохое поведение, а с тобой продолжить встречаться, то нет, ни фига. У меня дети не казённые, чтобы я ими разбрасывался. А вот любовница, может быть, любая абсолютно.

— Не смей так со мной поступать. Не смей уходить.

— А чего это у тебя голос прорезался? Или вдруг считаешь, что ситуация, в которой оказалась, она позволяет тебе как-то неадекватно реагировать?

Соня отпрянула от меня и покачала головой.

— Я не виновата. Я не знала, что это твой сын. Я ничего не собиралась делать. Я звонила тебе, чтобы ты меня забрал с бара. Но нет, ты был занят. Хотя сейчас понимаю, что, скорее всего, ни фига ты не занят был. Наверное, со своей женой был. Как на днях мне орал о том, что «я с женой, не звони мне». Ты думаешь, это нормально?

— Я вообще ничего не думаю, Сонь. В конкретном случае я ничего не думаю. У меня есть понимание: это хорошо, это плохо. Спать с моим сыном — плохо. Я тряхнул головой и щелкнул пальцами. — Квартиру лучше освободи в ближайшее время. Я не собираюсь эту историю растягивать на несколько месяцев. Заняться мне больше нечем.

— То есть ты хочешь сказать, что ты не будешь платить за квартиру? А куда мне…

Куда мне съезжать? Я же из-за тебя поменяла квартиру. Я оставила ту, которую снимала, потому что тебе она не нравилась — маленькая была.

Ничего она не маленькая была. Мне было абсолютно без разницы, где жила Соня.

Мы все равно встречались первое время исключительно в гостиницах.

Я фыркнул.

— Меня эта проблема как должна касаться? Я тебе что, какие-то обещания давал, что буду содержать тебя до пенсии? Или что? Ты не путай причинно-следственные связи. Ты переехала, потому что ты хотела переехать, а не потому, что я на этом настаивал. Пожалуйста, можешь никуда не уезжать, только за аренду плати сама.

Я фыркнул и все-таки дошёл до двери, а кота хлопнул ей, услышал удар с той стороны и вопль:

— Дань…

Да к черту вообще…

Сел в машину. Начал снова набирать Кирилла, но сын не отвечал. Доехал до его квартиры. Зашёл. Дурацкая чистота, которая меня всегда раздражала. Я не понимал, как Кирилл умудрялся настолько маниакально себя вести в плане того, что у него все было на своих местах. Стояла беговая дорожка без шмоток, ровные кашпо с искусственными цветами на краю столика. И упаси боже, если что-то сдвинется с места.

Я не знал, где искать сына. Хотел позвонить одному знакомому, чтобы пробил номер, но покачал головой. Все-таки не маленький, должен сам понимать, что глупость творит.

Попробовал дозвониться теще. Но вместо этого нарвался на шквал обвинений.

— А у тебя ничего не треснет от звонков человеку, которому на тебя плевать? — Зло рявкнула в трубку теща.

Я покачал головой.

— Я просто желаю узнать, как ваши дела.

— Пока не родила. Какой же ты мерзкий, Дань. Какой же ты мерзкий. Это надо было так выкрутить ситуацию. Господи, ужас. Вот и другую ты выбрать не мог? Да надо ‘было все вот так вот испаскудить?

— Судя по тому, как вы ругаетесь, причитаете — с отцом все в порядке.

— Не твоими силами.

Теща бросила трубку, а я покачал головой.

За ночь не сомкнул и глаз. А в районе десяти утра в соплях позвонила Сон.

— Дань! Даня! приедь, пожалуйста. Здесь какие-то два мордоворота! Господи, Дань…

Пожалуйста! Я понимаю, что ты зол, но настолько-то не надо было злиться. Ты зачем их ко мне приспал?

49.

Данила.

— Что ты там несёшь?

Мне казалось, что полную пургу. Потому что я не понимал, с чем связано такое поведение Софии.

— Дань, пожалуйста, приедь. Они стоят за дверью и говорят, что в любом случае зайдут. Я не знаю, зачем ты это делаешь.

— Что я делаю?

После бессонницы голова была тяжёлой, ватной и долбило по вискам. Ненавидел это дурацкое состояние. Илая всё время говорила, что это от стресса. Я махал рукой и сетовал на то, что я мальчик взрослый, но не настолько, чтобы страдать подобным идиотизмом. Илая закатывала глаза, говоря о том, что всё это глупости и мигрень никак не зависит от возраста.

— Слушай, я не знаю, ты там с кем-то вошкаешься постоянно. Что там у тебя за чуваки? Я никого не присылал к тебе. Ментов вызывай, только меня, пожалуйста, будь добра, не втягивай в эту ситуацию.

— Но Даня... — Всхлипнула Соня в трубку, и я отложил мобильник.

Черта с два.

Хватит с меня этого!

Под душем стоял до тех пор, пока кожа не стала полыхать. Она покраснела и местами стала похожа на обожжённое мясо. Хотел просто, чтобы ни одной мысли в голове не осталось. Потому что не понимал, как это разруливать, как разговаривать с Илаей, что ей объяснять. Хотя примерно представлял, что она мне выдаст какую-нибудь очень острую и колкую фразу о том, что я не только не смог ничего в штанах удержать, так ещё и семью заразил.

Снова позвонил в больницу, на этот раз на пост. Медсестра сказала, что состояние удовлетворительное и родители скоро отправятся домой.

Это, несомненно, радовало. Но надо было прояснить кое-какие мотивы и последствия того, что произошло. Я представить себе не мог, что мой тесть как-то в этой истории отметится.

НУ, то есть, у меня тёща такая, что там, где сядешь — там и слезешь. Я, конечно, не понимал, в кого Роза настолько инфантильная и беспомощная. Но мне казалось, это исключительно из-за того, что она была младшей и поэтому всю жизнь где-то мама доделает, где-то Илая доделает. В итоге к своим годам Роза обладала инфантилизмом похлеще, чем у Агнессы.

Агнесса...

Ещё с ней надо что-то думать, решать, соображать.

Не нравился мне этот Вяземский. Не из-за того, что он был настолько старше. Хотя по факту выходило примерно такая же разница, как у меня с Софией. Но на себе это выглядело более или менее. А вот на дочери это выглядело как-то противоестественно и пугающе. В конце концов, у Агнессы вся жизнь впереди.

Мужчина на пятнадцать лет старше — на пятнадцать лет быстрее и постареет. Вот в чём вся проблема. Агнессе будет тридцать лет, а ему уже сорок пять. А где сорок пять, там и специфичные проблемы. И я сейчас не о грязном, не о пошлом. Я элементарно о том, что многие уже в сорок страдают гипертонией. У многих уже в сорок есть ряд хронических болезней.

Но Агнесса этого не замечает. Она вот утупилась в то, что у неё есть молодой человек — Эдвард, и всё на этом. Она не понимает, что когда ей будет сорок пять, ему будет шестьдесят. Она в свои сорок пять, даже если она родит через пару лет, будет очень органично вписываться в жизнь ребёнка: бодрая, здоровая козочка. А вот мужу неё уже будет без зубов шамкать каши.

Нет я не хочу сказать о том, что в шестьдесят жизнь заканчивается. Я просто объективно видел эту разницу.

Одно на другое накладывалось, наваливалось, и я не представлял просто, что делать.

Отчасти я понимал, что всё, что происходит — это только следствие того, что я тронул фигурку и запустил цепную реакцию. Но теперь-то это всё надо разгребать.

Только не представлял, как…

Телефон Илаи молчал. Мне вообще казалось, что она его отключила. Тупо, чтобы я не доставал.

И ведь ты посмотри, уехала с каким-то дядей Костей. Морда протокольная, видно же. Такая вереница грязи, вероятнее всего, за этим дядей Костей тянется, что ни в какие ворота не лезет.

А она взяла и уехала!

Ишь ты, какая смелая нашлась.

Значит, когда дети были маленькие, я купил мопед и предложил прокатиться, она: “нет, нет. я боюсь, ты что?" А тут; значит, с каким-то незнакомым мужиком куда-то уехала.

Нормально!

Тут, значит, смелости ей на всё хватило!

Я потёр переносицу, сидя в ванной и пытаясь прийти в себя после горячего душа.

Да только что-то выходило то одно не так, то другое.

Дерьмово всё было, неправильно и нехорошо.

Я снова набрал Кирилла, но включился автоответчик. Попробовал позвонить Агнессе, но и здесь меня игнорировали.

Вот об этом я говорил, что из-за этого тяжело в разводе меня фактически выкинули за границу семьи. И чтобы ты ни сделал, ты всегда будешь по определению плохим, только из-за того, что сказал правду о том, что такая жизнь не нравится, так не устраивает.

Я ещё раз посмотрел на мобильник, прикидывая время, и решил доехать до Кирилла опять.

Но когда я вышел из дома, Соня снова набрала. По инерции принял звонок.

— Даня, Даны Я не знаю, что это за люди были.

— Господи, да что там у тебя происходит? — Ворчливо отозвался я, садясь за руль.

— Чуть дверь мне не выломали. Я, когда открыла, стала угрожать, что вызову полицию. Они не стали ничего объяснять, просто шагнули внутрь, перехватили мне руки.

Я закатил глаза, понимая, что это будет какая-то дебильная история из старых любовных романов.

— А потом один мне сказал: "рот открой".

И я не ошибся, когда считал, что будет дебильная история из старых любовных романов.

— И палочкой мне как начал шурудить то по зубам, то по языку. Чуть ли не до носоглотки долез. А потом хрясь эту палочку и убрал в пробирку. Посмотрел так презрительно. "Можете быть свободны", ещё ляпнул. Дань, ты зачем так надо мной издеваешься? Ты зачем такие шутки дурацкие делаешь? Я тебе что сделала плохого? Дань, объясни мне, пожалуйста.

50.

Илая

Макар очень сильно хотел такие же татуировки, как у деда Кости. Он постоянно оттягивал кожу на запястье и, сведя бровки на переносице, показывал пальцем и требовал:

— Мама, дай.

Константин не выдержал, вздохнул и посмотрел на Ксюшу.

— Есть у тебя какая-нибудь татуировка переводная? Ну, которую слюнями надо ещё прижать к коже.

Ксюша растерялась.

— Если только из киндера. - Пожала она плечами и побежала в спальню.

Татуировка из киндера нашлась с видом летящей кометы.

— Вот идём, идём, мой родной. Сейчас мы тебе сделаем татуировку. Самую красивую татуировку.

— Правда? — Коротко спросил Макар, цепляясь в бороду Константина всеми пальцами.

— Правда, правда. Только скальп с подбородка не снимай, пожалуйста.

Когда Константин с Макаром исчезли за дверью ванны, все уставились на меня.

Агнесса в первую очередь.

— Такой интересный, импозантный мужчина. — Она усмехнулась и опустила глаза, явно засмущавшись.

Кирилл хрустнул горошком в салате и посмотрел на Агнессу так, как будто бы она здесь только что призналась в любви к сатане.

— Я очень, очень извиняюсь, что так вчера все произошло. И вообще... — Ксюша опять начала паниковать.

Но я покачала головой.

— Это был самый чудесный вечер за последние полгода. — Честно сказала я, и Давид хмыкнул:

— Ну, мы-то уж поняли. — И тоже опустил глаза в тарелку.

Кирилл, дотянувшись до него под столом, больно пнул. Старший ойкнул и воззрился на младшего с таким недовольством, что другой на его месте давно бы испепелился.

— Я не понимаю вообще. — Недовольно произнёс Кирилл, который, видимо, считал себя голосом разума. - С каких это пор вот такое отношение считается нормальным? Ксюш, за что он сидел?

Ксения пожала плечами.

— Я маленькая была, не особо помню. Из разговоров родителей знаю, что из-за бизнеса. Ну, там ничего такого. — Пожала плечами невестка и вздохнула.

Я покачала головой и дотронулась Кириллу до руки.

— Кир. давай будем взрослыми людьми. Хочешь узнать это — спроси сам. Не думаю, что он будет тебе врать.

— А тебе он, то есть, уже по ушам проехался?

— А я понять не могу, Кирюх, - медленно произнесла я. — Ты чего такой недовольный? А по поводу отца я поняла тебя, что ты старался, как лучше. Но здесь-то ты чем недоволен, Кир?

Кирилл поджал губы.

— И да, кстати, по поводу отца. — Давид опёрся локтями о стол и посмотрел Кириллу в глаза. — Ты чего, действительно, Кир? Господи, ты, пожалуйста, не пугай меня так.

Мне не хочется на твоей свадьбе видеть в качестве невесты какую-то бабенцию старше тебя на десяток лет.

Кир задышал так, что стало понятно: сейчас будет либо скандал, либо кто-то получит салатом в лоб.

— Знаешь, что? В то время, пока ты сидишь и рассуждаешь о том, как хорошо, если бы у мамы появился кто-то, кто будет оберегать её — я беру и делаю. Я делаю то, что должен был сделать. Он посчитал, что ушёл из семьи такой деловой к своей этой девке? Ну нет ни черта. И это было лишним доказательством того, что возвращаться ему не стоит. Ты что думаешь, я так раскорячился, как краб в ведре, тупо из-за того, что мне там гордость какую-то подмяли тем, что отец из семьи ушёл? Да нет, это чтобы он обратно не вернулся. Ну и так, как вы, оголтело бросаться на первого попавшегося мужика.

— Кир, — тихо произнесла Ксюша. — Дядя Костя, во-первых, не первый попавшийся.

Во-вторых, ты же видишь, что он ничего плохого не делает.

Ксюша была смущена. Агнесса её поддержала.

— Кириля, действительно, ну че ты, как старый ворчун?.

— А ты мне здесь тоже не лезь в разговор, а то и твои тайны скоро станут явными.

Я потёрла переносицу и выдохнула.

— Кирилл, я прекрасно знаю, что у Агнессы есть отношения. Я прекрасно знаю, что молодой человек достаточно прилично старше неё. Я с ним знакома.

Кирилл посмотрел на меня и фыркнул.

— Так что не надо считать, будто бы у тебя у одного есть какая-то информация.

— Да мам, подожди, — перебил меня Давид. — Сейчас выяснится, что он и про нас что-то знает. Господи, ты что, как кардинал Ришелье? Ты в детстве «Гардемаринов» пересмотрел, что ли? Я так и знал, что ты ещё в возрасте одиннадцати лет точно болел за этого в красной мантии. — Тыкнул пальцем в брата Давид.

Кирилл отложил приборы и запустил пальцы в волосы.

— Ну, если мы все во всем разобрались, мы можем уже каждый свалить по своим делам?

— Нет Кирилл. — Вмешалась Агнесса и, наклонившись, перехватила его за рукав футболки. — Ты нам сейчас ответишь, что у тебя было с этой грымзой?

Кирилл закатил глаза.

Дядя Костя появился внезапно, неся на руках Макара и усмехаясь.

— Ты посмотри, посмотри. Мы сюда наклеили и сюда.

И действительно, возле локтя была приклеена переводилка и на запястье была приклеена переводилка. А Макар только взмахивал руками и счастливо улыбался.

— Я такой же! — Фыркнул внук, снова начал тыкать Константина в татуировки.

— Вот такие вот дела.

Когда Макар оказался на полу, он тут же побежал к Ксюше. Залез к ней на колени, и она, извинившись, встала из-за стола, объяснив, что пойдёт высморкает сына.

И кота мы остались снова без ребёнка, Константин взмахнул ладонью и щёлкнул пальцами.

— Ну чего вы все набросились на пацана? — Уточнил он и прошёлся по всем нам взглядом. — У меня есть лёгкое подозрение, что Кирилл Данилович все-таки придерживается немного другого типажа женщин. Судя по той голубке, которая была из клуба.

Кирилл побагровел.

— Поэтому я отвечу за него. Вероятнее всего, была какая-то связь из флирта, после чего девушка толком не знала: было ли что-то большее или не было. Я подозреваю, либо снотворное, либо алкоголь. Малыш, чем баловался? Чего насыпал ей в стаканчик, увозя из клуба?

Кирилл выдвинул челюсть и запыхтел.

— А впрочем... Ты просто скажи: я прав?

Все мы уставились на Кирюху, и он, ударив ладонью по столу, выдал неприязненно:

— Прав. Я что, идиот, бросаться на бабу, с которой отец шпилится? Фу, мерзость какая-то. — Фыркнул Кирилл и встал из-за стола. - Но вы здесь тоже клуб „любителей Шерлока Холмса вообще, конечно, зашкварные.

Константин рассмеялся и хлопнул ладонью по колену.

— Ну вот видите? Все решили. Поэтому теперь можем, наверное, каждый ехать по своим делам. У нас ведь ещё много дел. Да, Илая? — И взгляд такой пристальный, глаза в глаза, что у меня мурашки по всему телу побежали и заставили смутиться и опустить ресницы.

51.

Илая.

— А какие у нас дела? — Тихо спросила я в коридоре.

— важные. — Серьёзно ответил Константин и улыбнулся так лукаво, что весь налёт помпезности тут же слетел. - Но сначала погодите, погодите, красавица моя.

Малыши — Крикнул Константин в сторону Кирилла.

Кир недовольно посмотрел исподлобья и Костя пожав плечами, уточнил:

— Дело на триста кусков. Впряжёшься?

Кирилл недоверчиво вскинул бровь. Я подумала перехватить Константина за рукав, намекая на то, что это не самый лучший момент, но он шагнул вперёд.

— Тогда слушай сюда, если тебе интересна эта тема. Сейчас собираешься и едешь с моим водителем в один из главных офисов. Там находишь Виктора Семёновича.

Он объяснит, что от тебя требуется. Срок исполнения: до конца декабря. Все понятно?

— Все. И с чем это связано?

— Не знаю. физиономия у тебя приятная. Нравишься мне. Я б такого сына хотел. —Честно ответил Костя и этой своей честностью меня обезоружил.

Но не Кирилла

— Ну, а чего не родили?

— Мать твою раньше не встретил. Вот и все. — Грубовато и жёстко ответил Костя, заставляя Кирилла всего напрячься. — Дело на триста кусков тебя интересует?

Тогда ноги в руки и вперёд.

Кирилл собрался вместе с нами. Успел даже выскочить в подъезд первее всех.

Константин долго прощался с Макаром ‚ рассказывая о том, что он обязательно ему привезёт ещё татуировок переводных.

А когда дело дошло до Агнессы, я вскинула бровь, намекая на то, что домой то она собирается или нет, но они с Ксюшей прилипли друг к другу боками, щебеча о чем-то своём, что я поняла- здесь бессмысленно отвлекать. Но когда Константин посмотрел на мою дочь, Агнесса засмущалась.

— А вам, юная леди, я хотел бы выразить свои самые честные восхищения. И ещё раз повторится: у вас глаза вашей матери. Самые чудесные.

От этого щеки покраснели у всех троих: у меня, у Агнессы и у Ксюши до кучи.

Только невестка, на правах близкого человека, поднырнула под руку Константину и ткнулась ему носом в грудь.

— Я так рада, что ты приехал. И очень жаль, что тебе нужно будет уезжать.

Родители по тебе скучают.

— И к ним я тоже заскочу. — Медленно произнёс Костя, целуя Ксюшу в волосы. — Ну и по поводу отъезда рано ещё думать. Очень очень рано.

Константин взмахнул рукой, собираясь пожать ладонь Давиду и сын тут же ответил:

— Спасибо вам за то, что вчера.

— Да не бери в голову. Всякие фатальности случаются. Но это не повод нарушать привычный ход событий.

Когда мы оказались на улице, то зимний ветер ударил в лицо. Константин, развернулся и подняв мой воротник, качнул головой в сторону внедорожника.

— Беги.

— Но какие у нас дела?

— Беги, беги, беги. — Не стал ничего объяснять Константин.

Я пошла в сторону машины.

Кирилл, дождавшись Константина, стал что-то узнавать. Костя стоял, засунув руки в карманы пальто и объяснял, о чем будет идти речь. Кирилл сначала кивал, потом задавал вопросы. Потом вытащил мобильник и начал что-то показывать. Я не представляла, что такого есть у Кости для Кирилла ‚ но он однозначно его заинтересовал.

Когда Константин сел в машину, от него приятно запахло морозом и снегом

— А что там за дело?

— Как раз по его профилю. Мне надо немного базы потрясти, а он быстро это все сможет сделать, чем я сейчас буду носиться, искать спеца какого-то левого. И ещё потом перепроверять все за ним.

Кирилл сел в седан с другими сотрудниками Кости.

— А столько сопровождения.

— А столько сопровождения потому, что у меня ещё дел очень много.

— Так, какие у нас дела?

— Ну, для начала мы едем к твоим родителям.

— Зачем? — Напряглась я, ощущая, что какой-то контроль над собственной жизнью просто напросто теряю.

— Потому что надо. — Константин улыбнулся. Ну, ты что, мне не доверяешь?

Значит, как в ресторанах, барах, она мне доверяла. А сейчас, когда мы едем знакомиться с твоими родителями, так сразу недоверие какое-то пошло? Ну, ты же не думаешь, что я с порога начну мурку напевать и краковяк танцевать?

— Самое главное, что ты не в малиновом пиджаке. — Смущённо заметила я, отворачиваясь к окну.

— Так он просто дома остался, в шифоньере висит — Фыркнул Костя так правдоподобно, что я округив глаза, посмотрела на него с сомнением. Ну, есть один. — А теперь, смутился Константин. — Не помню, правда, каких годов, но что-то такое должно было быть. Я в квартире особо ничего не менял.

После приезда с больницы мама пекла грушевый пирог.

— Проходите, проходите.

Мама смотрела на Константина с выжидательной ноткой. Казалось, как будто бы она опасалась.

— Рад вас приветствовать. У вас чудесная дочь и замечательные внуки. Самые лучшие из всех, кого я видел.

Моя мама пошла красными пятнами. Сложила руки на пышной груди и покачала головой.

— ОЙ, какой лис. Какой лис…

— Константин Борисович. А вас как величать?

Мама представилась и представила тут же отца. Костя кивнул и пройдя на кухню, которая была у родителей объединена с гостиной, опустился в глубокое кресло.

— Собственно, я к вам приехал, осведомиться о вашем здоровье. И, что немаловажно, пролить свет на некрасивую ситуацию, которая возникла вчера. —Медленно и абсолютно другим тоном, с другими словами, говорил Константин.

Казалось, как будто бы со мной он был каким-то реальным, настоящим, а с моими родителями выбирал именно достаточно обтекаемые формулировки, чтобы ничего не могло намекнуть на его прошлое.

— что ж вы, Константин Борисович, — мама взмахнула руками. — Сначала чай. И чудесный пирог с грушами. Илая сама варенье это закатывала.

— Да, вы что?

— Да, да Ты представляешь, мелкие, маленькие ранетки. Прям целиком закрученные. Так, что сначала чай.

И действительно чай прошёл в обстановке всеобщего уважения. Так, что я то и дело смущалась, а мама при этом такие красноречивые взгляды на меня бросала, что если бы Константин, не дай Бог отвернулся куда-то, она бы выбежала и вытащила свою старую фату и обязательно на меня бы её нацепила, намекая на то, что девочка готова. Я вспоминая о том, сколько мне лет, понимала, что это настолько глупо.

А ещё пришло понимание, что родители с годами не меняются.

— И собственно о чем я хотел с вами поговорить. — Константин вздохнул и отведя полу пиджака, вытащил вдвое сложенный конверт. — Здесь лежит ответ на вопрос, который вчера возник у всех. Чтобы не сомневаться ни в чем. Можете открыть. я не заглядывал. Я не проверял. Только собрал, скажем так, анализы. У вашего супруга, в больнице, не так сложно это сделать, когда отправляешь своего водителя... К предполагаемой, внебрачной леди... Ну, в общем, какая разница…

Константин вздохнул и посмотрел на моего отца извиняющимся взглядом. Но отец взмахнул рукой и перехватив конверт, посмотрел на мою мать.

— Я тебе ещё раз говорю: ты единственная женщина в моей жизни. Если не веришь- открывай. Но этим ты унизишь, оскорбишь меня.

52.

Илая

Отец решил показать, кто в доме хозяин. Отец решил отстоять своё право на верность.

Мама перевела на него тяжёлый взгляд.

— Знаете, — медленно произнесла я, стараясь не затронуть ни одну из струн, — мне кажется, что в этой ситуации логично будет то, что вы это обсудите наедине, а не как в присутствии лишних людей.

Мама медленно кивнула.

Константин, поняв меня буквально с полувзгляда, встал и пропустил в сторону коридора.

Молчание, которое было в кухне, напрягло. Я быстро обулась, оделась.

Константин помог мне с пальто, и, расцеловав родителей, я юркнула на лестничную площадку.

А когда мы оказались на улице, Константин, приобняв меня, медленно произнёс:

— Да нет там ничего. Не его эта сударыня не отягощённая моралью.

Я покачала головой.

— Неприятно, что так произошло.

— Неприятно. Я это прекрасно понимаю. Но я все-таки считаю, что у таких хороших родителей не было бы такой замечательной тебя. Поэтому не был отец у тебя замешан в этой истории никак. Может быть, даже если где-то там что-то и было, то это было все очень незначительно. А поплохело ему чисто из-за того, что встретил знакомое лицо.

Я поспешно кивнула, перевела взгляд на заснеженный двор и снова уточнила:

— Так какие дела-то ещё?

— Как это какие? У нас впереди встречи с Россией. Я же говорил, что соскучился по родине.

Я приоткрыла рот, а Константин, наклонившись ко мне, медленно провёл пальцем по подбородку.

— Сейчас-то у нас шоппинг Ты не знаешь, есть ещё какие-нибудь старые такие прям хорошие бренды? Ну, я не знаю, отдающие немножко нафталином.

— «Большевичка»? — Тихо уточнила я, и Константин рассмеялся.

— Да вообще без разницы. Поехали развлекаться.

— У меня печень скоро отвалится от этих развлечений. Особенно от икры.

— Ничего страшного. Если захочешь, утром могу организовать несколько капельниц.

— Глупости какие. — Фыркнула я и, засомневавшись, переступила с ноги на ногу.

— А что ты теряешь? — Спросил Константин, пристально рассматривая меня.

Он был выше меня ростом, заметно взрослее, только когда не улыбался. У него были непонятные связи в теневом мире.

Я почти в этом была уверена.

При этом он умел прекрасно ладить с детьми, с подростками. И, как выяснилось, с пенсионерами.

Что действительно меня останавливало — страх того, что я могу обжечься ещё раз.

Так он меня замуж не зовёт.

Дурные мысли о том, что я годна только для сна на ортопедическом матрасе – так ему незачем мне делать больно. С ним-то я не в браке.

— Что ты там себе придумываешь?

— Уже ничего.

— Я по глазам вижу, что что-то придумываешь. И то, что ты придумываешь, тебе явно не нравится. Как будто сама с собой споришь. — Константин потянул меня на себя и приподнял воротник моего пальто. — Видишь, в пальтишке ходишь. Шубу надо. Шубу такую, чтоб в пол, чтоб на санях поехали кататься, а тебя ни с какой стороны не продувает.

— На каких санях? — Уточнила, смущаясь.

— Откуда я знаю на каких? Ну, Россия же все-таки: санки, баранки и самовар. А ещё платки расписные обязательно.

— Мне почему-то кажется, что ты хочешь поиграть в такого зажравшегося благодетеля, чтобы бесов своих выгулять.

— Да не то чтобы поиграть. Но, если честно, хочется чего-то такого широкого, мощного, чтоб потом вспомнить было что, когда уеду из России.

— Обязательно надо уезжать?

— Да. - Легко согласился Константин, подводя меня к машине. — И уезжать обязательно. Пока даже нет понимания, когда именно стрельнёт тот или иной контракт. Но сама понимаешь, надолго засесть я здесь все равно не смогу.

Он помог мне залезть в машину и, кода опустился рядом, взмахнул рукой водителю.

— А что у тебя там?

— В основном работа, встречи с партнёрами. Эти их канапе, дефлопе, которые в глотку не лезут. Астон Мартин стоит в гараже. — Костя перечислял это без какого-либо бахвальства, а скорее с плохо скрываемым раздражением, которое бывает у человека, который может позволить себе абсолютно все. Но его это почему-то не радует.

-Ну, а ты разве один?

— Нет ты что, у меня компания таек периодически туда-сюда порхает по дому. —Фыркнул Костя и, улыбнувшись, посмотрел мне в глаза. — Мы же с тобой уже обсуждали это.

— Ну, - я пожала плечами, — обсуждать одно, а на деле может оказаться абсолютно другое. Ты же понимаешь, что взрослому человеку все равно какое-то общество необходимо?

— Так у меня полно этого общества. Только знаешь, от этого не легче, а скорее даже тяжелее. Если ты каждый раз, возвращаясь домой, первое, на что натыкаешься, это только своё отражение в зеркалах. Это такое себе счастье. Поэтому я вдвойне не понимаю мужиков, которые под сраку лет лезут на молодую девку в надежде на то, что почувствует себя жеребцом. Нет, это не так. Да и плюсом ко всему, неужели вот эта холодная встреча с самим собой в зеркале она настолько важнее, чем детский крик, чем топот ножек? У меня даже собаки нет Ты представляешь? — Костя как-то тяжело вздохнул и облизал губы. — А вот опять-таки, заведу я собаку, и что я с ней делать буду? Няньку ей найму? Кстати! Но опять-таки это не для меня будет. Это просто будет у меня собака. Так что пока я в России, пока у меня здесь есть чувство, как будто бы я дома, я хочу все и побольше. Я хочу полуночные разговоры.

Я хочу глупые, абсурдные поступки. Шубу можно длинную норковую. Сани хочу.

Икру хочу. Водку хочу. Смех и чтобы просто не возвращаться к холодным отражениям себя самого. Возраст берет своё. Десять лет назад мне казалось, что я выдержу, это легко будет. Ну, подумаешь, нет семьи. Какая, к чёртовой матери, разница? Но разница оказывается есть. Смотрю на Ксюху и понимаю, какие у неё мать с отцом счастливые — у них вон Макаронина есть, который сегодня весь обклеился переводилками. Я тебе не ною. Я тебе объясняю, почему мы с тобой едем сейчас в самый большой торговый центр. Почему мы будем заходить в закрытые бутики. Почему я буду тратить бабки, несмотря ни на что: не на то, как суммы меняются на счетах, не на то, как ты будешь краснеть. Ты пойми, я тебе тоже хочу сделать приятное. Но, к сожалению, есть у меня подозрение, что бывший уголовник — нынешний бизнесмен матери семейства такая себе партия. Поэтому буду приятное делать, как принято в обществе — дарить подарки.

53.

Илая

Мне на плечи упала тяжёлая, длинная норковая шуба белого цвета.

— Мне это не надо.

— Скажи, красиво? — Константин стоял позади меня и сжимал ладонями мои плечи.

— Красиво. — Я медленно повернулась, боком рассмотрела себя с одной стороны, с другой.

— А знаешь, что в этом случае очень правильно? Вот существуют люди, существуют вещи. Людей принято любить, а вещами пользоваться. Но мы живём в такое дерьмовое время, что всё встало с ног на голову. И почему-то так происходит, что людьми пользуются, а вещи любят.

Я грустно улыбнулась своему отражению в зеркале, и Костя, наклонившись, отвёл прядь волос у меня от уха.

— Давай возьмём? Будешь пользоваться, а не любить.

Я покачала головой, потому что он был напористым, как танк.

Нет это неправильное сравнение. Скорее всего, как паровоз, который идёт по рельсам, и черта с два ты его сдвинешь в какое-либо направление.

Пугало ли это?

Может быть.

Но я так устала бояться, что подняла на него глаза и дважды моргнула, чтобы скрыть подступившие к ним слезы.

— Если тебе от этого будет хорошо.

— 0, ты не представляешь, как мне от этого будет хорошо. — Улыбнулся Константин и, щелкнув пальцами, произнёс: — Девочки, девочки, давайте-ка для сравнения посмотрим ещё что-нибудь коротенькое, модное и стильное.

Я не помню, сколько мы времени провели в магазине с мехами. А потом был ювелирный. Костя усадил меня на небольшой диванчик и нарезал вокруг круги, как акула.

— Нет, нет. Ну зачем? Зачем? Вы посмотрите, какая она красивая. Тут только бриллианты. Бриллианты.

Он сам застёгивал мне на шее ажурное ожерелье. И браслеты сам застёгивал.

— Нравится? Широка душа русская.

— Да, Кость, широка…

— Давай возьмём? Я потом свалю, а ты будешь открывать свою шкатулку и среди всех украшений видеть мои. Мне будет приятно, если ты начнёшь обо мне вспоминать.

Я не питала лишних иллюзий. Понимала, что он для меня сейчас, как праздник. И я для него, как праздник. Просто два одиноких человека, которые были в абсолютно разных жизненных ситуациях, но столкнулись именно в этой точке.

Ему нужно было чувство дома, а мне чувство нужности от мужчины. И каждый по-своему заполнял эти прорехи.

— 0, сейчас мы поедем к моему хорошему другу!

И мы действительно приехали в какой-то супермодный ресторан с открытой сценой, с дичайшими видами закусок из молекулярной кухни. Я хлопала глазами, рассматривая все.

И в этот момент к столу приблизился высокий, статный, широкоплечий мужчина с полностью седыми висками.

— Костя, бра! — Выдохнул мужчина.

Константин, встав из-за стола, взмахнул рукой и, ответив на рукопожатие, обнял крепко.

— Фёдор, безумно рад! Позволь тебе представить мою спутницу: самую чудесную из женщин — Илая.

— Илая Романова. Я очень рада. — Ласково произнесла я и протянула ладонь.

Фёдор кивнул.

— Вы располагаетесь. Всё за мой счёт, сам знаешь.

— Федь, ну ты не обижай, а?

— я не обижаю. Я проявляю российское гостеприимство.

— Ты лучше мне скажи, — Костя хлопнул знакомого по плечу, — ты свои угодья до сих пор держишь?

Взгляд у Фёдора похолодел.

— Держу. А тебе для каких целей надо? Поохотиться хочешь?

— ты знаешь, я уже не в том возрасте, чтобы охотиться. У меня только ребятки на охоту могут выехать. Спрашиваю, на санях покататься с самоваром, чай попить.

— О-О-О. Ну это ты что, можно сказать, входит в программу минимум. — Хохотнул Федор.

— А ты сам-то как? — Константин перевёл разговор тут же.

— Хорошо. У меня сын маленький.

Костя охнул, прижал ладонь к груди.

— Ты ж мой дорогой! яхонтовый! Ах, я тебя как поздравляю! Ах, я тебя как люблю! —Рассыпался в доброте Константин, снова обнимая знакомого.

— Вот и дочка должна скоро родить. — Медленно произнёс Федя и вздохнул. — Я вас отвлекать не буду. Вы отдыхайте. Всё, что хочешь, Костя, любой каприз — просто надо об этом сказать.

— Ты ж мой хороший. — Костя вытер заслезившиеся глаза и ещё раз хлопнул знакомого по плечу.

— И ты мой хороший. Приедешь как-нибудь в гости, вместе посидим, всё обговорим.

И мальчик, надеюсь, в порядке?

— Всё хорошо с мальчиком. Уже занялся делами, чтобы не накуролесить.

Фёдор усмехнулся.

— Эх, мне бы твои воспитательные таланты.

— У тебя дочь шикарная выросла. И сын не хуже будет. Так что не тебе на мои таланты зариться.

— Приятный молодой человек. — Произнесла я несколькими минутами позже, когда Фёдор отошёл от нашего столика.

— Да, очень приятный. Да и в принципе, у них семья хорошая. — Костя улыбнулся. —Эх, столько лет. Всё-таки решились на пацана.

— А вы давно знакомы?

— Очень давно. Ещё с тех времён, кода я много чем занимался. — Выдохнул Константин и покачал головой.

— Но вообще, у нас сегодня с тобой какой план?

— Да никакого.

Но план, оказалось, был.

И не много ни мало — очень плодотворный.

После ресторана было караоке, где я, абсолютно не умея петь, стеснялась, а Костя заказывал то одну песню, то другую.

Дальше были разговоры в тёмном салоне авто.

— И если когда-нибудь до людей дойдёт, что самое бесценное, что им подарил Бог —это любовь, то мир станет однозначно лучше. — Медленно произнёс Костя, прижимая меня к себе.

Я уютно устроилась у него на плече и вздохнула:

— Ты прав. Ты прав.

А когда машина оказалась во дворе моего дома, Костя помог занести покупки и, немного по-шутовски поклонившись, произнёс:

— Позвони мне утром, если захочешь продолжение.

Я почему-то так сильно смутилась, что не нашлась что сказать в ответ, просто встала на носочки и повисла у Константина на шее.

— Спасибо тебе.

— Не за что. — Выдохнул он.

И когда я закрыла за ним дверь, то крутанувшись, ощутила внутри что-то похожее на теплое и согревающее.

Я быстро взлетела по ступенькам наверх и наткнулась на вышедшую из своей спальни Агнессу. Которая, взмахнув рукой, начала говорить:

— Мам, тут такое дело.

— Давай, давай попозже. Сейчас я быстро переоденусь.

И я залетела в свою спальню и в потёмках, не став включать свет, быстро добежала до кровати и, распахнув руки в разные стороны, упала на неё.

И завизжала, как резаная.

— Какого демона? — Рявкнул Данила так громко, что у меня зазвенело в ушах.

Я дёрнулась, включила один из ночников и воззрилась на бывшего мужа с ненавистью.

— Это я у тебя хочу спросить. Ты что делаешь в моей постели? На моём, твою мать, ортопедическом матрасе?

— Что, что. — Недовольно произнёс Данила, скидывая с себя одеяло. — Сплю, если ты еще не поняла.

54.

Илая

Данила смотрел на меня зверем.

— Ты мне теперь до гробовой доски будешь этот матрас припоминать?

— Да, я тебе буду до гробовой доски этот матрас припоминать. — Затрясло меня просто от разнополярных чувств.

С одной стороны, у меня был Костя- уверенный в себе, сильный. Который вёл себя с немного наигранной широтой русской души, но при этом он не заигрывался. Он умудрился одномоментно решить все вопросы, с которыми я бы плюхалась на протяжении следующих нескольких недель. И при этом он же спокойно и адекватно относился к тому, что у каждого из нас есть своя жизнь и давить друг на друга не надо.

И тут я буквально выныриваю из сказки, где понятно, что я уже не ахти какая принцесса, я выныриваю из этой сказки, захожу в свою спальню, мечтая продлить это чувство непонятного тепла и сладости внутри, и резко попадаю в самый ужасный кошмар- возвращение блудного мужа.

У меня чуть слезы на глаза не навернулись от этого.

— Пошёл вон. — Выдохнула растерянно, потому что не представляла, как сейчас реагировать.

Я не могла перестроиться.

— Дань, ты чокнулся, что ли? Какая кровать? Какой мой ортопедический матрас? Да, я буду тебе его припоминать до гробовой доски, потому что это мой ортопедический матрас. Потому, что ты его променял на молодую девку. Но это не говорит о том, что я на это буду смотреть и терпеть. Ушёл- пожалуйста, не надо возвращаться.

— Так, знаешь, что? — Взмахнул рукой Даня.

Я вообще не поняла, откуда он умудрился вытащить свою пижаму. Ничего же не оставалось у меня в доме от него, но Даня вот как-то исхитрился. Поэтому стоял, поигрывая бицепсами и смотрел на меня, как на умалишенную.

— Илая, давай мы с тобой сейчас проговорим некоторые моменты. Я понимаю, я косяк- это даже не обсуждается. — Он взмахнул рукой и пройдя, сел в кресло, которое было возле окна. — Я настолько чудовищный человек, что ни о каком прощении сейчас не может идти речи. Но я не могу больше. У меня ничего с Соней нет. И нет, это не показатель того, что вы мне открыли глаза. Кирилл такой весь раскорячился и всех вывел на чистую воду. Нет. У меня ничего нет с Соней. Не потому, что все так произошло. А потому, что мне это было уже не нужно буквально спустя несколько месяцев после развода. Потому что я хотел домой, меня раздражала София до невозможности. Я понимал, что я хочу все закончить...

— закончить? — Тихо переспросила , наступая на него. — То есть, поэтому ты свои дурацкие истории про то, что “я приведу свою Софию на день рождения Ксюши", придумал только для того, чтобы, посмотреть, как я среагирую?

— Да, мне, в принципе, надо было на тебя просто посмотреть. — Даня упёр локти в колени и запустил пальцы в волосы. — Я понимаю, что я не славлюсь и не отличаюсь каким-то особым подходом к делу. Скажу даже больше- вероятнее всего, я безумно сильно накосячил в этой истории. Надо было не такими фразами разбрасываться, а сразу прийти и сказать, что я не могу, хочу домой, пожалуйста, прими меня дурака такого. Бухнуться на колени и даже не думать о том, что как-то могло быть все иначе. Я прекрасно осознаю свою вину и степень своей вины. А ещё я осознаю, что я не хочу больше так жить. Я совершил ошибку. Я готов понести наказание за эту ошибку. Илая, пожалуйста, услышь меня.

Даня резко сорвался, встал. Сделал до меня несколько шагов и вцепился мне в запястье.

— Я понимаю, что таких, как я, бессмысленно прощать. Но шанс то, ты мне можешь просто дать?

— Я не хочу.

— Я понимаю, что ты сейчас не расплачешься, не скажешь: “ Господи, я тебя столько времени ждала”. Я все это прекрасно понимаю. Но я хочу быть частью семьи. я хочу принадлежать этой семье. Я поэтому домой приехал.

Я затрясла головой. Мне казалось, что все, что нёс Данила — лепет школьника.

— И я не знаю, насколько сильно я перед тобой виноват потому что у меня просто заканчивается шкала гадливости к самому себе. Я просто понимаю, что такое простить практически невозможно. Но я очень хочу, чтобы ты попробовала дать мне шанс. Всего лишь шанс. Я обещаю, что все, что было прежде, не повторится. Я обещаю, что у нас с тобой по другому все будет И, пожалуйста, прекрати мне вспоминать свой ортопедический матрас. Я по нему скучал. Чуть меньше, чем по тебе. Да, я осознаю, что взрослый мужик, когда выбирает в любовницу молодую девку, это говорит о кризисе среднего возраста. Это говорит о том, что ему надо что-то менять. И самое первое ‚ что приходит на ум- поменять жену. Но по факту это не так. Кризис среднего возраста заключается в том, что ты не знаешь просто, что делать дальше в своей жизни. Я не знал. Теперь я знаю.

— Да? И что? — Спросила, стараясь вырваться из рук Данила.

— Я хочу строить семью. Я хочу, чтобы все у нас было правильно. Я хочу, чтобы у нас с тобой дети были счастливы, внуки. Я хочу, чтобы ты улыбалась. Мне очень важно это. Я готов себя всего посвятить нашей семье. Не только потому, что я накосячил, а просто. Я наконец-таки понял, чего мне не хватало в жизни- моей вовлечённости в нашу семью. Из-за этого у меня времени свободного дофига появилось. А когда у мужика появляется свободное время, это значит, что придёт какая-нибудь глупость в голову. Вот и мне пришла глупость в голову о том, что я устал с тобой спать на ортопедическом матрасе. Да ни черта я не устал с тобой слать на ортопедическом матрасе. Илая, ты у меня самая чудесная, самая вдохновляющая. Это ты меня своими руками лепила. Если бы не ты, я бы не был владельцем заводов, машин, пароходов. Серьёзно. Любой успех мужчины кроется только в его женщине. Ты меня сделала тем человеком, которым я сейчас являюсь.

Я поступил с тобой чудовищно. Я не имел права даже думать о том, что я тебе наговорил в момент, когда признался в измене. Я это сейчас понимаю, Илая. Я проклинаю тот день, когда мне вдруг взбрело в голову, что я достоин чего-то большего, чем самая чудесная женщина на земле. Не надо меня прощать. Я тебя прошу всего лишь об одном шансе. О самом мизерном, маленьком, кривом и косом, как в принципе моя душонка. Только не гони меня, Илая. Пожалуйста, я тебя прошу.