После шторма

30

Кейдж

Это был мой любимый день в году. Если не считать день, когда я сделал Пресли Рейнольдс своей женой.

Мы не хотели ждать. И нам не нужно было ничего официального или вычурного.

Мы просто хотели быть вместе. Навсегда. И как можно скорее.

Оба чувствовали, что ждали друг друга уже достаточно долго. Так что через неделю после возвращения в Коттонвуд-Коув мы поженились на участке ее семьи, с видом на воду. Именно там я впервые увидел ее.

Ее мать была в ужасе от всей этой непринужденности, но для нас это было именно то, что мы хотели. Моя семья, ее семья и пара друзей — и все стало официальным. На ней была длинная белая юбка и белый топ, спадавший с плеч, в сочетании с ее любимыми ковбойскими сапогами. На мне — серая рубашка, которую для меня выбрали она и Грейси, темные джинсы и мои лучшие ботинки. А Грейси была в таком же наряде, как у Пресли — потому что ей хотелось быть как невеста. Это было до смешного мило.

Пресли заказала для нее маленькое кольцо — как символ того, что с этого дня она официально становится ее мамой. В ответ Грейси спросила, можно ли ей теперь звать Пресли мамой.

Я не из тех парней, которые пускают слезу, но в тот день… когда я смотрел, как мои девочки обнимаются и смеются, — я не сдержался.

Финн с Хью до сих пор подтрунивают надо мной, даже несмотря на то, что я пытался свалить все на то, что меня якобы укусила пчела.

И, если честно, мне было плевать.

Это был один из лучших дней в моей жизни.

Но сегодня — 23 июня. День, когда я встретил Пресли. И день, когда родилась моя дочь. Мы думали о том, чтобы пожениться именно в этот день, но Пресли настояла: этот день должен быть только о Грейси. Она не хотела, чтобы хоть что-то его затмило.

Так что нашу тайную годовщину мы отметили с утра… с моим лицом между ее стройных ног, пока она выкрикивала мое имя.

Идеальное начало дня.

А теперь… теперь шестой день рождения моей малышки. Впервые его отмечала и моя жена — и она просто сошла с ума. Позвала, кажется, весь чертов город к нам домой. Весь класс Грейси пришел, включая миссис Клифтон, которую я обнял особенно крепко — за ее мудрый совет «не усложняй», хотя она и не знала, насколько он изменил мою жизнь.

Грейси захотела праздник в стиле родео — и Пресли устроила его на полную катушку. Наш двор превратился в настоящее родео: арки из розовых и белых шаров, принты с коровьими пятнами повсюду, фотозона, ковбойские шляпы для всех гостей, стаканчики с надписью «Gracie's Rodeo Party».

Немного через чур, конечно. Но я бы не поменял ни одной детали.

Торт был больше похож на свадебный, а на верхушке блестела миниатюрная ковбойская шляпа. Моя дочь держала маму за руку, пока все пели для нее.

Вот эти моменты и выбивали из меня воздух.

Не декорации. Не то, что мои братья скинулись и подарили Грейси лошадь — хотя Салли уже жила в нашем хлеву, и бабушка с дедушкой официально отдали ее внучке.

Какой маленькой девочке вообще нужна вторая лошадь?

Нет, дело было не в этом. Не в том, что Пресли и Грейси заказали для Боба Сосенососа какую-то рубашку в клетку в стиле родео, и тот весь праздник пролежал в поле, игнорируя все веселье вокруг. И даже не в розовой юбке-пачке, в которой щеголяла наша огромная свинья Максин.

А в том, как рука Грейси была вложена в руку моей жены.

В том, как Пресли смотрела на мою дочь своими янтарными глазами, наблюдая за тем, как та просто играет в саду или рисует.

В том, как я подслушивал их разговоры о лошадях и воронах во время купания.

В воскресных ужинах с теми, кого я любил больше всего, где все смеялись, болтали, радовались жизни.

Отец подошел ко мне, пока я наблюдал, как Пресли и Грейси раздают торт.

— Все в порядке? Выглядишь... немного не в себе, — заметил он.

— Это новый Кейдж. Более добрый и мягкий, — поддел Хью, хлопнув меня по спине.

— Да не. Он опять в свою менструальную фазу вошел. Каждый раз, как его жена и дочка рядом, он впадает в ступор и становится чересчур чувствительным, — хохотнул Финн, становясь рядом.

— А ты получил мое сообщение, что мне нужны твои тампоны, ты, подкаблучный ублюдок? — прошипел я в ответ.

Смех.

— У вас, мальчики, какая-то извращенная форма счастья, — покачал головой отец и направился к маме, которая махала ему: мол, иди танцевать с внучкой.

— А ведь правда выглядишь счастливым, брат, — Финн ткнул меня плечом.

— Ага. Я, блядь, реально счастлив. И вы, сопливые романтики, на удивление неплохо смотритесь.

— Но ты сегодня немного тише обычного, — сказал Финн, переводя взгляд на Хью. — Я заметил, как вы с Лайлой перекидываетесь странными взглядами и таинственно улыбаетесь.

— Мы скажем всем за ужином в воскресенье, но вам двоим могу сказать заранее — если сумеете, блядь, держать язык за зубами.

— Это ты явно к нему, — сказал я. — Потому что я умею хранить тайны. Меня в детстве никто не называл «болтун Рейнольдс». — Я ухмыльнулся, а Финн расхохотался от выдуманной клички.

— Ну так что происходит? — спросил он у Хью.

— Лайла беременна. Мы уже давно пытались, и сегодня утром она сделала тест, — сказал Хью.

Я обнял его за плечи и немного встряхнул:

— Вот это да. Поздравляю, брат.

Финн сделал то же самое, и мы оба пообещали держать язык за зубами до официального объявления.

Я поднес банку пива к губам, сделал глоток, а в груди вдруг сжалось.

Наверное, вот как ощущается хроническое счастье.

К слову о хроническом счастье… к нам подскочила Джорджия, а за ней волочилась мрачная Бринкли с таким видом, будто готова устроить бунт.

— Кто насрал тебе в хлопья? — спросил я Бринкли.

— О, не знаю… Наверное, сама несправедливость насрала мне в хлопья, — фыркнула она, скрестив руки на груди. — Этот мелкий засранец там, — она кивнула в сторону, — подставил мне подножку в соревновании с мешками. Я шла на золото, а он выставил ногу и уронил меня.

Я посмотрел в указанном направлении и заржал так громко, что все подпрыгнули.

— Это Престон. Этот мелкий гад всегда вляпывается во что-то, но я не думал, что он сообразительный настолько, чтобы свалить тебя, Бринкс.

— Ты вообще осознаешь, что мы говорим о шестилетнем ребенке? — Джорджия покачала головой.

— Не знаю… Я довольно хорошо разбираюсь в людях, а этот мелкий явно отдает боссом мафии, — протянул Финн.

— Согласен. Уверен, это он стащил у меня подарочный пакетик, пока я ел, — пожал плечами Хью.

— Кстати о нарушителях правил… — Бринкли сузила глаза на Финна. — Ты единственный, кто до сих пор не был на финальной примерке смокинга. Моя свадьба через две недели, лодырь.

Впервые досталось не мне. Пресли буквально затащила меня к портному на прошлой неделе, так что я был вне подозрений.

— Эй, вообще-то, я в положении. Моя голова занята другим, — невозмутимо ответил Финн.

Хью запрокинул голову и расхохотался:

— Это твоя жена беременна. Ты не можешь все время прикрываться этим.

— Серьезно? Ну ладно. Ребята, Хью и Лайла ждут ребенка. Но это большой секрет, — сказал Финн с хитрой ухмылкой.

— Ты придурок. Я хотел рассказать за ужином в воскресенье. Никто еще не знает. Мы сами только сегодня узнали.

Джорджия и Бринкли одновременно накинулись на большого плюшевого мишку и заключили его в объятия.

— Ну вот теперь мне стыдно, — сказала Джорджия.

— Почему? — удивилась Бринкли.

— Потому что у меня тоже есть булочка в духовке. Мы хотели подождать до вашей свадьбы, чтобы объявить. Так что пока — тсс.

— О боже, Кейдж сейчас снова заплачет. Столько детей — и наш ворчун становится сентиментальным, — протянул Финн и увернулся, когда я потянулся, чтобы оторвать ему ухо к чертовой матери.

— Это просто солнце в глаза светит, — буркнул я, и все разразились хохотом.

Я поднял глаза и увидел, как Пресли идет ко мне, ее взгляд сразу встретился с моим.

Я был самым счастливым мужчиной на свете — и не собирался этого скрывать.

Грейси ушла к Пайпер на ночевку, а мы с Пресли взяли лодку и вышли на воду — смотреть, как садится солнце. Я не мог оторвать от неё глаз: этот белый бикини был чертовски сексуален.

Я остановился в своем любимом уголке бухты и потянул жену на ноги. Поднял ее на руки, как ребенка, и прыгнул с борта прямо в воду. Она взвизгнула, когда мы полетели в воздух, а потом — в прохладную воду.

Мои руки нашли ее талию, и я вынырнул вместе с ней, удерживая рядом.

— Привет, миссис Рейнольдс, — сказал я, пока она убирала мокрые волосы с лица.

— И тебе привет, мистер Рейнольдс. Ты за это заплатишь.

— Ты же знаешь, как я люблю, когда ты мокрая, — поддел я ее, и она игриво прикусила мою нижнюю губу.

— Такой грязный рот, ковбой.

— И тебе это чертовски нравится.

— Еще как.

— Спасибо, что вышла за меня, детка.

— Спасибо, что любишь меня.

— Всегда любил. И всегда буду. — Я повел нас чуть подальше от лодки, пока не почувствовал дно под ногами. Мои ладони скользнули к ее бедрам, я приподнял ее, и она обвила меня ногами.

— И я тебя. — Она наклонилась и поцеловала меня.

— Слушай, я хотел поговорить кое о чем.

— Хорошо. Давай, выкладывай.

— Как ты смотришь на то, чтобы завести еще детей? — спросил я. Я думал об этом с того дня, как мы обменялись клятвами. Грейси почти каждый день спрашивала, когда у нее появится братик или сестренка.

— Мне нравится эта идея. Но есть кое-что, о чем я хотела поговорить с тобой сначала, — сказала она, ее ладонь легла на мою щеку, смахивая капли воды, и она улыбнулась.

— Я слушаю.

— Грейси теперь зовет меня «мама», и… — Она на мгновение отвела взгляд, прежде чем снова встретиться со мной глазами, в которых стояли слезы. — Это так много для меня значит, потому что я люблю ее как родную.

— Она и есть твоя, детка.

— Я хочу, чтобы это стало официально. — Она заморгала, и слезы смешались с каплями воды на ее лице. — Я хочу, чтобы она знала: я сделала все, чтобы мы стали настоящей семьей. И для меня важно, чтобы мы начали этот процесс до того, как появится еще ребенок. Я не хочу, чтобы она чувствовала себя иначе, понимаешь?

Господи. То, как я любил эту женщину… Это вообще законно — любить кого-то так сильно?

Так глубоко.

Так по-настоящему.

— Ладно. Давай начнем.

— Вот так просто? — спросила она, уголки ее губ приподнялись.

— Вот так просто.

— Отлично. Я уже все узнала. Так как ее биологическая мать официально отказалась от прав, проблем быть не должно.

— Я обожаю, как сильно ты ее любишь.

— Если честно, я полюбила ее с первого взгляда. Почувствовала с ней какую-то особую связь… может, потому что она твоя. Помню, она была в этом балетном костюмчике, с этими темными глазками и розовыми щечками — такая милая. А потом, когда она начала брать у меня уроки верховой езды, все стало только сильнее. В ней есть нечто особенное, в этой девочке.

— И не поспоришь. Она ворона, как и ее мама.

— Точно. Так что, может, следующий будет маленький ковбой или ковбойша? Как тебе такая мысль?

— Я готов к стольким, сколько ты захочешь.

— Звучит заманчиво. Как насчет того, чтобы я в этом месяце перестала принимать таблетки? А начнем практиковаться прямо сейчас?

Мои руки скользнули вниз, стягивая плавки, и я отодвинул ткань ее купальника в сторону, проводя головкой между ее ног.

— Этого ты хочешь, детка?

— Я хочу тебя. Целиком. Всегда.

Я вошел в нее одним сильным толчком, и она ахнула:

— Я весь твой, Пресли Рейнольдс.

Она начала двигаться, медленно вначале, потом быстрее, пока мы не нашли единый ритм. Я притянул ее к себе, жадно и глубоко целуя ее сладкий рот.

Я целовал ее, пока она скользила по мне вверх и вниз, как настоящая ворона, свободная и дикая.

Быстрее.

Сильнее.

Свободно.

Моя рука оказалась между нами, когда я почувствовал, как близка она. Я прижал пальцы к ее клитору, и она взорвалась в моих объятиях, а я в последний раз толкнулся в нее и рухнул следом.

Как всегда.

Эта женщина владела каждым дюймом меня, и я был готов провести всю свою жизнь, чтобы она знала это.

Когда дыхание стало ровнее, она обхватила мое лицо ладонями, и уголки ее губ приподнялись.

— Думаю, нам будет очень весело делать детей, Кейдж Рейнольдс.

— Можешь не сомневаться.

— Я рада, что мы пережили этот шторм, — прошептала она. — Мы ведь стали только сильнее, правда?

— Самое лучшее — это то, что после шторма ты понимаешь: ты выжил. Ты стоишь на ногах. Сердце все еще бьется. И ты нашел того, с кем хочешь пройти всю жизнь. Именно это с нами и случилось.

— Мы справились, да?

— Я бы снова прошёл через все это, если бы знал, что в конце буду с тобой.

— А теперь у нас есть навсегда, — прошептала она, прижимаясь ко мне лбом.

— Я на это и рассчитываю.

Мы стояли, обнявшись, пока солнце медленно скрывалось за облаками.

Я знал одно точно: я — самый счастливый человек на свете.

Моя ворона нашла дорогу домой.

И в этот раз я не отпущу ее.

Никогда.