Последняя фея: Охота на бескрылую

13. День, когда я попалась

За всем своим воодушевлением я совсем запамятовала, что ни ключей от квартиры, ни кошелька, ни ноутбука с собой прихвачено не было, и я совершенно не представляла, как сказать об этом Лексу. А тот, что удивительно, и сам не поинтересовался точным адресом нужного места назначения. Так что я доверилась своему водителю, и просто расслабилась, беззастенчиво разглядывая его мужественный профиль в свете ночных фонарей. Молчание рядом с ним вовсе не казалось чем-то тягостным, но все же я решилась его прервать:

— Для чего ты сегодня пришел в Коринф?

Вместо ответа он молча потянулся, и открыл бардачок. Пластиковая крышка плавно опустилась мне на колени. Внутри красноречиво расположились все мои вещи, которые я так неосмотрительно забыла в его лесной избушке. Поверх аккуратно сложенных штанов и футболки красовалось нижнее белье, которое я постаралась максимально игнорировать. Вместо этого мое внимание привлекли несколько шоколадных батончиков, что заманчиво выглядывали из-за тряпичной кучки. Наверняка Лекс возил их для себя самого в качестве внезапного перекуса. Но при виде цветастой упаковки я почувствовала неконтролируемое слюноотделение, а рука непроизвольно потянулась вперед сама собой.

— Можно? — поинтересовалась я, хватая шоколад, и вопросительно поворачиваясь к водителю, совершенно забыв поблагодарить за привезенные вещи, — с утра так и не удалось поесть.

— Конечно, — удивился тот, искоса наблюдая, как я разрываю упаковку и едва не урча вгрызаюсь в восхитительную карамельно-ореховую начинку.

— Шпашибо… м-м-м!

Тот не смог сдержать улыбку, наблюдая за моим пищевым энтузиазмом.

— Я гляжу, работодатель не сильно заморачивается твоим комфортом на рабочем месте?

— Он предлагал, но я не стала.

— Наверняка он очень настаивал…

— Угу. Уверена, спит и видит, как я ем из его рук, — мрачно констатировала я.

— Даже и не сомневаюсь… Может, заедем куда-нибудь поесть?

Я отрицательно качнула головой, в ужасе представив себя в придорожной забегаловке в своем нарядном алом платье со шлейфом. На сегодняшний день внимания мне и так было более чем достаточно.

— Нет, не стоит, батончика вполне хватит, спасибо.

Дождь усиливался. Он ослеплял, стекая с лобового стекла сотнями тонких ручейков и густо смешиваясь с оранжевым светом фонарей и неоновыми лучами встречных фар. Я даже не могла представить, насколько сейчас неуютно в моей маленькой затопленной квартирке. Как если бы у меня были ключи… Или хотя бы телефон. Да и карта с деньгами осталась в сумке, забытой в гримерке… эх. Все планы коту под хвост. Однако все эти переживания сглаживались донельзя приятной компанией.

Доев шоколадку, я удовлетворенно облизнулась, и, начав чувствовать себя гораздо лучше, чем раньше, таки решилась задать главный вопрос:

— А куда мы едем?

Лекс невозмутимо покосился в мою сторону, снова отвлекаясь от едва видимой за пеленой дождя дороги.

— В Таёжный поселок. Ты ведь там живешь, верно?

Я нерешительно кивнула. Разумеется, откуда ему было знать, что у меня есть квартира в городе… Собственно, он вообще ничего толком обо мне не знал. Кроме самого главного…

— Знаешь, а Норт сегодня мне кое-что рассказал.

— М-м-м?

— Он рассказал историю о том, как узнал о феях. А ты… тоже услышал о них от своего отца?

Мужчина медленно покачал головой, не отрывая глаз от дороги, при этом на его губах застыла мрачная усмешка, которая мне совсем не понравилась.

— Нет, меня отец в это не посвящал. Но я подслушал, когда он рассказывал Норту.

Видимо, мое лицо приобрело крайне странное выражение, и мужчина пояснил:

— Так бывает, феечка, когда родители друг с другом совсем не дружат, и детям от этого хуже всего. Я не был любимым сыном своего отца, так что большинство его грандиозных планов прошло мимо меня.

— Но ведь он оставил тебе компанию? Вам обоим?

Лекс недобро рассмеялся.

— Компанию он оставил Норту, а мне только контракт, в котором сказано, что в течение пяти лет я обязуюсь помогать брату во всём, и только по истечению данного срока могу быть свободен на все четыре стороны, с небольшими оговорками.

— А если тебе захочется уйти раньше?

— В таком случае я лишусь всего причитающегося мне наследства, всех своих собственных накоплений и предам доброе имя отца. Не то чтобы я сильно переживал по этому поводу… Но у меня были дополнительные причины согласиться на этот контракт. — Он вздохнул, хмуро глядя прямо перед собой, словно раздумывая, стоит ли озвучивать эти причины или нет, и всё же решился: — я обещал своей матери, что не стану портить отношения ни с отцом, ни с братом.

Да уж, странная семья. Уж лучше не иметь никакой, чем нечто подобное… Хотя, откуда мне знать? Чужая семья, как и душа — всегда потёмки. Но Лекса было искренне жаль, и я уже раскаялась, что вообще подняла эту тему. Захотелось как-то загладить вину, сказать или сделать ему что-нибудь приятное, чтобы исчезла эта вдруг появившаяся между его бровей суровая складка.

— Извини, я не хотела тебя расстроить. И знаешь, если это тебя хоть немного утешит, я считаю, что ты гораздо достойнее своего брата.

— Да? — улыбка, обозначившая ямочку на щеке, шла ему гораздо больше той хмурой гримасы, — и чем же?

И мне вовсе не нужно было фантазировать на ту тему, так как ответ на этот вопрос я знала заранее.

— Ты бескорыстен, искренен и не пытаешься казаться лучше, чем ты есть.

А еще у тебя самые восхитительные ямочки на щеках, когда улыбаешься, и чудесные темные глаза, и от твоего запаха у меня подгибаются колени…

И те самые тёмные глаза хитро заблестели, стоило лишь мне озвучить свои аргументы.

— Думаешь, рядом с тобой я не хочу казаться лучше? Ну и зря.

Мое сердце волнительно застучало, заставляя кровь бежать быстрей. Как хорошо, что в полумраке не были видны мои пунцовые щеки. По крайней мере, очень хотелось в это верить.

— А почему? — пискнула я еле слышно, не отрывая взгляда от его резко очерченного профиля.

Тот насмешливо улыбнулся, останавливая машину на переезде. Проникая сквозь стекла и шум дождя, резко прозвучал гудок приближающегося поезда. Пучеглазый светофор ритмично заморгал, заливая салон автомобиля алым, синхронно с ускорившимся ритмом моего собственного сердца.

— Потому, феечка, что ты запала мне в душу с того самого дня, как я тебя впервые увидел.

Он медленно повернулся, и наши взгляды встретились. Заглянув в серьёзные, полные неразрешимых загадок глаза, я четко поняла, что они не лгали. Мы потянулись друг к другу одновременно, наши губы встретились под грохот промчавшегося мимо поезда, и больше я не слышала уже ничего, полностью растворившись в ощущениях, словно зефирка в горячем кофе. И если бы в данный момент я могла говорить, то непременно сказала бы да, ты тоже запал мне в душу настолько, что иногда становится не по себе от этих волнительных чувств и непривычных эмоций, что скопились внутри с того самого первого дня. И, тем не менее, осознание полной взаимности грело изнутри, делая мой мир прекрасней и лучше в тысячи раз, одновременно будя в подсознании нечто невообразимо дикое и лавообразно горячее. Моё второе я ликовало.

Не знаю, как долго бы мы не смогли оторваться друг от друга, изучая и пробуя на вкус под аккомпанемент грохота моего вконец разбуянившегося сердца, если бы не требовательный гудок нетерпеливого водителя позади нас.

Поезд проехал, и даже шлагбаум уже был открыт. Лекс, слегка посмеиваясь, поцеловал меня в нос и нехотя отстранился, заводя мотор. Но не прошло и секунды, как машину сотряс удар такой силы, что едва не улетела на приборную панель. Благо, успела вовремя выставить руки, чтобы не расквасить себе нос. Выпрямившись на сиденье, я испуганно заозиралась, а Лекс выругался, и выскочил из машины, приказав:

— Не выходи, я быстро!

И я послушалась, только чуть приподнявшись в попытках разглядеть хоть что-то в заливаемом дождем заднем стекле. Плечистый силуэт Лекса быстро исчез за светом чужих фар.

Прошло несколько секунд томительного ожидания, пока водительская дверь снова не распахнулась, и на сиденье не опустился… Норт. В салон вместе с ним проник прохладный запах дождя и терпко-пряный аромат чужого парфюма, окатившего меня щедрой волной холодных мурашек, разбежавшихся по всему телу. Я открыла было рот, но тут же его закрыла под недобрым серебристым взглядом.

— Вот поэтому, золотце мое, я и не хотел тебя отпускать, — бросил он в ответ на мой невысказанный вопрос.

Встряхнув мокрыми волосами, мужчина завел мотор, и мы рванули в ночь.

Я вжалась в спинку кресла, едва не стуча зубами от страха.

— Г-где Лекс? — выдала я наконец, взяв себя в руки.

— Больше ты его не увидишь, — констатировал младший Дега, резко сворачивая на проселочную дорогу.

Неожиданно в еще недавно такой теплой машине стало невыносимо холодно, так что пришлось обхватить себя руками, плотнее запахиваясь в чужой пиджак, как если бы он мог защитить меня от этой нездоровой атмосферы и от человека, ее создавшего.

Свет фар хаотично метался по незнакомой извилистой дороге, выхватывая из темноты силуэты деревьев. Мы ехали уже где-то по густому лесу, а темнота и дождь полностью смазывали картинку, сбивая все ориентиры.

— Куда ты меня везешь?

Несмотря на весь ужас своего положения, мне вовсе не хотелось быть бессловесной овцой, что покорно стерпит всё, что с ней захочется сотворить.

— Домой, — бесстрастно ответил Норт, пытаясь убрать с глаз мокрую челку, которая никак не хотела убираться.

— Это не та дорога, — заметила я, тоскливо озираясь по сторонам.

— А я и не сказал, что мы едем к тебе.

Я позволила себе уставиться на него в полнейшем недоумении.

— Что ты творишь, Норт?

Тот судорожно выдохнул сквозь стиснутые зубы, оставив волосы в покое. Вся показная бесстрастность слетела с него в один момент.

— Ты сбежала…

— А ты сказал, что поймешь, если я не захочу сегодня больше петь. И я не захотела! Не пойму, в чем твоя проблема?

— На данный момент, — он зло зыркнул на меня их-под своей непослушной мокрой челки, — моя проблема одна маленькая настырная фея.

Я едва не задохнулась от возмущения. Да неужели?!

— Так может избавиться от проблемы, м-м?! Ведь это проще простого! Давай просто перестанем общаться, я не буду больше на тебя работать, и всё, проблема решена, разве нет? Зачем усугублять проблему, Норт?!

— Я не для того потратил столько сил, золотце мое, чтобы разбрасываться результатами.

— Каких еще сил, о чем ты вообще?

Машина вырулила на ярко освещенную площадку перед внушительными коваными воротами, пискнул автоматический замок, и те плавно отъехали в сторону, пропуская нас внутрь просторного двора перед темной громадой трехэтажного особняка. Машина остановилась, и Норт повернулся ко мне всем корпусом.

— Ты не представляешь, чего мне стоило просто тебя найти, Элль. Хотя бы просто информацию о тебе! Для начала пришлось выпытывать у отшельников, которые, после определенных договоренностей, стоивших мне уйму денег, рассказали, что видели в этих местах маленькую бескрылую феечку, и что живет она скорее всего тоже где-то поблизости. Потом я также подкупил местную администрацию, чтобы те дали доступ к архивам, потом я залез в эти самые архивы и понял, что у бездетной старой учительницы просто неоткуда было появиться ребенку. И этот ребенок, как оказалось, уже давно тут и не живет… и искать надо гораздо тщательней в ближайшем полуторамиллионном городе. И все сначала… Пришлось оббивать пороги министерства образования и выискивать там надежных людей, чтобы узнать, какой же ВУЗ выбрало моё золотце. И я сбился с ног, отыскивая эту маленькую феечку, чтобы понять, что та все время крутилась у меня под самым носом. Но самой сложной задачей было эту феечку очаровать. Предложив ей непыльную работу, завалив цветами, нарядами, едой, в конце концов. Феи ведь обожают сладкое! Но та ожидаемо выбрала не меня. И это самое обидное, Элль! Лекс не сделал ровным счетом ничего, чтобы тебя заслужить! Ничего, в отличие от меня!

Мне нечего было ответить этому одержимому человеку. Я только шокировано хлопала ресницами, глядя на него во все глаза. Очаровать феечку? Так именно этим он все это время занимался? Определенно, родившись в подобной семье, этот человек никогда не прилагал особых усилий, чтобы привлечь противоположный пол. Девушки сами падали к его ногам, стоило лишь ему обратить на них свой серебристый взор. Хотя по большей части дело было вовсе не во взоре. Мало кто мог устоять перед статусом золотого магната и всем из этого вытекающим, и плевать, что скрывается за столь благополучным фасадом. Теперь-то я точно могла видеть, что именно, и это меня вовсе не радовало. Бездушный эгоист, решивший, что я присоединюсь к толпам его фанаток, стоит ему только оделить меня своим бесценным вниманием? Как же жалок он был в своих устремлениях… Внезапно закралась мысль, что неспроста я была уволена со своей непрезентабельной бывшей работы, ох неспроста. Если Норт не погнушался провернуть такую миссию по поиску, то что мешало ему организовать мое увольнение, чтобы ввернуть свое собственное соблазнительное предложение, надежно привязав меня к нему в материальном плане? В чем еще мог быть замешан этот одержимый? Да во всём! Неужели потоп в квартире тоже его рук дело? На что еще мог быть способен подобный человек в погоне за одной ему только ведомой целью? Ложь, подкуп, порча чужого, членовредительство... Я тяжело сглотнула, боясь представить, что стало с Лексом.

Видимо, все разбушевавшиеся эмоции ясно отразились на моем лице, но Норт лишь горько рассмеялся.

— Сегодня я понял, что проиграл, и что все мои старания стоили ровным счетом ничего. Так что и притворяться больше смысла нет.

Он вышел из машины, хлопнув дверью. Обойдя ее спереди, он открыл дверь с моей стороны, сгреб меня в охапку, и вытащил наружу под безжалостный дождь.

Тяжелые капли забарабанили по моей макушке, заставляя вжать голову в плечи. Мужчина быстро поднялся по ступеням, и, внося меня в дом, крикнув кому-то снаружи:

— Этого в подвал!

Я помнила этот дом. Именно здесь я проснулась в прошлый раз, это сюда принес меня Норт, поймав в лесу. Возражать против его самоуправства смысла не было, поэтому я стойко терпела до того момента, пока тот нес меня вверх по лестнице к знакомой двери, в ту же самую комнату. Распахнув дверь ногой, мужчина вошел и мягко опустил меня на пол.

— И что дальше? — поинтересовалась я мрачно, сложив руки на груди.

Норт самодовольно усмехнулся.

— Поживешь здесь.

— У меня есть мой собственный дом!

— Я бы не был в этом так уверен, — отозвался он недобро, отворачиваясь к выходу.

Хлопнула дверь, он оставил меня одну, и я не имела понятия как долго это продлится, и что вообще меня ждет дальше. Однако мои руки не переставали дрожать от волнения и страха. Что он сделал с моим домом? Он же не мог… Но безжалостное подсознание подсказывало, что после всего уже сделанного ранее, он мог все, что угодно.

Я так и стояла, глядя на захлопнувшуюся дверь, пока та снова не раскрылась, впуская всё того же мужчину.

Тот поставил на пол сумку с моими вещами и ноутбуком, оставленную в гримерке. Надо же, как предусмотрительно. Но благодарить я не спешила.

— Что ты сделал с моим домом?

— Пока ничего, — бросил он, небрежно стряхивая с себя кожаную куртку, — и если ты хочешь, чтобы и дальше было так, то будешь вести себя хорошо, договорились?

Он шагнул ко мне, схватил за подбородок холодными твердыми пальцами, и приподнял, заглядывая в глаза.

— Договорились, Элль?

Мысленно я добавила к списку его многочисленных грехов еще и грязный шантаж.

— Что именно тебе от меня нужно? — проговорила я сквозь плотно сомкнутые зубы, четко понимая всю плачевную неприглядность своего положения.

Его взгляд чуть смягчился, но нехорошая улыбка, расплывшаяся на губах, мне совершенно не понравилась.