Притяжение века

Глава 23

Когда-то, – наверное, правильней говорить, в другой жизни, – Мэри не любила обедать в кафе или ресторанах. Казалось, что все присутствующие вместо своих тарелок заглядывают ей в рот, но сейчас она относительно спокойно чувствовала себя среди пятисот знатных гостей, и даже ловко игнорировала мрачный взгляд Блэкберна.

За обедом он сидел по правую руку от Уинслоу, Мэри – по левую от Бьянки, то есть, Мэри и графа разместили напротив друг друга. Она сконцентрировалась на виконте, который не лишил ее своего ненавязчивого общества, и еде, которая просто таяла на языке.

Пару раз пришлось зажмуриться, когда слуги подавали пудинг из телячьих мозгов и запеченную телячью голову с высунутым языком в специях или глаза в кляре, но ее животику пол часа передышки совсем не помешали. Кстати, утром, посмотрев в зеркало, Мэри поняла, что животик почти сдулся и у нее снова появилась талия. Когда она видела ее в последний раз? Пожалуй, за год до встречи с Полом, еще когда были живы мать и отчим.

Мэри вздохнула. Она не будет думать о грустном сейчас. Не в этот, сияющий счастьем день, не рядом с двумя влюбленными, и не тогда, когда граф следит за ее лицом. Она расслабила лоб, приоткрыла губы и вознаградила себя клубничным желе.

Сегодня можно побаловаться вкусовым разнообразием, а завтра – день простокваши, не противно и эффективно. А если съесть горсть чернослива, так и подавно. Слава Богу, что в Лондонском доме есть вполне современный унитаз и не приходилось гонять горничную с горшками. Это как-то первобытно и слишком интимно.

Она вспомнила, как запаниковала во время месячных, изрезала одну из ночных рубашек, и постоянно отлучалась в комнату, потому что казалось, что платье пропиталось кровью, но все деликатно помалкивают. Позже она сама выбросила импровизированные прокладки, а через несколько часов Бьянка принесла ей стопку вафельных полотенец, разрезанных на полосы, и подсказала, как сделать так, чтобы не ловить их в самый неподходящий момент.

Неподходящий момент – это думать об интимной гигиене за столом, под прицелом зеленых глаз графа. Черт! А о чем ей еще думать? Не о графе же? Он ужасно дерзкий непоправимый соблазнительный хам! Соблазнительный? Она поперхнулась.

– Еду нужно тщательно пережевывать, – сказал граф, отрезав кусочек индюшки и положив в рот. – Наслаждаться ею, смаковать.

Он прикрыл глаза, сделал несколько движений челюстью, открыл глаза.

– Объедаться и спешить – признак плебейства.

Мэри хотела перегнуться через стол, схватить графа за ворот рубашки, дернуть и выплеснуть аристократу плебейское негодование. Вместо этого она обратилась к слуге, стоящему за спиной молодоженов.

– Я бы с удовольствием съела еще клубничного желе. Оно восхитительно.

Он кивнул куда-то в сторону, видимо, помощнику, и тут же вынесли новую порцию. Мэри вонзила десертную ложку в сладость и, закрыв глаза, мурлыкнула от удовольствия. Открыла глаза. Граф выглядел как туча, выбирающая – обрушиться ливнем, снегом или градом.

– Лорд Уинслоу, ваш повар – кудесник. Передайте ему мою личную благодарность.

Барон смутился, но встретившись с ее улыбкой, кивнул и с достоинством ответил:

– Он будет польщен и попросит прибавку к жалованью. Вы меня разорите.

Улыбка Мэри стала шире. Замечательный человек. Ее сестра не могла сделать выбора лучше. Она вспомнила о Бьнке, которую видела в объятиях Пола, и улыбка померкла. Хотя, она тоже не была верна бывшему жениху. Эти распутные поцелуи с Джедом…

– Ваше лицо красное, как… – граф испепелял взглядом ее пустой стаканчик с десертом, – клубника.

– А вы смотрите на других леди. У них лица белые, как и модно в этом сезоне.

– Не только в этом, – граф лениво прошелся взглядом по гостям, – это будет модно всегда.

– Вот уж нет.

Граф вернулся к ней.

– Хотите сказать, девушки предпочтут белому красный?

Мэри снисходительно улыбнулась. Видел бы граф, как иногда выглядят женщины в ее веке: какаду отдыхает. Но даже если копнуть поближе… В России барышни натирали щеки свеклой, и это считалось натуральным здоровым румянцем.

– Перестанут прятаться от солнца, – сказала Мэри.

– Как вы? – насупился граф. – У вас кожа никогда не была такой смуглой.

– А вы всегда были ко мне очень внимательны, вероятно.

Он не ответил на выпад, и Мэри думала, уже и не ответит.

– Нет, – сказал равнодушно.

И как-то… покаянно, что ли? Мэри переключилась на виконта, игнорируя графа остаток обеда. После они перешли в гостиную, ожидая, когда джентльмены накурятся, – виконт сказал, что успеет соединиться с сигарой и дома, – потанцевали на балу, – граф то ли все еще курил, то ли уехал, – и терпеливо ожидали, когда разъедутся гости, чтобы, попрощавшись с молодоженами, оставить их наедине.

Мэри облегченно откинулась на спинку дивана. Она жутко устала и от танцев, и от плотного обеда и от графа, который не выходил из головы. Блэкберн неожиданно нашелся, и сейчас вместе с виконтом разговаривал с Уинслоу, а Бьянка, наверняка, уже поджидала жениха в спальне.

– Мэри! Мэри! – Она вынырнула из дремы: Билли тормошил подол ее платья. – Бьянка плачет. Пойдем. Скорее! Ну, пожалуйста!

– Неугомонный, – притворно нахмурилась, – надо было оставить тебя дома.

Вообще-то, незаконнорожденный племянник – не то, что принято афишировать, но Бьянка его сильно любила, а Мэри плевать хотела на таких снобов, как граф. Если общество отвернется, она вполне самодостаточный человек, чтобы не чувствовать себя изгоем. А с такими деньгами можно путешествовать по миру и посылать обществу плевки из-за океана.

– Пожалуйста-пожалуйста! – повторил мальчик.

Мэри поднялась, но лорд Уинслоу уже метнулся к библиотеке. Он заметил, как Бьянка ускользнула, но не думал, что появился повод для беспокойства. Что-то расстроило ее… Бабочка плачет, а он беседует с гостями, когда должен быть рядом, утешить, впитать в себя ее печаль. Она должна смеяться, она… Он похолодел от страшной догадки: что, если его счастье раскаивается, что согласилась разделить жизнь с ним?

Ее взгляд у алтаря, улыбка – неужели все потеряно? Он не знал, что станет делать, если она захочет уйти от него. Нет, знал. Отпустит ее и… что будет с ним – не суть важно, лишь бы ее глаза не были затуманены слезами.

Его сердце чуть не разорвалось, когда он увидел Бьянку. Она была бледна, вздрогнула, заметив его на пороге, и шагнула в сторону, отдаляясь.

Он потерял ее? Уже? Так быстро? Не успев побаловать роскошью и вниманием, не успев подарить все рассветы мира в тишине и своих объятиях, не успев подарить ее телу ребенка. Отвергнут… Глупец! Посмел надеяться… он… Хотелось выть от боли, разрушить дом до основания, схватить ее в объятия и не выпускать, даже когда начнет отбиваться и молить.

Она его. Он ее. Но это был только обман… Он не смел верить, потому нечего роптать на боль. Он не достоин большего. Спасибо за надежду, за ожидание, за мелькнувшее счастье в ее глазах…

Мэри оттеснила барона и прошла в комнату. Бледное лицо Бьянки, раскрасневшееся – мисс Мэтьюаурсейстик, окаменевшее – лорда Уинслоу… В дверях остановился Блэкберн, но это был первый раз, когда его появление оказалось уместным.

– Граф, – взмахом руки Мэри остановила его негодование, – пожалуйста, составьте компанию лорду Уинслоу.

Он не стал спорить, и оба мужчины молча удалились. Билли побежал за ними следом. Мэри прикрыла дверь, подошла к сестре.

– Расскажи, что случилось.

Всхлипнув, девушка уткнулась ей в плечо.

– Мэри, я только что поняла… Я поняла… Я не переживу, если произнесу это вслух…

– Очень деликатная тема, – вздохнула мисс Мэтьюаурсейстик и окрасилась из розового в пунцовый. Мэри вдруг догадалась.

– Бьянка, посмотри на меня.

Девушка подняла расстроенное личико.

– Вы говорили о первой брачной ночи? – Бьянка кивнула. – И ты переживаешь?

– Мэри, – она снова уткнулась в плечо, избегая взгляда, – мне так стыдно! Я никогда не думала, что придется пройти через такое унижение!

– Например?

– Леди Элфорд, – мисс Мэтьюаурсейстик многозначительно кашлянула, – я посчитала своим долгом подготовить Бьянку: у нее нет матери, а я отношусь к ней со всей любовью… Не думаю, что имеет смысл повторять все о брачной ночи при вас.

– Все? – улыбнулась Мэри. – Интересно послушать.

– Вы старше – не спорю, – мисс Мэтьюаурсейстик покачала головой, – но вы никогда не были замужем.

Мэри уже почти воскликнула «И что?», но спохватилась. Эти две барышни девятнадцатого века не переживут открытия, что можно познать мужчину до брака, и не одного. Другая была девственницей и, конечно, вряд ли стала бы спорить, а вот сумничать – вполне. Мэри казалось, что она начала больше понимать своего двойника и, как ни странно звучит, стала ближе к ней. Она даже наловчилась делать строгое лицо, равнодушное, задумчивое, благородное, как диктовали иногда обстоятельства.

Мэри присела на диван, усадила рядышком Бьянку.

– Вы правильно заметили, – сказала компаньонке, – я старше, но замечу со своей стороны, что достаточно много читаю и кое-какие познания в обсуждаемом вопросе у меня есть.

– Правда? – Лицо Бьянки просветлело.

– Правда? – шокировано выдохнула мисс Мэтьюаурсейстик.

Мэри бросила на нее лукавый взгляд.

– Взбучку я не потерплю, так и знайте.

Она могла многое рассказать, но пожалела их девственные чувства. Толку, что одной около пятидесяти, а она довела новобрачную до полуобморочного состояния. Возраст без практического опыта не гарантирует мудрости.

– Мисс Мэтьюаурсейстик, я благодарна за все, что вы сделали для моей сестры…

– И за то, что она не успела сбежать после ваших слов.

– Мне бы хотелось несколько минут побыть наедине с Бьянкой. То, о чем я буду говорить, так… интимно, что, боюсь, я не смогу открыть и рта при вас.

Она солгала, но хоть как-то прикрылась правилами и избавилась от компаньонки без утомительных возражений. Мисс Мэтьюаурсейстик бросилась к двери, вероятно, опасаясь познаний в этой области.

– Бьянка, – Мэри говорила уверенно, и постепенно девушка смогла сосредоточиться на словах, – самое главное – это то, что вы друг друга любите. Поверь, лорд Уинслоу сделает все, чтобы ты была счастлива.

– Я знаю. Он говорил. Я знаю. Я… Я слышала, что происходит между мужем и женой, но не думала, что все так… постыдно. Мэри, ты даже не можешь представить, что мне рассказала мисс Мэтьюаурсейстик. Если бы я не любила Артура, я бы умерла от стыда. Все гости, все лорды и их дамы – все они знают, чем нам предстоит заниматься!

– И сами занимаются тем же, поверь.

– Нет. Не думаю, – Бьянка с сомнением покачала головой. – Я не могу представить лорда Блэкберна за таким занятием.

Мэри рассмеялась.

– Почему-то мне кажется, что здесь он лидирует.

– Ты пытаешься меня рассмешить.

– Ничуть.

– И лорд Торнтон?

– И маркиз тоже, вероятно, не аутсайдер.

– И все они взбираются на своих жен и подпрыгивают?

Мэри снова рассмеялась. Она получила почти полное представление об опыте компаньонки.

– Аха, – услышала голос Джеда.

– Ты не вовремя, я собьюсь.

– Да, ты всегда бурно реагируешь на меня, – самодовольно.

– Я уже отвыкла.

– Смех.

– Я был с тобой почти все это время, ты не успела даже остыть от моих поцелуев.

– Джед, ты…

– Что? – вкрадчиво.

– Тебя очень долго не было, и…

– Я был рядом с тобой.

– Нет, я чувствую, когда ты рядом.

– Смотри. – Он послал видение. Мэри увидела себя. Она раскинулась на большой кровати, а между ее оголенных ног… голова Джеда. Взгляд упал на электронные часы. Дата. 12.07.2011 года. Мэри внимательней присмотрелась к женщине. Господи, это же… Другая. В кровати Пола. И Джед между раскинутых ног. – Ну, как?

– Ты был не со мной.

– С кем же?

– Это была Другая.

– Другая, – он усмехнулся. – Ты бываешь другой, Мэри.

– Что…

– Ты вспоминаешь? – спросила Бьянка. Мэри перевела на нее взгляд. Выдохнула, отбрасывая в сторону нехорошее предчувствие. Джед что-то хотел сказать ей, но оставил очередной ребус. Хорошо, она подумает после, когда успокоит сестру и себя от напрасных переживаний.

– Бьянка, – сказала Мэри, – уверена, мисс Мэтьюаурсейстик действовала из лучших побуждений, и вряд ли она хотела тебя испугать. Я не буду спрашивать, что в точности она говорила…

– Спасибо.

– Да, в общем, и незачем. Начну со вступления: это происходит со всеми мужчинами и женщинами.

– Всеми?

Мэри напомнила себе, что находится в 19 веке, и продолжила осторожней:

– Считается, что это должно происходить только между мужем и женой…

– Конечно, а как иначе?

– Но как, по-твоему, родился Билли? Ты прекрасно знаешь, что наш брат и Джесс не состояли в браке, но это абсолютно другая тема. Перехожу к сути. Первый раз бывает больно – но ты выживешь, можешь не сомневаться, а с таким трепетным мужем, как твой, захочешь продолжения. Да, да, не смотри на меня, как на сумасшедшую. Очень советую положиться в этом вопросе на супруга. Думаю, у него есть небольшой опыт. Он любит тебя, и будет стараться. И в первый раз сильно подскакивать точно не станет. Ты волнуешься – понятно, но постарайся расслабиться. Ты ведь ему веришь?

– Да, о, конечно!

– Ты его любишь?

– Ну, конечно, Мэри!

– Поверь, все пройдет замечательно. Тебе понравится.

– Это может понравиться?

– Это должно приносить удовольствие. – Мэри улыбнулась. – И еще: не стоит стесняться своих чувств и того, что будет происходить между вами. Черт! Устала от витиеватых слов. Назовем просто и понятно: думаю, тебе понравится заниматься любовью.

– Заниматься любовью… Звучит красиво.

Мэри кивнула.

– Но он все-таки будет подпрыгивать на мне?

– Ты все-таки нетерпелива. Есть много позиций. Иногда мужчина сверху, иногда – женщина, иногда – лежа, иногда – сидя, иногда – стоя, иногда…

– Стоя?

– Ну да.

– Сидя, стоя, лежа, – прошептала Бьянка. – И все в одну ночь?

– Как повезет.

– Хорошо бы не сразу.

– Надеюсь, барон разубедит тебя. Женское тело создано для мужского, в теории сложно описать, но на практике есть все это и многое другое.

Глаза Бьянки расширились.

– Мисс Мэтьюаурсейстик сказала, что Артур может завести любовницу, и тогда мне не придется…

– Не торопись. Доверься ему. Дай вам обоим шанс. Ты бы видела, как он расстроился, застав тебя в слезах.

– Я видела.

– Послушай, вот что я посоветую: найди его и затащи в вашу комнату, а дальше… уверена, твоя смелость будет вознаграждена, а страхи отступят.

– А ты?

– Что я? Меня и мисс Мэтьюаурсейстик подвезет виконт. Граф доберется сам. Нашла о чем волноваться.

– Что они все подумают? – растерянно прошептала Бьянка.

– Подумают, что засиделись в гостях.

– Они подумают, что нам не терпится остаться наедине.

– Знаешь, в день свадьбы это никого не удивит. Более того, это даже правильно. Если супруги любят друг друга, им не до реверансов с гостями.

– Мэри, – Бьянка поцеловала ее в щеку. – Думаешь, мне стоит рискнуть?

– Ты уже это сделала. Не побоялась открыть свои чувства и принять чувства барона.

– Я так соскучилась по нему, – призналась Бьянка, поднимаясь с диванчика. – Ты права, мне надо его найти.

– Не медли.

Бьянка подбежала к двери, послала воздушный поцелуй и вскрикнув: «Ой, простите!», поспешно ретировалась.

– Поторопитесь, дорогая, – шутливо заметил Блэкберн в след, – ваш муж совсем в отчаянии.

Мэри лениво прошлась взглядом по графу. Щелчок. Он закрыл дверь? Встрепенулась. Шаг, еще один, и он склонился над диваном, расставив руки по обе стороны от нее. Не сбежишь.

Мэри посмотрела ему в глаза. Она не будет бежать, как мышь при виде кошки, потому что мышью может оказаться и не она.

– Вот что мне интересно, – граф растягивал слова, словно смакуя, – откуда старая дева почерпнула такие знания? Напомни эти страницы в Библии. Как леди Элфорд, с которой я знаком, может произнести фразу «заниматься любовью»? И откуда, сладкая, ты знаешь об удовольствии?

Мэри начала бить дрожь. Нет… Ее лихорадило, било током от его пристального взгляда. Она попыталась оттолкнуть его, но это было равносильно поглаживанию скалы.

– Вряд ли вас это должно волновать, – огрызнулась.

– Ошибаешься, сладкая, волнует, и довольно сильно. – Пауза. Новая попытка отпихнуть его. – И выводит из себя.

– Не стоило подслушивать. Это неприлично.

– Неприлично? – Его рука потянулась к ее вискам, лаская выбившуюся прядь. – Да в последнее время ты просто подталкиваешь меня на неприличные поступки и неприличные мысли. Хочешь знать, насколько неприличные?

– Нет.

– У тебя нет выбора, сладкая. – Граф прикоснулся поцелуем к ее глазам, скулам, прокладывая дорожку к приоткрытым губам. – Ты обречена узнать это.

Сомнений, кто из них мышь, больше не оставалось.