Проклятие тыквенного полнолуния

3

— Проклятье… — срывается с губ.

— Оно самое, — довольно констатирует скрипучий голос. — Предчувствую, что будет весело. Тебе ведь не хватало веселья, так? Исправим, милочка. Или, может, Клубничка? Ну признайся уже ему, что тебе нравится, как он тебя называет — Клубничкой… Такой сильный. Загорелый. В татухах… И ещё как ты мечтаешь его зацеловать…

— Вау… — усмехается Леон, довольно выдыхая, явно понимая, о ком идет речь. — Значит, я тебе и правда нравлюсь? — он придвигается ближе, и я отскакиваю, как от огня.

— Нееет! — вскрикиваю.

— О да! — рявкает тыква. Как назло, она произносит это так громко, что даже остальные студенты поворачиваются в нашу сторону.

Как же хочется её раздавить… Но что там говорил Цукка? Если я попробую ее уничтожить, она останется со мной навсегда?

— Что происходит? — поднимает бровь Брайан и утыкается взглядом в овощ. — Это же тыква! Проклятая тыква! Мирелла, она привязалась к тебе?

— И что с того? Чего глаза выпучил? Знаешь, как Мирелла смущается? Вы её все достали. Она только и желает, чтобы вы поскорее исчезли, и осталась она наедине со своим обожаемым Леоном!

— Ха! — ухмыляется Брайан. — Ничего нового, тыковка. Мы это и без тебя поняли.

Пока тыква объясняет каждому, как же они меня задолбали и почему, я становлюсь пунцовой. Это невыносимо.

Поднимаю глаза на насмешливого и такого довольного Леона. Всё ужасно. Кошмарно.

Я… я не могу здесь оставаться. Решение приходит мгновенно: я поворачиваюсь и ухожу, куда глаза глядят.

— Эй, а отработка? — кричит Леон.

Я даже не отвечаю. За меня говорит тыква:

— Да пошли вы все куда подальше. Работайте сами! — хрипит она и катится за мной.

Я никогда не чувствовала себя такой растерянной.

Отработка провалилась. Цукка не выпустит меня обратно… Да и не хочу. Куда там — заявиться на костюмированную вечеринку с проклятой тыквой? Чтобы все узнали, что у меня на уме?

— Зачем сбегаешь, если он тебе нравится? — фыркает тыква. — Я же столько ему могу рассказать! Как ты иногда стонешь во сне от его поцелуев — даже если ни разу с ним не целовалась. Как ты мечтаешь, чтобы он тебя крепко обнял и сделал тебе приятно… довёл до экстаза…

— Заткнись, — бросаю я, заходя в лес. Я не вернусь обратно, пока тыква не исчезнет. Значит, до завтрашнего утра. Мне даже всё равно, если меня потом заставят отрабатывать ещё.

— Какой гениальный план! — ехидно комментирует овощ. — Спрятаться от всех в лесу, чтобы никто не услышал твои сокровенные мысли. Но не думай, что я оставлю тебя в покое просто так. И, кстати, он идёт за тобой.

— Кто? — я оборачиваюсь.

— Он. Леон твой. Не понимаю, почему ты от него бежишь, когда сама ждёшь момента, когда он обнимет тебя, прижмёт покрепче и поцелует, — не унимается тыква.

— Ты говоришь, будто читаешь строки из какого-то романа! — возмущаюсь я.

— Ха! Это те, что читаешь ты, дорогуша. Сама забила себе этим голову — теперь выслушивай.

— Мирелла… — Леон подбирается ближе.

— Не подходи! — кричу я ему.

— Подходи… подходи к ней, милок, — перебивает противная тыква.

Я хватаюсь за голову.

— Ты — заткнись! — приказываю овощу. — А ты — убирайся отсюда! — кричу Леону, поворачиваюсь и бегу, что есть сил, надеясь, что ни Леон, ни тыква меня не догонят. Они оба сводят меня с ума! А ведь ещё даже и часа не прошло.

Запыхавшись, я останавливаюсь на какой полянке. Присаживаюсь, чтобы отдышаться и привести мысли в порядок.

— Не поможет, — предупреждает появившаяся из ниоткуда тыква. — Ты не убежишь от меня далеко, даже не старайся.

— Это мы ещё посмотрим!

Я вновь пускаюсь в бег — между деревьев, оврагов и кустов. Проходит достаточно времени, прежде чем я понимаю, что заблудилась…

А тыква — все еще рядом!

— Я же говорила, что это бестолку, — чавкает перекатывающийся с боку на бок овощ. — Только не говори, что это моя вина, что ты потерялась. И, кстати, да, скорее всего в этом лесу водятся очень голодные и очень опасные звери. А ведь ты могла насладиться моментом с Леоном!

Да… звери. Проклятая тыква знает, что сеет во мне ужас. Я одна.

— Знаешь, однажды одна маленькая девочка не послушалась маму и потерялась в лесу… — овощ, словно исследуя мои страхи, начинает рассказывать страшилку из моего детства.

Паника сворачивается в груди ледяной проволокой. Всплывают воспоминания — как когда-то я потерялась в лесу. Я уже успела забыть это чувство… но нет. Лёгкие отказываются дышать, тело — двигаться.

— А потом, к ночи ближе, когда на небе взошла луна, вот как сейчас… её окружила стая волков. Они клацали зубами, рвали когтями землю и подбирались к ней ближе…

— Хватит! — неконтролируемая дрожь пробегает по телу, слёзы выступают на глазах. Меня охватывает безумная паника.

Я вскидываю голову: на небе и правда уже взошла луна — полная, круглая, как проклятая тыква.

Как тогда, в тот день, когда я потерялась.

Вдалеке слышится вой.

— Нет. Нет. Нет… — я сажусь у дерева, опираясь на кору, и обнимаю колени.

Всё плохо.

Дрожащими руками пытаюсь сплести заклинание, чтобы создать геосферу и вернуться назад, но магия становится неуправляемой из-за паники.

— О да, какая трагичная история, — злорадно тянет тыква. — Ты, скорее всего, умрёшь сегодня вечером. Эх, из всех проклятых, с тобой всё было слишком просто. Ты сама загнала себя в угол.

— Хватит, прошу… — слёзы текут по щекам от беспомощности и обиды.

Ещё один вой — уже ближе.

Пробую пошевелиться. Мне нужно бежать. Идти. Двигаться. Но так я рискую забрести ещё дальше!

— Эй, дикие звери! — орёт тыква. — Смотрите, кто у нас тут есть и дрожит от страха! Клубничка!

Теперь понимаю, почему это проклятие. Она сталкивает тебя с собственными страхами…

Рычание раздаётся совсем близко. На поляну передо мной выходит огромный зверь с лютейшей мордой. За ним — ещё двое. Стая волков. Они учуяли меня, услышали…

Мистер Цукка предупреждал, что не стоит выходить за пределы поля. Но я не послушалась.

Я прижимаюсь к дереву, судорожно пытаюсь создать заклинание, способное меня защитить, но оказываюсь беспомощной.

Тыква продолжает вываливать на меня фразы, усугубляющие ужас. Волк готовится к прыжку.

— Ну что ж, мне было приятно сопровождать тебя, — довольно бормочет тыква. — Мой рабочий день был коротким, за что я тебя искренне благодарю.

Зверь срывается с места — но не допрыгивает. Его перехватывает другой зверь, с серебристой шерстью, переливающейся в свете луны. Он отбрасывает нападающего в сторону, однако на него сразу же налетают другие двое. Завязывается жестокая драка. Каждая царапина затевает мое сердце и заставляет вскрикивать.

Я всхлипываю, не зная, чем помочь. Серебристый зверь, хоть и больше остальных, уступает числом. Они впиваются в его хвост, в ноги, в горло.

Я не выдерживаю. Наконец-то удаётся создать огненный шар и запустить его в одного из волков. Тот скулит и отбегает. Я делаю ещё один — и повторяю, пока на поляне не остаётся только зверь с серебристой шерстью, раненный и ослабший.

— Что, доигралась? Только натворила дел. Теперь из-за тебя пострадали и другие! — язвит тыква, задевая чувство вины.

Я перевожу взгляд на замершего зверя. Он дышит. Я не сразу решаюсь подойти.

— Вот сейчас он проснётся да как сожрёт тебя. Вот и будет тебе поучительная сказка о Красной Шапочке, — комментирует тыква.

Я склоняюсь над животным. Он похож на волка, но явно им не является. Его шерсть… не такая, как у обычных волков.

Животное вздрагивает — и медленно принимает очертания парня. До боли знакомого!

А ведь я даже не предполагала, что он может быть… оборотнем!

Проходит несколько мгновений, и на меня поднимает голову Леон. Но есть одно «но»: Леон остаётся полностью без одежды.

— Ой… — шепчет он, заметив мой смущённый взгляд. — Услышал твой крик, не успел сказать заклинание, чтобы сохранить одежду после оборота, — устало объясняет он.

Это впервые, когда он смотрит на меня без наглой усмешки. Должно быть, ему хорошо досталось от трёх волков, и он не до конца пришёл в себя.