Проклятие тыквенного полнолуния

6

Пронизывающий до дрожи взгляд Леона убедителен — мне нужно прятаться.

Его глаза на пару мгновений становятся янтарными, словно подгоняя…

Я нагибаюсь, сдвигаю кактус и нахожу ключ.

Не раздумывая, прячусь за стеклянной дверью оранжереи, оставляя Леона снаружи. Он стоит прямо напротив, не двигаясь, будто размышляет — ворваться ли внутрь вслед за мной или ещё немного погулять вокруг структуры.

Проклятая тыква беспрепятственно проникает внутрь. Мне даже не пришлось открывать ей дверь.

Осматриваюсь. Здесь, в оранжерее, полно разных растений; в свете полнолуния многие похожи на коварных монстров, подбирающихся всё ближе и ближе.

Сооружение довольно высокое, заметно обветшавшее: по железному каркасу где-то облупилась краска, где-то темнеет ржавчина. Это заметно даже при лунном свете. Но стекло очень прочное и сохраняет теплоту даже в зимнее время года.

Не самое лучшее место для ночлега, но что есть. Разогреть себя я смогу, а вот Леон…

Он продолжает стоять у входа, хищно наблюдая за каждым моим движением.

Я придвигаюсь к стеклянной двери и кладу на неё ладонь, словно пытаясь дотронуться до него.

На душе тревожно.

— Боишься за него, да? Там же много, этих, волчар. Сожрут они его, — скрипит тыква.

— Не сожрут, — в моём голосе звучит сомнение.

— А я говорю: сожрут. Здесь целая колония. Это их зона. А вот он, пусть и альфа, — не на своей территории. Эх… Жаль, такой парень пропадает из-за девчачьей глупости.

— Может, тогда впустить его? — я нервно сглатываю, пропуская мимо ушей все укоры.

— Впусти. Мне самой интересно, что он сделает с тобой. Но какая разница — ведь главное сохранить ему жизнь, так ведь, милочка? Это же он из-за тебя здесь застрял.

Мне не нужны были слова тыквы, чтобы почувствовать себя виноватой.

Я смотрю в сверкающие янтарём глаза Леона. Я не могу оставить его там, одного, на улице…

Тянусь к ключу, чтобы повернуть и отпереть дверь. Леон в миг оказывается рядом и с глухим звуком опускает ладони на стекло.

— Не делай этого, — выдавливает он. Его выражение лица пугает.

— Сделай это, — хихикает тыква.

Я ещё раз поворачиваю ключ, глядя в глаза Леона — в них разгорается настоящее пламя.

Вскрикиваю, когда боковым зрением замечаю движение в кустах.

Волки.

Леон даже не оглядывается.

— Закройся. Немедленно, — чётко приказывает он и скрывается за ближайшими деревьями.

Я слушаюсь, поворачивая ключ обратно. Как же страшно. Сердце то замирает, то начинает биться заполошно. Чует опасность.

— Эх… Не доживёт он до утра, — тыква подливает масла в огонь.

Я прохожу по периметру оранжереи, всматриваясь в окружающие растения и пытаясь выхватить в их тенях фигуру Леона. Но его нет.

На очередном обходе замечаю снаружи волка с серебристой шерстью.

Леон. Это он.

Миленький…

Сажусь прямо напротив. Нас разделяет только стекло.

Он смотрит своим серьёзным взглядом. Какой же он большой. И мягкий… Хочется потрогать и зарыться в его шерсти.

Не знаю, сколько времени я так сижу.

Когда слышу злобное рычание — меня охватывает ужас.

Леон в волчьем обличье скалится куда-то в сторону и отходит от оранжереи.

Я резко встаю, смотрю ему вслед…

Оббегаю оранжерею по периметру, всматриваясь в темноту.

Вижу, как серебристого волка окружает стая… Серые, лохматые, злые… Животные угрожающе дёргаются и клацают зубами.

Не выдерживаю.

— Леон! — кричу в ужасе, когда на него нападают двое. Ещё трое подходят ближе.

— Чего орёшь? Любуйся: твоих рук дело. Нечего было прятаться и сбегать в лес, — тыква не щадит. Она выплёскивает мои самые потайные мысли.

— Да как же так… Что же… Как же ему помочь? — я дрожу.

— Дверь открой, — коротко выдаёт тыква.

— Но он…

Проклятая тыква раздражённо фыркает:

— Ну тогда смотри, как его разрывают на части, и охай.

Я метаюсь к двери, открываю и ору:

— Леон! Сюда!

Он метает в меня яростный взгляд. Волчьи глаза вспыхивают огнём. Его рычание оглушает — теперь я способна узнать его из тысячи.

Леон сбрасывает с себя волков, но тех становится всё больше и больше.

Кто-то из них замечает открытую дверь… и направляется в мою сторону.

Леон хватает волчару за хвост и оттаскивает прочь.

Ещё один из волков почти врывается в оранжерею, но Леон успевает это предотвратить, вырывая клочья шерсти и отправляя хищника в кусты.

Леон поворачивается ко мне и злобно рычит.

— Леон! — кричу я, стараясь сформировать огонь, способный отпугнуть хищников. — Сюда! Внутрь!

Какая разница, что он со мной может сделать. Главное — останется жив.

Пусть инстинкты возьмут над ним верх, но я не позволю ему умереть!

Изрядно потрёпанный Леон резко кидается на приоткрытую дверь оранжереи, захлопывая её снаружи.

Он окидывает меня убийственным взглядом.

Я плачу.

Он даже не собирается спасаться!

Секунда — и свора волков накидывается на серебристого зверя, образуя живой клубок, который передвигается в сторону леса…

Я сажусь на землю и глупо плачу.

Я виновата. Это всё моя вина.

Ненавижу саму себя!

— Да, дорогуша, это всё твоя вина, — вторит тыква.

Всхлипываю. Встаю. Нахожу какие-то грабли.

Не могу я сидеть здесь и ждать, что Леон погибнет.

Сквозь слёзы сплетаю особое заклинание, благодаря которому железные грабли вспыхивают огнём.

Без Леона я и так бы погибла. Он спас меня — теперь моя очередь.

Делаю круг по оранжерее. Тишина.

Подбираюсь к выходу. Прислушиваюсь.

Я больше не слышу воя или рычания.

Открываю дверь, выхожу с поднятыми граблями в огне.

Если волки ко мне приблизятся — то получат этим по хребту.

Осторожно ступаю в сторону деревьев, за которыми скрылся Леон и остальные волки.

Тишина пугает. Но с другой стороны — волки будто пропали. Их нет.

Выхожу на маленькую полянку.

Теперь я слышу злобный рык.

Поворачиваюсь — и вижу Леона, сидящего в обличье волка на большой тыкве.

Он грозно смотрит вниз, на собравшуюся внизу стаю.

Не похоже, чтобы они пытались на него напасть.

Наоборот — теперь они послушно склоняют головы, признавая в Леоне своего вожака.

Подумать только! Ему удалось их покорить.

Однако выглядит он сейчас ужасно. Шерсть разодрана. В лунном свете я замечаю темнеющие пятна… Это, должно быть, кровь. Но не понятно — его или чужая.

Леон поворачивается ко мне и сверкает глазами.

Лёгкий рык — и стая послушно и бесшумно разбегается кто куда.

Теперь мы с Леоном остаёмся наедине, в лесной темноте…

Он спрыгивает с тыквы.

Я делаю шаг назад.

Секунда — и Леон стоит рядом, в своём человеческом обличье.

Его глаза сверкают янтарём.

Кожа блестит от пота в лунном свете.

Он наступает.

Дикий взгляд.

Я его не узнаю.

Такой… сильный.

Хищный.

Плотоядный…

Почему он ничего не говорит? Не шутит?

— Ты… меня пугаешь, — шепчу я.

Леон молчит. Прёт напролом. Словно дикий одержимый зверь, увидевший свою жертву.

Раз уж ему помощь не нужна, то я могу… убежать!

Кидаю в него огненные грабли, а сама пускаюсь наутёк.

Добегаю до двери оранжереи, но так и не захожу внутрь.

Меня окутывает жаром Леона. Он повсюду.

Обнимает и прижимается всем телом к моей спине.

Дыхание сбивается.

Я облизываю губы.

Ощущаю дерзкий поцелуй в шею.

— Леон… — стону я, ощущаю горячие ладони, блуждающие по телу.

— Клубничка, я же просил… — хрипит он и шумно втягивает мой запах.