Сделка с драконом. Изобретая любовь

Глава 8. Утро Нового года

Проснувшись на следующее утро, я сладко потянулась, вытянулась и даже улыбнулась. Правда улыбка быстро угасла, когда поняла, какой сегодня день и что он будет совершенно обычным и скучным. Вспомнив о вчерашнем решении, завернулась в одеяло, сжалась в комочек и принялась изображать больную: тяжело вздыхала, закатывала глаза, зябко дрожала и то и дело касалась лба и щек.

В общем, репетировала как могла, готовясь к явлению Христианы, которая каждое утро приходила, чтобы разбудить меня и помочь одеться к новому дню.

Часы показывали начало десятого, а девушки все еще не было. Странно, обычно она так не задерживалась. Может, случилось что?

Я еще некоторое время лежала в кровати, прислушиваясь к тишине. Ни шороха, ни шагов, ни привычного стука в дверь – горничная так и не появилась.

– Что же это такое? – пробормотала я, откидывая в сторону одеяло и резко садясь.

Да, я хотела провести день в покоях – никуда не выходить, никого не принимать, жалеть себя, тосковать по дому… Но не так же! Неужели все про меня забыли? Это же… нечестно!

Обув тапочки, накинула халат и осторожно выглянула из спальни. В гостиной никого. Только часы на каминной полке тихо тикали, напоминая: время идет, а я все еще одна.

«И что теперь делать? – думала я, запахивая халат на ходу. – Выйти и дать о себе знать? Или вернуться в спальню и строить из себя больную?»

Я уже развернулась, чтобы отправиться назад – страдать от одиночества, тоски, жажды и голода, как вдруг в голову ударила мысль: «А вдруг что-то случилось? Вдруг Хэл не послушал меня и вновь решился на эксперимент? А так как он никого не допускает в свой кабинет кроме меня и Ипполиты, то его могли не хватиться…»

Тревога вспыхнула так ярко, что все обиды разом потухли. Я забыла о своих планах, о гордости, о желании побыть одной. Не шла – бежала.

Рывком распахнула дверь, выскакивая в коридор. Уже собиралась рвануть дальше, когда увидела у лестницы дракона.

Вполне здорового. И очень счастливого.

Он стоял в свете утреннего солнца, пробивавшегося сквозь витраж. На нем была светлая рубашка, темные брюки и темно‑синий жилет, распахнутый на груди. Волосы цвета выбеленного льна собраны в привычный хвост, а в глубине ярко‑синих глаз привычная насмешка.

– Доброе утро, Элинор, – мягко произнес он.

Его взгляд скользнул по мне: по растрепанным волосам, по халату, который я лихорадочно пыталась запахнуть, по босым ногам, утопающим в домашних тапочках. Я вдруг остро почувствовала, как нелепо выгляжу – взъерошенная, запыхавшаяся, с глазами, полными тревоги.

– Доброе, – выдохнула растеряно.

– Ты взволнована? Что-то случилось?

Я мотнула головой, опуская взгляд и неловко убирая волосы за ухо. Не буду же я ему рассказывать, что еще минуту назад чуть не обежала пол-особняка, думая, что с ним случилось нечто ужасное.

– Я просто… искала Христиану. Уже почти десять, а ее нет.

– Это я велел ей тебя не беспокоить.

От удивления я вскинула голову.

– Почему?

– Ты сама говорила, что сегодня праздник и никакой работы не будет, – мягко улыбнувшись, ответил Хэл.

– Да, я говорила, – нахмурившись, кивнула я, – но я… я не думала, что ты меня слушал.

И понимал.

– Слушал. И дал отдохнуть и выспаться.

– Спасибо.

Тут я вновь вспомнила о своих планах и продолжила более уверенно:

– Это очень кстати, потому что я плохо себя чувствую и решила провести весь день в покоях.

– Что-то случилось? – тут же спросил Хэл.

Причем по его лицу сложно было понять, верит ли он мне или нет и какие чувства испытывает по этому поводу.

– Голова болит и усталость. Наверное, переутомление. Или мигрень… У меня такое бывает иногда. Завтра уже пройдет.

– Жаль, – убрав руки в карманы, произнес дракон. – Я думал, что мы проведем этот день вместе.

Я пожала плечами, смотря в сторону. Так легче было говорить.

– Зачем? Ты же привык отмечать Новый год по-другому, точнее совсем не отмечать. Так что будет лучше, если я не буду тебе мешать наслаждаться тишиной и одиночеством.

– Ты злишься, – неожиданно произнес Хэл.

– Нет, я просто… – начала я, но не успела закончить.

Не потому, что не знала, что сказать, – знала и хотела сказать. Но в этот момент я почувствовала запах… такой неожиданно родной и знакомый, что сердце дрогнуло.

Смола. Хвоя. Свежесть зимнего леса.

– Что это? – спросила я удивленно, невольно шагая вперед.

Дракон просто отошел в сторону, давая мне возможность подойти к площадке, с которой открывался вид на холл.

Еловые лапы… Они украшали перила лестницы, которая вела вниз. Пушистые, густые, еще влажные – видимо, их срезали совсем недавно. Они пахли так сильно, так живо, что у меня перехватило дыхание.

А еще они были украшены разноцветными лентами и золотыми шариками, в глубине которых мерцали яркие огоньки.

– Елку нам тоже доставят, – стоя у меня за спиной, произнес Хэл. – Я велел срубить ее в парке. Но мне понадобится твоя помощь – я совершенно не умею ее наряжать. И еще я договорился с Ипполитой. Она испечет нам пирожков и уступит тебе место на кухне для твоего глинтвейна.

Я повернулась так резко, что полы халата взметнулись и опали.

– Ты… ты…

Слова закончились. А эмоций было так много, что не удержать. Именно поэтому я сорвалась с места и бросилась ему на шею. Прижалась тесно, чувствуя под ладонями твердость его плеч, запах кожи и едва уловимый аромат хвои – будто он уже успел побывать в парке, выбрать ту самую елку.

– Спасибо… – шепнула тихо, едва сдерживая слезы.

На мгновение воцарилась тишина. Я почти ожидала, что Хэл отстранится. Но вместо этого его руки осторожно легли мне на спину. А потом медленно опустились на талию и так там и остались.

– Не за что, – произнес он негромко.

Я отстранилась, но лишь настолько, чтобы видеть его лицо, заглянуть в ярко-синие глаза.

– Ты правда это сделал? – уточнила я, все еще не веря. – Для меня?

Дракон чуть склонил голову.

– Для нас, – отозвался Хэл. – Если ты согласишься разделить этот день со мной.

– Ты еще спрашиваешь. Конечно! – воскликнула я, выбираясь из его объятий. – Только мне надо переодеться! Я сейчас!

И, не дожидаясь ответа, я развернулась и почти бегом бросилась к покоям. Полы халата развевались за спиной, тапочки шлепали по полу, а в груди билось что‑то легкое, почти невесомое – как те огоньки в золотых шариках, что мерцали на еловых ветках.

У двери я на миг остановилась, обернулась. Хэл все еще стоял на том же месте, глядя мне вслед. И этот взгляд… от него внутри просыпалось что-то совсем новое, невероятное и волшебное.

– Не уходи! – крикнула я, улыбаясь. – Я быстро!

Он кивнул:

– Буду ждать.

Я нырнула в свои покои, захлопнула дверь и прижалась к ней спиной, пытаясь унять сердцебиение. Руки дрожали, на губах сама собой расползалась глупая, счастливая улыбка.

Собиралась я очень быстро. Достала темно-синее платье с короткими рукавами-фонариками, в меру широкой юбкой и белым кружевным воротничком. Украшенное тонким поясом, оно отлично подчеркивало узкую талию. Волосы причесала и убрала в высокий хвост, украсив синей лентой. На ноги надела очаровательные шелковые туфельки насыщенного синего цвета, украшенные белым жемчугом.

– Я готова! – выдохнула, выскакивая в коридор, где меня ждал Хэл.

К этому моменту елку уже успели срубить, занести в дом и поставить в голубую гостиную.

Гостиная встретила меня мягким, рассеянным светом. Стены, окрашенные в нежный оттенок небесной лазури, словно расширяли пространство, а белые молдинги и лепнина придавали интерьеру благородную строгость. На полу лежал пушистый ковер цвета морской волны, а у окон стояли высокие напольные вазы с голубыми ирисами и белыми гипсофилами. Я даже представить боялась, сколько стоили эти цветы в Новый год. Наверное, запредельных денег.

Шторы были из тяжелого шелкового бархата глубокого лазурного оттенка, с вышитыми серебром узорами, напоминавшими морозные завитки. Они ниспадали до самого пола, обрамляя высокие окна. Когда сквозь стекло пробивались солнечные лучи, ткань мерцала, будто припорошенная инеем.

У камина стоял диван с высокой спинкой, обитый светло-голубым вельветом, с резными светло-бежевыми ножками. На нем лежали подушки – две в тон обивки, две светло-бежевые с вышитыми незабудками.

Два кресла с деревянными резными ножками и мягкими сиденьями, обтянутыми тканью цвета морской пены располагались по бокам от низкого кофейного столика из темного дуба.

Книжный шкаф с застекленными дверцами был из светло-бежевого дерева в тон ножкам дивана и кресел и занимал угол комнаты. За стеклами виднелись корешки старинных томов в кожаных переплетах и несколько фарфоровых статуэток – танцующие девушки в изящных воздушных нарядах.

В центре комнаты возвышалась елка, установленная на резную подставку. Пышная, с густыми ветвями, еще хранящими легкий хвойный аромат. Настоящая лесная красавица.

Сбоку, на низком кофейном столике и на полу рядом с ним, стояли коробки с украшениями. Здесь были стеклянные золотистые шары с крохотными мигающими огоньками, которые горели в их глубине; тонкие золотые и серебряные нити, похожие на застывшие лучи солнца; шелковые ленты: золотистые, алые, жемчужно‑белые, с бархатной текстурой.

– О-о-о-о… – выдохнула я, подходя ближе.

Осторожно, тихо, словно боясь спугнуть волшебство, которое витало в воздухе.

– Нравится? – спросил Хэл, застыв в проеме.

– Это просто… просто… волшебно.

– Надеюсь, этого хватит.

Я обернулась, одарив его счастливой улыбкой.

– Конечно, хватит. А еще мы можем украсить елку шоколадными конфетами в блестящей обертке. Будет красиво.

– Конфетами? – хмыкнул Хэл, подходя ближе.

– Да. Будет весело. Ты готов? – Я бросила на него короткий взгляд.

– Да, говори, что нужно делать, – кивнул он, закатывая рукава своей рубашки.

– Развешивать все, конечно. Самое главное правило – никаких правил нет. Главное, чтобы было красиво, ярко и волшебно, – отозвалась я, беря в руки золотой шар с мерцающим огоньком.

Повесив его на ближайшую ветку, взяла другой. Шары, ленты, конфеты – все шло в дело. Мы с Хэлом работали в такт: я цепляла игрушку, он подавал следующую, иногда шутливо оспаривая мой выбор: «Ты вешаешь слишком близко, лучше туда!»

Потом мы поменялись ролями. Я подавала ему украшения, а он цеплял их на высокие ветки, куда я достать не могла.

Нити мы аккуратно вплели между ветками. Они ловили свет, красиво мерцали и переливались, будто тонкие ручейки жидкого золота и серебра. Ветки украсили шелковыми лентами.

Не забыли и про сладости: на нижних ветвях повесили блестящие конфеты в фольге – красные, золотые, серебристые. Они добавляли елке игривости.

Когда все было готово, мы отступили на шаг, рассматривая результаты своих трудов. Елка сияла, как сказочное дерево, красиво переливаясь разноцветными огоньками.

– Идеально, – прошептал Хэл, улыбаясь.

Я кивнула, не в силах отвести взгляд.

Словами не описать те чувства, которые бурлили сейчас внутри. Тут была и благодарность, и счастье, и радость, и давно забытый восторг, и что-то еще… совсем новое, но невероятно волшебное.

Наверное, давно надо было признаться в том, что я влюбилась в этого немного сумасшедшего, невероятно талантливого и харизматичного дракона с ярко-синими глазами, обворожительной улыбкой и самым добрым сердцем.

– Хотя… ты знаешь, мне кажется, кое‑чего все‑таки не хватает, – неожиданно произнес он.

Я обернулась к Хэлу. Он стоял, слегка наклонив голову, и задумчиво изучал меня.

– Чего же? – спросила я, невольно улыбаясь.

– Твоего волшебного напитка, – улыбнулся дракон, озорно подмигнув мне.

– Но еще рано его готовить. Он остынет и будет уже не таким.

– У Ипполиты есть специальные магические горшки, удерживающие нужную температуру. В них сутками еда может оставаться горячей. Как и твой напиток, так что приготовим, перельем туда и будем заниматься своими делами.

Какими именно делами, я не знала, но кивнула. Действительно, лучше сделать все заранее.

И мы отправились на кухню, где нас уже ждала Ипполита. Несмотря на предложение, она отказалась впускать в свое кухонное царство еще кого-то. Упрямо поджимала губы и говорила, что в помощи не нуждается и сама все сделает. А слуги пусть другим занимаются.

– Позавтракали бы сначала, – проворчала она, уперев руки в свои обширные бока. – С самого утра не емши. А время уже к обеду. Голодные же.

Действительно, занятые елкой и украшениями, мы совсем забыли о еде.

– Ты же не дашь нам умереть с голоду? – усмехнулся Хэл, присаживаясь за стол.

Аристократ, дракон, весь такой… невероятный, он спокойно мог поесть на кухне за обычным деревянным столом и не испытывать при этом неловкости. Может, это меня и привлекло в нем – его многогранность, сила и непохожесть на тот образ, который давно сложился у меня в голове.

– Куда ж я денусь, – со вздохом отозвалась женщина.

Не прошло и пары минут, как перед нами появились глиняные кружки с ароматным чаем, тарелки с глазуньей и ровными полосками бекона. Рядом она положила ломти свежеиспеченного хлеба, сыр с дырочками и желтое маслице на тарелочке.

– Ешьте.

Нас не надо было просить дважды.

– Элли, скажи, какие продукты приготовить для твоего напитка, – активно жуя, произнес Хэл. – Пока мы едим, Ипполита все сделает.

Женщина перевела на меня взгляд. И, наверное, впервые за все время, что я здесь находилась, в нем не было раздражения или недовольства, скорее любопытство. До принятия было еще далеко, но, как говорится, лед тронулся.

– Вишневый сок, яблоки, бадьян, кардамон, гвоздика, апельсин, душистый перец, мускатный орех, корица палочками. И мой секретный ингредиент – сироп и ягоды черноплодной рябины. Не уверена, что у вас будет подобное, – тихо закончила я. – Но можно и без них.

– Будет, все будет, – отозвалась женщина, направляясь к своим запасам. – Найдется у нас рябина черноплодная. Молодой хозяин очень уж любит чай с ней заваривать.

– Правда? – Я бросила удивленный взгляд на Хэла.

– Не спрашивай. Не знаю. Люблю чай с ягодами, но какими, понятия не имею, – тут же отозвался он, разведя руки в стороны.

Позавтракав, я занялась приготовлением глинтвейна.

Сначала налила в большую кастрюлю сок, добавила нужное количество специй и сироп. Затем положила нарезанные яблоки и плоды черноплодной рябины. После довела до кипения.

Ипполита помогла мне разлить готовый напиток в специальные горшки.

– И что теперь? – спросила я, когда мы вышли из кухни и направились по длинному коридору.

Неужели на этом волшебство этого дня закончится?