Скандал

Глава 10

Седона

«Как твоя блузка сейчас, Седона?»

Иисусе. Не могу отделаться ни от слов Джонни, ни от выражения его лица. Даже музыка, которую выбрала, точнее, хэви-метал, почти ничего не дала.

Я нервничала больше обычного, поэтому, когда услышала резкий стук в дверь, чуть не вскрикнула от неожиданности. Сделав глубокий вдох, я направилась в прихожую.

— Я видела тебя в новостях, — сказала Дженни, как только открыла дверь. От ее улыбки меня снова передернуло.

— Я тоже рада тебя видеть, подружка.

Вырвала у нее из рук пакет с вином, оставив ее закрывать за собой дверь. День был трудным, мой рабочий телефон разрывался от звонков. Я была рада, что мой мобильный телефон держали в секрете почти от всех, я бы все равно не отвечала на звонки.

— Эй, я смотрела телевизор. В нарезках ты совсем не кажешься счастливой. Но в красном ты выглядела потрясающе, дорогая. — Когда я бросила на нее еще один полный ненависти взгляд, она закатила глаза.

— Как можно быть счастливой, когда тебя атакуют акулы и пираньи?

Я перепробовала все, чтобы не учитывать время совершения убийств, снова и снова прокручивая в голове часы, проведенные с ним. Вывод, к которому я продолжала приходить, не предвещал ничего хорошего для моего беспокойства или настроения. Если только я не упускаю чего-то существенного или этот мужчина не был гением, то не было никаких шансов, что он убийца. С чем не могу смириться, так это с тем, как я собираюсь отреагировать на эту новость и на его алиби. Блядь. Блядь. Блядь. Я произносила это слово несколько раз в течение дня. И все же еще рано. Мне нужно выяснить, привез ли он кого-нибудь с собой, и пока я не нашла ни одного коммерческого рейса, на который он был зарегистрирован как прилетающий. Сомневалась, что он прилетел из Монреаля.

— Музыка металла. Это значит, что ты действительно не в духе, — поддразнила она.

— У меня есть все основания для этого. — Отлично. Теперь я вымещала на ней свое плохое настроение.

— Ой. У тебя был очень плохой день. Может, нам стоит отказаться от вина и перейти сразу на текилу? — предложила Дженни.

— Сначала вино, потом текила.

— Хорошая идея.

Она последовала за мной на кухню. Пока я закрывала свой ноутбук, записи с места преступления и мысли о Джонни были на первом плане, учитывая, что я потеряла счет времени с тех пор, как вернулась домой.

— Господи Иисусе. Ты все еще работаешь, — сказала Дженни, разглядывая предметы на столе.

Как и я, учитывая нашу профессию, она начала просматривать собранную мной информацию. На самом верху была фотография Джонни, которую я распечатала из Интернета. Он присутствовал на шикарном мероприятии, и в смокинге был еще красивее, чем когда-либо. Я могла часами смотреть на фотографию, что не предвещало ничего хорошего для судебного преследования по делу, в котором я уже не была уверена, учитывая время совершения убийств.

— Ух ты. Он просто нечто.

— Да, внешность может быть обманчива. Ты должна знать это лучше, чем кто-либо другой.

— Знаю, подруга. Просто говорю.

Я не была уверена, как донести до всех новость о том, что нет ни малейшего шанса, что задержанный мужчина совершил это ужасное деяние.

Я поставила вино на стол, выдернула у нее из рук вторую сумку и закрыла папку, в которой все это было.

— Да, это чертовски интересное дело.

— Знаешь, что думаю? Тебе нужно подумать о поиске другой работы. Звание прокурора года больше не делает тебя счастливой.

Она не была неправа, но я еще не была готова отказаться от этого.

— А как насчет тебя? — поддразнила я.

— Я бы все отдала, чтобы вести судебные дела, а не быть вынужденной притворяться, как будто я верю или забочусь о подонках, которых представляю. — Она поймала себя на том, что отвела взгляд. — Знаю, что ужасно так говорить.

— У всех нас бывают плохие дни, детка. Именно на это я и списываю свое плохое настроение.

И на то, что ты трахалась с подозреваемым, как дикая, взбрыкивающая лошадь.

— Знаю. Ты просто не представляешь, как тебе повезло, что ты золотая девочка.

— Я? Золотая девочка? Верно.

Раздраженно вздохнув, я вытащила упаковку с мороженым, радуясь, что подруга захватила с собой мое любимое печенье с шоколадной крошкой и орехами макадамия. Я весь день ничего не ела, а после посещения морга не могла смириться с мыслью о том, чтобы съесть что-нибудь, кроме сладостей. Это была моя форма самолечения, включая вино.

— А не слишком ли ты вспыльчива, — поддразнила меня Дженни. Она тоже была блестящим адвокатом, но предпочитала выступать в роли защитника, ей нравилось быть героем для своих клиентов. А может, я ошибалась. Должно быть, было нелегко оставаться принцессой в семье, в которой она выросла, и в то же время защищать преступников. Я ни на секунду не смогла бы сделать то, что делала она.

— У меня есть на то веские причины. — Я указала на шкаф. Мне не нужно было говорить ей, чтобы она выбирала тарелки. У нас был такой распорядок в течение нескольких лет после изнурительных мероприятий или расставаний с плохими парнями. Я знала ее с колледжа, а это означало, что мы знали друг о друге почти все. Секреты. Страхи. Фантазии. Она была мне как сестра.

К сожалению, о том, что произошло с Джонни, никому нельзя было рассказать. Может быть, я смущена или просто зла на себя за то, что была такой глупой. Я вытащила два бокала для вина, чуть не разбив оба при этом.

— Почему ты так расстроена? Это из-за дела или из-за травли со стороны прессы? — спросила Дженни несколько секунд спустя.

— И из-за того, и из-за другого, — пробормотала я, прежде чем взяться за штопор.

— Пожалуйста, не говори мне, что ты злишься из-за Мэтта. Тебе будет лучше без него.

— О, черт, нет. Наш разрыв назрел давно. Ты поверишь, что этот ублюдок стер все наши фотографии в своем аккаунте на Facebook и Instagram?

На самом деле я не искала никакой другой причины, кроме как попытаться переосмыслить себя. Возможно, также пыталась найти причину своего безрассудного поведения.

— Заметила. Прости, но ты знаешь, что я к нему чувствовала. Все еще думаю, что плохой мальчик тебе подходит.

Вот так и началась вся эта нелепая ситуация, с моей вылазки и падения прямиком в ад.

— Нет. На какое-то время я завязала с мужчинами. — Открутив пробку на середину, я зарычала.

— По-моему, ты слишком много протестуешь. Что-то случилось в том шикарном отеле?

— О, нет. Конечно, нет. — Почувствовала, что ответила слишком быстро. Черт.

Дженни поставила тарелки на стол, затем выхватила бутылку и штопор у меня из рук.

— Конечно. Не заливай. Что происходит? Ты была плохой маленькой девочкой?

Я подошла к кухонному окну и выглянула на свой маленький аккуратный дворик перед домом. Наконец-то я нашла время посадить цветы, даже купила две великолепные вазы для крыльца. Но редко поливала их и вообще не обращала внимания, хотя обещала себе, что буду это делать. Даже купила себе качели, которые свисали с потолка веранды на двух толстых стальных крюках. Я искренне верила, что смогу отдохнуть от своего напряженного рабочего графика, чтобы насладиться своим прекрасным домом и даже поболтать с соседями. Но этого так и не произошло. Ни разу.

Если бы не непрекращающиеся дожди, цветы бы завяли.

— Ничего такого, с чем я не смогла бы справиться. Настроение так же связано с моими выходными. Сегодня мне настоятельно рекомендовали встретиться с убийцей.

— Кто?

— Кристина.

— Вау. Это было быстро.

— Расскажи мне об этом.

Она снова потянулась к папке, все еще держа в руке бутылку вина, и бросила еще один взгляд на его фотографию.

— Расскажи мне о нем.

— Не знаю, что сказать. Джонатан Джеймс — обходительный мужчина, в котором больше высокомерия, чем в любом мужчине, которого я когда-либо встречала. Он смог заставить меня почувствовать себя обнаженной, более уязвимой, чем я чувствовала себя за долгое время. Могу поклясться, что этот мужчина читает мои мысли.

Она покачала головой, легко извлекая остатки пробки из бутылки и немедленно наполняя два полных бокала.

— Удивлена, что тебе понадобилось встречаться с ним. Хотя он красавчик.

— Да, он определенно такой. Особенно при личной встрече. Красивый. Любезный. Хитрый.

— Интересно. Судя по тому, как себя ведешь, я бы сказала, что ты знаешь преступника.

Когда ничего не сказала, она застонала.

— О, нет. Ты действительно его знаешь. Я хочу подробностей. Как? Разве я не слышала, что он из Канады или что-то в этом роде?

— Да, это так.

— Хм… Вижу отель в своем хрустальном шаре.

Прежде чем успеваю возразить или придумать ложь, которую она не раскусила бы, звонит мой телефон, резкий звук заставляет меня подпрыгнуть. Бросаю взгляд на экран телефона, который положила на стол, и морщусь. Понятия не имею, кто мне звонит. Хотя мой номер не был указан в справочнике, учитывая мою профессию, и давался только тем, кого я считаю друзьями, семьей или коллегами, у меня очень плохое предчувствие.

— Ты не собираешься отвечать на этот звонок? — спросила Дженни, ставя мой бокал рядом с зазвонившим телефоном.

Делаю глубокий вдох, задержав дыхание на четвертом гудке.

— Седона Беккет.

— Будьте очень осторожны, мисс Беккет, в том, как вы ведете это дело. Вы же не хотите закончить так же, как мистер и миссис О'Коннор. Не так ли?

Звонок немедленно оборвался, и я застыла, все еще прижимая телефон к уху. Какого хрена? Откуда у этого придурка мой номер телефона?

— Ты в порядке? — спрашивает Дженни. — У тебя такой вид, будто сейчас стошнит.

Не могу вымолвить ни слова, и по спине пробежал холодок страха. Хотя голос звонившего мужчины был автоматически изменен, это не означает, что он не был таким же пугающим. Я убрала айфон и сразу же набрала номер повторно. Как и подозревала, от быстрых гудков, за которыми последовал бесстрастный голос, сообщающий, что номер, по которому я звонила, больше не обслуживается, у меня мурашки побежали по коже.

Мне и раньше угрожали столько раз, что и сосчитать не могу, но никогда еще я не испытывала такого ужаса. И когда выглянула в окно, то была уверена, что за мной наблюдают.

Нужно быть осторожнее.

Забаррикадированная.

Именно такой я себя и чувствовала.

И мне это было ненавистно.

Я была не из тех женщин, которые спокойно относятся к этому, и мне не хотелось сталкиваться с суровой реальностью, связанной с делом против Джонни. Казалось, что ему предъявили ложное обвинение. Знаю, что он не мог совершить преступление. Но все еще не понимаю, как поступить в этой ужасной ситуации, а прошел еще целый день.

Выходя из полицейского участка во второй раз за три дня, я чуть не показала средний палец. Эта вопиющая мысль не была моей обычной реакцией на детективов или любого другого сотрудника правоохранительных органов, но оба детектива чуть ли не смеялись над моими вопросами, а также отвергали возможность того, что в этом замешан кто-то еще.

Даже после того, как расспросила напыщенных детективов о двух других жертвах, они вели себя так, словно я понятия не имела, о чем говорю. Виктория была права в том, что почерк был одинаковым, включая угол наклона ножа, что, на мой взгляд, было еще одним свидетельством того, что Джонни не нес ответственности. Человек был ниже ростом на несколько дюймов, если только он не сидел, в чем я сомневаюсь.

Ее предположение о том, что был использован охотничий нож, также было верным, но это не было специализированным оружием, а это означало, что убийца мог приобрести его в любом магазине «Walmart» по всей стране. Я провела целый день, погружаясь в детали и проводя небольшую самостоятельную детективную работу, стараясь не раздражать окружающих. Тем не менее, была готова поднять тревогу и признаться во всем. Одной из причин, по которой этого не сделала, было мучительное чувство, что это дело было лишь верхушкой ужасающего айсберга, который сформировался в глубине моего сознания и отказывался уходить.

Что я упускала? Кроме моего здравомыслия.

У меня возникло подозрение, что они отказались рассматривать возможность того, что у мужчины могло быть алиби. Неужели эти двое считали меня дурой? Я разозлилась еще больше, чем раньше, пытаясь не дать своим мыслям скатиться прямо в сточную канаву. Попросила свою ассистентку выяснить, когда прилетит самолет Джонни, частный самолет, не меньше. Также попросила ее выяснить, приезжал ли он в Кентукки раньше.

Не было никаких указаний на то, что он это делал, что, конечно, ничего не значило бы в суде. Он мог прилететь откуда угодно и проделать остаток пути на машине. Любой приличный адвокат не задумываясь указал бы на это, в том числе и тот, нанятый Барон Вон Хьюстон, человек, пользующийся дурной славой.

Усталость была реальной, и мне нужно было хорошенько выспаться, чтобы прояснить мысли. К сожалению, я не могла закрыть глаза, чтобы не увидеть лицо Джонни. Я была потрясена, что он не попытался связаться со мной. Возможно, мне следует сказать, что мне повезло, что он этого не сделал. Понятия не имею, что бы ему сказала.

Направляясь к своей машине, не могу избавиться от ощущения, что за мной наблюдают. Могу поклясться, что, выглянув из окна своего офиса, видела Джонни ранее в тот же день, и была настолько обеспокоена, что решила встретиться с ним лицом к лицу на парковке. Однако, к тому времени, как пролетела четыре лестничных пролета, он исчез.

Или, может быть, мне это показалось.

Теперь навязчивые мысли отказывались уходить.

Приближались сумерки, молодая луна отбрасывала слишком много теней, хотя парковка была хорошо освещена.

Я была всего в двух шагах от своей машины, когда заметила, что под дворниками что-то лежит. Резко останавливаюсь, осматривая парковку, но тошнотворное чувство не проходит. Подойдя ближе, понимаю, что это записка в идеальном белом плотном конверте.

Трясущимися руками я схватила его, отперла машину и скользнула на водительское сиденье, вручную заперев двери, как будто это могло помешать страшиле проникнуть внутрь. Я смеялась над собой, пытаясь открыть клапан конверта.

Записка была напечатана крупными буквами красного цвета, как будто автор хотел обратить всю ситуацию в шутку. Я почувствовала гнев, а не страх, когда несколько раз перечитывала эти слова.

Вам следует отказаться от участия в деле. Очевидно, я знаю, что вы сделали.

Я расхохоталась. Если бы мне пришлось гадать, то сказала бы, что за угрозами вполне мог стоять Джонни. Единственное слово, которое заставило меня так подумать. Очевидно. Единственным человеком, который знал, что у нас был бурный роман, был сам этот мужчина. Раньше находила это маленькой невинной ложью, в которую верил Джонни.

Это очень разозлило. Он что, пытался заставить меня рассказать всем о нашей ночи? Честно говоря, я не была уверена. Завела двигатель, ненавидя все в своей жизни. Я была судебным исполнителем. Я должна была сказать правду. Я нутром чуяла это, но независимо от того, как преподнесу информацию, это меня погубит.

Мне нужно было все тщательно обдумать. Я всегда лучше всего размышляла на берегу реки. Это именно то, что мне было нужно в данный момент. Чтобы самой выбраться из привычного окружения.

Затем мне нужно будет что-то предпринять, рано или поздно. На карту может быть поставлена жизнь человека.

Или, по крайней мере, его средства к существованию.

Однако я дам понять этому мужчине, что не приму никаких дополнительных угроз.

Точка.