Слишком бедный

16

Тимур

Он редко менял свои решения, и если уж когда-то решил придерживаться политики отца-одиночки без отношений с посторонними женщинами, наверное, следовало оставаться в рамках своего образа жизни. Но что-то мешало быть разумным. Наверное, те самые пресловутые чувства, которые порой вспыхивали в людях, как радуга в небе после дождя, ни у кого не спрашивая на это разрешения.

И он подумал: ладно, попробуем рискнуть. В конце концов, в начале можно постараться сделать так, чтобы Мира ни о чём не знала. У неё школа (правда, у него тоже, а у Дианы работа), потом разные дополнительные занятия, друзья и собственные дела. За Тимуром она всё-таки не следит. А Диана живёт рядом, что весомый плюс. Если бы речь шла о другом конце Москвы, об отношениях можно было бы забыть заранее.

Немного смущал возраст девушки, но Тимур, подумав, решил, что это глупые переживания. Диане не пятнадцать, а двадцать пять, а ему не шестьдесят, а тридцать девять. Разница приличная, но в отцы он ей всё-таки не годится, хотя седина возраста, конечно, добавляет.

Тимур начал седеть, когда заболела Лиза. Она ушла столь стремительно, что ещё пару лет после её смерти ему казалось, будто это всего лишь дурной сон, который скоро закончится. Потом, когда Тимур всё-таки осознал, что не сон, он подумал, что никакую другую женщину не будет любить. Нет, вовсе не потому, что был сентиментален — просто знал собственный характер. Он и Лизу-то не сразу полюбил, а спустя несколько лет после знакомства. Не умел Тимур вспыхивать, как другие люди, не начинал сразу пылать и гореть. Точнее, раньше думал, что не умеет, но с Дианой всё вышло иначе.

Ему хотелось узнать её лучше. Нравилось смотреть на неё, трогать её, целовать — причём настолько, что в голове туманилось. И если бы не возвращение Миры, Тимур остался бы сегодня у Дианы. И конечно, не только для того, чтобы разговаривать. Он хотел её, причём с такой силой, что сам на себя удивлялся.

И откуда всё это взялось? Может, и правда где-то в невидимом глазу людей эфире существуют Купидоны и раздают свои стрелы любви направо и налево? По крайней мере сейчас Тимур ощущал себя именно таким вот подстреленным. Но переживать по этому поводу он не станет — не подросток, справится. Сейчас главное — не попасться раньше времени Мире, а там посмотрим.

Может, пройдёт несколько месяцев, и он надоест Диане? Девушка молодая, найдёт другого кавалера. Тогда необходимость рассказывать что-либо Мирославе исчезнет сама по себе.

Странно и непонятно, но почему-то Тимур в подобное совсем не верил. Хотя никакого рационального объяснения у него не было.

Просто так чувствовалось.

17

Диана

Конечно, она не ожидала, что Тимур сможет вырваться к ней уже завтра, но всё-таки предполагала, что на неделе время найдётся. Однако ни в воскресенье, ни после, в рабочие дни, он не писал, а сама Диана стеснялась — не хотела навязываться. Она опасалась, что он мог передумать. Пообщался с дочерью, решил, что не нужны ему никакие проблемы, и думать забыл про Диану.

— Отставить панику, — вздыхала Алиса, которой Диана, конечно, всё рассказала. — Давай рассуждать логически — в воскресенье дочь наверняка была дома, потом Тимур отправился в школу к своим ученикам. Если его Мира учится в той же школе, а я уверена, так и есть, он вполне может возвращаться домой вместе с ней.

— Я понимаю, — жалобно говорила Диана. — Но почему хотя бы не написать, не спросить, как дела? Не пожелать доброго утра или спокойной ночи…

— А ты думаешь, дочь не знает пароль от его телефона? — с иронией заметила Алиса. — Маловероятно. Она уже не в том возрасте, чтобы не уметь залезать к папе в переписки. Скорее всего, он не станет тебе писать. Позвонит, когда сможет. Но не запираться же в туалете, чтобы шёпотом поговорить?

Услышав всё это, Диана успокоилась и принялась ждать.

Её терпение было вознаграждено в пятницу, во второй половине дня — она ещё была на работе, — на телефоне появилось имя «Тимур», и Диана, увидев эту надпись, аж прослезилась от радости. Правда, почти сразу подумала, что зря, и мужчина вполне может звонить для того, чтобы всё отменить и извиниться за собственное поведение.

Да, тогда она ещё не знала, что Тимур не меняет решений.

— Привет, — выдохнула Диана в трубку, выскочив в коридор. Ноги не держали, и она прислонилась к стене, закрывая глаза. Так отчего-то было легче.

— Привет, — в голосе Тимура было столько ласкового тепла, что страх тут же растворился — словно и не было его. — Ты свободна завтра?

— Для тебя я всегда свободна, — выпалила она с горячностью и почему-то почувствовала, что он улыбается.

— Спасибо, Ди, — произнёс Тимур, впервые назвав её этим коротким именем. — И за то, что не сердишься на меня — тоже.

— Почему ты думаешь, что я не сержусь? — пошутила она, с каждой прошедшей секундой чувствуя себя всё более счастливой. — Может, сержусь.

— Слышу по голосу, конечно. Он у тебя такой радостный, словно я — твой начальник, и позвонил, чтобы сообщить о премии размером с годовой оклад.

— Ох, нет! Премии, даже такого размера, я бы не настолько обрадовалась.

Чистая правда. Кажется, то время, когда Диана могла радоваться лишь деньгам и всякой роскоши, навсегда ушло в прошлое.

— Спасибо, — вновь повторил Тимур, кажется, растрогавшись. — Так что насчёт завтра? Пойдёшь со мной гулять?

— Гулять? — она изумилась. — Я думала, что…

Диана запнулась и прижала к вспыхнувшей щеке прохладную ладонь, смутившись собственных мыслей.

— Думала, что я сразу пойду к тебе домой? — он засмеялся. — Боюсь, я слишком старомоден для подобных действий. Предпочитаю по классике. У нас должен быть конфетно-букетный период, Ди. Не уверен, что выдержу месяц, да даже и неделя под вопросом…

— Я тоже не выдержу! — призналась Диана, улыбнувшись. Какой же он замечательный! — Я хочу, чтобы ты зашёл в гости. После конфетно-букетного периода, да. То есть, завтра!

Тимур фыркнул и, кашлянув, ответил — и голос его звучал настолько волнующе, с чуть лукавой хрипотцой, что Диана едва не застонала:

— Хорошо. Я зайду.