Слишком бедный

Эпилог

Пять лет спустя

— Вот облепили! — возмущалась Мирослава, гневно сдувая со лба ярко-изумрудную чёлку. — Ребёнку и не подберёшься к вольеру!

— Они тоже дети, Мир, — попыталась урезонить Диана падчерицу, но Мирослава лишь фыркнула. — Тоже хотят посмотреть на медведя.

— Да какие же это дети? Им лет по десять-двенадцать, скоро паспорт получать! Давай-ка мне Кристину, я попробую пробраться.

— Держи. — Диана с готовностью протянула Мирославе полуторагодовалую Кристину, которую они впервые привезли в зоопарк. Ненадолго, конечно, но день был выходной, и народу везде было вполне достаточно с самого начала, ещё и с каждой минутой люди прибывали, видимо, поняв, что внутри вольера с белым медведем происходит интересное.

Мира поудобнее перехватила улыбающуюся Кристину и рванула вперёд, к стеклу, бурча на подростков, которые «прям как маленькие, как будто медведя первый раз увидели!» — и через полминуты встала так, что малышке на её руках стало возможно наблюдать за животным в вольере — окружающий мир сразу прорезал восторженный детский визг и бессвязный лепет. Ничего, кроме «мама», «папа», «деда», «баба» и «мия» Кристина пока не выговаривала. Если не считать слова «дай», конечно.

Диана улыбнулась, наблюдая за Мирославой, которая вместо того, чтобы таращиться на медведя, озиралась, глядя на остальных детей злобной гарпией, защищающей своего детёныша.

Последние полгода Диана, да и Тимур, чувствовали себя так, словно с их душ упал огромный камень. Почти четыре года продолжалась война с Мирой — и Диана порой думала, что она никогда не закончится. А уж какое обострение случилось, когда Диана неожиданно забеременела! Они с Тимуром вообще хотели подождать, пока Мирослава успокоится и перестанет воспринимать в штыки личную жизнь отца, но судьба решила иначе — Диана банально залетела. С учётом того, как часто они с Тимуром игнорировали презервативы и прочую контрацепцию, странно, что это не случилось раньше.

С момента примирения, когда Тимур и Диана обсудили её прошлое и приняли решение попробовать и дальше быть вместе, Мирослава почти переехала к бабушкам и дедушкам — жила то у тех, то у других. Поначалу она явно считала, что подобный демарш заставит её отца бросить Диану, потом просто бесконечно обижалась, а после, выяснив, что Тимур практически переехал в квартиру Дианы, а к себе заходит лишь убираться, вспылила окончательно.

Да, это было очень сложное время. Взрывоопасное. Впрочем, Диане ещё мало досталось — Мирослава просто не желала с ней встречаться, любое предложение отца о знакомстве и общении она встречала даже не в штыки, а в ледяные бомбы. Обдавала морозным презрением, задирала нос, фыркала и какое-то время не желала разговаривать. А уж какой дикий скандал она устроила, когда Тимур сообщил ей, что они с Дианой решили пожениться и вообще у неё скоро будет братик или сестричка… В тот день Диана впервые увидела, как её будущий муж пьёт успокоительное трясущимися руками.

— Я сдаюсь, — сказал Тимур в тот день. — Больше не буду пытаться примирить дочь с тем, что у меня есть ты и скоро появится ребёнок. Если она хочет держаться особняком — пусть держится, это её выбор.

Однако остальные родственники Тимура так не думали и Мирославе подыгрывать не собирались. В том числе даже родители его покойной жены — они сами приехали знакомиться с Дианой и заявили ей, что «внучка Тимура — и их внучка, они будут рады помочь», из-за чего девушка даже прослезилась. Да, Диане было досадно из-за упрямства Миры, но во всём остальном она считала, что ей повезло. Никто не смотрел на неё косо, родители Тимура спокойно приняли его выбор. Когда она выразила удивление по этому поводу, он только глаза закатил и, фыркнув, ответил:

— Мама и папа видят, что я счастлив рядом с тобой, что я люблю тебя, а ты — меня. Это интересует их гораздо больше, чем то, что было миллион лет назад, когда мы друг друга ещё не знали.

Да, всё было идеально, и если бы не Мира…

В целом, она почти нормально общалась с отцом при условии, что Тимур не упоминал при ней свою новую жизнь. Спокойно рассказывала про дела в школе, шутила и улыбалась, но стоило только тронуть тему Дианы — и милый подросток превращался в бешеную фурию. И никто из взрослых, несмотря на постоянные уговоры, не мог это исправить.

А потом родилась Кристина. И к Диане с Тимуром через месяц после появления на свет их дочери началось паломничество дедушек и бабушек. Сначала, конечно, приехали Алиса с подросшим Мишкой и Эдуардом, потом родители Дианы, родители Тимура, и после этого Кристину навестили Наталья Вячеславовна с мужем. Все поздравляли, желали самого лучшего, надарили целую кучу подарков от денег до ползунков, умилялись — и Тимур раздувался от гордости, глядя на свою малышку, но в глубине его глаз Диана всё равно замечала грусть. Он переживал из-за того, что Мирослава выбрала отчуждение, не захотела делать ни одного шага навстречу, предпочла разрушить отношения с отцом, пойдя на принцип. Он принял её решение, но не переживать у него не получалось.

Тогда Диана за его спиной попросила Наталью Вячеславовну позволить ей поговорить с Мирой. Устроить это оказалось непросто — всё-таки Кристина была ещё совсем маленькой, но месяца через три удалось вырваться, оставив дочь с отцом, и поехать в квартиру бабушки и дедушки Мирославы.

Тот день Диана запомнила надолго. Поначалу девочка, увидев, кого Наталья Вячеславовна привела в дом, стала возмущаться и даже кинула в Диану какой-то мокрой тряпкой, которой в это время вытирала кухонный стол, но потом будто сдулась, шмыгнула носом, плюхнулась на стул и процедила:

— Ладно, давай поговорим.

Говорила поначалу одна Диана. Рассказывала, что Тимур очень переживает за Мирославу, что он хотел бы, чтобы они жили дружно, а не ругались. Объясняла, что появление Кристины в жизни отца Миры не значит, что он стал любить её меньше, потому что любовь — не материальная ценность, её никак не измерить и не поделить. И существуют родственные связи, которые несмотря ни на что и навсегда, что бы ни случилось.

Поддавшись порыву, Диана начала рассказывать Мирославе и присутствующей при этом разговоре Наталье Вячеславовне про то, как когда-то поступила со своей сестрой, и с удивлением заметила, что отчуждённое выражение лица Миры сменилось заинтересованностью, пусть и немного ехидной.

— Значит, ты всегда покушалась на чужое! — заявила она Диане. Наталья Вячеславовна закатила глаза, а Диана почему-то даже не растерялась и спокойно ответила, улыбнувшись:

— И тем не менее Алиса смогла меня простить. Может, и ты сможешь? Ради своего папы, Мирослава. И ради сестры, конечно. Она у тебя чудесная и будет любить тебя не меньше, чем ты любишь папу.

В глазах Миры мелькнуло смятение. Она пожевала губами, задумчиво рассматривая собственные ладони, потом вздохнула и почти мирно попросила показать ей фотографии и видео с Кристиной.

Диана в тот момент чуть не завизжала от радости — насилу сдержалась. Она интуитивно поняла, что лёд наконец тронулся — спустя почти четыре года Мира сделала первый шаг навстречу. Аллилуйя!

Час с лишним Диана показывала Мирославе всё, что на тот момент у неё было про Кристину, замечая, как падчерица с каждой фотографией расслабляется, начинает светло улыбаться, смеётся и задаёт вопросы. Что любит Кристина, как часто ест, сколько спит, умеет ли уже переворачиваться и держать головку…

— Приезжай на неё посмотреть, — сказала тогда Диана и замерла, опасаясь, что поторопилась.

— Ладно, — быстро ответила Мира, не глядя на неё, и показательно насупилась. — Приеду.

А вечером Тимур, выслушав рассказ Дианы обо всём случившемся, просто молча обнял её, ничего не говоря — но ей не нужны были слова, чтобы понять, как сильно он благодарен ей за этот поступок.

Конечно, их отношения с Мирой не стали идеальными. Диана прекрасно знала, что Мирослава не испытывает к ней особой любви, но её это совсем не огорчало. Зато Мира приняла Кристину, и этот факт казался Диане чудом — она-то боялась, что ревнивая девочка и сестру будет игнорировать. Может, и правда повзрослела?

Жила Мирослава пока у родителей своей мамы, но Тимур разрешил ей после восемнадцатилетия переехать в их прежнюю квартиру. Сам он давно жил у Дианы, они и ипотеку вместе платили. Совсем чуть-чуть осталось, несколько платежей… И два месяца до совершеннолетия Миры.

— Кажется, к медведю нам не продраться, Янка, — услышала Диана вдруг позади себя знакомый голос и едва не подпрыгнула на месте от неожиданности. Резко развернулась, окинула взглядом мужчину, державшего на руках зеленоглазую и темноволосую девочку лет пяти, посмотрела на его спутницу — с короткой модной стрижкой и без очков — видимо, сделала коррекцию зрения, — женщина выглядела гораздо моложе, и улыбнулась.

— Здравствуй, Макс! — сказала Диана громко, и Карелин, чуть вздрогнув, обратил на неё внимание. — Здравствуйте, Наташа, — поздоровалась она и с женой своего начальника, который когда-то давно был её любовником — впрочем, с той поры утекло столько воды, что Диане сейчас казалось, этого вовсе никогда не случалось.

Максима Карелина она не видела давно — вот как ушла в декрет, так и не видела. Про то, что у него появилась дочь, она узнала сразу после рождения девочки, об этом говорил весь офис. Да и не только об этом — всё-таки Макс женился на помощнице Эдуарда, своего непосредственного работодателя, и Наташа на горе их общего начальника почти сразу забеременела и родила. И за три года, что она была в декрете, Эдуард так и не смог найти адекватную замену — от всех плевался, никто дольше испытательного срока у него не держался. В результате, насколько Диана помнила, Наташе даже пришлось выйти на работу чуть раньше, но задерживаться после шести, как прежде, она теперь отказывалась.

— Привет, — поздоровался с Дианой Карелин, а Наташа просто кивнула. — Не пойму, ты тут одна?

— Нет, — Диана рассмеялась. — Вот же коляска! Просто Мирослава, дочь моего мужа, пошла поближе к вольеру. А муж за мороженым отправился, но подозреваю, там очередь — что-то его давно нет.

— Дочь мужа? — Макс с интересом покосился на толпу подростков у стекла и в два счёта вычислил Миру. — Вон та девушка с зелёной чёлкой, да?

— Ага.

Диана даже не стала спрашивать, как он это понял. У Карелина мозг всегда работал отлично — видимо, как-то вычислил.

— Забавно, — хмыкнул Макс и посмотрел на Диану с весельем во взгляде. — А я даже и не знал, что у твоего мужа есть дочь, только слышал, что ты замуж вышла и девочку родила. Как назвали?

— Кристина.

— А нашу Яна зовут, — продолжил Карелин, и тут подала голос малышка на его руках.

— Здр-р-равствуйте, — сказала девочка, старательно рыча, и Наташа с Максом сразу же расплылись в умилительных улыбках.

— К логопеду ходим, — объяснил Карелин засмеявшейся Диане. — Учимся рычать, как видишь. Кстати! У нас сегодня праздник. Мы с Наташей стали дедушкой и бабушкой.

— В смысле? — опешила Диана, и пояснила уже Наташа:

— Мой старший сын женился год назад, его жена сегодня родила мальчика. Думают уже над именем.

— Так что, учитывая внушительный рост твоей падчерицы, — Макс кивнул в сторону вольера, — ты, Диан, тоже скоро станешь бабушкой.

— Главное, чтобы не дедушкой, — пошутила она, и они хором засмеялись.

— О! — спустя секунду зашевелился Карелин, перехватывая дочь поудобнее. — Наконец-то эти подростки насмотрелись на медведя, идём скорее, Яна, Наташа! — И помчался к обзорному окну, по пути кивнув Диане. Наташа тоже кивнула ей, мягко улыбнувшись, а Диана, проводив её взглядом, подивилась, что когда-то считала эту женщину некрасивой. И почему? Глупая была, наверное.

— Ты с кем сейчас общалась? — поинтересовался Тимур, подходя к Диане с тремя рожками мороженого, и с любопытством покосился на Карелина с семьёй.

— А это мой начальник, главный в «Неоне», с женой и дочкой. Друг Эдуарда.

— А-а-а! — взгляд Тимура стал ещё более любопытным, но ревности в нём совсем не было. — Тот самый?

— Ага, — засмеялась Диана с лёгкостью человека, давно освободившегося от груза своего прошлого, и ещё раз покосилась на Макса.

А ведь много лет назад она хотела за него замуж. Смешно вспомнить! Хорошо, что ничего не получилось, и её мужем стал Тимур — самый лучший мужчина на свете.

Всё-таки судьба всегда знает, что делает, с кем нужно сводить, а с кем — наоборот, разводить. Надо только уметь верить в неё и учиться делать выводы из собственных ошибок.

Диана была хорошей ученицей.

Но поняла это только после того, как встретила своего любимого учителя.