Снегурочка. В розыске

ГЛАВА 7

— Ты серьезно?

— Почему нет?

— А, как же твоя…

— Снегурочка, ты прекрасно знаешь, что все эти годы мне ты одна была нужна… Первое время злился, потом злость прошла, я смирился и простил! Я люблю тебя Снегурочка!

Я сглотнув села на кровать. Мне уже было все равно что если сюда зайдет Царев, я твердо решила уйти, тем более Камилла беременна, что я им мешать буду.

— Как только ты придешь к его отцу, мы уедем! Я все равно собирался после Нового Года уезжать!

Я тяжело вздохнула. На сердце была тяжесть.

— У меня дочь, мама, сестра!

— Я понимаю, дочь мы заберем с собой! Ради мамы ты итак всю жизнь положила, дальше несчастной будешь с этим пьяницей и ублюдком! Посмотри на него, для него женщина ни что! Он правда бьет тебя?

Глаза майора зажглись не хорошим огнем.

— Скажи мне, Снегурочка!

Он крепче сжал мою руку, но я вырвав ее отдала ему телефон.

— Прости, Леон, мне надо идти!

Выбежав из палаты едва сдерживала слезы льющиеся по щекам. Столько боли и отчаяния мне причинили Царевы, их семья, сколько я выстрадала. Я прислонилась к стене. Двенадцать лет назад я узнала о мамином страшном диагнозе, как сейчас помнила, как папа вещи собирал, а по маминым щекам текли слезы, но она сдерживалась ради меня и совсем маленькой Юльки.

— Папа ты куда?-

Отец поднял на меня глаза. В них читалось что-то такое особенное, чего я раньше никогда не видела у папы. Какой то взгляд… У моего смелого молодого и красивого папы. Как я ими гордилась. Они всегда такие красивые, молодые. А что сейчас произошло… Папа складывал вещи в свою дорожную сумку. Он часто уезжал в командировки и мы всегда с мамой блинчики ему пекли, сало в дорогу складывали да колбасу домашнюю с рулетом куриным. А сейчас…

— Соня ты уже взрослая! — тихо произнес отец. — Ты заслуживаешь знать правду!

— Какую правду? — одними губами спрашиваю я, а в сердце словно льдинка какая то.

Отчаяние и боль. Я словно чувствую что сейчас что-то страшное произойдет, что папа, мой такой сильный и мужественный папа скажет.

— Прости меня Соня, я встретил другую женщину, я очень люблю ее, ваша мама замечательный человек, но Надя моя первая любовь!

У меня в глазах темнеет. А, как же я, а как же мама с Юлькой?

— София Александровна там травматолог Павел Владимирович зайти просит, жертву абьюза привезли, посмотрите быстренько пожалуйста! Знаю что у вас дежурство закончилось, но Павел Владимирович переживает что у нее рука сломана в предплечье и операция может серьезная понадобится! Глянете? Девчонка совсем молодая!

Голос Любочки заставляет меня вернуться из прошлого, из моего прошлого. Двенадцать лет прошло, как я его не видела, своего отца, а ведь раньше я его называла папочка. Мой любимый папочка. Где же он сейчас… Как он мог предать нас, как…

Я вздыхаю и еще раз бросив взгляд на палату где человек с которым живет мое сердце, иду в сторону смотровой. Сердце бешено стучит. Я люблю его, я безумно его люблю, может он и прав, я все сделала ради мамы и сестры, как и она ради меня. Только правильно ли… Ведь я до сих пор расплачиваюсь за свой поступок много лет тому назад…

Молодая красивая женщина с длинными рыжими волосами испуганно смотрела на меня.

Паша взял меня за руку и мрачно вывел в коридор.

— К гадалке не ходи, это ее муж, вся в синяках, плечо, руки! Посмотри плечо оперировать надо, она еле сидит и твердит хулиганы на улице напали!

— С чего ты решил что это муж?

— Я видел его, он на нее так посмотрел что она вся сжалась! Да и наши когда ее забирали бабушка соседка сказала, Аня опять тебя Степан избил!

Я бросив взгляд на Павла вошла в смотровую. Рыжеволосая так и сидела не пошевельнувшись, а на ее красивом лице была написана мучительная боль. Едва заметный, но заметный синяк на шее, а вот на скуле, подбородке. Я вздохнув присаживаюсь на кушетку туда где сидит она.

— Можно? Касаюсь ее плеча и вижу искаженное от боли красивое лицо.

— У вас плечо сломано и гематома какая! Разрешите мне, Анна?

Она кивает и задирает платье. Я видавший виды хирург отшатываюсь и едва не падаю с кушетки. Во все ребро у Анны синяк, жуткая гематома. У меня темнеет в глазах.

— Анна вы понимаете что там селезенка и синяк желтоватого цвета? Это муж вас так? Поймите, Аня это жизненно важные органы!

Анна отрицательно машет головой, а сама хватается за бок. В ее глазах застывают слезы.

— Что будет с Андреем и Ритой если я умру? Это наши дети!

Я закусываю губу. Я не по наслышке знаю что такое домашнее насилие, но эта тварь даже Царева с его приступами ярости переплюнула.

Анна внезапно сгинается.

— Больно!

Я выбегаю из смотровой.

— Каталку быстро, в операционную!

Оборачиваюсь и вижу, как она лежит согнувшись. Внутри все сжимается. Только бы успеть, спасибо Паше что он вовремя заметил. Только бы успеть.

— Простите можно?

Я вошла в кабинет директрисы где казалось замерло время. Строгая совдеповская женщина с перезженными белыми волосами мрачно смотрела на меня.

Я сама от природы была блондинкой, только пепельной блондинкой. Редкий и удивительно красивый цвет волос. Всех этих красок я не понимала. Ни просто так природа решила что ты брюнетка или шатенка. А красить волосы в белый цвет это искусство, то что сейчас было на голове у Юлиной директрисы гордо именовалось цветом перезженной соломы.

— Можно! Ваш супруг уже галантно преподнес мне набор имбирных ручных пряников! Ренат Маратович, как вы угадали что я люблю имбирные пряники, это моя слабость и новогодние такие, с дракончиками!

Она стрельнула глазами по моему мужу и сразу все стало понятно и на свои места что ни в дракончиках здесь дело и ни в имбирных пряниках никак.

Да она ему в мамы годится, надо же какой у меня муж красавчик, а я такая плохая не ценю своего ненаглядного, что за жена ему досталась бессовестная.

— Ренат Маратович! — словно меня тут не было и не замечая моего скромного присутствия, пожилая прелестница захлопала густо накрашенным частоколом ресниц.

— Юля в целом не плохая девочка, но частые болезни мамы! Понимаю что может лезу ни в свое дело, но может ее лучше забрать в город? Есть один мальчик Рома, неблагополучный мальчик совсем и вот у них с Юлей дружба, а сами понимаете где дружба там и…

Она многозначительно замолчала, а Ренат бросил взгляд на меня.

— У нас с этим проблем не будет, мы можем устроить Юлю в лучшую элитную школу в городе!

Директриса вспыхнула.

— Ну зачем так сразу! У девочки восьмой класс! Все подруги, друзья, если есть такая возможность просто возить ее, поймите Валерия Андреевна тяжело больна, вы оба врачи и знаете не хуже и ни лучше меня что жить ей осталось не так много.

Я резко встала и даже то что Ренат схватил меня за руку меня не остановило.

— Знаете Ольга Петровна, может быть вы и замечательный педагог, но, как врач нет! У вас нет медицинского образования и вы ни Бог! Ни вам решать кто сколько проживет! Худенькие живут дольше чем полные, у полных проблемы с сердцем и ярко выраженный атеросклероз сосудов! Проверьте холестерин!

Резко развернувшись пошла к двери и только пролетев мимо такого же противной секретаря Карины Вартановны, шумно выдохнула. Господи помоги. Мама будет жить. Я вытащу ее. Вытащу.

Юля сидела на заднем дворе школы с отрешенным видом.

Она всегда была такой немного странной, вся в себе. Я присела рядом и она посмотрела на меня своими большими доставшимися ей от непутевого отца синими глазами.

— Тебя из-за драки вызвали? Он маму оскорбил что она пьет, а мама не пьет, ты же знаешь»

Я отвернулась в сторону. Сколько боли было в ее не по детски грустных глазах. А ведь она всего на два года старше Маринки. Может эта престарелая прелестница права, ее надо забирать… Может мне правда лучше уехать с Леоном, я же столько лет его ждала. А, как же мама, как она одна останется….

— Мама умрет, да?

Юлин вопрос поставил меня в такой ступор что от неожиданности я едва в снег не упала.

Я резко посмотрела на сестру и взяв ее за плечи прижала к себе.

— Ты синяк тональником замазала! Опять он тебя ударил?

Внутри все сжалось.

— Успокойся, я сама ударилась!

— Из-за мамы ты столько лет его терпишь! Он конченый! Бить женщин это последнее дело! А папа бил маму?

Я покачала головой. Папа никогда не бил маму, он просто собрался и ушел.

На этом вся история закончилась. Ничего хорошего не было, как и счастья.

— Твой Леон приезжал осенью в форме майора красивый такой! Высокий! Мама сказала что ты любила его очень сильно, а из-за нее вышла замуж за этого урода!

— И я тебя Юля люблю, но я не урод! Я вон тебе косметику французскую привез!

Мы обернулись. Позади нас стоял Ренат Царев и на его красивом лице ходили желваки. Без слов было понятно, в какой он ярости.