Снегурочка. В розыске

ГЛАВА 9

Юля не притронувшись к еде смотрела в окно, а Царев налив себе вина подложил себе еще мяса.

— Юля ешь, смотри какую вкусноту приготовила сестра!

Юля вяло ковырялась в тарелке, а у меня у самой не было аппетита. Хотелось быстрее позвонить Олесе Владимировне, но при муже это было невозможным.

— Спасибо!

После ужина поставив тарелки в посудомоечную машину я пошла устраивать Юлю в ее комнате. Сестра мрачно смотрела на меня сидя на кровати.

— Прости, но я не хочу с вами жить! Мне твой муж не нравится!

— Это временно!

— Что временно? Я не дура! Мама умирает, кроме тебя родственников у меня больше нет! Ты оформишь опеку, а перспектива жить с ним под одной крышей так себе!

— А с кем хочешь жить? С Романом?

Юля вспыхнула.

— Не трогай Рому, он хороший!

Я усмехнулась.

— Не рано? Тебе всего четырнадцать лет!

— И что? Тебе сколько было когда ты со своим майором познакомилась?

— Это не твоего ума дела и он был другим и время было другое, а ты если меня слушаться не будешь…

Я замолчала, а сестра усмехнулась и легла на кровать.

— В приют меня сдашь?

— Спокойной ночи! — холодно произнесла я и вышла из комнаты.

Вот и все.

Уже в спальне я сев на кровать устало потерла ладонями лицо. В комнату вошел Ренат. Его лицо не выражало ничего хорошего.

— Мне надо отъехать, я скоро!

Подняла на него глаза. Спросить для приличия куда или не стоит.

— Куда?

— У мамы давление, я мигом!

Я понимающе кивнула. Теперь он будет прикрываться мамой.

— Ты же знаешь у мамы сердце, а там Марина!

— Привози Марину домой! Юля за ней присмотрит!

Глаза Рената забегали.

— Завтра привезу!

— Но если маме плохо!

— Я укол ей сделаю будет легче!

— Марине отвези пару ее платьев!

— Зачем? Она завтра домой приедет! Я люблю тебя малыш, я скоро!

Он целует меня и быстро выходит из спальни, а я смотрю в закрытую дверь. Он к ней. А мне все равно. Абсолютно все равно. Я больше не хочу его не видеть ни слышать. Я беру в руки телефон и просто пишу.

«— Привет майор, как ты чувствуешь себя?»

«— Знаешь еще чуть-чуть, и мы скоро будем вместе! Мне плевать на него, мэром его отец не станет, да и ты сама знаешь, что у них рыло в пушку и, как Царев младший лекарства продает и что творит, тебя я никогда в это не впутаю! Я скучал по тебе, Снегурочка!»

Если бы только он знал, как я скучала. Зачем стесняться своих чувств? Я тоже скучала, безумно скучала и сейчас лежа в кровати понимала, что не могу без него. Рассказать ему про сына? Нет, не могу. Пока все сама не выясню, не расскажу. Не смогу.

Смахиваю с глаз слезы.

«— Я думала ты не простишь меня!»

«Ты мое сердце Снегурочка, я безумно хочу быть с тобой, твое тело, твои губы и тебя всю, чтобы всегда была со мной, моей! Моя! Я думал все уже не вернуть! Эти двенадцать лет я себя ненавидел, думал тебя ненавижу, но понял что не могу, что люблю тебя, Снегурочка! Моя! Я тебя ему не отдам! Ты моя!»

Вздыхаю. Это не передать словами что такое первая любовь в жизни каждого человека. Я все эти годы жила им и ждала его, ждала что он придет, что он будет со мной, но этого не случилось. Неужели и вправду наш ребенок жив? Как я жила все эти годы даже не зная и не чувствуя что с моим ребенком…

«— Я тоже люблю тебя и очень скучаю по тебе! Береги себя Рождественский! С утра зайду! Спокойной ночи любимый!»

Отправляю и удаляю сообщения. Может я еще хуже чем Царев? Я так не смогу. Я больше не смогу. Я поговорю с ним прямо на днях поговорю.

Рождественский протянул ко мне руки и я тут же оказалась в его объятьях. Мне было плевать кто что подумает и кто зайдет. Я просто хотела быть с ним.

— Мне уже лучше! Через неделю перед Новым Годом уедем! Я сам с ним поговорю и со свекром твоим тоже! Я тебя не оставлю!

Вздыхаю. Надо идти звонить. Я ведь не сказала ему про беременность. Простит ли он меня? Я же тогда ушла.

— Пустите меня, там мой муж!

Вздрагиваю и в палату залетает та самая его с ПДН. Она пристально смотрит на меня, а потом на Леона.

— Сюда нельзя! — вслед залетает Алиса и быстро смотрит на меня.

— Алиса все в порядке иди! — холодно произношу я поднимаясь с кровати.

Ситуация лучше не придумаешь.

— А вы что здесь делаете, София Александровна? Пришли поблагодарить моего мужа за то что он вас спас?

— Алиса перестань! — хмуро произносит Леон. — Я тебе не муж и это София Александровна мне жизнь спасла, по кускам собирала, если бы ни она…

— Если бы ни она то он не ударил бы тебя заточкой в сердце! Ты же любимую защищал!

Леон резко сел.

— Алиса, я прошу тебя! Мы много лет дружим, но не надо перегибать палку!

Она с яростью бросила пакет на пол.

— Ты пожалеешь! — ее взгляд устремился на меня. — Ты пожалеешь что встала на моем пути! Я никому его не отдам! Ты себе врага нажила врачиха!

Выбегает громко хлопнув дверью, а я тяжело вздыхаю, вот и сотрудники в органах ПДН работают. Леон смотрит на меня, а в его взгляде что-то такое, что заставляет забыть обо всем, что заставляет забыть о проблемах. Я просто делаю шаг и сажусь к нему. Он протягивает ко мне руки и сжимает меня в своих объятьях.

— Ты, как хочешь, а на днях я ухожу отсюда домой и забираю вас, я без тебя не смогу, ты для меня все!

Закусываю губу. Ведь он не знает про мальчика. Не знает что у нас есть сын… Я должна ему рассказать. Должна.

Я заполняла медкарту, когда в ординаторскую ворвался Павел наш травматолог. Его всего трясло.

— У нее разрыв селезенки! Прооперировали! Еле спасли! Там менты! Хотят побеседовать и с тобой!

Я вздохнула. Ситуация была не из лучших, если разрыв селезенки так тем более. Все было очень плохо. Это сложнейшая операция которая могла не принести результата.

— Кто оперировал? Вересов?

Павел кивнул.

— Там менты!

Встав я направилась в коридор. Громов. При виде меня его лицо поменялось, но он взял себя в руки.

— Не скажу что рад видеть, но я должен задать тебе пару вопросов, твоему коллеге уже задал!

Мы прошли в ординаторскую, а красивое лицо Громова не менялось. Наоборот оно становилось мрачнее.

— Ты осматривала Анну Василевскую?

Я кивнула, а Громов забарабанил пальцами по столу.

— Она что-нибудь рассказывала про то кто ее избил?

Я качаю головой.

— Павел сказал, что это муж и фельдшеры тоже!

Громов сцепляет руки в замок, я вижу что он взбешен до не предела.

— Она муж сдавать не хочет! У нее серьезные травмы и двое детей несовершеннолетних, что вы за бабы то такие!

Я вздыхаю. Понятно откуда ветер дует… Уже успел кто-то рассказать, уж не Любочка ли…

— Дима я больше ничего не знаю, что знала рассказала! У тебя все? У меня работы много!

Громов пристально посмотрел на меня. Почему то от взгляда некогда лучшего друга мурашки по коже прошлись.

— Слушай, Соня, ты хорошо живешь, не знаю конечно что там люди говорят, но это твой выбор! Двенадцать лет назад ты сделал его сама! Мне жаль твою маму, но это твой выбор! У вас дочь, все хорошо! А мы Леона с петли вытаскивали, у них все с Алисой налаживаться началось, вместе жить стали, так зачем ты опять влезла? Наскучила жизнь жены главного врача? Решила майоровой женой стать! Оставь ты его в покое! Живи своей жизнью, не будет ему с тобой счастья, а тебе с ним! Уйди из его жизни Соня! Он итак много прошел из-за тебя, если ты не знаешь твой любимый свекор его выкинул в горячую точку и его мать умерла от горя! Не рассказывали тебе? А Алиса его ждала все это время!

Я молчала. Молчала лишь судорожно вцепившись в медкарту Василевской. Сердце бешено стучало.

— Я костьми лягу, но вам вместе быть не дам, Леон мой лучший друг и я вижу для него только одну женщину, Алису, больше никого! Запомни мои слова, я очень опасный враг и тебе никто не поможет, даже твой влиятельный муж!

Он встает и резко идет к двери. Когда дверь за ним захлопывается, устало провожу ладонями по лицу. Это сон или это все-таки явь? Я поверить не могу. Господи помоги, прошу помоги…