Снегурочка. В розыске

ГЛАВА 8

Юля сидела в машине, а Царев курил мрачно уставившись на меня.

— Ты зачем свою сестру против меня настраиваешь?

— Кто ее настраивает? Дети в четырнадцать лет намного продвинутее чем мы, ты считаешь она не видит?

Царев выругался и отшвырнул сигарету.

— Я тебе обещаю, больше этого не повторится, дай мне шанс, Соня! Я люблю тебя!

А ее ты тоже любишь, что она от тебя беременна… чуть было не ляпнула я, но вовремя прикусила язык.

— Поехали, нас мама ждет!

Всю дорогу Ренат пытался разрядить обстановку своими шутками, но выходило плохо, Юля смотрела в окно, а из моей головы ни шел Леон. Двенадцать лет… Двенадцать… Я не могу его потерять вновь. Все эти годы я засыпала с одной мыслью, лишь бы его увидеть, лишь бы утонуть в его таких родных глазах. Я так соскучилась по его телу, по его запаху до жути.

— Соня! Соня! Ты что уснула? Соня!

— Замечталась о принце на белом коне, а если серьезно наша спящая царевна с ночного дежурства! — парировал муженек.

Юля с жалостью посмотрела на меня, а я вышла из машины. Мрачная городская больница. Господи сколько лет мама здесь отработала, а теперь волей судьбы сама здесь лежит. В носу защипало. Маме еще и пятидесяти лет нет, за что это ей все… За то. Сглотнув быстро пошла по ступенькам сжимая холодную руку сестры.

— Все будет хорошо, мама будет жить, я тебе обещаю!

Юля вздохнув прижалась ко мне, а я едва ком в горле сдерживала. Мама, ты только жив, пожалуйста живи. Мама.

Мама лежала на кровати и читала книгу. Увидев нас тут же отложила ее.

— Девочки мои любимые!

Я отметила что выглядеть она стала хуже, да отельная палата, все условия, но болезнь все равно брала свое. Еле сдерживая рыдания чтобы не расстраивать маму и сестру, я обняла ее, а она стараясь казаться веселой беспечно махнула красивыми белокурыми кудрями.

— Юлечка поставь чайник, девочка!

Юля послушно подхватив чайник бросилась в коридор к кулеру, а мама пристально посмотрела мне в глаза.

— Соня, я не просто так ее отправила и думаю ты это понимаешь! У меня очень мало времени! Приезжал отец Рената, они знают что Леон майора получил, что Ренат эта сволочь руки на тебя распускает, а ты из-за меня терпишь! Соня послушай меня, они хитрые и очень опасные люди! Уезжай с Мариной и Юлей в Пермь, в квартиру бабушки, там тебя не найдут! У меня плохие прогнозы, как бы тебе не врал Ренат и полгода я не проживу! Прости меня за все! Прости за то что заболела, за твоего отца, за то что оставляю тебя одну! Не бросай Юльку, она без тебя пропадет!

Я молчала. Просто каменное состояние. Слез нет и ты просто замираешь от боли. Я поверить не могу что ее скоро не станет.

— Я умираю Соня! Они больше не смогут тебя шантажировать и дай мне слово, одно слово что ты простишь меня!

Я пристально смотрю маме в глаза.

— Мама ты чего? Тебя не за что прощать! Мамочка!

Глаза мамы наполняются слезами.

— Соня, этот ребенок жив! Он не умер тогда, как тебе сказала Маша, я поклялась молчать, но он жив! Найди его, это мальчик!

Резкий грохот и мы обе обернулись. Это чайник выпал из рук вошедшей Юли. Она во все глаза смотрела на нас, а у меня в горле встал ком. Что?

— Вы о каком ребенке говорите? Простите, я кажется чайник уронила!

Юля берет чайник, а я махаю рукой.

— Иди набирай еще! Я уберу!

Юля выходит из палаты, а я орудую шваброй чувствуя, как бешено дрожат руки.

— Перед моим уходом в ежедневнике на тумбочке возьмешь где титульный лист, бумажку с телефоном и инициалами того кто у тебя роды принимал!

Я закрыла глаза. Мой ребенок жив и все эти года я не знаю что с ним. Где он? Как живет? Как растет? А что если он в детском доме? Что если голодает? Его бьют, предают… Как он…

— Доброго дня Валерия Андреевна! Прекрасно выглядите! А мы с тортом!

У меня темнеет в глазах. Этот ненавистный голос. В палату с коробкой торта заходит Ренат, а мне так хочется этот торт размозжить на его голове.

Просидели мы достаточно долго, Ренат веселил всех, как мог своими шутками, но атмосфера все равно оставалась напряженной, каждый понимал что это конец. Ни огромные деньги, ни связи, ничего не поможет. Я надеялась, я изо всех сил надеялась.

Незаметно взяв бумажку спрятала ее в карман и вышла с Ренатом первая чтобы потом отдельно поговорить с мамой и дать ей возможность побыть с Юлей. Из палаты слышались рыдания сестры, а у меня все внутри сжалось.

— Мы найдем способ помочь ей!

Ренат обнял меня за плечи, а я знала и чувствовала, что он врал мне, я сама была медиком и все прекрасно понимала.

Я знала что тает его последняя надежда и он будет любыми способами удерживать меня.

— Соня! Ну чего ты девочка моя! Я еще ребенка одного хочу! Давай Маринке братика или сестренку подарим! Я люблю тебя! Сегодня же ты перестаешь пить таблетки! Я хочу от тебя малыша!

У меня все холодеет внутри. Нет. Только ни это. Я даже думать об этом не хочу.

Дверь палаты открывается и выходит зареванная Юля.

— Зайди тебя мама зовет!

Я вырываюсь из рук Царева и иду к маме. Страшное предчувствие сжимает все у меня внутри.

Мама кашляет. Лежит на кровати такая худенькая, бледная, а я вспоминаю ее веселую молодую. Красивая. Мужчины ей шею вслед сворачивали. Что же сейчас случилось с мамой. За что ей Бог дал такую страшную болезнь? Двенадцать лет я тащила ее и вот эти страшные дни настали. Самые страшные в моей жизни когда я понимала я ее потеряю. Страх неизбежности что это конец, что все не будет больше ее доброго и красивого лица, никто не скажет доченька моя, не обнимет и не прижмет к себе.

— Прости за мальчика! — шепчет мама. — Прости меня!

Я сама сдерживаю едва слезы, сажусь на кровать и припадаю к ее худеньким, как к веточки рукам. Я больше не могу сдерживать слезы.

— Мамочка! Мама не уходи!

Она гладит меня по волосам, а я не могу больше. Я реву в голос. Мама только не уходи, не оставляй меня в этом мире одну.

— Я что буду жить с вами?

Юля переступает порог квартиры и вопросительно смотрит на меня.

— Пока придется пожить с нами! — отвечает вместо меня Царев. — Так надо! Ты не можешь жить одна! В школу я тебя буду возить!

— Что за надобность! Я могу сама о себе позаботится, мне не пять лет, а четырнадцать!

— Четырнадцать это не восемнадцать! Ты несовершеннолетняя! — отрезал Царев.

— Как ты с ним живешь? — пробурчала Юля снимая обувь. — Зануда такой!

Я не слушая их перепалку захожу в ванную и закрываюсь. Достаю лист написанный маминым аккуратным подчерком.

Листьева Олеся Владимировна.

А дальше номер телефона той женщины которая двенадцать лет назад сказала мне что мой ребенок не выжил, а они забрали его, забрали его у меня… Руки задрожали. Ненавижу. Всю их семью ненавижу.