Спаси меня, папа-доктор

Глава 21

День операции я помнила смутно. Нервничала ужасно, и потому все было словно во сне. Я еще и не понимала многих манипуляций, и не спрашивала. Если честно, было страшно. Боялась, что накручу сама себя и все, испуг сделает свое дело. А я в психосоматику верила. Потому решила ничего не знать и довериться Евгению.

Я все ждала, что в больницу придет мама, но она словно не знала о том, что я оказалась в таком состоянии. Я даже спрашивала о ней у Жени и тети Кати, но они как-то странно себя вели. Потому я выпросила свой телефон и решилась позвонить ей. Через час придет анестезиолог, и мне будет не до болтовни. Так что, можно сказать, у меня последний шанс поговорить с матерью. Операция сложная, прогнозов никто не дает. Хоть я и гоню от себя паршивые мысли, но они нет-нет да заставляют меня напрячься. В общем, я решилась на звонок. Гудки идут, а нервное напряжение становится все сильнее.

— Алло, — отвечает мать, а я пытаюсь взять себя в руки. Старалась быть спокойной, но все равно накрутила себя, и теперь в ушах стучит от прилива крови, и я стараюсь отдышаться. — Лиза, что ты молчишь? — мама, как всегда, недовольна. Я уже начинаю жалеть, что позвонила ей.

— Привет, мам, — голос скрипучий, в горле пересохло. Нервы, всему виной нервы.

— Ну, здравствуй, — мне кажется, я даже вижу ее лицо в этот момент. — Что ты хотела?

— Просто поговорить, — я ожидала, что мать будет холодна, но не думала, что она будет откровенно враждебной.

— О чем? — ощущение, что я очень отвлекаю маму от чего-то важного. — О чем нам с тобой говорить, Лиза?

— У меня сегодня операция, — чувствую, как по щеке стекает одинокая слезинка. Не думала я, что мне по-прежнему так важны материнские слова, ее плечо и поддержка. Думала, отболело все, прошло. Но нет. Я снова чувствую себя ребенком, выпрыгивающим внимания от матери, которой нет дела до него.

— Мне тебя поздравить или посочувствовать? — и столько язвительности было в ее словах, что всхлип вырвался сам по себе. — Что ты снова плачешь? Что ты от меня хочешь?

— Мам, я чуть не умерла. Меня чудом спасли, неужели тебе ничего не хочется мне сказать хорошего? Поддержать, подбодрить, спросить про твою внучку? — голос срывается.

— У тебя там полно тех, кто тебя поддержит, — язвит мать. — И у Кати отец появился, насколько мне известно.

— Мам, ну зачем ты так? — становится еще больнее из-за того, что родительница не может банально порадоваться за меня.

— Лиза, да не мама я тебе, не мама, — голос женщины какой-то уставший. — И Катя твоя мне никто.

— О чем ты говоришь? — я растерялась от ее слов. Ожидала чего угодно, но не этого.

— Ты не моя дочь, — слова женщины, которую я всегда считала матерью, режут по живому. — Твой отец притащил тебя в наш дом. Нагулял и поставил условие: или я стану тебе матерью, или качусь на все четыре стороны. Я удивлена, что он только тебя прижил. Таким же кобелем был.

— Ты врешь! — вытираю слезы. — Ты обижена на меня и поэтому хочешь задеть, — я не хочу верить в то, что слышу.

— Нет, Лиза, не вру, — чувствую, что этот разговор начинает раздражать мою собеседницу. — Можешь у муженька своего бывшего спросить или у Катьки. В общем, не звони мне больше. Знать ничего о тебе не хочу, — и Любовь Олеговна нажала отбой, и в трубке раздались короткие гудки.

Я смотрю на телефон и пытаюсь переварить и усвоить то, что сейчас услышала. Слезы непрекращающимся градом текут из глаз.

— Что случилось? — Женя, как только вошел в палату и увидел меня в таком состоянии, подскочил ко мне. Он увидел телефон у меня в руке и, видимо, сразу же понял причину моих слез. — С матерью говорила?

— Она мне не мать, — слова режут слух. Все внутри сопротивляется этому, не хочет принять и смириться.

— Я знаю, — бывший муж обнимает меня за плечи и прижимает к себе. — Не плачь, все будет хорошо.

— Она сказала, что ты и тетя Катя знали, — мои слова звучат как упрек. — Почему мне не сказал?

— Именно поэтому и не сказал, — мужчина вытирает слезу у меня со щек. — У тебя сложнейшая операция впереди, в ней многое зависит от врача, но еще больше от твоего внутреннего настроя. А ты расстроенная, вся в слезах.

— Я сейчас возьму себя в руки. Но прошу, пожалуйста, на будущее: ничего от меня не скрывай. Хорошее или плохое, я хочу знать, — заглядываю в любимые глаза и вижу в них беспокойство за меня, я бы даже сказала, страх.

— Обещаю, — отвечает мужчина.

— Мы семья и все горести разделим. И они не будут такими большими, — эти слова всегда говорил мне папа.

— Главное, чтобы ты помнила об этом, — Женя убирает мои волосы за ухо и с нежностью целует в нос.

— Я люблю тебя, — очень необычно произносить эти слова после столь большого перерыва.

— И я тебя люблю, — отвечает муж и обнимает меня. Так мы и сидим, обнявшись, пока в палату не вошел анестезиолог. Мужчина начал шутить, что не так уж он и плох как врач, что мы уже прощаемся. Его немного плоские шутки разрядили атмосферу и помогли мне взять себя в руки. Ну и что, что Любовь Олеговна мне не мать. Она воспитала меня достойно. Да, не дала той любви, что мне хотелось, но здесь уж ничего не поделаешь. Главное, что и не обижала, как могла бы. В общем, я ей благодарна. А насильно мил не будешь. Этот алгоритм работает не только с партнером, но и с другими людьми. Перед тем как меня повезли на операцию, я попросила у Жени свой телефон и написала матери сообщение, где говорила ей спасибо за все. Не стала дожидаться ответа или проверять, прочла ли она сообщение, отдала телефон Жене.

— Я готова, — теперь я уверена, что все будет хорошо. Я встану на ноги.