Спаси меня, папа-доктор

Глава 6

— Ну, здравствуй, зятек! — женщина зашла в кабинет как к себе домой. Бросила на кресло сумку и уселась, уставившись на меня.

— Бывший, — уточняю. — Вы удивили меня своим визитом. Из нашего разговора я понял, что вы не особо поддерживали связь с дочерью и внучкой.

— А мне почему-то кажется, что это тебе уже моя золовка лапшу на уши навешала, — усмехается женщина. — Как Лиза?

— Еще идет операция. Пока что рано делать прогнозы, — отвечаю дежурной фразой. Все свои мысли и опасения я оставляю при себе. Уж кому-кому, а ей я говорить, что если Лиза выживет, то будет прикована к инвалидному креслу, не стану.

— Ну, тогда давай поговорим, обсудим все, — Любовь Олеговна словно рада, что я не говорю, что все будет хорошо, а отвечаю так: скупо, сухо.

— И что обсуждать? — я вопросительно смотрю на женщину.

— Ну, к примеру, сколько я получу за нее, — и женщина кивает на спящего ребенка.

— Что? — я растерянно смотрю на бывшую тещу. — Это шутка?

— Ты отец моей внучки, — начинает рассуждать женщина. — Моя дочь — дура дурой, которая не смогла состоятельного мужика к себе привязать. У нее был такой козырь в руках, вернее, в пузе. А она, вместо того чтобы получить от тебя алименты, лишила дочь отца.

— То есть вы уверены, что Катя — моя дочь? — да, эта женщина оказалась еще хуже, чем я о ней думал.

— Она, может быть, и дура, но не шалава, — мои слова явно разозлили женщину. Да и в порядочности Лизы я был уверен на все сто. Я был первым мужчиной у нее в жизни, а это что-то да значит. Как минимум то, что она не разменивалась на интрижки, а ждала чего-то серьезного. А дождалась меня. Если б не та история с Алисой, то у Катюши был бы отец. Но я сам дурак.

— Ну, в этом я согласен, — я кивнул. — Так что вам нужно?

— Мне нужны деньги, а тебе — ребенок, — женщина в упор смотрит на меня.

— Вы сейчас торгуетесь своей внучкой? — я в шоке и не могу поверить в то, что слышу. — А с чего вы взяли, что мне нужен ребенок?

— А тебе он не нужен? — и Любовь Олеговна посмотрела на меня так, словно у нее есть козырь в рукаве. — Неужели совсем о своей репутации не печешься?

— Какая репутация? Вы о чем? — я смотрю на женщину непонимающе.

— О той самой репутации, когда твое имя будут мусолить везде. Только приписывать будут, что это сын того самого известного бизнесмена и мецената Филиппова, — усмехнулась женщина, и я представил эту картину. Она права. Журналисты вцепятся в эту новость, как голодные волки в заблудившуюся овцу.

— И сколько вы хотите? — я не собирался отказываться от ребенка, но платить за собственную дочь — это уже какой-то бред.

— Думаю, пять миллионов — вполне адекватная цена, — вижу алчный блеск в глазах женщины.

— Это какой-то абсурд, — я шокирован суммой. — Вы что, думаете, что я не сделаю тест ДНК? Тогда я стану отцом Кати совершенно бесплатно!

— Пожалуйста, делай, — Любовь Олеговна встала с кресла и смахнула с рукава невидимую пылинку. Так манерно, словно она сцену отыгрывает. — Только поживет пока Катюша в детском доме. Или куда там этих безотцовщин отправляют, — и женщина смотрит на ребенка, словно она ее ненавидит. За что можно так ненавидеть такую крошку? — Пусть поплачет вдоволь, если у нее отец скупердяй и экономит на такой крошке, — и на лице женщины появилась наигранная маска жалости. — Вот только кто тебе, интересно, даст разрешение ДНК-тест проводить? Это ж надо в суд обратиться, чтобы судья ситуацию рассмотрел, решение принял, назначил экспертизу. Думаю, на все про все пара недель уйдет. А пока пусть в детском доме поживет. Ей полезно будет, потом больше ценить будет такого любящего папочку. И дедушку, кошелек которого явно больше похудеет, чем на пять каких-то несчастных миллионов.

— Вы в своем уме вообще? — честно, я начинаю сомневаться в адекватности женщины. — Зачем вам такие деньги? Почему такая срочность?

— Это не твое дело! — женщина начала повышать голос. — Или что, думаешь, только вам, богатеньким, деньги нужны, а нам, обычным людям, без надобности?

— Тише вы, разбудите ребенка, — я вижу, что малышка начала ворочаться и хныкать, но Любовь Олеговну плач внучки ни капли не беспокоит. Это не женщина, это какой-то монстр бесчувственный.

— Да пусть просыпается, мне плевать! — женщина еще сильнее повышает голос, делает это намеренно, преследуя цель разбудить и, мне кажется, испугать ребенка.

— Что вам сделала эта девочка? Что вам сделала ваша дочь, что вы так ее ненавидите? — я многое видел в своей жизни в связи с профессией. И горя, и радости, но такой цинизм и бесчувственность встречал впервые. Ребенок разразился рыданиями, все же проснувшись и испугавшись. Я подскочил к малышке и подхватил ее на руки, прижимая к себе и пытаясь успокоить.

— Моя дочь? — на лице женщины появилось такое злорадное выражение, что мне стало не по себе. — Знал бы ты, сопляк, что мне сделала эта девчонка, которую ты называешь моей дочерью, так бы не говорил.

— Просто дело в том, что Лиза ей не дочь, — на пороге моего кабинета стояла смутно знакомая женщина. — Здравствуйте, Евгений. Я Екатерина Тимофеевна, тетя Лизы и бабушка Катюши, — представилась женщина и прошла в кабинет. Как только малышка увидела знакомое и родное лицо, тут же потянулась к ней. А когда я передал ей ребенка, она обняла женщину за шею и успокоилась.