Следствие ведет гувернантка. История 1 - "Старая дорога"

Глава 4

Итак, решено: я отправляюсь по старой дороге, присоединившись к друзьям Уве фон Дитриха. Только как убедить странную компанию взять меня с собой, я пока не знала, но была уверена, что добьюсь своего.

Сменив после купания испачканное платье, я взяла вещи, надела накидку настоящей Элоизы и вышла в коридор.

Если верить господину Кригеру, времени у меня оставалось предостаточно. Поэтому я решила, что сейчас спущусь вниз, заплачу по счету, возьму с собой в дорогу съестных припасов и…

… и пойду к Уве и его компании.

Не сомневаюсь, что придется очень постараться, дабы они взяли меня с собой. Больше всего, я отчего-то, опасалась единственной женщины в этой компании. Внутренним чутьем осознавала: от нее можно ожидать чего угодно. Женщин сложнее в чем-то убедить и обвести вокруг пальца. Знаю по себе.

— О, госпожа, вы уже нас покидаете? – Взглянув на тощую сумку в моей руке, господин Георг Кригер сделал правильный вывод. – Я полагал, вы хотели дождаться, когда расчистят дорогу?

— Увы, но мне пора. Время не ждет, — ответила и достала кошелек. – Сколько я вам должна за постой и все остальное?

Трактирщик назвал сумму. Я отсчитала монеты и, пока Кригер пересчитывал деньги, оглядела зал, надеясь увидеть Уве, или кого-нибудь из его спутников. Но увы, в трактире никого не оказалось, кроме нескольких посетителей, жевавших запоздалый завтрак.

— Все в порядке, госпожа, — кивнул Кригер и сгреб монеты в карман.

— А скажите, компания, о которой я недавно интересовалась, еще не уехала? – спросила у трактирщика, а у самой сердце сжалось от недоброго предчувствия.

За секунду я вспомнила, что не слышала ни голосов во дворе, ни ржания лошадей. Но, возможно, когда мылась, задумалась и упустила важный момент?

— А, господа несколько минут как покинули постоялый двор, — улыбнулся трактирщик. – Думаю, они отбудут с минуты на минуту и…Госпожа? Госпожа?

Последние слова ударили в спину, когда я, круто развернувшись, бросилась к выходу.

Вот как чувствовала, когда торопилась! Реши я плескаться дольше, сейчас бы пришлось в окно прыгать за уезжавшим экипажем. А так еще есть шанс!

Эх, плакали мои запасы в дорогу! Ну да ладно! Сейчас важнее не еда, а попасть в экипаж к фон Дитриху!

Я выскочила из здания и тут же увидела, как в запряженную карету забирается господин Уве. Его спутники уже находились в салоне экипажа, а кучер, здоровенный детина в широкополой шляпе, держал наготове хлыст. Лошади нетерпеливо переминались с ноги на ногу, готовые двинуться в путь.

— О, боги! – воскликнула я и побежала так быстро, как еще никогда не бегала.

— Подождите! Господин фон Дитрих! Прошу вас!

Белолицый забрался в карету, но услышав мой крик, выглянул наружу. На его красивом, аристократическом лице не отразилось ни тени удивления. Уве взирал на меня так, будто заранее знал, что я появлюсь во дворе.

Остановившись перед экипажем, я вцепилась рукой в ручку дверцы, перевела дыхание и выпалила:

— Прошу, возьмите меня с собой, господа. Мне крайне необходимо добраться в Шварцбург как можно скорее! – и еще торопливее добавила, надеясь, что данный аргумент окажет должное воздействие, не сразу сообразив, что люди, путешествующие в своем экипаже, явно не нуждаются в деньгах. – Я могу заплатить!

Одна бровь фот Дитриха изогнулась с толикой иронии. Его спутница выглянула из салона, смерила меня насмешливым взором и неприятно улыбнулась. Еще двое мужчин, сидевших спиной к движению экипажа, тоже посмотрели на меня удивленно.

— Моя милая, — произнесла незнакомка. – Вы решили, что у нас почтовая карета? Что граф фон Эберштейн и его друзья нуждаются в ваших деньгах? – Она рассмеялась, а у меня дрожь пробежала по телу.

Смеется? Тоже мне, принцесса нашлась!

— Макс, — обратилась надменная незнакомка к хозяину экипажа, — будь добр, дай этой девочке несколько монет. Мне кажется, она в них нуждается. Будет на что бедняжке переночевать и дождаться дилижанса. – Взор насмешницы снова вернулся ко мне и оценивающе скользнул по потрепанной накидке и неприметному платью. Я в ответ посмотрела на ее наряд: богатый, яркий. На все эти кружева и шляпку с пером. На драгоценные побрякушки, украшавшие шею и уши женщины.

Подумаешь. У меня и не такие платья были. Да и цацки эти… Не в них счастье.

— Мне очень надо, — стараясь не потерять остатки достоинства, я распрямила спину. – Я могу поехать с кучером. Я… — произнесла и осеклась.

Погодите-ка! Как эта госпожа назвала своего спутника?

Мое сердце забилось быстрее.

Боги всемогущие! Нет! Я решительно отказываюсь верить в подобные совпадения! Но я точно знаю, что отлично расслышала фамилию!

— Уве, — скомандовала госпожа, — закрывай дверь. Нам пора. Мы и так слишком задержались в этой дыре.

Бросив быстрый взгляд на фон Дитриха, я принялась судорожно рыться в сумке, спиной привалившись к дверце экипажа, отчаянно надеясь, что господин Уве не станет отталкивать женщину, которую недавно спас.

Я не ошиблась. Белолицый аристократ и не подумал выполнить просьбу своей спутницы. Более того, он и с интересом принялся следить за моими манипуляциями.

— Она что там деньги ищет? – пошутила незнакомка.

— Лорелей, подожди, — раздался голос из темноты экипажа. Кажется, фразу произнес брюнет с короткими волосами.

Макс, вспомнила я. Точно! Лорелей называла мужчину Максом! Я слышала вчера в трактире, когда они вместе изучали карту.

Достав направление, я вскинула голову и посмотрела на мужчину, к которому ехала оборотница Элоиза. Так вот он какой этот граф Максимильян фон Эберштейн! Я на секунду застыла, изучая лицо своего будущего, как я надеялась, работодателя. Граф не был так красив, как фон Дитрих, но я вдруг поняла, что он мне определенно нравится.

Наши взгляды пересеклись, и я решительно протянула фон Эберштейну свое направление.

— Взгляните, пожалуйста, ваша светлость, — попросила Максимильяна. – Возможно, вы передумаете и возьмете меня с собой.

— Что это? – Лорелей заинтересованно взглянула на документ. Хозяин экипажа взял направление, вскрыл его и прочел. Пока мужчина читал, я следила за выражением его лица и молилась, чтобы все получилось по-моему.

— Как интересно, — минуту спустя произнес Макс. Он еще раз бегло пробежал взглядом по содержимому документа, затем сложил его и посмотрел на меня. – Вы уверены, госпожа Вандермер, что готовы рискнуть и отправиться с нами?

Я нервно сглотнула.

— Обещаю, что не стану вас винить за опоздание, — продолжил фон Эберштейн. Остальные с удивлением посмотрели на него. Кажется, никто не понимал, что происходит. Даже белолицый аристократ Уве.

— Я хочу прибыть в ваш дом в назначенный день, ваша светлость, — ответила графу. — Я должна там быть вовремя и мне очень нужна эта работа.

На его лице промелькнула тень. Было заметно: Максимильян не хочет брать меня с собой и, в то же время, не спешит отказать. Значит, шанс есть.

— Я вас не стесню, ваша светлость, и вас, господа, — проговорила, оглядев спутников фон Эберштейна.

— Если дорога так опасна, как говорят… — предположил третий мужчина, имени которого я пока не знала.

— Что такого сказала тебе эта особа, что ты не отказал ей сразу? – удивилась госпожа Лорелей.

— Не ты ли еще утро жаловалась на то, что не можешь справиться без приличной горничной? – вдруг покосился на свою спутницу фон Дитрих.

Она уставилась на белолицего, несколько секунд размышляла, затем чопорно поджала губы.

— Вы же сумеете прислужить баронессе? – обратился ко мне Уве и улыбнулся.

Я тут же живо кивнула, хотя сама мысль о том, чтобы прислуживать этой женщине, вызывала отторжение. Но мне крайне необходимо как можно скорее покинуть постоялый двор и отправиться в Шварцбург. В доме графа никто не станет меня искать. Тем более Рихтер. Учителю никогда даже не придет в голову, что его лучшая ученица могла стать гувернанткой.

— Я вам пригожусь, — произнесла уверенно.

Уве снова улыбнулся и посмотрел на Максимильяна.

— Ну же, Макс… Нельзя отказывать, когда тебя так настойчиво просит очаровательная девушка, — произнес он.

— Эта дорога может таить опасность. – Фон Эберштейн вернул мне документы, которые я тотчас опустила в сумку.

— Я смогу за себя постоять, — произнесла уверенно.

— Кстати, да! – оживился Уве. – Могу подтвердить: госпожа, э… — Он вопросительно посмотрел на меня.

— Элоиза Вандермер, — быстро произнесла, и белолицый одобрительно кивнул.

— Могу подтвердить: госпожа Вандермер не растеряется, если придется дать отпор, — продолжил фон Дитрих и снова улыбнулся, да так, что у меня дрожь прошла по всему телу. Стало интересно, рассказал ли он своим друзьям о том, чему стал невольным свидетелем? Почему-то я в этом сомневалась. Не похож фон Дитрих на болтуна.

— А мне бы все же хотелось узнать, что за документ показала вам эта особа? — не унималась баронесса.

— Эта, как ты выразилась, особа — госпожа Вандермер и она едет с нами, — решил Максимильян. – Госпожа является будущей гувернанткой моего племянника.

— О! – округлила рот Лорелей. – Надо же, какое чудесное совпадение! Даже не верится.

— Мне тоже, господа, — ответила я искренне, когда Уве, выбравшись из экипажа, вдруг протянул мне руку.

— Добро пожаловать в нашу тесную компанию, — произнес он и я положила пальцы в кружевной перчатке на его широкую белую ладонь. Какой же холодной она мне показалась!

Я невольно подняла взгляд и встретила ответный, пристальный. Увидела ухмылку на красивых губах мужчины.

Кажется, он кое-что понял обо мне.

Кажется, я тоже кое-что поняла о нем. Причем, еще когда впервые увидела.

— Какие занятные у вас перчатки, госпожа, — проговорил фон Дитрих на секунду опустив взор и посмотрев на мою руку.

"Еще бы не были интересными", — подумала я. Цена этого аксессуара, даже не учитывая магическую составляющую, выше, чем наряд баронессы вместе с ее украшениями.

— Подарок от хозяйки с прежнего места работы, — отозвалась мягко и села рядом с баронессой.

— Видимо, вас высоко ценили, — предположил Уве, но я лишь мило, как мне показалось, улыбнулась в ответ.

Лорелей смерила меня недовольным взглядом и даже не подумала хоть немного подвинуться, но граф лишь щелкнул пальцами и…

И в салоне стало намного уютнее и совершенно точно — шире.

Колдун, поняла я. Мой будущий наниматель очень непрост. Следует быть осторожнее в данном обществе, чтобы не выдать себя. Хватит того, что Уве уже что-то подозревает.

Фон Дитрих забрался в салон. Хлопнула, закрываясь, дверца и кучер свистнул хлыстом, разрезая воздух.

Лошади тронулись. Карета покатились с постоялого двора к проклятой дороге, и я отчаянно молилась, чтобы все то, что рассказывал о старом тракте господин Кригер, оказалось не более, чем обычным суеверием.

***

Где-то с милю-другую дорога была как дорога. Она тянулась серой лентой вдоль облезлого поля: грязного, глубоко-осеннего, с торчащими то тут, то там, пучками жухлых, пустых колосьев, так и не познавших остроты серпа, с темным горизонтом гор и покрывала леса, растянувшегося у подножия. В какой-то момент я разглядела забавное пугало — оно торчало на покосившемся шесте в нескольких шагах от тракта, дружелюбно раскинув в стороны соломенные руки, и скалилось размытой дождями счастливой улыбкой, настолько добродушной, что было сомнительно, как нечто подобное может напугать наглых птиц.

Мы провели в пути еще несколько минут, когда поднявшийся ветер пригнал тяжелые тучи. Он налетел столь стремительно, что оставалось лишь удивляться, откуда он только взялся?

Небо быстро стало темным и тяжелым. Оно грузно дышало и, казалось, готовилось пролиться холодным дождем, повторив недавнее ненастье.

Когда раскат грома потревожил ворон, копошившихся в земле, и стая дружно взмыла вверх, возмущенно каркая, дорога, наконец, свернула в сторону темнеющей полосы леса, успев за несколько секунд до того, как небосклон взорвался стеной дождя, рухнувшей на землю. Мне стало искренне жаль кучера, сидевшего на козлах. Вот уж кому сейчас хуже всего.

Сидя между баронессой и фон Дитрихом, я чувствовала себя не в своей тарелке. Лорелей сначала делала вид, будто не замечает меня, а когда ей, вероятно, стало скучно, принялась откровенно рассматривать.

— Какие прелестные перчатки, — выдала она, и я невольно сжала пальцы, крепче вцепившись в сумку.

— Это подарок, — ответила баронессе, которая лишь хмыкнула на мои слова.

— Интересно, кто же оказался настолько щедрым? – уточнила она.

Я повернула голову и взглянула на говорившую. Неужели, баронесса решила, что я расскажу ей больше, чем Дитриху? Не сомневаюсь, Лорелей уже мысленно прикинула стоимость моего аксессуара. Взгляд женщины потемнел, а затем она перевела взор на хозяина экипажа, сидевшего напротив, и мило улыбнулась.

— Мы проехали уже несколько миль. Ничего особенного в этой дороге я не заметила. Разве что по ней реже ходят экипажи и, — тут карета покачнулась, когда колесо попало в очередную яму, — и очень размытая.

— Насколько я помню, нам предстоит провести в пути двое суток, и это с учетом того, что дорога не преподнесет неприятный сюрприз. Пока рано о чем-либо судить, но я бы многое отдал, чтобы твои слова оказались правдой, Лора, — ответил Максимильян фон Эберштейн.

— Все это суеверия необразованных людей и не более того, — сказала баронесса и откинулась на спинку сидения. – Я уверена.

— Ну-с, госпожа Вандермер, — обратился ко мне Уве. – Расскажите нам о себе и о своей работе. Признаться, я ни разу не путешествовал в обществе гувернантки. Ехать долго и невероятно скучно. Вы могли бы скрасить часть пути и разбавить наш досуг. Заодно Макс будет иметь представление о том, кто войдет в его дом.

— Мне кажется, сейчас не время и не место обсуждать подобные вещи, — сухо сказал граф. – Мы поговорим с госпожой Вандермер, когда прибудем в Шварцбург. И ты прекрасно знаешь, Уве, что существуют некоторые нюансы.

Мужчины переглянулись, а я невольно призадумалась, о каких нюансах идет речь. Видимо, есть вероятность, что я не придусь ко двору графа, или не понравлюсь своему будущему подопечному.

Впрочем, подумала я, буду решать проблемы по мере их возникновения. Сейчас для меня важно лишь то, что я не осталась в трактире, где меня могут с легкостью отыскать. Даже если не получу место, Шварцбург - огромный город. В нем проще затеряться и укрыться от Рихтера.

Экипаж резко повернул и снова попал в ухаб. Мы с Лорелей дружно покачнулись, ударившись плечами.

— Мерзкая погода. Отвратительная дорога, – проворчала баронесса, когда где-то вдали раздался протяжный вой. Я выглянула в окно, но разглядела только черные стволы деревьев, проплывавшие навстречу, серый дождь, щедро поливавший лес, да туман, клубящийся в густой чаще.

— Это просто волки, — произнес Уве, взглянув на побелевшее лицо Лоры.

— Терпеть не могу этих злобных тварей, — бросила баронесса и вдруг быстро покосилась на графа, а затем спросила, — они же не станут нападать на нас?

— Это вряд ли, Лора, — успокоил женщину Максимильян. – Здешние места богаты добычей. Сомневаюсь, чтобы мы заинтересовали одинокого волка. Тебе не о чем волноваться, ведь мы рядом.

Баронесса кивнула и, казалось, успокоилась. Но вот вой повторился снова. Сначала завыл один волк. Затем к нему присоединился второй и третий. Лошади, тянувшие карету, пошли быстрее. Кажется, им не терпелось миновать опасный участок леса, где, возможно, на охоту выходила стая. Да и мне было бы спокойнее, останься лес позади. Волков я не боялась. Но и не стремилась лишний раз сталкиваться с хищниками. Один зверь точно не рискнет напасть на экипаж. А вот стая… Особенно, если хищники голодные…

Я поежилась и на миг закрыла глаза, откинувшись назад, прижав к груди сумку с вещами оборотницы. Мне вдруг стало интересно, где теперь госпожа Вандермер? Не жалеет ли о том, что взяла чужое? Неужели, глупая, решила, что, изменив внешность и имя станет счастливее?

Никогда и никого воровство не доводило до добра. Боюсь, Элоизе еще придется это прочувствовать на собственной шкуре.

Когда вой раздался снова, я облегченно вздохнула. Кажется, волчьи голоса стали удаляться.

Вот и чудесно.

Я улыбнулась собственным мыслям и, моргнула. Отчего-то отчаянно захотелось спать. Наверное, сказалась прошлая ночь. Мне ведь так и не удалось толком выспаться. Да еще и эта схватка с Вальтером, и экипаж так приятно качается из стороны в сторону.

Я снова моргнула, заметив, что сидящие напротив мужчины старательно делают вид, словно не замечают моей сонливости. Вот что значит воспитание!

Даже фон Дитрих и тот заметив, что я начала клевать носом, отвернулся к окну. Тогда решив не тратить время зря, с молчаливого одобрения своих спутников, я расслабленно повела плечами, удобнее устраиваясь на сидении, и закрыла глаза, перестав бороться с усталостью.

Сколько спала, ума не приложу. Мне казалось, прошла целая вечность. Я не видела снов. Я просто провалилась в темноту, из которой вынырнула, когда плеча коснулась мужская рука.

— Приехали, — произнес склонившийся надо мной Уве.

Открыв глаза, я поняла, что мы с фон Дитрихом оказались в экипаже наедине. Карета стояла, а за окнами клубилась густая ночь. Дождь из ливня превратился в морось, а где—то в отдалении раздавались раскаты грозы, уходящей на юг.

Сонно моргнув, я села.

— Где мы? – спросила, и Уве убрал руку, заглянув мне в глаза. От его взгляда мне стало не по себе. В какой-то момент я даже решила, не собрался ли аристократ полакомиться вкусной горничной, но почти сразу прогнала глупую мысль прочь.

— Вынужденная остановка, — ответил белолицый. – Сломалось одно из колес. Но по счастью это произошло не на тракте, а прямо рядом с заброшенной деревушкой. Впрочем, госпожа Вандермер, выходите и сами все увидите, — добавил фон Дитрих и покинул экипаж.

Я последовала за ним. Но едва ступив на грязь размытой от дождя дороги, едва ощутив, как морось опустилась на лицо, поморщилась, предчувствуя недоброе.