Свидание вслепую с миллиардером

Глава 4

На следующий день я шла в школу с четким намерением уволиться. Даже разослала резюме в некоторые школы района, где работала раньше в Москве. В Москве зарплата у учителей более адекватная, не то что в провинции, где эти копейки можно только обнять и плакать. И как люди на них выживают? Для меня загадка. Или, может, это я неэкономная и излишне расточительна. У меня деньги утекали как вода сквозь пальцы.

В дверях школы меня уже поджидала директриса. Один ее вид предвещал что-то ужасное. Как минимум казнь египетскую.

— Надежда Ивановна, в мой кабинет, — прошипела она как змея. — Быстро!

Эх, по ходу, Шалаев не оценил мое откровение и выдал меня с головой. А ведь я хотела ошарашить Лидию Анатольевну и эффектно кинуть ей на стол заявление об увольнении. А сейчас получится, что это она меня уволила, а не я сама уволилась. Ладно, будем действовать на опережение.

Заходим в кабинет, и я усаживаюсь за стол. Беру лист, ручку и тихо, спокойно начинаю писать заявление об увольнении. Директриса даже не замечает, что я что-то пишу. Она в образе и рвет и мечет.

— …. Неприемлемо…. Невообразимо…. Вы кем себя возомнили…. — до меня долетали лишь отдельные слова, когда я выныривала из своих мыслей. — Вы меня слышите? Надежда Ивановна, что вы пишите?

— Хотелось бы сказать, что я за вами записываю. Но нет. Я пишу заявление об увольнении, — усмехнулась.

— Как заявление? — Лидия Анатольевна с размаху села на кресло.

— А вы считаете, что нет оснований? Я понимаю, что вы преследуете благие цели, но методы, которыми вы их достигаете… это ни в какие ворота не лезет, — я поставила жирную точку в заявлении. — В любой ситуации нужно в первую очередь оставаться человеком, — я с хлопком положила на стол заявление одновременно с тем, как открылась дверь в кабинет директрисы.

— Андрей Сергеевич, доброе утро, — Лидия Анатольевна изменилась в лице. Побледнела, покраснела, а затем, кажется, даже заикаться начала. Заявление, что я положила перед ней на стол, оказалось зажато в ее кулаке. Она вскочила, сжимая по инерции в кулаке заявление, и рванула к Шалаеву навстречу. Что уж она хотела сделать: кланяться или сразу падать в ноги, остается загадкой. Но выглядело это ужасно. Ерунду творит директриса, а стыдно почему-то мне. Вот как так?

— Лидия Анатольевна, а мне ваш охранник сказал, что я здесь могу Надежду Ивановну найти, — мужчина посмотрел на меня довольно выразительно.

— Да, мы как раз с Надеждой Ивановной рабочий план обсуждали, — на этих словах у меня удивленно вытянулось лицо. — Может быть, я смогу вам помочь?

— Да нет, у меня к Надежде Ивановне конфиденциальный разговор, — мужчина так улыбнулся, что у меня по спине пробежали мурашки.

— Я провожу вас в свой кабинет. Сможем там переговорить, — я бросила последний взгляд на свое заявление, которое директриса с перепугу зажала в кулаке да так и держала. Видимо, придется писать другое. Ну ничего, напишу.

Прохожу мимо Шалаева, ожидая, что он последует за мной. Но он лишь улыбается мне и кивает.

— Вы подождите меня, я вас сейчас догоню, — и легкое прикосновение к локтю, что, естественно, не укрылось от глазастой директрисы. — Мне с Лидией Анатольевной надо парой слов перемолвиться.

Выхожу из кабинета с полной уверенностью, что уже через пару минут, а если точнее, в ту же минуту, как Шалаев покинет директорский кабинет, обо мне поползут слухи по школе. Уверена, что эпизод с легким прикосновением к локтю переработается и станет чуть ли не пошлыми похлопываниями по заду.

Ладно, плевать. Я все равно уволюсь. Жаль, конечно, если эта вся грязь дойдет до мамы. Мама меня любит. Но еще со школы, когда учительница говорила, что я болтала на уроке, а я утверждала маме, что я молчала, а болтала девочка, сидевшая позади меня, верили всегда учительнице. Это было жутко обидно. И потому, наверно, я и уехала учиться в столицу. И когда закончила учебу, не спешила в родной городок возвращаться.

Минут через пятнадцать вышел Шалаев, а следом выплыла бледная как полотно Лидия Анатольевна. Что он ей такого сказал и сделал, что она еле на ногах держится?

— Ведите меня в ваши хоромы, — мужчина снова обворожительно улыбнулся. И что он улыбается все время?

— Вы в муниципальной школе, о каких хоромах речь? — фыркнула в ответ на замечание Шалаева.

— Ну, я сейчас внес спонсорскую помощь, так что будут у вас хоромы, — усмехнулся мужчина. — А вы сегодня без песца?

— Что? — я сперва возмутилась, на что он намекает. А потом дошло, что он про мой пуховик. Вчера же я щеголяла в шубе. — Да, я такую роскошь исключительно на встречу к миллиардерам надеваю, — откуда у меня столько сарказма, сама не знаю.

— Я так и понял, — и снова эта улыбка. — Я застал вас врасплох. На будущее буду вас предупреждать о своих визитах.

— На будущее? — я нахмурилась и удивленно посмотрела на Шалаева.

— Конечно, или вы умирать собрались? — и мужчина приподнял вопросительно брови.

— Не собралась. Но как-то у меня не было планов на наше с вами совместное будущее, — мужчина мне нравился. Манеры сдержанные, не наглый, но напор есть. Нет этого пресыщенного взгляда человека, у которого все есть. Но я все равно включаю своего внутреннего ежика, чтоб не думал, что я тут растеклась лужицей к его ногам.

— Исправим, — мы как раз зашли в мой кабинет, и я предложила мужчине присесть, на что он отрицательно покачал головой. — И начнем с сегодняшнего вечера.

На стол передо мной лег конверт с эмблемой нашего городского театра. Девушка в красном платье с черными рюшами стучала кастаньетами, а я уставилась на него, словно оттуда должен выскочить таракан.

— Я заеду за вами к восьми, — проговорил Шалаев и взялся за ручку двери.

— Я работаю до четырех, — я все еще не могла прийти в себя оттого, что меня позвал на свидание Андрей Шалаев.

— Я заеду за вами к вам домой, — уточнил мужчина, и я судорожно сглотнула. Мама меня прибьет, если узнает.

— А вы знаете мой адрес? — мужчина уже хотел закрыть дверь, но остановился, снова улыбнулся.

— Я знаю о вас даже больше, чем вы сами о себе, — и мужчина закрыл дверь. Я с размаху села на стул, чуть не промазав, и снова посмотрела на конверт. Матерь божья, я иду на свидание с Андреем Сергеевичем Шалаевым. Ущипнуть себя, что ли?

Весь день я сидела как на иголках. На большой перемене ко мне заглянул Тимур, и мы просто поболтали. Он что-то рассказывал, вроде как мама на связь вышла. По видео звонила, и ему удалось уговорить бабушку с ней поговорить. В общем, он выполнял функции миротворца. Звонок прозвенел, а я решила пойти пообедать. Живот крутило так, что он пел рулады. Тимура проводила до класса, а сама ушла в столовую. Купила салат и суп с компотом и села за дальний столик. Но это не помогло мне. Медсестра, завидев меня, подхватила поднос и рванула ко мне. Вся столовая пустая, а она решила сесть ко мне.

— Приятного аппетита! — женщина излучала доброжелательность. Я кивнула в ответ, сделав вид, что просто очень сильно занята супом. — Хотела сказать, что я тебя поддерживаю, — понизив голос, заговорила женщина.

— В чем? — я удивленно уставилась на собеседницу.

— Ой, не строй святую невинность! — женщина закатила глаза. — Мне можешь не рассказывать.

— Что рассказывать? — у меня пропал аппетит. Что-то мне подсказывает, что по школе уже вовсю гуляют слухи.

— Да ладно тебе, — гнет свою линию медсестра. — Была б у меня твоя внешность, я б тоже так сделала.

— Как сделала? — я отставила тарелку с супом. Взяла пластиковый контейнер с салатом и выпила компот.

— Ну, наладила отношения с сопляком, а через него и к папашке подобралась. Когда речь идет о таких бабках, то мораль можно затолкать в одно место, — вроде как женщина хотела похвалить, но словно ведро помоев вылила на меня. — «Эх, где мои шестнадцать лет на Большом Каретном».

— Не судите по себе. Ни к кому я никаких подходов не искала, и вам должно быть стыдно называть так ребенка, — я встала и направилась к выходу, по пути поставив тарелку с недоеденным супом и пустой стакан на раздачу.

— Ох, ох, ох! — слышу вслед. — Ломает комедию до последнего. А я еще Лиде не поверила.

Ну, что и требовалось доказать. Сплетни распускает директриса. Правильно ли я сделала, не написав новое заявление об увольнении? Не знаю. Новые сомнения стали одолевать меня снова.

Уже в кабинете доела салат, хотя, если честно, аппетита уже не было. Попыталась занять себя рабочими вопросами и вроде даже отвлеклась. В шесть собралась и пошла домой, но уже на улице перехватил водитель Шалаева.

— Надежда Ивановна, Андрей Сергеевич велел отвезти вас домой, — видно, что мужчине немного неловко, но он старается держать лицо.

— А если я откажусь? — я вижу боковым зрением, как несколько учителей стоят у стеклянных дверей, и медсестра кивает на меня головой и что-то рассказывает. Видимо, о нашем разговоре в столовой. Возмущена, что я отрицаю очевидные, по ее мнению, вещи.

— Если вы откажетесь, мне велено ехать за вами следом, — мужчина криво, натянуто улыбается.

— Понятно. В общем, без вариантов, да? — я вздохнула. Сплетни расцветут буйным цветом.

— Да, — кивнул мужчина и показал, в какой стороне стоит машина. Я пошла за ним следом, стараясь не думать о том, какие еще гадости говорят у меня за спиной.

Меня без приключений отвезли к дому, вот только я попросила водителя остановиться у соседнего здания. А еще предупредила, что и вечером выйду сюда же. Водитель не стал ничего уточнять, лишь кивнул.

Я дотопала до дома, оглядываясь, словно кусок пирога из кондитерской стырила. Оглядывалась и искала взглядом кого-то знакомого. Мало ли, увидят — матери передадут. Только вывернут, естественно, все наизнанку.

Мамы не было. Смена на заводе закончится только через час, плюс час на дорогу. То есть у меня есть время собраться без навязчивых вопросов.

Я нашла в шкафу свое шелковое платье на тонких бретельках. Но так как зимой вроде не сезон с обнаженными плечами, то нашла полупрозрачную блузу. Примерила. Смотрелось достойно. Черные туфли на шпильке и образ готов. Надо будет что-то с волосами придумать. Или, может, не мудрствовать, а просто высушить и уложить.

Отправилась в ванну и откисала там полчаса, затем высушилась и подкрасилась. Косметика — это не мой конек, так что я пользовалась ею совсем чуть-чуть и в исключительных случаях.

Мама меня встретила, когда я уже выходила из квартиры. Не успела я сбежать до ее появления. Чувствую себя школьницей, что ушла на дискотеку без маминого разрешения.

— Куда это ты? — мама окинула меня взглядом и уставилась на туфли вместо сапог. — Ты с ума сошла в туфлях по холоду! Перед кем это ты форсишь?

— У нас корпоратив. Да и я на такси. Не волнуйся, мам, — краснею и молю бога, чтобы мама не увидела признаки вранья.

— Аа-а-а, мужиков поздравлять будете? — мама кивнула, вроде как поверив. Хотя я не уверена, что мне удалось ее обмануть.

— Д-да, — я даже икнула, когда ответила, и мама снова посмотрела на меня строго.

— Много не пей, — наставляет меня мама, а я киваю — Все-таки новый коллектив. Начудишь, самой потом стыдно будет.

— Я не буду пить, — я проверила сумочку на наличие ключей и чмокнула маму в щеку. — Я убежала. Меня не жди, буду поздно.

— Хорошо, — отозвалась мама. Но я почему-то уверена, что она обязательно меня дождется, чтобы убедиться, что я пришла домой и в приличном виде. Всю мою школьную жизнь так было. Сейчас хоть время не устанавливает, до которого гулять можно.

Я облегченно выдохнула, когда нашла машину там, где попросила водителя меня ждать. Из авто вышел Шалаев и галантно открыл заднюю пассажирскую дверь.

— А к чему такая конспирация? — мужчина улыбался.

— Долго объяснять, — попытка съехать с темы не увенчалась успехом.

— Пока едем к ресторану, у вас есть время все мне подробно рассказать, — мужчина усаживается рядом со мной на заднее сиденье.

Мне и так довольно неловко, а если еще и рассказывать про мамины предрассудки, то вообще со стыда сгорю. Но я не знаю, как уйти от ответа, поэтому стараюсь сгладить острые углы и не выставлять маму в неприглядном свете.

— Мама очень волнуется за меня, — я как-то пришибленно улыбнулась.

— То есть ваша мама не одобрит меня как вашего кавалера? — мужчина смотрит довольно пристально.

— Не знаю, но я бы не стала проверять. Она предвзято настроена в отношении вас, — я напряжена, и эта беседа меня еще больше нервирует.

— Мы с ней знакомы? — мужчина удивлен.

— Ну, можно и так сказать, — я уже пожалела, что сказала о предвзятости. Теперь придется объяснять почему. — Она работает на заводе, что вы купили.

— Надо же, — Шалаев хмыкнул. — Хотя чему я удивляюсь, здесь городок довольно маленький.

— Вот именно, маленький. И все всё про всех знаю, а что не знают — домыслят, и появится сплетня, — я не решаюсь сказать открыто, что внимание, которое оказал мне мужчина, уже вылилось в сплетни в школе.

— Вы боитесь сплетен? — по-своему понял меня Шалаев.

— Все их бояться, — вот в этом я уверена однозначно. Каким бы толстокожим ни был человек, но сплетня, порочащая его честь, так или иначе, но заденет его чувства.

— И вы боитесь, что вас могут оболгать, а ваша мама поверит в эту ложь? — все, что я вкладывала между строк, мужчина увидел и произнес.

— Ну, скорее опасаюсь, нежели боюсь, — из его уст вся ситуация выглядела как-то не очень.

— Значит, вы уверены, что ваша мама поверит сплетнику, нежели вам? — все же уточнил мужчина, а я отвела взгляд в сторону. — Извините, я порой бываю довольно прямолинеен.

— Я бы не хотела продолжать этот разговор, — отворачиваюсь к окну и смотрю на ночной город. Он у нас и в самом деле маленький, потому что уже минут через пять мы подъезжаем к самому шикарному ресторану. Я в нем никогда не была, но слышала, что он просто роскошный. Ресторан «Амур» сразу намекнул, что я выгляжу чуток простовато на его фоне. Сдала пальто в гардероб. Слава богу, что я хоть не пуховик надела, а то вовсе выглядела бы наиглупейшим образом.

Нас встретили еще на входе и даже не спросили у Шалаева, бронировал ли он столик. Еще бы! Его тут, наверно, в лицо знают.

Мы проходим мимо бара, далее в светлый просторный зал и сворачиваем следом за хостес в следующее помещение. Стою как вкопанная. Одна люстра поражает мое воображение своей роскошью. Миллионы тонких нитей, на которых словно капельки росы. Бархатные диванчики и стулья с подлокотниками. Но мы проходим и этот зал и попадаем в отдельный кабинет.

— Надеюсь, ты не возражаешь, что мы будем ужинать не в общем зале? — мужчина отодвигает стул, и я сажусь. Если я думала, что в машине был пик неловкости, то сейчас, когда я словно нищенка на ужине у короля, мое смущение достигает апогея. — Тем более после того, что вы мне рассказали в машине, думаю, так вам будет спокойнее.

— Благодарю, — выдавливаю скрипучим голосом. Он осип от волнения.

Из-за него же я так ничего и не выбрала из меню, и заказ сделал мужчина. От вина я отказалась категорически. Меня и так мутит. Не хватало еще опростоволоситься и опьянеть. Это хоть и не корпоратив, но стыдно будет не меньше.

Заказ принесли довольно быстро. Шалаев заказал мне рыбу, а себе мясо с кровью. И вот именно от вида крови мне и стало плохо. Дернул же меня черт посмотреть ему в тарелку.

Я вскочила и заметалась по этому отдельному кабинету. Официант сперва растерялся, но затем сообразил, что если не подскажет мне направление, в котором бежать, то случится непоправимое.

Слава богу, я смогла дотерпеть до туалета и вывернула все, что было в желудке, в унитаз. Видимо, мой желудок не принимает изысканную пищу после еды из школьной столовой. Решил освободить место для дорогой еды. Я это все думала, лишь бы не думать, как же я все-таки умудрилась опозориться. Не пила, вела себя прилично, а все равно вляпалась в это все по самые не балуй.

Может, мне незаметно проскочить мимо этого отдельного кабинета, вызвать такси и сбежать домой? Как мне мужчине смотреть в глаза после такого? Но мой план бегства был разрушен на корню. В туалет постучали, и встревоженный голос Шалаева спросил, как я себя чувствую. Сказать правду? То хреново. Но я сказала, что все уже в порядке и я через минуту приду.

— Я подожду тебя здесь, — раздалось из-за двери, словно мужчина был в курсе моего коварного плана.

Вздохнула, привела себя в порядок и посмотрела на себя в зеркало. Хорошо, что я не пользуюсь косметикой, а то сейчас было бы жалкое зрелище с размазанной тушью и помадой. Вместо этого просто жалкое зрелище с бледными губами, как у покойника.

Я даже немного пощипала себе щеки, как в дамских романах, чтобы хоть немного придать лицу румянец, а не походить на смерть.

— Я в порядке, Андрей Сергеевич, — я выдавила из себя улыбку. — Съела, наверно, что-то не то в столовой.

— Называй меня, пожалуйста, просто Андрей, — просит мужчина и берет меня за руку. А затем и вовсе перехватывает мою конечность так, что мы идем под руку. Краем глаза замечаю уборщицу, что замерла с тряпкой у окна. Неужели я так ужасно выгляжу, что даже уборщица в шоке?

Мы возвращаемся в кабинет. На столе уже нет ни мяса, ни рыбы.

— Извините меня еще раз, я вам испортила ужин, — мне действительно неловко.

— Не смертельно. Предлагаю легкий салат, фрукты и десерт, — и в самом деле, нам принесли закуски, овощные и фруктовые салаты и тарелку с пирожными.

— Спасибо, — я поняла, что, несмотря на то что совсем недавно обнималась с унитазом, я все же голодна.

Остальной ужин прошел довольно мило. Мне удалось все-таки расслабиться, и у нас получилась даже интересная беседа. Я рассказала немного о себе. Если не брать в расчет начало нашего свидания, то все вышло довольно мило и романтично.

— Андрей, а можно задать вам вопрос? — мы уже просто наслаждались компанией друг друга.

— На «ты», ко мне нужно обращаться на «ты», — поправил, наверно, уже в третий раз за вечер мужчина.

— Прости. Так что, можно вопрос? — я с тоской посмотрела на пирожное. Но есть третье по счету было уже как-то неловко.

— Можно, — усмехнулся Шалаев, заметив мой взгляд и положив этот злосчастный десерт мне на тарелку.

— О чем ты говорил с директрисой, когда я ушла? — если честно, у меня на языке крутилось много вопросов, но я постеснялась их спросить. Слишком они личные. К примеру, что у него произошло с матерью Тимура.

— Если в двух словах, то сообщил, что ремонт и обновление кабинета химии — это последняя моя спонсорская помощь в этом учебном году. И что если мой сын еще что-то натворит, то я буду расценивать это как ее упущение, и заберу Тимура на домашнее обучение. И тогда наши с ними взаимоотношения на этом завершатся, как и любая моя помощь этой школе. Она заверила меня, что все поняла и благодарна за посильную помощь. И что, что бы вы мне ни наговорили, Тимур ни в чем не виноват, а вы к нему имеете предвзятое отношение, — у меня глаза все сильнее и сильнее выкатывались из орбит, пока говорил мужчина.

— А она не пояснила, по какой причине я имею к нему предвзятое отношение? — у меня от наглости это дамы чуть пар из ушей не пошел. Надо же, просто оговорила меня на ровном месте и все.

— Сказала, что по его науськиванию вас закидали снежками, и вы порвали куртку, — объяснил Шалаев.

— А вы поверили ей? — я возмущенно посмотрела на Андрея.

— Конечно. Именно поэтому решил пригласить вас в ресторан, — отвечает мужчина. Я уставилась на Шалаева, и лишь когда он не сдерживается и улыбается, до меня доходит, что это была шутка.

— Она сказала неправду. Меня действительно закидали снежками. Но Тимур к этому не имеет никакого отношения! — я так запальчиво заступилась за мальчика, что на лице Андрея появилась улыбка.

— Я так и подумал, — он кивнул и посмотрел на часы, я тоже глянула и опешила оттого, который час.

— Ой, уже так поздно, — я не заметила, как прошло несколько часов.

— Мама будет ругать? — и мужчина усмехнулся.

— Уверена, она меня еще ждет и не спит, — я улыбнулась. — Она же мама, волнуется.

— Вы правы, не будем заставлять ее излишне волноваться, — мужчина встал и подал мне руку. Когда он успел оплатить счет, не знаю, но мы вышли из кабинета и пошли на выход. Нам выдали пальто, и мы покинули шикарное заведение. Считаю, вечер удался.

Андрей проводил меня до подъезда, так как я снова попросила меня высадить у соседнего дома. Мне было приятно и льстило это внимание. Мама действительно не спала. Она вышла, изобразив сонный взгляд, и пошла в туалет, а я лишь усмехнулась. Уже б не ломала комедию, актриса. Она этот трюк использовала неоднократно. Так что не только мама меня знает, но и я ее тоже.