Танцуй для нас

4

Никогда не была в таких районах. Тут самые дорогие квартиры в городе, и живут, соответствующие такому заработку, люди. Пока проходим светлый и пустой холл, поднимаемся в лифте наверх, я пытаюсь расслабиться и пустить всё по течению. Это ведь всего на одну ночь, не так ли?

Кажется, совесть я и так засунула глубоко в одно место, когда согласилась. И теперь, когда именинник пропускает меня вперёд в квартиру и мимолётом погладил мою попу — я почти никак не отреагировала. Заставила себя не дрожать, шагая смело в просторную прихожую.

— Можешь не снимать свои туфельки, Золушка, — усмехается хозяин квартиры и протягивает руку в сторону пустого и тёмного коридора.

— Я сниму, — присаживаюсь и быстро отщёлкиваю застёжки.

— Планируешь бежать? — усмехнулся второй, тоже скидывая свои кроссовки.

— Это вряд ли, — отвечает за меня первый. — Она ещё не получила деньги.

— Правда? — его друг улыбнулся, притянул меня к себе и как-то слишком откровенно приближается. Настолько, что его личный запах, немного мятный и очень приятный, почти врывается в мои ноздри и заставляет на секунду застыть. От него почти не пахнет алкоголем, кстати. Но он точно не трезв.

Мы проходим в большую гостиную. Я с мужчиной сразу оказываюсь на диване, при чём он уже через секунду меня садит на свои колени. И я послушно сажусь. Сначала приходится силой заставлять себя думать, что мне приятны его руки на талии и бедре. Но после… С каждой секундой мне становится всё спокойнее и спокойнее. Я хочу расслабиться и не винить себя. Ни сейчас, ни утром… Никогда.

Хозяин квартиры включает подсветку, игнорируя основной свет. Доходит до бара и там тоже всё подсвечивается сине-фиолетовыми линиями. Он выбирает несколько бутылок, достаёт стаканы и сразу идёт к нам. Садится рядом на диван и пока разливает напитки по стаканам и бокалу, я чувствую как ладонь мужчины зашевелилась и медленно поползла вверх, прямо под юбку. Нервно сглотнула.

— Залпом, — именинник протягивает мне бокал с шампанским и улыбается. — А после познакомимся.

Беру бокал и делаю большой глоток кисловатой шипучей жидкости. Едва хочу опустить бокал, мужчина ставит руку и своими тёмно-карими глазами просто пронзает меня странным, блестящим взглядом. И я послушно выпиваю остальное, немного кривясь от покалывания в горле.

— Обычно вам нельзя пить, насколько я знаю, — тихо говорит тот мужчина, у которого я сижу на руках. — Но запомни, малышка, что я, что он — совсем другое дело.

— Правда нельзя? — мужчина рядом удивился. Да, так-то оно и есть. Но сейчас даже если бы у меня была такая установка, никогда бы не созналась, что всё же выпила. Мне нужно немного расслабиться и бокал шампанского должен помочь. — Что ж, всё равно, — хмыкнул мужчина. — Меня зовут Марат. Это Кир.

— Катя, — тихо говорю я.

— Да, знаю, — он улыбнулся. — В клубе та девушка, администратор, говорила, что тебя ещё ни разу не покупали. А я ни разу не покупал девушек.

— Разве не похер? — тот, которого зовут Кир, запустил в мои волосы пальцы и уверенно потянул вниз, заставляя меня откинуть голову и немного прищуриться от боли. — Я сюда ехал не разговоры разговаривать.

— Но ты обещал.

Это звучит так уверенно и властно, что я вздрагиваю. А мужчина, держащий мои волосы, через пару секунд их отпустил и даже слегка помассировал.

— Как долго ты работаешь в «Passion»? — улыбнулся тем временем Марат, но я замечаю то, что он пока очень мастерски сдерживает. Вижу в глазах то, как сильно ему понравился захват его друга. Мой испуг. Он смотрит на меня почти стеклянными глазами, но какое-то изменение в самом мужчине я ни с чем не перепутаю. Словно его мысли теперь о другом, а он всё ещё пытается бытьмилым.

Или это так действует шампанское? И мне всё кажется?

— Пару месяцев, — отвечаю.

— Почему пошла именно в такой клуб? — на этом вопросе тёмная правая бровь Марата поднимается, а сам он откидывается на спинку дивана, закидывая руки по сторонам.

— Обязательно отвечать на ваши вопросы? — сглотнула я. Не очень хочется врать, но и выворачивать душу тоже — не очень.

— Просто интересна степень твоей распущенности. И проверить — ошибся я или нет, — ему не понравилось, что я не ответила на вопрос. Но с другой стороны — я и не обязана раскрывать перед ним или его другом душу. Хватает того, что я почти не дёргаюсь на смелые облапывания моих бёдер этим самым Киром.

— В чём?

— Ты смелая, — Марат кивнул и наклонил голову, улыбнувшись. Он тоже не ответил на мой вопрос. Он констатирует факт. Да. Я смелая даже сейчас, говорю о границах и пытаюсь хотя бы немного понять — что будет происходить далее.

Конкретно этот Марат сейчас играет со мной в игру. Понятную ему одному. Например, если я не отвечаю на вопросы, он тоже не отвечает.

— Это плохо?

— Выпей ещё, — мужчина наливает шампанского ещё и даёт бокал мне в руку. Я послушно пью глоток, отвожу руку вниз и облизываю нижнюю губу, по которой норовила скатиться капелька алкоголя.

— Какие твои границы? Что ты не позволяешь в постели? — задаётся следующим вопрос. Кир, на котором я всё ещё сижу, усмехается. Он уверенно поворачивает меня больше к Марату, но теперь по-хозяйски кладёт свою огромную лапу на мои бёдра поперёк.

Что мне ответить на такие вопросы? Едва удерживаюсь от откровенного, но правдивого, ответа. Наверное, впервые в жизни мне на ум не приходит что-то плохое или неприятное, а потому я неуверенно веду плечами и снова пью глоток шампанское. Капелька снова мимо рта, но на этот раз реакция одного из мужчин практически сшибает с места. Марат, поддаваясь своим каким-то мыслям или желаниям мгновенно приближается и сам слизывает эту чёртову каплю.

Видимо, я в детстве прогуляла под столом навык нормально пить. Чёрт.

— Вкусное, — хмыкает он мне в губы. — Терпкое и не очень сладкое. Обычно, девушки не любят такие напитки. А тебе? Нравится? — Он практически заставляет меня смотреть в его глаза. Кажется, если я отведу взгляд, стекло в его взгляде разобьётся. И его контроль следом.

В тишине что-то клацает. Я не сразу ощущаю холод металла, но едва он обхватывает обе кисти, внутри всё замирает. Марат отстраняется и снова откидывается на спинку дивана.

— Кир хочет ещё выпить, — произносит он и я машинально перевожу взгляд на низкий стеклянный столик, где стоит стакан с янтарным напитком. — Напои.

Я опускаю глаза на руки и вижу вокруг них самые настоящие наручники. Чёрные, матовые и холодные. Они не особо давят на кисти, но тем не менее сковывают движения.

Мне приходится привстать, чтобы поставить свой бокал и взять его стакан. Кажется, мне Кир помогает, потому что я даже не заваливаюсь на него, он снова усаживает меня так, как я и сидела.

Обхватываю стакан пальцами обеих рук и осторожно подношу к мужским губам дорогое стекло. Он смотрит мне в глаза, послушно делает совсем маленький глоток. Интересно, они вообще не пьянеют? Или это всё происходит именно потому, что они пьяны?

— Это в пределах? — тихо интересуется Марат, едва я опускаю стакан на коленки.

— Это просто… Странно.

— Как я и сказал ранее — ты можешь остановить всё. С маленькой поправкой. Твоё слово «хватит» равносильно минусу половины стоимости этой ночи. Я не изверг и совсем без гонорара тебя не отпущу. Но мне не нравятся отказы.

— Конкретно сейчас — даже я тебя не отпущу.

Вздрагиваю от того, насколько уверенно Кирилл вторит своему другу. Он наклоняет голову, с интересом рассматривая меня. Кивает на стакан и я снова даю ему выпить глоток холодного алкоголя.

Ох… И на что я согласилась? Ещё и сама назвала сумму…

Но время поджимает. Так невовремя вспоминаю о том, для чего я всё это делаю. Ещё один месяц и сестрёнке станет труднее и хуже. Бабушка с дедом не станут шевелиться ради неё. А у меня никого, кроме неё, больше нет.

Опускаю взгляд на стакан и пару секунд смотрю на жидкость в нём. Они оба молчат, словно умеют читать мысли и знают о чём я думаю.

После поднимаю стакан и быстро выпиваю небольшой глоток. Виски разбавлен и немного остыл из-за льда, потому я не чувствую ни сильной крепости, ни неприятного вкуса. Быстро сглатываю и смотрю на Марата.

— Обещаю сегодня забыть то слово, — заглядываю в его глаза.

— Осторожнее с обещаниями, детка, — Марат судорожно облизывает свои губы и хмыкает. Но в его глазах почти со звуком трескается это толстое, кажется даже, бронированное, стекло. Я практически чувствую, как его мысли меняются в кардинально новые и ещё более тёмные, чем были до этого. — Ты не знаешь, на что я способен.

Ну, а я готова выдержать многое. Я могу выдержать много.

Но этого не говорю. Только киваю и подставляю к его губам стакан Кира, в котором осталось ещё немного крепкого напитка.

— Виски?