Три орешка для Тыковки

Эпилог Майя

События с момента предложения руки и сердца (хотя про сердце ничего сказано не было) закрутились так стремительно, что мы с Миу-миу только успевали от удивления рот раскрывать. Яниш пытался изобразить нездоровье, чтобы оставаться у меня, однако его отец, мастер Йожев, велел ему знать честь. И совесть. В наличии которой у отпрыска он сомневался, по его словам.

Тогда Яниш попытался зайти с другой стороны, и переманить меня к себе. Дескать, дом у городского мага большой, там можно спокойно вдвоём жить-поживать, и за день даже не встретиться. И ночью тоже не встретиться, добавлял мастер Йожев. На этом настроение у Яниша портилось, но он был согласен и на это. Однако отец на это отвечал, что «нечего барышню позорить» и «хитрый какой, решил на бедную Майюшку хлопоты по новому дому свалить!». В общем, стоял на моей защите, как отец родной. А ещё пригрозил, что маму вызовет, если сын за ум не возьмётся.

Так сразу взялся!

Хотя не знаю, что его так подбодрило. Добрейшей души женщина оказалась сударыня Млада! Такая заботливая, что даже Миу-миу, на что поесть всегда готова, и то сбежала на печку и спряталась там в углу от избытка яств.

— Да куда мне столько! — возмутилась я, когда приехавшие с сударыней Север слуги втащили в мой домишко десятый чугунок с едой.

— Да ты ешь, ешь, детонька! Ты ж вон какая маленькая-худенькая! Разве же с таким оболтусом, как Яниш, справишься? Ешь, ешь, поправляйся, тебе ещё детушек рожать… Да и Янушку, если вдруг на ужин заглянет, будет чем угостить, — приговаривала она, поглаживая меня по руке.

Я так растрогалась, что чуть слезу не пустила. Но тут Миу-миу пришла мне на помощь и стала выпрашивать поесть. Это уже после того как её накормили и загладили, она на печке пряталась.

Яниш, конечно, на ужин заглянул. Но после того как сударыня Млада домой уехала, остальных детей одаривать своей заботой.

— У тебя такая мама хорошая, — поделилась я.

— Только её бывает слишком много, — признался тот. — Но так как обычно в комплекте к ней идут моя сестра и младший брат, то получается терпимо. А когда я один, да ещё и, можно сказать, с того света чудом вытащенный… Зато скоро в доме уже можно будет жить! Ты же ещё не передумала за меня замуж выходить? — насторожено спросил Яниш.

— А у меня есть выбор? — на всякий случай спросила я.

— Нет! — быстро ответил он и успокоился.

После отъезда сударыни Млады за меня взялся мастер Йожев. Сам он говорил, что потому что они закончили прочёсывать окрестные леса в поисках чернокнижных подарочков. Но, сдаётся мне, без участия матери семейства не обошлось, хотя оба они — и мастер Йожев, и Яниш, — это отрицали. Но как-то слишком энергично и почти слово в слово.

Мастер Йожев взялся меня экзаменовать. Он морщил брови, я расстраивалась и пугалась, он бросался меня утешать. Дескать, он не на меня злится, а на дядю Дамира, которому не сироту нужно было поручать, а ноги оторвать и вместо ушей вставить, чтобы всем сразу стало ясно, что у него с головой. Потому что барышня я одарённая, раз так много смогла самоучкой взять, и меня нужно серьёзно учить. При этом он так сурово на меня смотрел, что я сразу пожалела, что родилась такая одарённая. Но теперь-то что делать? Назвалась ведьмой — лезь в гримуар.

Кстати, гримаур мой мастер Йожев тоже похвалил, и меня похвалил, что доверилась и рискнула, потому что иначе… потому что иначе…

Тут мастер быстро смахнул со щеки слезинку, будто её не было, и ещё раз поблагодарил меня от всей Службы магической безопасности и себя лично за самоотверженное спасение сотрудника.

В общем, скучать мне не приходилось.

Работу травницы с меня никто не снимал. Люди болели при старом городском маге, и при новом ничего не изменилось. Только пришла зима, а с нею насморк, кашель и застуженные спины. К тому же к невесте городского мага подойти не так страшно, как самому магу. А спросить-то столько всего нужно! Правда ли, что маг может из зимы сделать лето, а если может, почему не делает? А если магу принести свежий труп, он его правда оживит, и если да, то сколько это стоит? А правда, что теперь у нас тоже будет настоящий каток с настоящими магически огнями во льду и фейерверк на День Зимнего Солнцестояния?

Я отвечала, как могла, и понимала, что, надо мне учиться. Но каток я пообещала твёрдо. Я так и сказала на следующий день Янишу.

Он пригласил меня в дом, который раньше принадлежал мастеру Ерику. Мне никогда не приходилось бывать у прежнего мага дома, только в кабинете, но в доме пахло свежей краской и еловой доской.

— Папа, ну теперь можно? — спросил Яниш у мастера Йожева.

Мастер кивнул.

— Дорогая Майя, — начал он серьёзно. — Согласишься ли стать моей женой?

— Уже же согласилась, — не поняла я.

— Ты, дочка, подумай, подумай. Ты же потом от него уже никуда не денешься, — предупредил мастер.

— Можно подумать, я от него сейчас куда-то могу деться! — фыркнула я.

— Вот, папа, я же говорил! — радостно воскликнул Яниш, поднимая указательный палец вверх. — Можно уже жениться⁈

— Да женись уже, женись! Вот завтра объявим о помолвке, потом месяц после оглашения…

— Папа!

— Да шучу, я шучу! Как платье невесте справим, так и поженим.

Что любопытно, уже через день к нам приехали модистки из столицы. Чтобы не расстраиваться, я даже спрашивать не стала у Яниша, во что ему этот широкий жест обошёлся. Конечно, оплачивал он всё сам. Но из наших в будущем общих денег!

Платье было пошито к концу недели. Весь уездный городок стоял на ушах! К такому событию и гостям следовало прихорошиться! Как не воспользоваться таким поводом? Когда ещё в крохотный городишко в самой замшелой части королевства приедет столько столичных гостей? Нужно же показать, что мы тут не хуже! Не знаю, сколько заплатил модисткам Яниш (я не буду об этом думать, тем более, накануне свадьбы!), но увезли они как минимум в два раза больше.

Но вот это вот «Мы тут не хуже» знатно потрепало мне нервы. Потому что к церемонии должны были съехаться сослуживцы Яниша, а я даже не представляю, о чём нынче говорят барышни в столице! Правда, ещё больше моё настроение омрачил визит дядюшки.

Он появился в моей лавке за день до радостного события, выставил покупательницу, заявив, что нам с ним нужно срочно по-родственному пообщаться, поскольку он мне как отец. Покупательница посмотрела на него недоверчиво.

Я бы тоже так смотрела на её месте. Одежда франта по последней столичной моде, не иначе, никак не сочеталась с моим скромным образом жизни до недавнего времени. Хорош отец!

— Дорогая моя Майюшка! — кинулся ко мне с лобызаниями дядя Дамир, и только прилавок помог мне их избежать. — Как же я рад тебя видеть в добром здравии! Да ещё и новость о том, что кавалер Яниш Север согласился взять тебя в жёны за своё спасение!.. — тут дядюшка тонко намекнул, что если бы не случай, никто бы другой не согласился.

— Да, тут мне сильно повезло, — не стала я спорить по привычке. Какой смысл сотрясать воздух, если аргументы ни на что не повлияют? Он же так сказал не потому что думает, а потому что хочет уязвить.

— К сожалению, — злорадно улыбнулся дядюшка, — я уже успел принять наследство. Мы считали тебя погибшей и оплакали…

Не знаю, что он имел в виду под «мы», поскольку никогда женат не был. Видимо, потому что ни на кого кроме себя тратить своё время, силы и деньги был принципиально неспособен.

— Как своевременно! — оценила я.

— Но я готов выделить тебе содержание до момента свадьбы, — нагло заявил он. — Я слишком поздно узнал о том, что ты жива. Ну, в общем, где-то за неделю, думаю, я могу тебе выделить содержание. Ну и подарок на свадьбу от меня, разумеется!

Тут он вынул из-за пазухи обтянутую бархатом коробочку. Я дрожащими руками открыла его, подозревая, что там.

Мамин комплект с изумрудами: диадема, колье и серьги.

— Я подумал, что тебе пригодится. Чтобы ты хоть что-то принесла в семью, — «заботливо» поделился дядя Дамир.

— Просто признайтесь, что вы не рискнули продавать заклятые драгоценности, — проговорила я, не в силах оторвать взгляд от сияющих даже в полутёмной лавке камней, и провела по ним кончиками пальцев.

— Это неважно, моя дорогая, — с гадкой улыбочкой возразил мой родственник. — Я бы мог их оставить у себя в сейфе просто так!

— Какая щедрость!

— Цени! Надеюсь, ты будешь достойно выглядеть завтра на церемонии. Мне вести тебя к алтарю. Не хотелось бы позориться перед людьми, — скривился он.

— Не нужно позориться, дядюшка. Вы домой езжайте. Зачем вам вообще тратить время на неблагодарную сиротку? И без вас найдутся те, кто проводит меня к жениху.

— Я всё же твой единственный родственник, — с угрозой в голосе намекнул дядя на нежелательность такого исхода. Понятное дело, как он потом в столице будет объяснять тот факт, что его племянница выставила его со свадьбы? Он, конечно, будет рассказывать всем о моей неблагодарности. Но осадочек в обществе останется…

— Странно и противоестественно даже выдавать замуж уже похороненную племянницу, — я улыбнулась, произнесла слова твёрдо. Всё же опыт выживания и независимости многому меня научили.

— Ах ты маленькая дрянь! — зашипел дядя и потянулся, чтобы забрать драгоценности, но зелёные молнии от камней ударили его по руке. Родовые драгоценности признали меня хозяйкой, а его — вором.

Что, в принципе, соответствовало действительности.

Я придвинула коробочку к себе:

— Благодарю, дядюшка, за подарок. Можете быть свободны.

— Ты не посмеешь так поступить! Я твою репутацию с землёй смешаю! — перешёл к угрозам он.

— Дядя Дамир, мне глубоко всё равно, что обо мне говорят в столице, потому что меня там нет. А здесь ваши слова — пустой звук. Потому что меня тут знают и уважают. А вы здесь даже с моим наследством никто и фамилия ваша — как ветер в кронах: никому ни о чём не говорит. Будьте здоровы, дядюшка. Выход из лавки вот там! — я показала на дверь, которой он со всей силы хлопнул.

Дома Миу-миу, почувствовав моё настроение, сразу принялась ластиться. А может, просто выпрашивала поесть. Она тёрлась о ноги и мяукала: «Ничего, Майя, ничего. Не все люди — люди. Некоторые лишь носят человеческую оболочку. И далеко не все из них сотворены чернокнижниками из мертвяков. Некоторые мёртвыми рождаются. Или постепенно умирают заживо от зависти и злобы». Возможно, это не Миу-миу мне мяукала, а я сама пыталась себя успокоить. После встречи в лавке меня всё ещё трясло.

Я вынула коробочку и снова провела рукой по камням. Мне показалось, они зазвенели радостью. Зачарованные драгоценности — доказательство того, что твари в оболочках людей были всегда. Их, как и сотворённых чернокнижниками, притягивает человеческий огонь. Они хотят его потушить, что все стали такими же, как они — бездушными ледышками. И если переживать из-за них, страдать и бояться, выйдет, что они победили. Не дождётся дядюшка!

В сумраке за окном раздались шаги. Чужого контур бы не пропустил. И действительно, дверь распахнулась, и в комнату ввалился счастливый Яниш — подтверждение тому, что кроме нехороших людей всегда есть добрые, шумные, сильные и тёплые.

— Что сидишь грустная? — с порога начал он, снимая тулуп. — У нас же завтра свадьба! Переживаешь?

— Теперь нет. — Я действительно почувствовала облегчение, стоило ему показаться в доме.

— А это что? — он потянулся рукой к камням, но, вопреки моим опасениям, те ответили приветственным перезвоном. — Чудо какое! Откуда это у тебя?

— Дядюшка Дамир от щедрот подарил.

— Он будет завтра?

— Яниш, я хочу тебя попросить о помощи. Можно?

Он весь подобрался и расправил плечи.

— Пожалуйста, сделай так, чтобы ноги его на нашей свадьбе не было. Можно? Пойми, дело не в том, что он присвоил всё моё наследство, объявив погибшей. Просто я не хочу, чтобы этот радостный день омрачался в моей памяти его гадкой физиономией.

Яниш отвёл затвердевший взгляд в сторону окна, и я испугалась, что он откажет.

Но он вновь посмотрел мне в глаза и ответил:

— Майя, я обещаю, что больше никто иникогда тебя не обидит. А если всё же осмелится, он не останется безнаказанным.

— Спасибо, Яниш. Я тебя очень люблю. — Признание далось мне так легко, что я даже не заметила, что сказала эти слова.

— Но я тебя люблю гораздо сильнее! — возразил он.

— Конечно, ты вон какой огромный! В тебя любви куда больше влезет! — согласилась я.

— Какая ты всё же лиса, моя маленькая Тыковка! — он подхватил меня на руки и закружил, чуть не наступив на Миу-миу, чем она не преминула возмутиться. — И тебя, вредная зверюга, я люблю, — уведомил он кошку. — Я сегодня такой счастливый, что люблю всех!

И ещё один эпилог от Яниша нас ждёт))