Тест на отцовство

Глава 1

— Дочь на тебя совсем не похожа. Твоя жена легла под другого мужика, раздвинула перед ним ноги, пока ты хлопал глазами! — слышу голос подруги. — Принесла тебе в подоле чужого выродка, а ты и рад...

Что?! Я замерла в коридоре, услышав обрывок разговора супруга со своей подругой.

Они были на кухне — муж и моя подруга. Муж доставал охлажденные напитки из холодильника, наполняя поднос. Подруга обещала помочь мне с нарезкой, пока я относила маленькую дочку спать. Но мне кажется, она забыла о том, что хотела подрезать новую порцию сыра и фруктов.

— Прекрати, — скрипнул зубами муж. — Ты не знаешь, какие у нас отношения.

— Знаю, что она тебя ни во что не ставит и никогда не ставила. Крутила романы и на работе, и вне стен офиса, пока ты из сил выбивался ради лучшей жизни. У кого хочешь спроси, все скажут, что за Миланой ухлестывал мужчина. И не один... — добавляет она. — Милана всегда тебя недооценивала...

Я в тени коридора. Подслушивать нехорошо, но теперь я просто не могу пойти дальше, как ни в чем не бывало. Дочка у меня на руках. Совсем недавно она уснула в игровой, но еще долго похныкивала, пока я укачивала ее, ходя из угла в угол комнаты. Потом я осторожно вышла, молясь, чтобы звуки отдаленных голосов гостей не разбудили малышку. Проходила мимо кухни и случайно услышала обрывок разговора. Муж и подруга. Подруга и муж. В прошлом у нас были недомолвки, разногласия, ошибки. Но мы решили идти дальше, простили друг другу все. Мы из пепла возродили наш брак. Я родила дочку, мне казалось, после всех трагических событий, после всех испытаний, мы наконец-то обрели свое счастье.

Неужели я ошибалась?! Зря доверилась тому, кто стал моим первым мужчиной? Говорят, предавший однажды, предаст снова... Как горько заныло мое сердце от боли. Впиваюсь пальцами в одеяльце дочурки, глаза наполняются непрошеными слезами. Как только у подруги язык поворачивается говорит обо мне такие гадости?!

— Я бы никогда с тобой так не поступила, — пылко говорит подруга.

— Снова ты взялась за старое? — качает головой муж.

Он держится уверенно и спокойно. Я даже на большом расстоянии замираю, любуясь супругом. Он красивый мужчина, всегда притягивал к себе взгляды женщин. Я гордилась им, смотрела с любовью, а теперь на него так же, с любовью, азартом и страстью смотрит другая. Моя... подруга. Слава бросает на нее взгляд и просто усмехается, приосанившись. Он как будто не одобряет, но и не останавливает ее. Более того, у меня возникает впечатление, словно этот разговор они начинают не в первый раз. Дурной сон? Нет! Скорее, кошмар, воплотившийся в реальность. Меня тянет в сторону, хочется помыться после услышанного. Но понимаю, что ноги будто вросли в пол. Теперь я не могу шагнуть дальше. Пока не услышу все. Они же — муж и подруга — ведут себя как ни в чем не бывало, держатся уверенно.

В голове сразу рождается миллион догадок и оправданий. Я будто хочу найти признаки, что это все глупая шутка, розыгрыш. Но выражениях их лиц и неспешный разговор на кухне приводят меня в чувство. Мне даже хочется ущипнуть себя: Мила, хватит оправдывать услышанное! Никакая это не шутка. Они действительно обсуждают меня. Мой муж и подруга, с которой я после длительных раздумий и сомнений решила восстановить приятельские отношения, обсуждают меня. Причем, голос подруги сочится сладким ядом. Или я просто испытываю к ней неприязнь из-за того, что знаю: в прошлом она хотела моего мужа. Хотела его по-настоящему, мечтала построить семью. Но сейчас у нее есть мужчина... У них отношения. Разве не так?! Все так, она сама мне говорила. Тогда к чему эти беседы сейчас?! Людская подлость для меня до сих пор является загадкой. Я так и стою, прислушиваясь к звукам на кухне. Тихий женский смех, смех моей подруги заставляет меня выдохнуть и почувствовать себя глупой.

Муж выбирает бутылки, расставляет их, ищет хороший штопор, а подруга снимает с веточки несколько виноградин.

— Мммм, какой сладкий!

Сжав губами ягодку, она раскусывает ее и демонстративно облизывает свои подкачанные губы от виноградного сока.

Мои руки тяжелеют, дочке два с половиной. Кажется еще такой крохой, но когда держишь ее на руках, понимаешь, что весит она немало! Я поправляю дочурку, подтянув повыше. Мысленно говорю ей, что скоро мы поднимемся наверх, в ее спальню. Сама же стою. Глаза начинает жечь от того, как подруга подходит близко к моему мужу, касается его бедра своим и предлагает ему виноград на своей ладони.

— Какой вкусный сорт, Слава. Не знаешь, как называется?

— Точно сладкий? — уточняет муж.

— Попробуй, — предлагает и протягивает ладонь.

У меня перед глазами все темнеет и покрывается алыми пятнами. Клянусь, если Слава возьмет ягоды с ее ладони губами, им обоим не поздоровится! Но супруг выбирает ягодку пальцами и закладывает себе в рот.

— Наверное, сладкий. У меня во рту после вина кислит. Ты составила нарезку? Гости, наверное, заждались.

— Да, почти. Вот только этот рижский сыр такой твердый, — жалуется подруга. — Поможешь с ним справиться?

— Да, конечно.

Муж подтягивает к себе доску, берет большой нож для сыра и осторожно нарезает его ломтикам. Мой муж аккуратист во всем, даже сейчас я невольно залюбовалась тем, как аккуратно и красиво он выполняет даже такую простую работу, как нарезка сыра. Подруга же в этот момент наполняет свой бокал вином, отпивает напиток и скользит заинтересованным взглядом по фигуре моего мужа. Через миг она опускает ладонь на его плечи и медленно гладит пальцами.

— Ты такой сильный. Посещаешь спортзал?

— Да, — Слава ведет плечом, сбрасывая руку. — А что? Твой мужчина не увлекается спортом?

— Футбол. С банкой пива по выходным перед телевизором считается? — хихикает подруга, ставит бокал на стол. — И все-таки ты не ответил ничего насчет “дочери”.

Подруга хмыкает и рисует пальцами в воздухе кавычки, как бы показывая, что она обо всем этом думает на самом деле.

— Прекрати, — просит Слава. — Напомнить тебе, о чем мы договаривались? Ты не лезешь в нашу семью! Именно с таким условием ты вхожа в наш дом.

— А я что? — спрашивает, перебрасывает локоны волос через плечо. — Я ничего. Просто гости немного выпили, завели тему детей. Несколько раз заметили, что твоя дочь словно чужая. Ни капли схожести между тобой и ней. Вообще... Наталкивает на разные мысли, — усмехается.

— Замолчи!

— А что? — смеется гадко и вдруг науськивает. — Все над тобой смеются, называют рогоносцем! Сделай тест на отцовство...

Слава сжимает нож и вдруг с силой вонзает его в толстую деревянную доску для нарезки. Нож звенит в воздухе.

— Чего ты добиваешься этим, скажи?

Подруга смотрит в лицо моему мужу, улыбается, кокетливо прокручивает локоны между пальцев.

— Ничего. Может быть, лишь того, чтобы ты чаще вспоминал про родного сына? Вот кто твоя настоящая кровь и плоть. Твоя маленькая копия.

— Я его навещаю. Он ни в чем не нуждается. Что тебе еще надо?

— Ничего! Мне всего хватает. Просто ты мне не чужой человек, мы почти семья, — снова касается его локтя. — Смотреть на тебя грустно, жалко становится, что ты — рогатый и не замечаешь этого! Неужели так и будешь воспитывать чужого выродка? — язвит подруга.

Вот же дрянь... Меня трясет от злости! Зря я с ней наладила контакт. Говорит обо мне гадости за моей спиной и не краснеет. Я делаю резкий шаг вперед, в кухню.

— Что ты несешь? — спрашиваю, трясясь от злости.

Маленькая дочка на руках начинает хныкать... Подруга оборачивается с приторной улыбкой и подходит как ни в чем не бывало.

— Ой, Милана, прости!

Подруга наклоняется, словно собирается поцеловать меня в щеку, но я отхожу в сторону, прижимая к себе проснувшуюся дочь.

— Ой, не слушай меня! Кажется, я немного перебрала с вином...

Она уходит, пошатываясь, задевает плечом косяк. Точно перепила, что ли?! Ее заплетающиеся шаги замирают в другой комнате.

— Что здесь происходит? — спрашиваю у мужа. — Я слышала, что она несла.

Слава задумчиво берет бокал с вином со стола, отпивает. Я автоматически отмечаю, что этот тот же самый бокал, из которого пила подруга. Муж делает крупный глоток, качает головой.

— Ты же видела. Она перепила, потому и подбирает самые грязные сплетни... Но...

— Но?

Взгляд мужа темнеет, наливается нехорошим.

— Однако в чем-то она права, Мила. Дочь на меня не похожа. Я давно об этом думал, — делает паузу и добавляет тоном, не допускающим возражений. — Давай сделаем тест на отцовство.

Глава 2

“Дочь на тебя совсем не похожа...”

Не хотела думать о словах, брошенных подругой с ядом, но они крутились в моей голове постоянно. Я думала и думала о сказанном. Этим вечером я не нашла в себе сил вернуться в супружескую спальню, долго укачивала раскапризничавшуюся дочку и незаметно уснула рядом с ней на маленькой кровати. Проснулась от легкого ощущения, соскользнувшего по плечам, вздрогнула.

— Тише, дочку разбудишь, — прошелестел голос мужа.

Слава наклонился над нами, натягивая вверх по плечам одеяло.

— Слава?

— Я, — кивнул. — Тише.

— Сколько времени?

— За полночь. Здесь будешь спать?

Слава присел у нас в ногах, поправил любимые игрушки, дочери. Марианна любила спать при свете, поэтому я легко различала выражение лица Славы: задумчивый, уставший.

— Наверное, я показала себя плохой хозяйкой, — закрыла глаза. — Ушла укладывать спать дочурку, и сама уснула. Не хотела.

— Все нормально, — едва заметно качнул головой. — Останешься здесь?

— Останусь, Мари перевозбудилась из-за гостей, часто вздрагивает во сне, хнычет. А там все хорошо? С гостями?

— Хорошо, — кивнул Слава. — Я справляюсь. Половину отправил по домам, вторая половина разбрелась по комнатам.

Мне почему-то хотелось спросить, где оказалась Стеша, поехала к своему сожителю и сыну или оказалась в какой-то из комнат. Боже, как было сложно не думать о плохом, но на ум пришло наше неприглядное прошлое. Вспомнилось, как подруга спелась со свекровью, как вдвоем они пытались очернить мое имя в глазах супруга, строили козни... Честно, сейчас я вообще не понимала, почему простила все это? У меня в горле комом стояла обида. Было горько, неприятная тяжесть давила на грудь!

После смерти свекрови Стеша отошла на второй план, будто потерялась. Мы о ней не вспоминали, Славе было не до Богдана, он сам был как потерянный ребенок. До слез было его жалко! Не могла я его оставить таким разбитым, не могла! Отогревала его сердце, собирала по кусочкам и была уверена, если я вдруг лишусь самых близких и дорогих людей — родителей, Слава тоже будет рядом. В горе и в радости... Горе сблизило нас, сделало сильнее. Мы много времени проводили рядом.

Слава наблюдал за моей беременностью, любовался моим растущим животиком. Когда он узнал, что мы ждем девочку, он сам придумал дизайн детской, до самой последней мелочи. Вложился с душой... Разве могла я подумать, что наш корабль, восстановленный из руин, снова напорется на острые рифы и пострадает. И от кого? От Стеши? Слава дал ей даже больше, чем она просила, чтобы оставить в покое нашу семью. Трехкомнатная квартира, ежемесячное содержание и довольно крупная выплата денег. Она и не претендовала ни на что... Казалось, она взяла предложенное и надолго исчезла из нашей жизни, но как-то поздней ночью в квартире раздался звонок. Звонила Стеша, рыдала, захлебывалась в истерике: Богдан задыхался, и она не могла понять, отчего...

Богдану тогда было чуть больше годика. Это случилось, когда я только родила, материнские инстинкты были обострены. Я почувствовала и боль, и страх Стеши. Разумеется, мы не могли бросить ее в беде. Слава собрался и поехал. У Богдана обнаружилась сильная аллергия на одно из лекарственных средств, прописанных педиатром. Безобидные капельки для носика едва не убили малыша... Слава переживал. Все-таки Богдан был его сыном. Потом Стеша приехала к нам в гости. Без предупреждения. Она стояла на пороге, держала коляску, с подарком в другой руке. Скромная, жалкая, со слезами благодарности на глазах. Лил дождь.. Она напомнила мне побитую собаку. Скрепя сердце, я первый раз пригласила ее в дом. Слава качал на руках нашу дочурку, пока я разливала чай по чашкам. Слово за слово, завязался разговор, Стеша раскаялась, просила прощения. Она все твердила, что когда мы спасли Богдана и так хорошо с ней обошлись, совесть ей не позволяет держать свои грехи в тайне. Она рассказала, что свекровь Славы обещала ей денег, если она поможет поссорить сына со мной. Подруга едва ли не на коленях ползала, умоляла ее простить, благодарила без конца...

Это выглядело так жалко, что даже Слава, который любил, когда его превозносили, хвалили, не выдержал и попросил Стешу прекратить. Именно Слава был инициатором того, чтобы Стеша больше не приходила к нам в гости. Но и он же жадно смотрел на лопочущего и Богдана, который уже ходил, взглядом, полным интереса и приглушенной боли. Он сам рос без отца, много раз говорил, что никому бы не пожелал жить в половинчатой семье. И как было поступить? Сделать вид, будто я не понимала, как ему хочется хотя бы иногда проведывать сынишку? Но Стеша... Ох, уж эта Стеша! Все было так сложно!

А потом я на прогулке с Марианной случайно натолкнулась на Стешу. Она тоже гуляла в том же парке, была рада встрече и... была не одна! С гордостью представила мне своего парня, прижималась к нему, целовала... Мне показалось, Стеша была счастлива с этим мужчиной‚ ведь она глаз с него не сводила. Но я ничего пока не предпринимала. Наблюдала. Больше не верила по первому слову, присматривалась...

Мы пересекались со Стешей, иногда разговаривали. Она даже просила у меня разрешения перед тем, как позвонить Славе и уточнить некоторые моменты насчет здоровья: Богдану ставили подозрение на порок сердца, нужно было знать, есть ли наследственность... Все обошлось, обследования показали, что врачи ошиблись. Но Слава переживал, конечно, пока были готовы результаты, плохо спал. Я решила, что нужно дать мужу возможность иногда видеться с сыном.

Словами не описать, как сильно был Слава благодарен. Признался, что хотел бы иногда проведывать сына, но не решался попросить, потому что боялся меня потерять. Казалось, наши отношения только окрепли, а Стеша стала приятельницей‚ познакомила нас со своим мужчиной.

Два с половиной года с момента рождения Марианны. Это не маленький срок, чтобы сделать выводы. Но теперь мое сердце снова было вдребезги. Неужели я все-таки ошиблась насчет бывшей подруги?! Глубоко и сильно ошиблась.... Не стала бы настоящая подруга говорить такие гадости, пересказывать пьяные сплетни и вносить разлад в устоявшуюся семью! Может быть, я ошиблась? Не стоило пускать ее даже на порог.

— Переживаешь? — уточнил Слава и встал, прошелся по детской комнате, застыл напротив большого портрета нашей семьи, покачал головой.

— О чем ты думаешь? — спросила я.

— О нас. У Богдана скоро день рождения, ему исполняется три. Стеша пригласила всех нас. Хочу, чтобы мы пошли семьей.

Глава 3

На следующее утро я постаралась встать пораньше, чтобы компенсировать перед оставшимися гостями то, что вчера ушла, не простившись. Мне казалось, это невежливо. Впрочем, возможно, дело было исключительно в моем воспитании. Родители всегда говорили, что нужно быть гостеприимной‚ улыбчивой‚ не жадничать, даже если на столе совсем пусто, давать гостям все самое лучшее. Все еще спали, пожалуй, кроме меня и мужа. Я столкнулась со Славой на кухне, он возился с кофемашиной, но, увидев меня, подошел и обнял, поцеловал требовательно, подтолкнул к столу так, словно собирался заняться со мной сексом.

— Слава, — тихо охнула я, совершенно не ожидая такого напора.

Мой муж чаще всего был другим — настойчивым, упорным, но в нем редко просыпались именно такие черты: резкая брутальность, буквально на грани грубости, чтобы взять, как следует, и заставить кричать от наслаждения. Невольно я вспомнила Тимофея. Почему именно сейчас? Может быть, потому что в моей жизни было всего двое мужчин — Слава и Тимофей, кардинально разные, противоположные. Именно Тимофей действовал напористо, не церемонился. Ох, да... Он потащил меня в постель буквально на первом же свидании. И что-то мне подсказывало, если бы я не раздумывала насчет отношений со Славой, он бы склонил меня к сексу еще раньше.

Почему именно сейчас? Может быть, потому что прикосновения Славы были такие резкие, грубоватые‚ жадные. Он был сам не свой. Я его почти не узнавала, но чертовски сильно таяла от такого. Может быть, именно эта перчинка и острота были тем, чего мне не хватало в наших отношениях?

— Слава... Слав, у нас гости!

— Перебьются! — ответил быстро и приподнял меня под попой, усадив на стол.

Слава уронил обе ладони на стол, буквально запер меня в ловушке. Он был напряженным, не сводил с меня взгляда. Всегда светлые глаза, сейчас они сильно потемнели, в них бурлило алчное выражение.

Я сглотнула: все во мне отзывалось на такие действия. Сейчас мой довольно спокойный муж напоминал бурлящий вулкан, выглядел настоящим мужиком, которого дико хотелось. Он погладил меня ладонью по бедру, приблизился, поцеловал, куснув за губу. Я вскрикнула, покачнулась на столе. Слава рассмеялся мне в рот:

— Тише, не кричи.

— Что с тобой? — спросила я, ответив на его глубокий, сексуальный поцелуй.

Каждая клеточка тела трепетала от предвкушения.

— Не знаю. Просто снилась всякая чушь, — признался Слава. — Я с трудом удержался, чтобы не вытащить тебя из детской. Хотелось...

Он сощурился.

— Хотелось прижать к себе, приковать, бл... — выматерился. — Понимаешь? Нет, наверное!

Муж помотал головой.

— Ревную тебя! — признался он. — Все эти смешки, сплетни выбесили меня, напомнили о том, что ты была с другим. Меня буквально прожгло насквозь. Убил бы! — добавил.

— Слава...

Я погладила мужа по шее, плечам, прикрыла глаза, позволив целовать себя, плавясь от его жадных, собственнических прикосновений.

— Скажи, что ты — моя. Со мной. Ты же со мной?

— Конечно. Да... Я твоя, а ты — мой. Мы есть друг у друга. Никого не слушай!

— Никого?

Мы задыхались, целуя друг друга. Пальцы мужа легли высоко на ногу под домашним платьем, поглаживая.

— Никого-никого? — снова уточнил он. — Даже свой собственный голос, который утверждает, что тебя надо немедленно и хорошенько оттра...

Слава не договорил, нас прервал грохот упавшего предмета и разбившегося стекла.

— Ой... Ой, простите! Как нехорошо получилось! — раздался громкий голос Стеши.

Подруга стояла взлохмаченная, в одной маечке и коротких пижамных шортиках, которые больше напоминали трусы, если честно. Она охала над осколками разбитого бокала и прижимала руки к груди, обтянутой майкой. В дополнение ко всему, на ней еще не было бюстгальтера. Прекрасно. Просто прекрасно... Настроение резко испортилось.

— Простите! Не знала, что на кухне кто-то есть... — замахала руками и попятилась. — Не отвлекайтесь!

— У тебя кровь, — глухим голосом заметил Слава.

Муж отстранился, а я кощунственно подумала о том, что с удовольствием оттаскала бы Стешу за патлы хотя бы за то, что она в таком виде разгуливала в чужом доме. Все во мне буквально забурлило от возмущения. Страсть, охватившая каждую клеточку тела, схлынула, и на месте нее появилась холодная ярость. Меня одолевали не самые безобидные эмоции, было много злости, желания не отдавать свое любой ценой. Пожалуй, Слава был не прав, решив, будто я не понимала его чувств. Понимала, очень хорошо понимала. Вот только он ревновал меня к прошлому, а я ревновала и злилась из-за настоящего.

— Кровь! Ой...

Стеша пошатнулась и прислонилась бедром к косяку, прикрыв глаза, затряслась.

— Не выношу вида крови, — пожаловалась она, начав всхлипывать.

От бурных вздохов ее грудь под маечкой заколыхалась.

— Я, кстати, слышала, когда шла по коридору, как будто ребенок хныкал. Очень похоже на Марианну, — добавила она.

Мой материнский инстинкт мгновенно дал о себе знать. Моя девочка плакала? Нужно было срочно бежать к ней!

— Я принесу аптечку, — вздохнул Слава и пригладил немного взъерошенные волосы.

Я спрыгнула со стола, он подал мне руку и задержал на миг в ладони:

— А с тобой, моя дорогая, я еще поговорю, — шепнул тихо, но со страстью. — Мы продолжим этот разговор. Позднее, — добавил он.

В его голосе прозвучали такие нотки, от которых все затрепетало. Ох, если бы Слава чаще был таким... Настроение снова поднялось.

— Буду ждать. Как только от гостей избавимся, — так же шепотом произнесла я, привстала на цыпочки и коснулась губ Славы своими.

— Прогоняй их всех. Будем сегодня плохими... — предложил Слава.

Я прикрыла глаза, но в последний миг ощутила, как на нас смотрит Стеша, и быстро стрельнула взглядом в ее сторону. На лице подруги застыла недовольная гримаса, ноздри носа трепетали. Но всего через миг Стеша поняла, что я смотрела на нее, и попыталась улыбнуться.

— Сейчас приду, — сказала я, поцеловав мужа в щеку.

Я вышла из кухни, слыша, как Стеша мгновенно подала голос:

— Мне так неловко, что я застала вас. Не хотела мешать, простите. Я и не подозревала, что у вас такие... жаркие отношения.

Вот же сучка, подумала я, сжав пальцы в кулак! Не думала она... Я вихрем поднялась по лестнице на второй этаж. Прислушалась. Было тихо. Не слышно, чтобы дочка плакала. Неужели это была просто уловка, чтобы остаться наедине с моим мужем?! Нет, не буду я надолго оставлять мужа с такой хитрой "подругой".

Я быстро прошла в гардеробную, взяла один из халатов и вернулась на кухню. Слава обрабатывал порез, склонившись над рукой Стеши. Она морщилась и жалобно охала, будто была маленьким ребенком.

— Ай-яй, осторожнее! Щиплется... Мама всегда дула на ранки в детстве, когда было больно.

— Как хорошо, что все мы здесь уже взрослые, правда? — громким, веселым голосом произнесла я.

Я довольно бесцеремонно отстранила супруга от Стеши, всунула ей в руки халат.

— Держи. Ты, кажется, забыла одеться.

Глава 4

Стеша медленно принимает халат из моих рук, прижимает его к груди, продолжая улыбаться‚ как ни в чем не бывало. Но улыбка держится на ее губах так, словно она просто

приклеенная. Возникает гулкое напряжение, от которого даже воздух звенит. Тишину разрывает звук входящего сообщения на телефон мужа. Слава вздыхает, потом наклоняется и оставляет поцелуй на моем плече.

— Малыш, можешь не готовить завтрак. Только что написал секретарь Варфоломеева, просит перенести встречу на час раньше. Придется ехать в офис прямо сейчас, чтобы подготовиться.

Я отворачиваюсь от Стеши. Она просто лишняя сейчас, на этой кухне, когда разговаривают двое — муж и жена. Неужели не понимает? Или все понимает, но предпочитает придерживаться своих мыслей. Знать бы только, что у нее на уме?

— Снова не позавтракаешь? — уточняю с тревогой.

В последнее время дела Славы стремительно пошли в гору. У него много новых партнеров, деньги льются рекой. Но и работы стало в разы больше. Как только Слава начал работать с Варфоломеевым, я слышу эту фамилию чаще всех остальных. Крупный заказчик, на одной волне со Славой — оба трудоголики... Но у Варфоломеева связей побольше. В том числе, среди госструктур. Слава говорит, что надо держаться этого партнера, он может стать новой ступенькой еще выше. Я же переживаю за то, что Слава все чаще начинает уезжать из дома на работу. За две прошлые недели мы с дочерью его совсем не видели, пока он закрывал крупную сделку, но потом устроил небольшой праздник по удачному завершению. Честно говоря, я надеялась, что эти выходные мы проведем всей семьей, хотя бы большую часть дня. Но вот снова...

— Позавтракаю по дороге в офис.

— Слава, я знаю твои завтраки по дороге в офис!

Муж делает испуганные глаза и убегает шутливо, с улыбкой на лице:

— Честно-честно, хорошо поем. Хочешь, даже скину тебе фото завтрака?

— Обязательно скинь! Или я привезу его тебе в офис.

Слава посылает мне воздушный поцелуй уже из глубины коридора. Его телефон звонит. Помощник Варфоломеева такой же неугомонный, как и он сам, не получил ответ в ту же минуту, срочно перезванивает. Слава заверяет, что успеет. Все, ушел с головой в работу...

Я поворачиваюсь в сторону подруги, она кое-как натянула халат на плечи.

— Не знала, что ты осталась с ночевкой, — говорю я.

— Мы что-то засиделись, резались с Вовой и его сестрой в карты допоздна.

— С кем Богдан?

— С моими родителями... — отвечает Стеша.

Стеша перевезла родителей в город, поближе к себе, оформила им в ипотеку квартиру. Ох, сколько я всего слышала о том, как сложно платить ипотеку! Хотя на деньги, что выплатил ей Слава единоразово, она взяла в аренду готовый бизнес — два или три салона красоты, попробовала. У нее пошло, она выкупила их... Плюс я знаю, что Слава на сыне не экономит. Богдан ни в чем не нуждается. Ни в чем...

— Они живут там же, на Строителей? — уточняю я. — Пятнадцатый дом?

— Да, — медленно отвечает Стеша, затягивая узлы на халате. — Что ты делаешь? — удивляется телефону в моих руках.

Я быстро забиваю в приложение нужный адрес и показываю подруге экран:

— Готово. Вызвала тебе такси. Приедет через десять минут. Собирайся!

— Десять минут? — ахает Стеша. — Я и собраться не успею! — возмущается. — Милана! Кто же так делает? Мы подруги... Подруги так не поступают.

Я, честно, хотела держаться, но теперь терпение лопнуло. После ее слов "Мы же подруги! Подруги так не поступают!”

— Действительно, кто же так делает? — спрашиваю я тихим, дрожащим от напряжения голосом. — Я все слышала. Слышала, как ты назвала мою дочь выродком и клеилась к моему мужу. И если второе я могу списать на то, что ты просто пьяная сучка, то за первое я готова тебя оттаскать за волосы и прополоскать твой грязный язык, макнув головой в унитаз. Там тебе самое место!

Стеша вздрагивает, пятится, делает испуганные глаза, взметнув руку ко рту:

— Я, что, правда, так сказала? Ох, прости. Я бы никогда! Ни за что...

Переведя взгляд на экран приложения, говорю:

— Восемь минут, Степанида. Собирайся, или, клянусь богом, вылетишь из моего дома в одних трусах!

— Милана, прости! — Стеша складывает ладони в умоляющем жесте. — Я просто наслушалась, что между собой говорили приятели Славы, выпивала. Знаешь, впервые расслабилась после долгой недели. Богдан болел и капризничал, хотел видеть папу... Мне не стоило так много пить, я просто несла бред, повторяя услышанное... Больше не буду пить. Мешать вино и виски с колой было плохой идеей, — бормочет.

— Расскажи это кому-нибудь другому, — киваю в сторону выхода. — Поживее, пожалуйста.

Стеша уходит, громко плача. Зачем она издает такие громкие рыдания, словно специально, морщусь я. Через две минуты вижу, как она появляется в коридоре, одетая кое-как, в сумку торопливо запиханы вещи. Глаза огромные, полные слез, губы некрасиво дрожат.

— Мне так стыдно! Ужасно стыдно... Я не хотела тебя обижать и Славу тоже! — снова просит прощения, унижаясь.

Я покидаю кухню, пересекаю холл и обуваюсь, чтобы выйти на улицу, демонстративно держа дверь открытой.

— Это всего лишь пьяный бред, я...

— Стеша, такси приехало даже раньше. Не унижайся, тебе это не поможет! Всего хорошего.

— Я верну тебе деньги за такси, — обещает она. — И перед Славой тоже извинюсь за то, что подняла эту тему. Мне так неловко... Я ужасно виновата. Прости!.. Но на день рождения Богдана вы же придете? Богдаша так любит папу, ждет его всегда!

— Стеша, уже началось платное ожидание, — говорю я.

— Все-все, лечу! — кивает она и выбегает из дома поспешно.

Утренняя прохлада пробирает нежную кожу шеи. Кажется, сегодня ночью прошел дождь — газон и брусчатка мокрые. Стеша торопливо идет к калитке и застывает на миг, поравнявшись с новой машиной Славы. Красная спортивная малышка смотрится просто роскошно, капли дождя красиво блестят на лаковой поверхности. Удачную сделку и новый контракт Слава отметил приобретением машины, именно по этому поводу и собрались вчера друзья у нас в доме — обмыть приобретение.

— Еще раз поздравляю Славу, — сдавленно произносит Стеша.

Я открываю ей калитку с ключа, провожаю взглядом подругу, садящуюся в такси. Она бросает небрежно сумку на сиденье, оглядывается и смотрит. Но не на меня, а на наш большой дом... Такси уезжает. Черт, мне хочется помыться.

Возвращаюсь в дом, натыкаясь на Вову, который бредет зевая, на кухню. Муж Зои взлохмаченный, явно не был в душе.

— Привет, хозяйка, вот это мы вчера погудели... — трясет головой. — Пить страшно хочется. Есть чем горло смочить?

— Найдем, конечно. Пошли на кухню.

Муж Зои шагает за мной следом, с благодарностью припадает к большому стакану воды, шумно делает несколько глотков:

— Видел, как Стеша сбегала. Спешила, как на пожар. Что-то случилось?

— Случилось. Наговорила вчера ерунды Славе про нас с дочкой, с утра списывает все на пьяные разговорчики... Говорит, перебрала с виски!

— Кто перебрал с виски? Она к виски не притрагивалась и даже вино пила меньше всех, — хмыкает Вова. — Обобрала нас в карты. Все карманы наизнанку вывернула.

Глава 5

Спустя полтора часа на просторной кухне собираются оставшиеся гости: Зоя с Вовой неторопливо завтракают, близкий коллега мужа по работе быстро выпивает чашечку кофе и убегает: у него билет на поезд через два часа, нужно еще собрать чемоданы. С нами завтракает Марианна, и я не могу не налюбоваться своей принцессой — до чего же она милая, старательно возюкает ложкой кашу по тарелке и болтает ножками в воздухе на высоком стульчике:

— Папа где? — снова спрашивает она.

Наверное, в стопятидесятый раз спрашивает, где папа.

— Папа на работе.

— На ааботе, — кивает важно, задумчиво жует. — А аабота где?

Зоя с Вовой смеются, толкают друг друга локтями:

— Зой, как насчет такой, а? — подмигивает муж подруги.

— Если ты подаришь мне сразу же именно вот такую, — показывает подруга. — Я не против. То есть никаких ночных кормлений‚ лактостаза, сыпи неизвестно на что, режущихся зубов, коликов... Первых здоровенных шишек на лбу и описаных диванов. Кажется, все перечислила? — спрашивает она, посмеиваясь.

— То есть, тебе принести готовенькую? Как Слава Милане принес? — шутит Вова.

Я улыбалась их перебранкам, но когда Вова пошутил про Славу и его сына, Богдана, перестала улыбаться. Хотела бы я держать лицо и звонко смеяться над нашей ситуацией, подтрунивая. Наверное, еще неделю назад я бы просто посмеялась и отмахнулась. Но теперь не получается. Всему виной — напряжение, которым я скована со вчерашнего дня, и слова Стеши — о том, что друзья перемывают косточки нам со Славой за нашими спинами. Может быть, только в подвыпившем состоянии, но, как известно, что у трезвого на уме, то у пьяного на языке. Значит, обсуждают... Боже, Милана, остынь! Прекрати накручивать себя!

Конечно, нас обсуждают. Люди всегда обсуждают друзей, близких, знакомых. Это неизбежно... Тем более, наша семья попала в щекотливую ситуацию, о которой так или иначе, но узнали все наши друзья. Разумеется, будут говорить, обсуждать... Это неизбежно! Мне и обижаться не стоит, но я не могу просто сидеть и хихикать, тем более, когда ситуация обострилась. Сложно быть предметом для шуток, когда внутри каждая клеточка души напряжена, а сердце ноет от предчувствий. Они как тень, скользят рядом, и я не знаю, как от них закрыться и противостоять.

Просто выгнать подругу? Сделано. Поставить Славе ультиматум, чтобы не общался со Стешей, а общался только с ее сыном? Можно и так... Но почему мне кажется, что это только верхушка айсберга?!

— Вов, прекрати! — шикает Зоя, заметив мою реакцию.

— Милан, прости, не хотел обидеть! — мгновенно извиняется Вова. — Я ничего дурного не имел ввиду, просто к слову пришлось.

— Со вчерашнего дня, что ни разговор, так наша семья к слову приходится. То Стеша вчера весь вечер слушала разговоры о семье, потом вывалила их под видом пьяной дурочки, теперь вы, — машу рукой. — Впрочем, плевать. Обсуждайте, сколько влезет! Марианна, давай мы тебе ротик вытрем? — переключаюсь на дочку.

Зоя с Вовой виновато переглядываются. В прошлом у нас с Зоей тоже были неприятные моменты, но лишь из-за того, что у нас с ней ситуации одновременно случились напряженными. Она увидела мужа с другой и посчитала, что он ей изменяет, тоже закрутила интрижку, злилась. В то же время Слава принес малыша, и я была на взводе. Мы и общались с Зоей, как две колючки... Потом ситуации разрешились. Мы со Славой сошлись снова, после смерти его мамы стали не разлей вода. Вова с Зоей помирились. Оказалось, что девушка, с которой Зоя видела супруга — это внебрачная дочь его отца, она оказалась в трудной ситуации и просила помощи, а Вова скрывал ото всех общение с ней, потому что семья была настроена резко против. Получается, что Зойка зря изменила мужу, в чем сильно раскаивалась и умоляла простить. Вова простил ее, любит же... К тому же у них детишки есть. Семья Петровых снова вместе, с тех пор больше не расходились.

— Милана, прости. Мы не хотели, правда. Ты и сама раньше на эту тему легко отшучивалась. Что-то стряслось? — осторожно уточняет Зоя.

Я неопределенно пожимаю плечами. Чувствую себя так, словно спряталась в свой небольшой домик, не испытывая желания откровенничать на острую тему. И почему она снова стала острой? Мне казалось, мы все обговорили, решили, простили и пошли дальше. Вот Вова Зою тоже простил, смотрит на нее влюбленными глазами, а она буквально светится по сей день и полюбила мужа еще больше за то, что он ее простил и позволил остаться с семьей.

Мне казалось, что в умении прощать заключается большая сила. Всегда об этом твердили с детства... Все не без греха, каждый достоин второго шанса.

— Ладно, Зой, давай не будем пытать Милану. Видишь же, неприятно ей разговаривать на эту тему. Да и Стеша с утра тут уже истерила. Не слышала?

— Я крепко спала, после вчерашнего, — говорит Зоя и коротко ахает. — Аааа, Милана! Ты из-за нее такая нервная, что ли?!

— Есть немного, да.

Я забираю у дочери опустевшую чашку, ласково вытираю перепачканную мордашку и ручки. Она хлопает в ладоши, бьет себя в грудь, выдав что-то очень похожее на “Я молодец” и важно просит печеньку.

— Повздорили? — уточняет Зоя.

Вова добавляет:

— Мутит воду эта Стеша, вот что я скажу.

Я оборачиваюсь, смотря на мужа подруги. Зоя толкает его локтем:

— Вова, не начинай! Сказали же, что Милане неприятно, и вот ты снова.

Вова отмахивается:

— Мы уже извинились. Но если быть откровенным, то кто вчера весь вечер подначивал на тему детей? Твоя подруга, Стеша.

— Моя? — Зоя отмахивается. — Я ее никогда близкой подругой не считала. Так, приятельница, из общего круга знакомых.

— Значит, Стеша, — киваю я. — А мне она сказала, будто просто пересказывает слова других.

— По сути, так и есть, — замечает Зоя.

— Может быть, и так. Но тему затронула она... — упрямится Вова.

— Уверен?

— Я, в отличие от тебя, более стойкий к выпивке. Хорошо помню, что именно Стеша завела разговор о детишках и кто на кого похож. Очень хорошо это помню!

— Интересно, почему? — спрашивает Зоя.

— Потому что до этого Слава делал круг почета по району на своей крутой тачке, ну... Ты что, Зой, совсем память отшибло?

— А, ну это я помню, как Слава всех прокатил с ветерком по очереди...

— Вот и я помню. Как раз курил, когда Стеша из машины вылезла и чуть ли не облизывала ее, отходить не хотела. Смеется, а сама глазами так и косит на машину. Мы еще на улице все были, курили со Славкой... Потом в дом пошли, начали выпивать, она первой и брякнула. Мол, сынишка у нее машинки любит, и как он на отца похож... — сказал Вова. — Ну и потом пошло-поехало, время от времени к этой теме снова возвращалась. Ты и сама Стешку одернула, помнишь? Сказала, что ее заклинило!

— Вот это я напилась, половину вечера из памяти стерли, — охнула Зоя. — Слушай, а что я пила?

— Все подряд ты пила, дорогая, — смеется Вова, щелкнув жену по носу. — Жена-алкоголичка — горе в семье!

Мы поболтали с друзьями еще немного, потом они собрались и тоже уехали. Я осталась одна с Марианной, начался привычный день мамочки в декрете. По дому мне помогали убираться, нереально в одни руки было бы прибирать такой огромный дом, как у нас, но во всем остальном я справлялась сама. После обеда мы пошли на прогулку, Марианна сразу же побежала к новой машине папы, она ее просто обожала. Кажется, пока не посидит за рулем, не успокоится, иначе будет рев и истерика.

Я открыла машину, села с дочерью, она принялась довольно изображать звук езды, показывая, как папа рулит. Я смеялась, настроение от общения с дочерью взмыло ввысь. Потом дочка обронила на пол свой любимый кошелечек, который всюду с собой носила. Я наклонилась за ним и вдруг застыла. Нехорошее чувство скрутило изнутри, меня едва не вырвало. Я заметив на полу... использованный пакетик от презерватива.

Глава 6

Вскрытый. Использованный. Пакетик от презерватива. В машине моего мужа... В новой машине. В той самой крутой тачке. Еще вчера друзья Славы громко шутили на тему, что теперь все самые сочные цыпочки будут — его, и мы все смеялись на эту тему. Было смешно, весело, я гордилась тем, что Слава начал много зарабатывать и смог позволить себе мечту любого мальчишки, увлекающегося автомобилями — крутую спортивную тачку. Вчера мы смеялись, но сегодня мне не до смеха. Новый приступ ледяного удушья схватил горло в тиски. Палец нечаянно скользнул в надорванное местечко, угодил в смазку. Меня чуть не вырвало. Стало так мерзко, будто я взяла в руки не упаковку, но сам кондом, наполненный семенем. А что, если... Боже, когда?! Когда бы Слава успел? Я пыталась думать благоразумно, но у меня не выходило. Ведь Слава сам пригнал эту машину домой, еще и катал всех по очереди. В двухместной машине места хватало только для двоих.

Справа височную долю пронзило резким приступом сильнейшей мигрени. Она навалилась вместе с мыслями о словах Вовы, о том, как Слава катал и Стешу, как она облизывалась на машину и долго терлась рядом с ней. Где была я в этот момент? Черт... Я, как истинная хозяйка, пошла в дом. Привезли доставку еды, кое-какие сложные закуски, которые не было смысла пытаться повторять самой в домашних условиях. Я расплатилась с курьером, вынимала еду из пакетов, раскладывала, расставляла, потом отвлеклась на Марианну, она не успела дойти до горшка...

Вот она, жизнь в декрете: у домашней мамочки вся голова забита: дом, готовка, уборка, уход за маленьким ребенком, а в это время любимый муж катает девочек на новой спортивной тачке. Возможно, катает не только на тачке, но и на... Боже! Я представила это и мне стало физически больно. Как будто воткнули в сердце нож и провернули несколько раз. Не могла не думать. В мысли упорно лезла Стеша. Из увиденного вчера на кухне: как она гладила Славу по плечам, с видом, будто бы откусила от него кусочек, а потом утащила себе целиком!

Я пыталась не злиться, не накручивать себя. Но я не могла отрицать очевидные факты: Слава не сбросил с себя рук Стеши. Он просто действовал уклончиво, но и не отпихнул ее, не одернул. Боже, как бы мне хотелось, чтобы он поставил ее на место. Чтобы мой любимый, которого я ласкала, обернулся и посмотрел холодно на прилипалу, одернул ее строго словами, что он женат и любит меня. Но ничего из этого Слава не сделал. НИ-ЧЕ-ГО! А слова Стеши?! Она обозвала нашу доченьку, грязно ругнулась... Как у нее вообще язык повернулся назвать маленькую кроху “выродком”.

Я тоже хороша, не сразу заткнула пасть этой гадине. Все ждала, что Слава это сделает! Но Слава не сделал ничего, а потом я ушла укладывать спать дочку. Поставила на место Стешу только сегодня, но весь поздний вечер и всю ночь она была в нашем доме. Всю чертову ночь...

Мысли завертелись в моей голове еще сильнее, еще быстрее, еще пагубнее. Я задыхалась. Я сгорала от черной ревности, от яда... Если бы Стеша попалась мне сейчас на глаза, я бы полезла в драку. Наверняка бы сорвалась, хотя никогда не понимала дерущихся женщин, это смотрелось некрасиво со стороны. Но плевать на красоту, сейчас я бы исполосовала холеную, сытую физиономию Стеши до кровавых отметин. До ярких полос.

Боже, как сложно. Меня бросало в ледяной жар и швыряло в кипяток. Выходит, что возможностей было предостаточно: и до, и после... Пока я спала, пока занималась домом, пока... Пока верила гадине. которая действовала неспеша, чтобы пробраться в наш дом. Ведь не сразу, не нахрапом она это сделала. Два с половиной года втиралась в доверие, по капле просачивалась...

— Мама, это кафета? — раздался вопросик дочурки.

И только потом я очнулась. Оказывается, я так и сидела, с этой оберткой в руках. Дочка заинтересовалась яркой упаковкой.

— Нет, Мари, это не конфета. Это кака, — сказала я.

Достала телефон, сфотографировала улику и сунула себе в карман. После гадкой находки я была сама не своя, мы гуляли с дочерью, но я чувствовала, как на моем сердце сильно похолодало. Пальцы то и дело потряхивало нервной дрожью.

***

Позвонила Зоя, пригласила в кафе-мороженое, дети выклянчили у них с Вовой поход на детскую площадку, и подруга позвала меня. Я не планировала сегодня никуда ехать, но посмотрела на себя в зеркало: бледная, глаза горят, волосы в хвостике с самого утра. Нет, нельзя так!

— Да, Зой, я приеду. Только стирку закину, быстро соберусь.

— Окей, давай. Мы тоже только собираемся. Знаю наших копуш, через часа полтора только будем на месте.

— Марианна, хочешь гулять? На лошадках покатаемся, — позвала я дочку.

Разумеется, она хотела, залопотала, радостно захлопала пухлыми ладошками, растопырив пальчики. Сладкая моя, самая лучшая, а как вкусно она пахнет! Боже...

— Папа де? — снова заладила, думая, что папа тоже будет с нами.

— Папа на работе. Сейчас мы с тобой одеваться пойдем, да?

Я открыла корзину с грязным бельем, начала загружать пижамы в машинку для стирки, следующей лежала светло-серая рубашка Славы. Я вспомнила, как он вчера пошел ее сменить, сказал, что облился выпивкой. Я автоматически проверила, где пятно, надо ли его застирывать руками, и вдруг застыла: на воротничке хорошо виднелся след от помады. Кораллового цвета. У Стеши вчера на губах была такая же... Я скомкала рубашку и швырнула ее в сторону, бросила под ноги. Злость вспыхнула с новой силой. Слава меня за идиотку держит, что ли? Я разозлилась, взяла телефон и набрала номер мужа...

Глава 7

В голове крутятся сотни, тысячи слов, которые я хочу сказать мужу. Буквально вывалить на него все — и факты, и обиду, и даже переживания! Если он мне изменяет, как он мог? После того, как на коленях умолял вернуться и дать второй, но, по сути, даже третий шанс нашим отношениям? Как вспомню его после нашего разрыва — потерянного, осунувшегося, с диким, блуждающим взглядом. Я подала на развод, и Слава не находил себе места, молил о прощении, прилетал ко мне каждую неделю. С мамой рассорился, пожертвовал многим, чтобы вновь со мной помириться. И зачем? Зачем ты это делал, хочется мне спросить?! Если при первой же возможности Стеша вильнула хвостом, и Слава повелся? Боже, я сейчас взорвусь? И что мне скажет Слава? Неужели снова будет напирать, будто его опоили, что он был как словно не в себе, что если не кончил, то это не измена вовсе?!

Хожу беспокойно, пальцы трясутся. Не сразу попадаю по нужным клавишам! Но вот я нажимаю на трубку вызова и подношу телефон к уху. Набираю воздух, считаю до трех. Один-два-три, надо успокоиться и попытаться не повышать голос с первой же минуты разговора! Но вместо возможности поговорить с супругом я получаю равнодушные гудки. Долгие-долгие, бесконечно мучительные гудки без ответа. Слава не отвечает, включается автоответчик. Я сбрасываю. Набираю снова. Не отвечает. Захожу в чат: Слава не онлайн. Бросаю ему короткое сообщение: “Перезвони, это очень срочно!”

Хочется плакать от бессилия. Но что еще я могу сейчас сделать? Звонить снова и снова? Изводить себя в мучительном ожидании? Из вариантов, пришедших на ум, есть еще вариант — поехать к Славе в офис! Но потом я смотрю на время, скорее всего, Слава уже покинул в офис и отправился на встречу с Варфоломеевым. Если все так, то понятно, почему Слава не отвечает, занят. Но это не объясняет ни использованный презерватив в только что купленной машине, ни губную помаду на воротничке рубашки моего мужа.

Как сильно разболелась голова... Бросив рубашку поверх корзины с бельем, я быстро загружаю оставшееся, включаю стирку и решаю пойти на прогулку. У меня плохое настроение, после найденной рубашки с помадой, настроение стало еще хуже, сильно разболелась голова от переживаний. Но я не хочу делать Марианну заложницей ссор плохого настроения и ссор между родителями. К тому же она ждет лошадок. Марианна просто обожает карусель с лошадками...

***

На оговоренное место встречи мы с Марианной приходим немного позднее, чем Зоя и Вова с их детками.

— Привет-привет, сладенькая! — здоровается с моей дочкой Зоя. — Пустишь ее на детскую площадку, Милана?

— Разумеется, она уже едва не выпрыгивает из своей коляски. Буду рядышком...

— Сегодня выходной, детворы полно. Ой, как носятся. Все время боюсь, что собьют с ног, — хватается за сердце подруга, выглядывая среди резвящихся детишек своих.

— Вам принести чего-нибудь попить? — уточняет Вова.

— Сок детям купи и воду — тоже! Мне чай с мятой охлажденный, а ты, Милана?

— Я хочу крепкий кофе с сахаром. Голова что-то болит...

Вова уходит, Зоя задумчиво смотрит на меня. Вместе с ней мы неспешно собираем большую башню, помогая Милане.

— У тебя расстроенный вид. Это как-то связано с нашим утренним разговором насчет Стеши?

— Сама как думаешь, — усмехаюсь. — Связано напрямую.

— Переживаешь, — кивает Зоя.

— Переживаю.

Немного задумываюсь, стоит ли Зою посвящать буквально во все нюансы своей жизни? Ох, как же сложно! Иногда это знание может обернуться против себя самой. Не зря же говорят: меньше знаешь, крепче спишь! Но если бы я ничего не узнала о поползновениях Стеши в сторону моего супруга, жила в неведении, неужели было бы лучше?

Ситуация в прошлом показала мне, что спокойная жизнь не всегда хорошо... Даже если все тихо, гладко и кажется, будто живешь душа в душу с человеком, в один прекрасный вечер может просто оказаться, что у него есть свои секреты...

Небольшое происшествие. Ещё ничего неясно, кроме моих смутных подозрений и нехороших слов, брошенных Стешей в мой адрес и адрес дочери... Но как же мне тяжело, больно, и противно. Ко всему прочему мне страшно... Дико страшно. Вдруг окажется, что я зря давала Славе шанс? Он уже обманул однажды. Скрыл беременность Стеши и рождение Богдана, причём Слава принёс домой своего сына уже трехмесячным. То есть, он мне лгал на протяжении года, даже чуть больше! Это не просто умолчать о деталях и мелочах. Это глобальный обман. Вдруг Славка снова взялся за старое? Куда деться от этих сомнений? Стоит ли делиться ими со своей подругой?

— Вижу, что для тебя это стало серьёзным вопросом, — замечает Зоя, так и не дождавшись моего ответа. — Подозреваешь Стешу? Или и Слава тоже под подозрением?

— У меня есть основания.

— А ты, случайно, не накручиваешь себя напрасно? — спрашивает Зоя.

— На чьей ты стороне?

— На твоей, разумеется! — жарко убеждает меня подруга. — Но я по опыту знаю, что иногда можно сильно ошибиться и наделать глупостей.

Зоя вздыхает, отводит взгляд в сторону.

— Вы часто поднимаете эту тему? Это иногда всплывает или вы просто забыли и пошли дальше?

— Я бы могла соврать, но не стану. Иногда у нас бывают ссоры и, разумеется, Вова припоминает мне эти огрехи. И, поверь мне на слово, очень непросто каждый раз держать удар и делать вид, будто это меня не задевает, будто я не корила себя за прошлое. Поэтому советую тебе не рубить с плеча, поговори с мужем, у вас дочурка... Семья. Это важнее, чем просто быть замужем за красивым, успешным мужчиной.

***

В словах подруги есть здравый смысл. Более того, после прогулки с друзьями у меня приподнимается настроение. Мы решили ещё завернуть в отдел с игрушками... Мы довольно часто бываем в этом ТЦ. Дети Вовы и Зои, зная маршрут, тащат нас за собой. В мыслях ещё есть тени нехороших подозрений‚ но я решила последовать совету Зои и откровенно поговорить с мужем. Честное слово, я этого хочу!

Но мои благие намерения накрываются медным тазом, когда я внезапно слышу знакомый смех. Иду на звук этого голоса, как замороженная. Смех своего мужа я узнала бы из тысячи. Завернул за угол, вижу картину, от которой мне становится нехорошо. Я вижу у витрины двоих... Славу и Стешу. Судя по всему, они выбирают подарок. Он так мне и не перезвонил... Не смог в субботний день провести время с семьей. Но нашёл время, чтобы отправиться на прогулку в обществе матери его сынишки...

— Вот эта неплохая, как думаешь? — воркует Стеша. — Точь-в-точь, как у тебя, — ласково касается локтя.

Глава 8

Наше приближение не остается незамеченным благодаря Марианне, которая, увидев своего папу, начинает ерзать в коляске, сучить ножками по подставке и хлопать в ладоши.

— Папааа! — кричит она громко. — Мама, там папа! Папа!

На этот звонкий голосок, полный радости, оборачивается не только тот, которого я считаю гнусным предателем, но и Стеша тоже. Улыбка застывает на ее губах, находясь на высокой точке, немного сползает вниз и снова появляется, будто приклеенная. Она плавно делает шаг в сторону, продолжая разглядывать машинки на витрине, и только потом машет мне приветственно.

— Милана, какой сюрприз!

Слава держится, как ни в чем не бывало. Ни один мускул на лице не дрогнул. Кивнув Стеше, будто прощаясь, он делает несколько крупных шагов вперед, к нам, и присаживается на корточки, немного одернув брюки.

— Привет-привет. Что за конфета?

— Кафета? — удивляется Марианна. — Де? Де кафета?

— А вот где! — щекочет дочку подмышками Слава и вынимает из коляски, обняв.

Муж прижимает к себе дочурку, она тычется губешками в его щеки. На лице супруга написано удовольствие и радость, которые выглядят почти как настоящие. Теперь мне сложно поверить в искренность его намерений и чувств! Думаю, он мне лжет. Лжет точно так же, как лгал в прошлом. Лжет и прикрывается маской хорошего семьянина.

На нас оборачиваются, смотрят с улыбками. Просто мужчина с ребенком — это всегда смотрится привлекательно, сексуально. Такая картинка всегда трогает женское сердце, вызывает глубинную веру в то, что этот мужчина — достойнейший. Мужчина с дочкой, которая просто обожает своего отца, выглядит не только сексуально, но и дико умилительно. Тем более, такой мужчина, как Слава — высокий, спортивный, хорошо сложенный, стильно одетый. Боже, его прямо сейчас можно снять на обложку для журнала, он будет выглядеть потрясающе! Заткнет за пояс всех голливудских звезд с их искусственными улыбками.

— Привет, Милана!

Слава делает шаг в мою сторону. Он придерживает дочку на одной руке, второй собирается меня обнять и поцеловать в щечку. Я же не хочу, чтобы он меня касался... сейчас. Подняв руку с телефоном к уху, я делаю шаг в сторону, будто собираюсь кому-то звонить. Отворачиваюсь... Отсчитываю несколько ударов обезумевшего сердца и только потом поворачиваюсь.

— Привет, Слава.

Я копаюсь в сумочке в поисках якобы нужной вещи — все, что угодно, лишь бы этот враль меня не трогал даже кончиком пальца.

— Не ожидала, что встречу тебя здесь, в развлекательном центре. Я-то думала, ты на встрече с Варфоломеевым, — смотрю в сторону Стеши, увлеченной разглядыванием витрины с дорогими фирменными машинами для мальчишек. — Кажется, я пропустила момент, когда Варфоломеев сбрил бороду, надел короткое платье и перешел на высокий каблук.

Слава улыбается заразительно.

— Ааа, ты про Стешу.

Я делаю несколько шагов в сторону, Слава идет за мной. Останавливаясь на расстоянии, чтобы наш тихий разговор не услышала Стеша.

— Дай мне дочь, нам пора!

— Милан, ты сердишься? В чем дело? Я сейчас быстро закончу, и мы вместе погуляем.

Говорит так, будто ничего не произошло.

— Знаешь, мы уже нагулялись и поедем домой на такси. Мы нагулялись вдвоем с дочерью, пока ты был сильно занят поиском подарка для твоего сына. Даже на звонки не отвечаешь! Первый — всегда первый, да? — горько усмехаюсь. — Надо было так и сказать: дорогая, прости, но я не хочу уделять время законной жене и дочери, я хочу проводить время с той, которой я заделал младенца вне брака. С той, с которой тебе чуть-чуть не изменил, ведь пока не кончил, это не считается! — шиплю я, разгневавшись. — Может быть, и на этот раз не считается? Может быть, ты все в кулак спустил? Тогда это не измена вовсе...

Слава хмурится, делает шаг вперед, сжав мои плечи.

— Милана, ты что такое несешь?! Остановись!

— Отпусти, не смей ко мне прикасаться. Хватай так свою... — киваю в сторону Стеши. — Видеть тебя не хочу! И на этот раз, Слава, я из дома уходить не собираюсь, понятно? В прошлый раз я ушла, на этот раз уйдешь ты. Соберешь свои вещи и отправишься к той семье, которую ставишь выше нашей!

Резко развернув коляску, я сердито шагаю к выходу. Слава догоняет меня, пытается схватить за локоть:

— Какая муха тебя укусила? Я случайно встретил Стешу, она присматривала помещение для новой точки неподалёку, замолвила словечко за подарок для Богдана. Я собирался к вам сразу же.

Я отмахиваюсь.

— Больше нет сил слушать твое вранье.

— Черт побери, Милана! — восклицает Слава. — Ты объяснишь, что происходит?! Или я должен на кофейной гуще гадать?

— У Стешеньки спроси. На день рождения Богдана поедешь сам. Один. Ни я, ни Марианна и близко не подойдём к твоей... второй семье. Хотя, наверное, это мы на вторых ролях, а они — на первом месте, да?

— Ты не в себе! — цедит Слава. — Не знаю, что ты хочешь от меня услышать, но я не буду разговаривать с тобой, когда ты на взводе. Успокоишься, поговорим. Я приду на ужин, поговорим. Расскажешь, откуда в твоей голове взялся этот бред.

Глава 9

Тимофей

— Юля, ты собираешься? — нетерпеливо произнес я.

Посмотрел на часы: мы уже опаздывали. Плюс дорога. Если моя жена еще не собралась‚ придется извиняться за опоздание перед серьезными людьми. Все-таки мы идем не просто на очередную вечеринку, чтобы развлечься. Ужин, хоть и завуалирован под празднование приятного события, на самом деле ни что иное, как закулисная встреча больших игроков. На таких вечерах иногда чаще, чем в кабинетах, заключаются выгоднейшие сделки.

— Юля... Юля! — снова позвал я.

Никакой реакции. Внезапно мне в голову пришла идея: что, если она снова взялась за старое? Год назад я заметил, что жена увлеклась таблетками, едва не подсела на дурь, когда ее новая линейка одежды потерпела крах. Ее разгромили критики, опарафинили на модных показах. Она провалилась в продажах и впала в депрессию, выход из которой видела в стимулирующих препаратах. Мне удалось вовремя это пресечь, плюс я привлек к делу отца Юли. Он поставил на место свою дочь. Но вдруг она снова решила поднять настроение? Я ворвался без стука в ее спальню и заметил, как Юля сидела у туалетного столика и хлюпала носом.

— Что стряслось?

— Ничего! — буркнула, промокая глаза салфетками.

— Юль, ты в курсе, что мы опаздываем, да?

Я постучал по циферблату часов, привлекая ее внимание.

— Опаздываем, Юля! Соберись, пожалуйста. Либо я поеду один...

— Ты даже не спросишь, почему у меня плохое настроение?! — капризно спросила она.

— Честно? — я сделал паузу. — Мне плевать.

— Но я твоя жена.

Не скрывая своего раздражения, я глубоко вздохнул и потер переносицу. Я уже много-много раз пожалел, что несколько лет назад поддался на уговоры отца Юли и отозвал заявление на развод. Для меня эта просьба стала неожиданностью, ведь когда мы с Юлей решили развестись, ее отец сам предпринял несколько ограничивающих действий в адрес моего бизнеса. Но примерно в тот же период он решил податься в политику, начал готовить кампанию, и ему был бы очень не нужен развод единственной дочери с крупным бизнесменом.

Если в начале брака Кулешов считал меня выскочкой, который прогорит очень скоро, то в итоге сам попросил, чтобы я сохранил брак, пусть даже номинально. Взамен он обещал не только снять ограничительные меры, но и способствовать продвижению нескольких моих проектов, которые были бы невозможны без поддержки власть имущих. О любви речи не шло... Не было ее у меня к Юле. Давным-давно не было ничего — ни любви, ни страсти, ни взаимного уважения. Если говорить откровенно, она меня даже как девушка на одну-две ночи перестала интересовать. Не знаю, почему я согласился. Вернее, знаю! Выгода, само собой! Просто выгода... Нельзя, будучи крупным бизнесменом, не заботиться о выгоде. Но, ко всему прочему, мой едва начавшийся роман с другой девушкой обернулся ничем. Милана вернулась к супругу. Я вспомнил обрывки нашего последнего разговора:

— Не верю, что ты всерьез думала, будто ошиблась, переспав со мной.

— Так и есть... Я всего лишь хотела отомстить мужу. Больше ничего. Сейчас мы вместе, и у нас все хорошо. Оставьте меня в покое.

Милана решила вернуться к своему мужу, с которым передумала разводиться, и это ударило по мне, добавило несколько плюсов за решение сохранить видимость брака с Юлией. Если бы не мое тотальное разочарование в чувствах, плюс мысли, что Милана все же носит под сердцем ребенка другого мужчины, и это всегда будет так...

Когда ее беременность была незаметна, было просто абстрагироваться от этих мыслей. Но наша последняя встреча произошла уже на глубоком сроке ее беременности‚ и никуда было не деться: факты налицо. Это означало бы постоянную связь с бывшим мужем: так или иначе, но они крепко связаны. Родившиеся детишки — это навсегда. Плюс Милана решила вернуться к нему... Нужно ли было бороться? Черт, я не знаю... Наверное, да? Но на меня тогда навалилось столько всего, война со всех сторон, я был не готов к войне еще и на личном фронте. Бывают плохие времена, когда проще забить на личную жизнь и аккумулировать энергию в бизнес, в работу, забыться...

— Я так понимаю, Юля, что поеду один. Скажу, что у тебя простуда.

— Постой! — схватилась за мою руку. — Ты ко мне так холоден! Меня это убивает... Давай попробуем снова? Мы же нравились друг другу, все было хорошо. Помнишь, какой жаркий секс был у нас? Еще не поздно все вернуть... — потянулась к пряжке моего ремня.

Глава 10

Тимофей

— Я так по тебе соскучилась. Почему мы мало времени проводим вдвоем? Мы даже спим отдельно. Я видела тебя на тренировке утром и целый день горю. Давай к черту этот ужин, я тебя хочу...

Пальцы Юли проворно расстегнули пряжку ремня. Что-что, а ублажать мужчин она хорошо умела. Но даже мысль о том, чтобы просто расслабиться в ее обществе, не прельстила меня. К тому же меня насторожили резкие перемены в поведении Юли. Еще совсем недавно ее не волновала ни холодность, ни то, что мы спим в разных спальнях! Но вечером Юлю словно по щелчку переклинило, понесло на откровения, жажду ласки, даже промелькнули слова с намеками на чувства, бо̒льшие, чем просто желание перепихнуться. Что-то здесь нечисто!

Я отвел руки Юли в сторону и застегнул пряжку ремня.

— Ты либо едешь, либо нет. Третьего не дано.

— Тебе совсем на меня плевать, да? А я... Я могу зачахнуть без любви!

— Зачахнешь без любви? Не преувеличивай. Еще на прошлой неделе я слышал, как ты ворковала с каким-то котиком. Поеду один!

Юля сидела, хлопая ресницами, потом вскочила и побежала за мной следом:

— Ого! Это что, ревность? Ревность, Сергеев?

Она догнала меня, схватила за пиджак, дернула на себя.

Я остановился и с досадой поправил одежду, посмотрел на жену раздраженно:

— Завтра же в клинику!

— Зачем?

— На анализы! — рявкнул я. — Ведешь себя неадекватно. В слезах, глаза блестят лихорадочно. На секс потянуло внезапно! Снова на таблетках?

— Нет-нет! — затрясла головой. — Нет-нет-нет!

— На слово я тебе не поверю! Завтра же. В клинику! Хочу убедиться, что ты не врешь.

— Я никуда не пойду! — топнула ногой. — Никуда.

— Не хочешь никуда идти? Что ж... Врачи приедут прямиком к нам на дом. За экспресс-анализами. Пописаешь в баночку, сдашь кровь. Так даже лучше! Наркота не успеет вывестись хотя бы на часть...

— Не смей! Не смей, меня... Меня это унижает. Я достойна доверия. Да что ты о себе возомнил?! Забыл, кто мой отец?!

Я вышел из комнаты, плотно захлопнул за собой дверь. Первым же делом позвонил отцу Юли и коротко объяснил, почему опаздываю. Деталей не скрывал. Незачем... Пусть знает, как дорого мне обходится его просьба придержать развод до поры до времени.

— Юлька опять буянит? — вздохнул он. — Ну, что с ней не так? Где я проглядел?

Я промолчал. Ответ был очевиден. Проглядел все самое ценное время, не уделял должного внимания, менял женщин, откупался подарками... Вырастил манерную, капризную, своенравную принцесску, которая, если ей не потакать, за пять секунд превращалась в чудовище.

Но что винить только отца Юли? Я и сам... Если вспомнить нашу историю знакомства и начала отношений, я сам стремился баловать Юлю, чтобы доказать состоятельность, мужественность. Черт подери, тогда мне было важно доказать всем, что я не тупо выскочка, а чего-то стою, что даже дочка очень богатенького папаши готова выйти за меня. Достижение? Ха... Нашел, чем гордиться! Сейчас ценность всего этого померкла, остался только сухой, деловой расчет.

— Капризы Юли и ее срывы обходятся мне все дороже. Сейчас я вызову врачей, пусть возьмут все необходимые анализы. Если подтвердится, что она снова взялась за старое, придется решать проблему кардинально.

— Намекаешь на лечебницу?

— Желательно подальше и как можно более закрытую. Иначе это не остановить. Она сорвется и сорвет все не только мне, но и вам — тоже.

— Я тебя понял, Сергеев. Действия одобряю. Оставь Юлю под наблюдением охраны и приезжай, намечается очень интересная игра в покер.

***

Пришлось все один или два раза объясниться, что жена заболела, плохо себя чувствует.

— Корона? — лениво поинтересовался кто-то. — Ее же отменили.

— Нет, тут другое. Перебрала с деликатесами. Не стоило пробовать сочетать игристое просекко и сырую рыбу, — развел я руками.

На этом все расспросы были закончены. Я влился в происходящее, покрутился с несколькими важными персонами, договорился о паре встреч. Потом мы переместились в зал для игры, где я и встретил отца Юли — заядлого игрока. Он приветствовал меня улыбкой, представил нескольким своим знакомым.

— Мой дорогой зять. Сергеев Тимофей. Еще несколько лет назад я бы просто сказал про него «перспективный», но теперь в пору помалкивать и крепче держаться за свои места. Прет, как локомотив! — расхвалил меня отец Юли.

После знакомств и обмена рукопожатиями отец Юли предложил по бокалу виски. Мы прогулялись к бару‚ это было сделано, чтобы обменяться короткими замечаниями на тех, с кем я познакомился и кого познакомил с ним, в свою очередь. Кажется, мы оба остались довольны. Отсутствие жены никто и не заметил. Все равно в зале больше крутилось элитных шлюх и нанятых дорогих эскортниц, чтобы любой мог выбрать‚ если захочется немного развлечься...

Беседа шла довольно плодотворно. Мы двинулись в сторону игорного зала, как вдруг отец Юли ругнулся:

— И этот черт здесь. Выскочка. Клоун... Ты только посмотри на его костюм. Кто же так одевается?!

— Вы про кого?

— Вон тот... — поморщился, отвернувшись. — Тучный бородач. Варфоломеев. Что он здесь делает? Неужели метит еще выше?

Я пригляделся.

— А нет, кажется, уже уходит. На игру его не пригласили, — выдохнул с облегчением отец Юли.

— Его стоит опасаться?

— Пропихнули его по просьбе, все равно, что пустили козла в огород. Хапуга. Подминает под себя бизнес, сопутствующий строительному. Надо же, сегодня он был один. Без своей новой шестерки...

Я кивал, слушая отца Юли, запоминал безэмоционально, как вдруг... он произнес знакомую фамилию.

— Говорят, новый протеже. Ковалев.

— Что-что? — встрепенулся я. — Ковалев? Ковалев Вячеслав?

— Да. Он самый. Знакомы?

— Пересекались, — скрипнул зубами.

Пересекались ли мы? О да...Как минимум, спали с одной и той же женщиной. Вот только Милана выбрала его — своего мужа, а меня хотела забыть, как страшный сон...

— Ходят слухи, что Варфоломеев скоро и в политику подастся. Если учесть, скольким людям он оказывал одолжение, втирался в доверие или просто покупал, опасения более, чем серьезные.

— Метит на то же место, что и вы?

— Думаю, да, — помрачнел отец Юли. — Я несколько лет готовил почву, а тут... — он едва не плевался. — И ничего нет ни на него, ни на его партнеров. Хорошо прячутся. Чисты, как стеклышко, репутация безупречная, примерные семьянины.

Я рассмеялся, неожиданно язвительно.

— Насчет Ковалева я бы не был так уверен... — сорвалось у меня с языка прежде, чем я понял, что говорить это не стоило.

Отец Юли весь преобразился:

— Ты что-то знаешь? Говори!

Глава 11

Тимофей

Я уже пожалел, что позволил себе и слова, и усмешку нехорошую. Хотелось бы никогда этого не говорить, держать лицо, но ведь я всего лишь простой смертный, со своими слабостями. Потерпел поражение там, где считал, что новые отношения станут для меня чем-то особенным, возможно, тем самым, чем не стали отношения с Юлей. Я думал, что уже пережил неприятное, сосущее ощущение пустоты в груди, потому что прошел не один год, но вот снова промелькнули знакомые имя и фамилия, и я понимаю, что чувства на месте. До сих ощущаю себя проигравшим, которого уложили на обе лопатки и посмеялись над поражением. Хотел бы я взять реванш? Безумно! Так бы и выдал, что не все гладко в датском королевстве Ковалева. Но я же не просто так пожалел, значит, совесть еще не совсем потеряна. Осталось кое-что...

— Ничего такого, — покачал головой.

Однако отец Юли уже заинтересовался и пытливо смотрел мне в глаза, словно ощупывая взглядом лицо.

— Врешь же, — заявил он беззлобно. — Ты что-то знаешь. Сказал "А”, пора сказать и "Б” тоже!

— И что это даст?

— Как что, — пожал плечами тесть. — Пятно на репутации одного из ключевых партнеров Варфоломеева отбросит тень и на него самого. В таком деле главное — начать, а там и доброжелатели найдутся, и лодка даст течь, и утонет со всеми, кто в нее взобрался.

Какой неприятный, скользкий разговор! Большой, успешный бизнес — жестокая и не всегда честная игра. Игра в политику — совсем грязная, бесчестная, беспринципная. Я готов идти напролом, придавливая кого надо ради своего бизнеса, но не готов окунуться в дерьмо и трясти чужим грязным бельем.

— Допустим, вы узнали кое-что о Ковалеве, дали этому ход. В самых черных красках. Неужели вы считаете, что Варфоломеев не поймет, откуда ветер дует? Станет сидеть сложа руки? Нет, Семен Андреевич, так не получится. Бумеранг прилетит, и на свет вывалят грязное белье. Но уже нашей с вами семьи. Понимаете, о чем? Дочь наркоманка, гулящая, приплетут и срывы, и срачный развод, докопаются до всего! Докопаются даже до аборта, — скрипнул я зубами.

Только после этого отец Юли призадумался, потер подбородок.

— Да, ты прав, — сказал он.

Я выдохнул с облегчением: неужели отстал? Но тесть выдал буквально в то же мгновение:

— Прежде, чем действовать таким образом, нужно хорошо подготовиться, подчистить все хвосты!!

Черт, не на такой эффект я ожидал! Тесть же выглядел довольным, приобнял меня, похлопал по спине:

— Молодец, Сергеев! Не зря первые достижения — заслуженно только твои, и больше ничьи! Котелок-то варит... Горжусь. Я всегда мечтал о таком сыне и в какой-то мере ты им стал. О лучшем зяте я и просить не мог!

Мне стало ясно, что тесть затею в покое не оставит, обязательно докопается до сути. Но сначала подготовится, подчистит все, чтобы не облегчать Варфоломееву возможность достать его в ответ.

Мне пришла в голову мысль, что если тесть опрокинет ведро с помоями над головой Ковалева, заденет не только его самого, но и всю его семью — ребенка и жену в том числе.

Милана... Я запрещал себе искать с ней встречи, но сегодня, после окончания ужина, залез на заднее сиденье своего автомобиля и попросил водителя немного покружить по ночному городу. Пробок нет, красота... За окном мелькали пейзажи, от которых могло захватить дух,

но я уже давно привык к этой роскошной‚ холодной красоте. Она совершенно не грела.

Впервые за эти годы я испытал сильное желание узнать, как поживает Милана, что вообще происходит в ее жизни. Недолго думая, порылся в архивах, открыл нашу старую переписку. Я до сих пор был заблокирован, а у нее... У нее сохранился тот же самый номер. Новая аватарка. Я нажал на нее, чтобы увеличить картинку: Милана с дочерью, дочурка на маму страсть, как похожа, такая милашка! Я обнаружил черты сходства — губки, носик, а глаза и брови — не Миланы, но и не Славы. Может быть, в бабушку или в дедушку...

Я отложил телефон, вид дочери Миланы снова затронул рану, которая должна была затянуться, но все равно иногда кровоточила. Я подумал о своих детишках. Моя жена избавилась от них в свое время, не желая растить двух, потому что ей хотелось всего одного — и то после длительных уговоров!

Нет, не мог сидеть на месте. Я снова взял в руки телефон, поискал странички в социальной сети, нашел быстро и страницу Миланы, и страничку Славы. У него там были в основном фото с деловых встреч, поездок, несколько семейных фото с Миланой. Ни одного с ребенком, которого он завел на стороне. Задумался: мог ли этот секрет стать сокрушающим ударом? Смотря, как представить факты. Несмотря на болезненный разрыв, я бы не хотел, чтобы Милана переживала из-за грязных разборок. Просто представил, как посторонние ковырялись бы в моем личном грязном белье, и покоробило.

Достав второй телефон, я набрал номер Миланы. Пошли гудки. Несколько гудков, шорох — начало диалога, как будто кто-то держал телефон в сумке. Внезапный детский голосок в динамике:

— Алло! — и мое сердце застыло.

Глава 12

Тимофей

Такой нежный, тонкий голосок девочки. Я снова прокрутил изображение на экране, вглядываясь в её изображение. Она и Милана — обе в белом, кажется, фото сделано на праздник. У дочери Миланы круглые, сияющие глаза, золотисто-русые волосы, два ярко-голубых бантика. У нее потрясающее выражение личика. Эти пухлые щечки, губки — настоящая куколка. Я представил ее, будто наживую, и улыбнулся.

— Алло! — повторила она. — Аллооо... Ты то?

"Ты кто?”" — догадался я.

— Привет, я звоню твоей маме. А ты кто?

— Я кафета! — гордо ответила девочка.

— Конфета? — отозвался я с неожиданным теплом в груди, улыбаясь. — Папа так казал... Я кафета! — снова повторила она.

Как мило, я улыбался, будто счастливый кретин, совершенно не понимая собственных чувств: это же надо так... На расстоянии проникнуться чужим ребенком, чтобы радоваться простейшему диалогу.

— Где твоя мама? — поинтересовался я.

Пожалуй, я бы хотел увидеть девочку в этот момент, стало интересно, почему она еще не спит так поздно? Как одета? Играет? Или просто поздно ложится спать? Я вспомнил, как поздно ложился сам: сова, мне до сих пор сложно вставать рано утром, но я выдрессировал сам себя — выполнять необходимое, даже если не очень хочется.

— Мама... Мааама! — громко-громко выкрикнула дочь Миланы.

Я расхохотался, впрочем, сначала я едва не оглох от звука детского голоса, прозвучавшего на максимум в динамике телефона.

Отодвинув телефон от уха, я продолжал посмеиваться, прислушиваясь к звукам на фоне нашего разговора. Топот детских ножек, снова звонкое: «Мама, мама!» Я прислушался. В отдалении послышался голос Миланы:

— Марианна! Ты почему еще не спишь?

Раздался стук, будто телефон грохнулся на пол. Голоса продолжили звучать, я внимал им жадно, воображение рисовало картину семейной жизни, которая была мне недоступна по определенным причинам.

— Мама, теефон.

— Ах ты, проказница! Откуда у тебя взялся мой телефон? Я, что, оставила его у тебя в спальне? — с досадой выдохнула Милана. — Ну, конечно! Так и есть... Оставила, совсем вылетело из головы. Беги к себе, я скоро приду. Так... А что это? Кто-то звонит?

Голос Миланы становился все ближе и ближе. Я слышал даже звук ее дыхания и замер.

— Алло? Вы меня слышите?

Я кашлянул, горло внезапно сдавило спазмом.

— Извините, пожалуйста, наверное, моя дочурка набрала вам случайно. Ей два, и она жутко любознательная, повторяет все-все... Доброй ночи, — собралась прощаться Милана.

Наконец, я нашел в себе силы сказать:

— Вообще-то, все немного не так. Это я вам позвонил.

Изумленная тишина на том конце связи. Даже дыхание Миланы прервалось, потом оно шумно обрушилось на меня сверху. Я слышала, как она разволновалась, и стиснул пальцы вокруг телефона, который до сих пор держал в кулаке. Чувствовал себя дураком, честное слово. По одному телефону разговаривал, а второй держал так, словно он был для меня шансом на выживание.

— Это я, Милана. Узнала меня?

— Ох... — выдохнула она, но через секунду произнесла довольно строго, прохладно. — Нет, извините. Я вас не узнала. Наверное, вы номером ошиблись.

Что-то темное и некрасивое всколыхнулось в моей груди. Зависть, что ли? Самое некрасивое из всех чувств! Я был богаче, чем муж Миланы, у меня большие возможности, хорошие связи, но я так и не обрел самого желанного. Мои счастливые отношения — фальшивая картинка, я развлекаюсь с женщинами без обязательств, одна-две приятные ночи в отеле, и потом мы расходимся. Нет человеческого счастья, очага, наполненного теплом, нет детишек. Не знаю даже, появятся ли? Точно не от Юлии, у меня к ней после всего пережитого стойко развилось отвращение, я даже, будучи сильно пьяным, не смогу на нее залезть и заняться сексом...

А с другой? Точно не сейчас, когда на кону поставлено слишком многое. Придется тянуть эту ярмо обязательств дальше. Потом тихо разведемся... Когда наступит это «потом»? Почему после всех потрясений у Миланы наладилась жизнь, а я чувствую себя выброшенным и одиноким, у моря, на горе золотого песка.

— Милана, это я, Сергеев Тимофей. Думаю, ты меня узнала, просто делаешь вид, что это не так.

— Зачем ты мне звонишь, Сергеев Тимофей? Ты человек из далекого прошлого, о котором я не вспоминаю.

— Скажи, ты счастлива в этом браке?

Она сделала паузу прежде, чем ответить, и сказала невпопад, проигнорировав мой вопрос.

— Возможно, ты пьян, если решил ворошить прошлое.

— Может быть, есть что-то важное? То, что тебе стоит услышать?

Глава 13

Тимофей

— Извини, я не хочу с тобой разговаривать. Нам просто не о чем разговаривать! — мгновенно ответила Милана.

— До чего же сурово звучит. У нас есть прошлое, ты так не считаешь?

— Прошлое. То, что прошло. То, чему вернуться не суждено.

Она прямо резала и резала меня по-живому этими словами, я словно в кипятке варился. Остро чувствовал, как меня к ней тянуло... Нет, не так! Даже сейчас по-настоящему сильно тянет. Я был уверен, что если бы Милана находилась на расстоянии вытянутой руки, я бы не смог удержаться. Приобнял, поцеловал? Попытался бы!

Она стала еще красивее, судя по фото. Я еще раз обвел глазами ее силуэт. Женственная, очень нежная. Хрупкая, но в то же время стойкая, сильная! Как она мне сейчас отвечала твердо — не все могли бы так ответить! Пожалуй, внутренний стержень Миланы только закалился со временем. Неужели так повлияло материнство? Или что-то другое?

— На звонок ответила милая девочка. Твоя дочь?

Милана вздохнула, словно разговор ей был неприятен, я остро реагировал на каждый звук с ее стороны. Даже о первоначальной цели звонка как-то забыл, она просто растворилась в том, что происходило сейчас. Наверное, ничего особенного, если так посмотреть со стороны, но я внимал каждому звуку, буквально каждому! Не мог думать ни о чем другом, просто ждал, что она еще скажет... Не хотел прерывать этот диалог.

— Да, моя дочь.

— Милашка, — от всего сердца сказал я.

— Да, она чудесная. Самая лучшая! — ответила Милана, ее голос значительно потеплел.

— Как зовут?

— Марианна.

— Красивое имя. Ты выбирала?

— Нет, это имя выбрал мой муж. Я согласилась...

Сколько в этих словах было смысла. По крайней мере, я его видел и не удержался, спросил:

— Скажи, у вас во всем так? Вячеслав что-то выбирает, а ты соглашаешься?

Разумеется, мне не стоило этого говорить. Стало ясно сразу же после того, как слова вырвались из моего рта. Но я уже не мог затолкать их обратно. Будто испортил последний шанс на нормальный разговор с Миланой.

Ее ответ прозвучал не просто холодно. Он был ледяным, насквозь.

— Хочешь узнать, как дела обстоят в моей семье? Выбор имени для нашей со Славой дочери — это единственное, что тебя интересует? Или рассказать тебе еще что-нибудь? Может быть, предложить тебе подержать свечку в нашей супружеской спальне?

— Зачем ты так? — усмехнулся я. — Нормальный же вопрос.

— Нет! — ответила Милана громче, чем до этого. — Может быть, для тебя, беспардонного и крайне наглого человека, кажется нормальным позвонить замужней девушке и задавать какие-то провокационные вопросы так, словно ты имеешь на это право. Вот только ты ошибаешься. Боже, я вообще не понимаю, почему еще не сбросила этот вызов. А знаешь... Я сделаю это прямо сейчас.

— Постой. Скажи только одно: ты часто обо мне вспоминаешь?

— Хм...

— Часто? — спросил с надеждой.

— Да, частенько, — согласилась Милана. — Знаешь, пожалуй, ты прав. Я частенько думаю о тебе, и благодарю небеса...

Я нутром почуял подвох и не прогадал, потому что Милана добавила:

— Спасибо судьбе за то, что она не свела меня с таким бабником, как ты.

— Я — бабник? Да, я пользуюсь определенным успехом у женщин, но все-таки не понимаю.

— Ах, ты не понимаешь... — протянула Милана.

— Да! Объясни! — с азартом потребовал я.

— Как еще назвать мужчину, который после ночи роскошного секса оставил девушку одну, пропал, перестал писать, звонить и активно постил фото с другими красотками. Оборвал все возможные связи... Наверное, для тебя привычно менять женщин в своей постели. Сегодня — одна, завтра — другая, и все смиренно ждут твоего звонка? Вот только это не для меня. Подобный формат отношения всегда был не для меня.

— Ты что-то путаешь! — нахмурился я.

Милана рассмеялась:

— Мужчины-мужчины... Вы всегда считаете, что девушкам достаточно лишь красивых слов? Это не так! Всего хорошего. Не звони мне больше. Никогда.

Я замолчал, подбирая слова. Милана еще не сбросила вызов, я услышал, как в отдалении прозвучал голосок Марианны:

— Папа! Папа... Па-па!

В тот же миг звонок прервался. Зачем я вообще позвонил? Почему не могу перевернуть эту страницу и забыть, просто забыть...

Милана отключилась, а я задался вопросом: черт побери, какие еще фото? Честно, мне было не до того! Не до фоточек в сети, к тому же я не сам занимался ведением аккаунтов в сети, на это у меня был менеджер, специальный человек. Контент-план всегда был составлен на месяц-два вперед. Я даже не заглядывал туда... Для важных переписок у меня были мессенджеры.

Да что она такое говорит?! Другие девушки, фото... Я задумался: выяснить, что ли? Разборки за давностью нескольких лет...

Глава 14

Я сразу же сбросила вызов, едва Марианна закричала:

— Папа! Папа... Па-па!

С досадой отложила телефон на комод и вытерла внезапно вспотевшие ладони. От простого разговора с Сергеевым меня бросило в жар, даже пот появился на висках и завис над верхней губой. Сердце билось часто. Простой разговор вытянул из меня эмоции, о существовании которых я предпочла бы не вспоминать! Почему именно сейчас Тимофей решил напомнить о себе? Случайность, должно быть? Ха, наверное, любовницы закончились! Приелись куколки с типичной внешностью!

Я даже не знала, развелся он или нет. Не знала, потому что не интересовалась, запретила себе вспоминать и, тем более, узнавать о нем что-то. Мне было не до него. У нас со Славой в то время был очень непростой период — умерла его мама, мы налаживали контакт, учились доверять друг другу заново и гасить вспышки ревности. Плюс моя беременность, которая в начале протекала легко и почти бессимптомно, но ближе к концу дала знать о себе. Эффект был такой, словно все неприятности беременных тихонько накапливались, и потом резко свалились мне на голову. Изжога, одышка, лишний вес, ноги отекали страшно. Я стала похожей на колобка, стала еще более плаксивой и обидчивой, как только Слава меня вытерпел и постоянно говорил, что любит, что я — после всего случившегося — его лучик света...

Разумеется, после родов я взялась за себя с удвоенными усилиями, вернула вес в привычную норму, не запускала себя. Иногда было безумно тяжело, хотелось просто в конце дня лечь и задрать ноги повыше от безумной беготни. Но я все же старалась уделять время себе, выкраивала часик на маникюр, обновление прически. Чаще, конечно, просила подругу посидеть с Марианной, не особо доверяя нянечкам со стороны. Ох, уж эти нянечки! Попалась нам со Славой на пути одна... Которая оказалась в итоге вовсе не няней, а мамой Богдана...Так, думать о прошлом!

На пороге моего дома появился муж, которого я подозревала в измене. Он обещал, что вернется к ужину, и вот, пожалуйста... Время уже очень позднее, Вячеслав соизволил явиться.

— Где моя конфета? Где она? Вот она! Почему не спишь?

— Не хотю.

— Ясно, не хочуха моя сладкая, а чем занята твоя мама.

— Теефон...

— Понятно, пойдем к ней! Но прежде, смотри, что у меня есть...

Я выглянула в холл, муж опустил на пол дочку и достал из кармана продолговатую коробочку, открыл.

— Смотри, нравится?

Марианна захлопала в ладоши при виде цепочки с кулончиком в виде короны.

— Какая касивая!

— Держи, давай я надену!

Я едва не закатила глаза, стараясь не злиться, что сыну Слава выбирал дорогущую модель аккумуляторной машинки, а дочери купил безделушку какую-то!

— Все, беги к себе. Спать! Через пять минут проверю...

Марианна умчалась вихрем. Слава подошел ко мне, наклонился. Я выскользнула из-под его рук и посмотрела на мужа с укором.

— Доброй ночи.

Слава сверился с часами:

— Брось, Милан... Всего-то поздний вечер.

— Начало двенадцатого.

— Да. И наша дочь еще не спит. Снова режим полетит к чертям...

— Странно, что тебя вообще волнует режим моей дочери. Ведь это не режим твоего сына!

Сказав это, я отошла и сложила руки под грудью. Слава устало вздохнул, сделал шаг ко мне.

— Милан, я чертовски устал, вымотался. давай ты не будешь выносить мне мозг скандалами и истериками на ночь глядя?

— То есть, объясняться ты не хочешь, так?

Муж улыбнулся, снова попытался меня обнять:

— Я хочу тебя. У нас было горячее утречко, которое я хочу закончить.

— Ты не меняешься! — вскрикнула я в сердцах. — Боже, какая я дура, что дала тебе второй шанс! Ты снова ведешь себя так же, как тогда...

— Тогда — это когда? — уточнил Слава.

От него немного пахло спиртным и сигаретами. Он явно проводил ужин в компании и явился домой так поздно, решив, что просто завалится в спальню и покувыркается со мной!

— Тогда. Как в тот день, когда ты принес домой Богдана и заявил о праве на отцовство. Ты так же увиливал от прямых вопросов и делал вид, что не понимаешь, о чем идет речь, говорил туманно. Ты вводил меня в заблуждение, а потом... Потом оказалось, что ты мне лгал! И вот сейчас... то же самое поведение. Хватит игнорировать проблемы.

— У нас проблемы?

— У нас очень большие проблемы. Ты мне изменяешь, пренебрегаешь семьей и ставишь семью прожженной шлюхи выше своей законной. Я не хочу тебя видеть сегодня. Уходи...

Я сердито прошла мимо Славы и открыла входную дверь.

— Прошу.

— Милана, я тебе не изменяю. С чего ты это взяла? Ты и дочь для меня — самое важное.

— Увы, одних слов мало. Уходи... Или ты заставишь меня уйти вместе с маленькой дочерью? Потому что под одной крышей я с тобой ночевать не намерена!

Муж заскрипел зубами, нервно сдернул пиджак с кресла, куда он его бросил только что, и сердито пошел на выход. Обернулся.

— Ты не понимаешь, как это выглядит со стороны? Очевидно, нет! Именно ты сейчас рушишь нашу семью. Ты, Милана. Не я.

И вышел, хлопнув дверью.