Тест на отцовство

Глава 29

Я опешила от напора Тимофея, совсем не ожидала услышать что-то подобное от него. Я не должна была с ним разговаривать, отвечать на звонок было ошибкой! Но чего сожалеть о содеянном? И во мне эхом отражаются его слова?

“Меня гложет. Я как оторванный, не могу найти себе места. Все валится из рук, не складывается... Все прахом...”

Потому что... Я тоже ловлю себя на мысли, что ничего не получается так, как должно. Снова проблемы со Славой, снова эта Стеша, которая наглая настолько, что если выгнать ее через дверь, она начнет лезть в наш дом через окно, просочится через любую щелочку. Пошла в наступление и даже факт‚ что она больше не гостья в нашем доме, не избавляет меня от мысли, что я чувствую ее присутствие. Ее запах, замыслы, слова... Все остается на Славе. Каждый раз, когда он забирает сына, мне просто хочется попросить его сходить принять душ и вымыться начисто!

— А у тебя? Как складывается личная жизнь у тебя, Милана?

— У меня — семья, Тимофей.

— Это не ответ.

— Другого не будет. И, если мне не изменяет память, то ты тоже женат.

— Это не жена, одно название. Наш брак давно развалился. Мы не разводились только из-за имиджа, необходимого для отца Юли. Но сейчас я твердо намерен развестись...

— Хоть в чем-то мы похожи. Ты обещал развестись и не развелся. Я хотела развестись и осталась с мужем. Может быть, так и надо? Извини, Тимофей. Мне жаль, что у тебя не складывается.

— А у тебя? Ты так и не ответила!

— Уверена, мы справимся. Хорошего дня, Тимофей.

Я быстро убираю телефон в карман и тру пальцы, которым до сих пор кажется, будто тонкий пластик зажат в ладони. Голос Тимофея звенит во мне. Все дрожит, сердечная мышца бьется, словно на износ. Я соврала. Соврала не ему, но, кажется, прежде всего, самой себе!

“Уверена, мы справимся..."

Повторяю, как мантру. В голове мысли об этом дурацком тесте на отцовство. Как у Славы вообще поднялась рука взять нашу дочь тайком и сделать какой-то тест! Почему? Вспоминаю слова Стеши, которые она говорила моему мужу на праздник здесь же, на этой кухне. Вспоминаю, как она касалась его, флиртовала, заигрывала и говорила:

“Все над тобой смеются, называют рогоносцем! Сделай тест на отцовство...”

Выходит, Слава снова пошел на поводу у этой гадины!

***

Позднее

— Как скоро будут готовы результаты? — уточняю у милой девушки, что взяла анализы для теста ДНК на отцовство.

Услышав ответ, благодарю и отмечаю дату в своему календаре пометкой. Иногда с ребенком заматываешься так, что не помнишь даже элементарной даты!

Слава молчит. Мы почти не разговариваем. Он будто замкнулся и ушел в себя, много работает, вечерами засиживается допоздна в своем кабинете. Я могла бы сказать, что он готовится к чему-то серьезному, но понимаю, что он банально избегает вечерних игр и чтения сказок перед сном с Марианной. Так больно это осознавать... Если бы даже Слава пренебрегал мной, было бы не так обидно! Но он отказывает в привычном общении малютке-дочери, которая любит его безумно, скучает по папе и не понимает, почему его нет рядом, даже когда он дома.

Мог бы вести себя чуточку иначе? С теплом... Ведь с сыном он продолжает общаться, возил его в аквапарк вчера, в дополнение к тому, что буквально на днях провел весь день в его обществе на празднике. Боже, я не хочу быть такой мелочной и желчной сучкой... Пусть все поскорее разрешится. Проблема в том, что, даже если окажется, что в тесте ошиблись, а Стеша банально солгала, то я сама не смогу забыть произошедшее. Наши отношения со Славой дали глубокую трещину, которую не склеить. И снова во мне повтором звучат слова Тимофея: "Все прахом..."

Точь-в-точь как моя семейная жизнь.

— Нет, не смотрел. Не видел... — голос мужа, разговаривающего по телефону, леденеет. —

Чтоооо?!

Он резко тормозит. Я стукаюсь лбом о переднее сиденье.

— Слава!

Марианна, пристегнутая в автокресле, не успела испугаться, наоборот, решила, что папа так шутит и потребовала еще.

— Я сейчас посмотрю. О черт... Бл...

Слава матерится, запустив пальцы в волосы.

— Что стряслось?

— Дома поговорим, — отрезает муж.

Машина плавно заворачивает на улицу. Возле нашего дома до странного много машин, сборище людей.

— Кто это? Что им надо?

— Иди в дом, — отсылает меня муж. — Бери дочь и ни с кем не говори. Репортеры.

— Почему у них вид стервятников? — неприятно холодит сердце.

Едва открываю дверь, ко мне бросается девушка, которая настойчиво тычет микрофоном мне в лицо, даже когда я не смотрю в ее сторону. Заметив, как на меня с ребёнком наседают, Слава решительно оттесняет наглецов. Но та самая девушка в ярко-красном брючном костюме выкрикивает даже издалека очень громко:

— Расскажите, каково это — быть женой многоженца?

Глава 30

— Что это было?

Что это, черт возьми, было? Мне кажется, будто нас даже за высоким забором и на расстоянии нескольких десятков метров видят репортеры и их жадные до грязных сенсаций камеры. Я нервно задергиваю шторы, пока Слава, наблюдающий за моими метаниями, не рявкает во все горло:

— Успокойся уже.

Марианна, играющая с моей сумочкой, вздрагивает и начинает рыдать, закрыв пухлыми ладошками глаза. Боже. Еще не хватало напугать ребенка до истерики. Я бросаю свои бессмысленные занятия и мгновенно несусь к дочери, обняв.

Слава проводит широкой ладонью по лицу, потом, поколебавшись на ровном месте несколько секунд, подходит к дочери, присев:

— Ну, что ты, конфетка? Испугалась? Мама с папой просто разговаривают громко.

— Уйди, Слава! — прошу глухим голосом. — Уйди. Мне плохо. Нам плохо...

— Ты истеришь, вот и ребенку плохо! — заявил Слава, отобрав у меня дочку.

Он обнял ее. Марианна, лишенная отцовской ласки на протяжении нескольких дней, вцепилась в него и руками, и ногами, повисла — не оторвать.

Хорошо. Хорошо... Пусть хотя бы кто-то из нас двоих сохраняет спокойствие в этом затянувшемся марафоне на истощение нервных клеток. Встав, я медленно побрела в ванную комнату. Мне хотелось умыться. Я не стала себе в этом отказывать. Под струями воды становится намного легче. Вода уносит клочья пены, я пытаюсь взять себя в руки. Кажется, даже получается.

Переодеваюсь в домашнее платье и выхожу к Славе с твердым намерением, чтобы он объяснился. В то время как муж звонит кому-то по телефону. Кто-то звонит ему. Слава то отшучивается, то отругивается... Моего терпения хватает на пять минут наблюдений. Потом оно заканчивается. Я забираю у Славы телефон из рук и выключаю его.

— Что? Я же говорил!

— Со мной поговорить не хочешь? Объясниться?

Слава нервно проводит рукой по волосам, оглядывается на дочку, которая заползла в палаточный домик и машет ручонками нам оттуда.

— Хорошо, давай поговорим! — всплескивает руками Слава, подойдя к бару. — Поговорим о том, как мы до такого докатились.

— Для начала расскажи о второй жене. Когда успел? Обзавелся вторым паспортом и утешил Стешеньку штампом? — спрашиваю я.

— Что за бред ты несешь? — раздраженно спрашивает муж. — Какая вторая жена?! У меня одна жена — ты.

— Законная жена — одна. Но семьи — две. Одна в браке, вторая — вне брака.

— Но я не двоеженец. Ты дальше заголовка не читала, что ли? Статья немного приукрашивает, плюс Стеша дала интервью, но...

С моих губ срывается брань. Я почти не ругаюсь матом. Но сейчас, прости боже, не удержалась.

— Она дала... интервью! Кто бы сомневался? И что ты с этим сделаешь?

— Я поговорю с ней, чтобы больше не лезла. Но по сути, она ничего ужасного не сказала. Я забочусь о Богдане, содержу его — все так.

Открываю интернет, быстро нахожу статью. Поисковик сообщает, что она уже размножилась, расползлась по сети! От шока волоски на голове встают дыбом.

— Папа, айда! Айда, папа!

Марианна приглашает папу к себе в дом. Слава садится на коврик возле вигвама, делает вид, что рад приглашению, но напряженная поза и взгляд выдают, что он думает о другом.

Не могу читать эту статью, не могу! Меня кроет... Просто кроет диким желанием разбить телефон. И о, боже, трясет на каждой строчке... Еще и эти счастливые фото — отец, мама и их сын — с дня рождения Богдана. Просто образцово-показательная семья на фото. Большая часть статьи посвящена Стеше и ее благодарностям, восторгам тому, какой Слава хороший семьянин.

— Стеша говорит, что ты спонсируешь ее бизнес...

Слава качает головой.

— Ах, и обещал подарить ей дом, а сыну машину.

Делаю передышку. В последней трети статьи говорится и о второй семье мужа. Мое возмущение достигает пика. Они... Они поставили мою семью — второй, сделали упор на возраст нашей со Славой дочери! Все обставили так, будто это от Стеши муж загулял со мной, а не наоборот. И плевать на многолетний брак. Мне так больно. Так больно читать эту изуродованную и исковерканную правду о себе, о нашей семье... И проскользнул намек на сомнения. Мол, они долго не могли завести ребенка, но благодаря лечению в "Медлайф" Милана получила долгожданный шанс стать матерью.

— Откуда Стеше известно про "Медлайф"? Ты рассказал?

— Я с ней о таком не беседовал. Но и не делал секрета из того, что ты забеременела после лечения. Вспомни сама, сколько раз с подружками перетирала, а? Не вали всю вину на меня!

— Ах да... И в конце, Стеша тобой гордится, а сын всегда ждет отца. Сидит у окна и ждет... — цитирую последние слова из ее интервью.

Дальше уже от самого журналиста дополнения о том, что в нашей стране официально запрещено многоженство, но есть случаи... Боже, моего Славку поставили в один ряд с какими-то знаменитыми на всю страну командировочными горе-мужьями, у которых в каждом городе — по семье!

— Мне плохо. Они уехали? Репортеры уехали?

— А что? — уточняет муж.

— Я хочу поехать к родителям.

— Ты снова от проблем сбегаешь. Не ново, — замечает муж.

Он подходит к бару, выбирает виски, пьет его даже не разбавленным. Утро. Он пьет неразбавленный виски, а я борюсь с желанием разбить что-то. Разбить так же, как валяется в ногах наша разбитая на осколки семейная жизнь.

— Этих проблем бы не было, Слава...

— Да. Да. Да. Не было бы, если бы не... Сколько можно меня пилить на эту тему? Надо просто пережить. Поговорят и перестанут...

— Я не хочу, чтобы ты общался со второй семьей. Или все-таки первой? — отталкиваю телефон. — Я больше не могу. Еще и это... Больше не могу. Хочешь помогать? Делай, как это делают все другие мужчины — просто платят деньги.

— И каким отцом я тогда буду?

Глава 31

— Поступай, как знаешь. Но тогда не препятствуй моему решению уехать к родителям. Думаю, так будет лучше для всех нас. Дочка давно не видела бабушку с дедушкой, порезвится... — я не смогла удержаться, добавив. — Я не буду тебе мешать давать звездные интервью и налаживать связь с сыном и первой семьей.

— Вот что ты опять начинаешь, а? Где хваленая поддержка от любимой жены? Где она? Вся растаяла, стоило тебе только увидеться с бывшим любовником...

— Опять ты перекладываешь с больной головы на здоровую. Твоя недо-любовница в наш дом таскается, как на работу, интервью дает на всю страну, но именно я в твоих глазах — плохая жена и мать? Очень забавно. Очень... так прошу не мучь больше меня и дочку, просто отправляйся туда, где тебя ждет... — ругнулась. — Ждет у окна сын и Стеша. Она, кстати, там в интервью, змея, отметила, что поддерживает тебя в минуту, когда этого так не хватает. Все, с меня хватит.

— Ты никуда не полетишь. Я против и не разрешаю везти Марианну самолетом. Она ни разу не летала. Твой поспешный отлет будет выглядеть, как раздор в семье. Плюс мы ждем результаты теста на отцовство.

***

Спустя несколько дней

Я ничего не говорила своим друзьям. но это и не нужно было делать. Новости разнеслись почти мгновенно.

— Милана, сочувствую! — произнесла Зоя, позвонив позднее.

— Новости расползаются быстро? — усмехнулась я.

— Все только об этом и говорят. Плюс Стешины слова на празднике с друзьями. Такое чешут, ужас... Волосы дыбом!

— Прошу, не рассказывай. Мне и без этого плохо.

— А Слава?

— Что Слава? Крутится, чтобы это не сказалось на имидже. Кажется, намечалось что-то посерьезнее, чем простое партнерство в бизнесе. Мрачный, как туча, настроение на нуле.

— Погуляем?

Я поежилась.

— Только если я не наткнусь на папарацци, — произнесла тихо. — Вчера хотела прогуляться с дочерью в магазин за мороженым... Казалось, никого не было. Но вдруг откуда ни возьмись, на меня налетела репортерша. Такая наглая, пронырливая, с телефоном. Она все снимала и снимала, тыча камерой в лицо, задавала вопросы, не отставала ни на шаг. Вела себя как гиена вокруг падали... Чувствую себя ужасно!

— Представляю, как Стеша, должно быть, радуется, чтобы ее поносом пробрало! — добавила Зоя. — Ох, Милана... Не стоило, не стоило тебе давать шанс этой гадине пробраться в вашу семью.

— Я всего лишь хотела, чтобы Слава не чувствовал себя обделенным в отцовстве и позволила ему общаться, а остальное... сама знаешь. Не мытьем, так катаньем. Боже, прошу, хватит! Я себя уже до корочки сгрызла упреками. Еще немного, и я не выдержу. Может быть, хотя бы вы с Вовой и детьми в гости приедете?

Как в осаде, честное слово! Еще и Слава... Тот самый Слава, упрекнувший меня в том, что я его почти не поддерживаю, сам держался отстраненно. Со мной почти не разговаривал, приезжал поздно, уходил очень рано. Когда появлялся немного раньше, чем поздним вечером, играл с Марианной‚ но так, без энтузиазма. Маленькие дети — они же все чувствуют даже без слов. Дочка сама начала реже подходить к нему, и это было чудовищно больно видеть. Наблюдать и чувствовать, как все глубже и дальше расходится трещина в нашей семейной жизни.

***

Однажды утром я встала намного раньше, чем обычно. По правде говоря, я просто не спала всю ночь. Забывалась беспокойной дремотой на краткий промежуток времени, потом просыпалась — и так без конца. В ванной на первом этаже сильно шумела вода, как будто кто-то открыл кран на полную мощность. Я заглянула в ванную: Слава склонился над унитазом, его рвало.

— Тебе плохо?

От отмахнулся, я вышла, дождалась, пока ему немного полегчает.

— Что стряслось?

— Ты мне скажи. Стало плохо после твоего ужина.

— Не придумывай, я-то в полном порядке.

— Так ты почти ничего и не ела, клевала по крошке...

— Просто у меня из-за нервов почти пропал аппетит. Но еда хорошая, — произнесла я растерянно. — Записать тебя к врачу на сегодня?

— Нет, не стоит. Прогуляйся лучше с дочкой, совсем засиделась дома.

Кажется, возле нашего дома больше не дежурила та самая придурочная репортерша. Поэтому я немного выдохнула, решив, может быть, именно сейчас Слава возьмется за ум? В результатах теста на отцовство я была уверена, как ни в чем другом. Они и не могли быть такими, как показывал Слава. Скорее всего, там просто ошибка или подлог... Не зря же Стеша потребовала их сделать и была в курсе. Напела мужу, привела в ту лабораторию, где заранее подкупила персонал, а он и повелся. Не зря... Не зря Стеша дружила с мамой Славы, та точно знала, за какие ниточки дергать моего мужа. Была бы я бессовестной гадиной, тоже манипулировала им, сидя на шее и свесив ножки. Но у нас были чувства... Были... Все чаще я думала о нашей любви в прошедшем времени.

***

За играми с дочерью я не сразу заметила несколько пропущенных звонков и сообщений от Славы.

"Я в больнице. С отравлением”

Прочитав это, я сразу же помчалась в больницу и, к своему большому недовольству, столкнулась со Стешей, которая как раз выходила. При виде меня она сделала испуганный вид и стиснула плечи Богдана так сильно, что он громко разревелся.

— Тише-тише, мой маленький, злая тетя тебя не тронет! — заворковала Стеша, закрывая сынишку собой от меня.

— Ты совсем с катушек слетела? — поинтересовалась я. — Впрочем, не отвечай. Твои игры до добра не доведут!

— Не надо мне угрожать! — громко ответила Стеша.

На нас обратили внимание другие присутствующие в холле, и за спиной раздался хищный, мерзкий голосок той самой репортерши. В нем хорошо чувствовалась жажда наживы:

— Жены Ковалева, кажется, живут не в мире и согласии? Часто вы ссоритесь? А из-за чего ругаетесь? Как вы вообще делите, так сказать, экранное время для взрослых?

Глава 32

Я отмахнулась от репортерши, которая вела себя чересчур назойливо и наседала на меня. Пошла в больницу, она следом за мной — жужжит, задает вопросы, как оса, жалит нехорошими словами, зыркает с ухмылкой. Странно, что на Стешу она не напала, набросилась с расспросами на меня. Впрочем, если подумать немного, то не так уж странно! Скорее всего, именно Стеша это и организовала. Наглая репортерша сновала за мной по больнице, выкрикивая вопросы и делая фото. Наверное, все они окажутся или неудачного ракурса, или такие, где у меня будет кислое, злое лицо.

— Вы увели мужчину у беременной подруги. Наверное, все женщины мира согласятся, что для такой, как вы, в аду приготовлен отдельный котел! — довольно громко выпалила она и на меня покосились с осуждением.

Это я уже не могла оставить в покое.

— Нашему со Славой браку много лет, задайте лучше Стеше вопрос, как она решилась рожать женатому мужчине и какие цели преследовала. Теперь уйдите. Это больница, а не цирк!

Наверное, репортерша получила, что хотела, потому что с ухмылкой спрятала телефон в карман.

— Еще увидимся, Милана. У меня к вам очень-очень много вопросов.

— А я много раз пошлю вас на три известные буквы. Пошла отсюда, стерва!

Но по-хорошему, гнать в шею надо было не ее, но другую девушку — ту, которая все это затеяла и шла по головам ради достижения своей цели.

***

Слава в палате не спал, он повернул голову в мою сторону: лицо позеленевшее, усталое безумно.

— Привет, как ты?

— Как видишь, не очень, — выдавил из себя слабую улыбку при виде Марианны.

Мне хотелось спросить, так же он улыбался сыну или при нем делал богатырский вид. Господи, как я могла думать о таком? Человеку плохо, а я... Ожесточилась с этими проблемами.

— Проваляюсь не меньше трех дней. Отравление сильное. Больше никакой рыбы, Милана.

— Слава, ты ел суп из рыбы. Она прошла тепловую обработку, в кипятке варилась, в конце концов. Я более чем уверена, проблема не в моей готовке. Тем более, посмотри на меня, я обедала этим супом и чувствую себя прекрасно. Неужели ты ничего не ешь и не пьешь за пределами дома? Даже в офисе?

— Утренний кофе. Всегда в одном и том же месте. Потом не ел ничего, даже не обедал. Пил воду.

— Бутилированную из кулера? Может быть, бракованная партия?

— Нет. Не из кулера. Воду в бутылке... Задолго до обеда. Еще как раз...

— Как раз что?

— Тебе не понравится. Ты очень остро реагируешь... — покачал головой Слава. — Сегодня Стеша хотела отвезти сына в один из садов. Частный, сложно попасть. Мы договорились на обед. Но она приехала в офис раньше. Сказала, Богдан разнервничался, заехали в офис раньше, чем договаривались... Я разрешил поиграть ему немного в одном из еще пустых кабинетов...

— Боже, Слава. Неужели ты не видишь, а? Ты ничего в упор не видишь! Эта хищница не остановится ни перед чем. Сыпанула тебе чего-то в бутылку, пока ты на сына отвлекся. Бутылка осталась? Надо бы проверить.

— Выкинул в урну. И... Милана, ты серьезно думаешь, будто Стеша могла меня отравить? И зачем ей это делать?

— А зачем ей давать какое-то интервью? Зачем натравливать журналистку на меня? Ты бы видел эту женщину, от нее нет покоя! Наскакивает на меня, как шавка, Марианна уже при виде нее вздрагивает. Разберись с этим.

— Удобно, конечно, перевалить все с одной головы на другую. Но мне кажется, тут кое-что другое.

— И что же это, по-твоему?

— Забавно, что неприятности посыпались на нас, как из рога изобилия, именно в момент, когда я предъявил тебе результаты теста на отцовство. Словно кто-то хочет усердно отвлечь меня от одной проблемы множеством других... И, если копнуть глубже, то выясняется кое-что еще.

— Что, например...

— Об участии в дебатах и активной карьере при Варфоломееве в политике можно забыть. Он хотел продвигать программу семьи, детей… Упор на ценности, и тут я — обвиненный в двоеженстве. Мы очень расстроены. Варфоломеев на меня рассчитывал... Потерял много времени зря, позиции стали более шаткими. Знаешь, кому это выгодно?

— Не знаю. Так же как не знаю, почему мы обсуждаем твою работу, когда наша семья на куски разваливается, когда ты в упор не замечаешь вины Стеши, которая активно раскачивает нашу лодку.

— Подожди... Это самое интересное. Я не сразу понял. Фамилии-то у них разные, — рассмеялся Слава.

— Просто отдыхай, набирайся сил. Тебе нужно вылечиться, Слава. Ты изводишь себя. И нас — тоже. Прошу, услышь это.

— Оппонент Варфоломеева, который активно взлетел именно сейчас — Щербаков. Тесть Сергеева Тимофея, твоего любовника. Забавно, да? Скажи, вы вдвоем это придумали? Может быть, ты и сливаешь ему что-то в ответ?

Глава 33

Я в шоке уставилась на лицо мужа.

— Не знаешь, что сказать? Придумываешь, как бы ответить? — поинтересовался он. — А как насчет этого!

Слава нырнул рукой под подушку, достал телефон.

— Мне пришло уведомление. Результаты теста на отцовство готовы. Знаешь... Я думал, первый раз было больно. Но нет.. Больно сейчас, когда повторно те же самые отрицательные результаты у меня на руках.

Он протянул мне телефон. Его пальцы были бледными, влажными. Славе было очень нехорошо. Однако он находил в себе силы на диалог в обвинительном тоне.

— Как? Скажи, как ты объяснишь это?

Я взяла в руки телефон, сама открыла письмо от лаборатории, чтобы убедиться: это не липа. Отрицательный. Отрицательный тест на отцовство. Как это могло случиться? Как?

— Это ошибка, — повторила я. — Просто какая-то ужасная ошибка...

— Настаиваешь еще на одном тесте? Мил, милая моя, сколько можно врать? Все лаборатории — разные. От кого нагуляла?

Слава привстал. Я затрясла головой. В ушах зашумело сильно, перед глазами в воронку все слилось. Я рухнула в обморок.

***

Пришла в себя в палате, рядом хлопотала медсестра.

— Напугали вы нас, Ковалева. Мы уже решили, что у вас там в семье точно эпидемия кишечной палочки разыгралась. Но судя по всему, у вас простой обморок. Переутомление, слабость на лицо. Вас тошнит по утрам? — поинтересовалась она.

— Что? Нет... Не тошнит.

— Проверьтесь на всякий случай. Пришла к нам недавно одна пациентка, уверенная, что у нее давление на жару подскакивает. Оказалась беременной.

— Я не... — произнесла и задумалась.

Последний раз у нас со Славой был без защиты. Боже... Вот только забеременеть мне не хватало на фоне всего этого! Конечно... Я застыла, дыша глубоко и часто. Сколько времени прошло? Немного, кажется? Или все-таки достаточно. Все так закрутилось, время пролетело быстро.

— Какой самый чувствительный тест? — произнесла я хриплым голосом. — Какой?

— Ага, все-таки о беременности задумались! — ласково улыбнулась медсестра. — Есть экспресс-тесты, которые в любое время суток можно делать. Необязательно утром. Просто утром, сами понимаете, уровень ХГЧ выше намного.

— Я до утра не дотерплю.

Боже... Все так сложно. Мне срочно нужно знать. К тому же месячные на день задерживаются...

Тест выдал одну яркую полоску и вроде бы вторая начала намечаться, но так и осталась полупрозрачной.

— Лучше сделайте тест утром, — посоветовала медсестра. — И кровь можно будет сдать. Натощак. Тоже утром... В любом случае, супруг попросил, чтобы вас понаблюдали до завтра.

— Мне нужно позвонить.

У меня ребенок с няней. Попрошу подругу, чтобы взяли к себе.

Зоя перепугалась, что я в больнице. Но я заверила ее, что все хорошо. Не хотела рассказывать пока, как все обернулось. Внутри теплилась надежда, что это все плохой сон. Плохой сон, который вот-вот должен закончиться, но никак не происходит пробуждение от кошмара, в котором мой ребенок — не от Славы. Как это вообще могло быть? Слава сказал, что три лаборатории это подтвердили. Лабораторию, в которой Стеша делала анализы, я в расчет не брала. Стерва могла подкупить персонал. Но две остальные... Я в шоке! Как? Еще раз сделать тест ДНК? Слава рассмеется мне в лицо. Уже смеется... Смеется и считает, что я обманывала его тогда, обманываю и сейчас, расшатывая ситуацию, покрывая все... Для чего?

Все выглядело с его стороны складно, пока не доходило до сути. Если бы я даже была той самой гадиной, которая за спиной крутила шашни с другим, какие бы у меня были мотивы оставаться со Славой? Ну, какие? Он предположил, что я сливаю информацию... Какую, смешно просто! Я же ничего о его делах не знаю! НИ-ЧЕ-ГО! Еще эта Стеша плюс репортерша. Я проверила сайт, плюс страничку в социальной сети. Там уже был новый гадкий пост о том, как я агрессивно запугиваю ребенка соперницы.

— Какие мотивы могут быть у Миланы Ковалевой? — поинтересовалась репортерша.

— Понятия не имею, есть ли ей что скрывать или нет. Чужая душа — потемки, — ответ Стеши.

В конце статьи снова была краткая сводка о нашей со Славой семье, снова мелькнуло название клиники “Мед-Лайф”, в которой я лечилась. Что-то толкнуло меня открыть комментарии под постом. Это сродни чему-то болезненному. Когда знаешь, что ничего хорошего в комментариях такого желтого новостного канала не напишут, но все равно открываешь и читаешь. Из целого полотна ядовитых комментариев мой взгляд зацепился за довольно длинное сообщение от одной из читательниц. Посвящено это сообщение было не осуждению меня или Славы, которого в шутку окрестил Султаном Ковалевым. В комментарии речь шла о клинике. Женщина расписала о своих претензиях в адрес клиники и сообщила, что собирается с ними судиться, мол, обещанная операция была то ли проведена не так, то ли не проведена вовсе, потому что последующие обследования в другой клинике показали, что операционного вмешательства не было совсем! Прямо чудеса какие-то. Репортерша, та самая, узнала ее по аватарке, ответила на комментарий лайком и предложением поговорить лично...

***

Утром я решила навестить Славу. Черт побери, надо было расставить все точки над i. Я немного нервно прокручивала обручальное кольцо на пальце. Второе наше обручальное кольцо норовило соскользнуть с пальца. Однако оказалось, что у моего мужа уже была посетительница. Ее голос я узнала сразу же.

— Выглядишь таким измученным, Слав. Поправляйся. Мы с Богдашей без тебя в сад не поехали, так распереживались. Сын весь день о тебе спрашивал, уснул, только когда я дала ему твое фото. Так и спал с ним под подушкой, представь... — проворковала Стеша. — Вот, кстати, рисунок. Он просил тебе передать.

— Постой. Дай сказать. Мне тут скинули твое интервью. Еще одно. Больше никаких комментариев и общения с репортерами за моей спиной.

— Хочешь сделать совместное заявление? Кстати, мне позвонили с телеканала с предложением поучаствовать в передаче. Давай обсудим, что я могу сказать и что скажешь ты...

Глава 34

У меня волоски приподнялись на затылке в шоке от услышанного. Если Слава и это сейчас ей спустит с рук, тогда я уже вообще ничего не понимаю!

— Какая еще передача? Притормози, Стеша. Что ты такое несешь?

— Но... Но ты же сказал, без тебя не говорить. Я решила, что с тобой — можно... — выкрутилась Стеша. — Я подумала, что ты захочешь внести ясность.

— Какую ясность? Точки и приоритеты давным-давно расставлены. У меня есть жена. Семья. Богдан — мой сын, в том числе. Все! — твердо ответил Слава.

— И я знаю это. Но еще ты помнишь наш уговор? Насчет теста на отцовства? Помнишь его? И что... каков был результат, а? Ты и сам сказал, что проверишь. Лично. Проверил?

— Тебя это не касается. Передавай привет Богдану. Сад выбери сама. Я пока не в форме, и у меня нет на это времени.

— Хорошо!

В голосе Стеши задрожали слезы оскорбленной девушки.

— Если тебе нет никакого дела до того, куда будет ходить твой родной сынишка, так и сделаем... Выберу сама. Вот только...

— Что? — прорычал Слава.

— Сады дорогие сейчас. А я в новую точку хотела вложиться. Вернее, уже все вложила... — вздохнула. — И день рождения стрельнул в копеечку! Немаленькую....

— Я тебе переведу.

— Сейчас?

— Переведу в течение часа. Если на этом все, то...

Я постучала и вошла одновременно со стуком. Застала Стешу наклонившейся над Славой, а его руку на ее плече. Притягивал для поцелуя? Скорее, отталкивал, судя по контексту разговора и прохладному тону. Честно говоря, сейчас мне было все равно. Я поняла, что Стеша из нашей жизни не пропадет, как бы мне этого не хотелось! Всегда будет цеплять Славку, а я — бессильно злиться по этому поводу и переживать, не позволила ли она себе лишнего? А он... Оттолкнул ли? Потому что она, как репей, а Слава... Слава сынишку любит. Он вообще любит детей, этого не отнять... Только к Марианне немного охладел, погрузился полностью в свои сомнения. И я не в силах их развеять. Творится что-то непонятное, хаос... Понимаю только одно — взметнувшимся ураганом нас все дальше и дальше разносит друг от друга.

— Привет, Милана! — улыбнулась мне Стеша, выпрямившись. — Передавай привет дочке...

— Даже имя ее упоминать не смей, — пригрозила я. — Дверь — вон там. Нечего тебе вообще таскаться в больницу к чужим мужьям. Или, что, пилишь очередной контент для мусорной желтой прессы?

— Не понимаю, о чем ты. Просто у некоторых репортеров отличный нюх на сенсации и скандальные тайны....

— Стеша, будь добра. Закрой за собой дверь с той стороны, — попросил Слава. — Оставь меня наедине с женой.

— Как скажешь, — мило улыбнулась ему. — Сынишка просил передать любимому папе, чтобы ты выздоравливал побыстрее и просил обнять тебя за него. Поправляйся, ему тебя очень не хватает, — произнесла с легкой грустью.

За ней закрылась дверь.

— Актриса погорелого театра, — вырвалось у меня. — Доброе утро, Слава.

— Доброе. Как ты? — он обеспокоенно на меня посмотрел. — Ты вчера в обморок хлопнулась. Я испугался за тебя.

— С чего бы? — спросила я. — Ты наговорил мне кучу гадостей, и потом удивляешься, делаешь вот этот переживающий вид.

— Думаешь, я не переживаю? Думаешь, не варюсь в адском котле? Я все... Все ради тебя и Марианны. Все. И что получаю в итоге? Факты, что дочь — не от меня. Думаешь, мне не больно?

— Тогда почему ты делаешь больно и мне в ответ? Почему разобраться не хочешь?

— Еще когда ты работала, тебе уделял внимание кто-то из клиентов. Директорша проболталась в прошлом, когда...

— Когда ты ее подкупил. И что, думаешь, я тебе изменяла?

— Может быть. Кто знает. Милана, подумай сама. Что я еще могу подумать? Когда две независимые друг от друга лаборатории выдают один и тот же результат. Неужели я должен думать, будто ты — дева Мария, сквозняком тебе чужого малыша надуло! — ругнулся муж.

— Что ты планируешь делать? — устало спросила я.

— Я?

— Да, ты. Вакханалия в прессе. Журналистка дала понять, что так и будет клепать желтые посты о нашей семье. Будут смаковать, пока есть что смаковать. И я думаю, что найдется. Найдется, потому что Стеша будет им подкидывать то одну новость и сплетню, то другую подробность из прошлой жизни.

— Я дал ей четко понять, что так делать не стоит.

— Но она и не делает, — развела я руками в стороны. — Понимаешь? У нее все само... Случайно. Она же ни при чем. Святая. И, кстати, ты делал с ней тест на отцовство?

— Что? — посерел Слава. — Что ты такое говоришь?

— Проверял ли ты Богдана? В какой клинике вы инсеминацию делали? Не проверял? Так проверь! — посоветовала я. — Проверь, ведь у Стеши все так ловко и естественно получается. И переспал с ней ты в первый раз, сам не понял, как, и отравился тоже в ее присутствии, но не хочешь признаваться в этом даже самом себе...

Кольцо на безымянном пальце снова скользнуло вниз, задержавшись лишь на фаланге. Я сняла его и положила на кровать рядом с рукой мужа. Его взгляд потемнел.

— Что ты делаешь? Что ты делаешь, черт тебя побери?

— Делаю то, что должна. Я вообще не должна была принимать от тебя это кольцо...

“Новый этап нашего брака... Символ нашего начала...” — процитировала его слова из прошлого. — В одну реку не войти дважды. Мы попытались. Я попыталась... Не вышло.

— Если ты сейчас снова уйдешь и заберешь дочку, клянусь, я заставлю тебя об этом пожалеть.

— Мою дочку, Слава. Ты же видел анализы и веришь... Я заберу свою дочку.

Глава 35

Стеша

Стеша дожидалась на улице, прогуливаясь на парковке. Она не сводила глаз с главного входа в больницу‚ гадая, как скоро появится Милана и сколько времени она проведет в палате своего мужа.

"Пока что еще мужа..." — добавила она мысленно.

Пусть Слава еще считался мужем Миланы, Стеша была уверена, что долго этот брак не продержится. Учитывая все обстоятельства... Плюс результаты теста на отцовство были нагляднее некуда. Нетерпение подтачивало нервы. Хотелось бы видеть уже хоть какой-то результат стараний, но Слава вел себя как бревно! Простое бревно, которое уперлось в одну точку зрения! Он упрямо видел только Милану, на Стешу совершенно не обращал внимания. Будто бы она не старалась выглядеть в его глазах и красивой, и успешной, и просо идеальной мамочкой. Не то что эта клуша Милана — родила дочку и совершенно дома осела. Ничем не занимается, ничего не видит дальше своих кастрюль и горы перестиранных детских вещей!

Так же и сума сойти можно, и просто деградировать, если целый день тратить только на ребенка и домашние хлопоты. То ли дело она — Стеша! Нашла няню, и отлично. Какая гора с плеч свалилась... Можно собой заняться и бизнесом. Кстати, о бизнесе... Проверила баланс — совсем грустно. Стеша постаралась проглотить ком недовольства. Увы, но ее бизнес был не так успешен, как она показывала всем. Вот уже полгода как точки с трудом вытягивали в небольшой плюс. Прибыль была мизерной и не покрывала расходы, которые Стеша вложила в модернизацию салонов красоты. Не поскупилась на дорогие материалы — заказывала итальянские обои, европейский фаянс, дорогую сантехнику, кресла... Дух роскоши и люкса витал в салонах, клиентская база тоже была, но нельзя сказать, что слишком большая. Плюс текучка в кадрах... Что за злой рок? И почему все ее старания оборачивались ничем? Разве она не достойна лучшего? Хотелось бы видеть состоятельного и красивого мужчину рядом с собой. Слава — просто идеальный кандидат. К тому же отец Богдана! И если бы не это его ослиное упрямство... в виде любви к Милане. Что он вообще в ней нашел? Она же его совсем не ценила, по словам матери Славика. Впрочем, неважно!..

Суть в другом. Стеша ничуть не хуже Миланы. Она даже считала себя намного красивее, плюс старательно занималась в спортзале, чтобы иметь идеальную фигуру! В то время как Милане не помешало бы скинуть несколько килограмм до идеального веса.

“И что же она так долго находилась возле постели Славика?" — с неудовольствием подумала Стеша, в очередной раз поглядывая на циферблат золотых часиков на запястье. К сожалению, без бриллиантов... Не то, что у Миланы. Стеша видела подарки, которые Слава дарил Милане — не скупился. Одни часики, усыпанные бриллиантами по ободку, стоили немало. Сережки с драгоценными камнями, телефоны всегда последней модели... Игрушки для дочери — тоже самые лучшие! Дом. Машина спортивная... Горло перехватило! Прислуга постоянная.

Было бы у Стеши столько возможностей, она бы вообще ни к чему из домашних дел и близко бы не подошла. но эта Милана постоянно лезет своими руками, а Славик смотрит на нее, как кретин влюбленный, и млеет! Млеет от одного только ее вида и злится, ревнует жену ко всему... Надо бы упорнее давить в этом направлении. Благо, журналистка взялась за дело. Ей даже много говорить не нужно было, у таких гадин нюх на грязь. Кинь крошечную косточку, они раскопают целое кладбище скелетов, даже в самой порядочной семье! А если не раскопает, то приукрасит, повернет нужной стороной, и дело в шляпе.

— Что ты так долго торчишь там? — процедила сквозь зубы Стеша. — Опять мозги Славику пудришь?

— Привет, крааасоткааа! — протянул за спиной знакомый голос.

Ругнувшись, Стеша обернулась и посмотрела на русоволосого парня. Среднего роста, крепкого телосложения. Короткая стрижка, глубоко посаженные глазки и некрасивый рот.

— Толик. Не подкрадывайся! Ты что здесь делаешь вообще? — зашипела Стеша.

— За тобой наблюдаю. Ты мне денег должна. В курсе?

— В курсе, в курсе...

— И че? Когда будут?

— Скоро. Сегодня-завтра часть отдам.

— Часть отдам, — вздохнул Толик. — Опять та же песня...

Он резко потянулся к Стеше, схватил ее за плечо и рванул к себе.

— Ты че, шкура? Бабосики отдавать надо!

— Толь, я все отдам. Все отдам, — зашептала Стеша, воровато оглядываясь по сторонам. — Просто месяц неудачный в салоне. Я еще в одно дело вложилась.

Толик мрачно перекатывал жвачку из одного угла рта в другой.

— В какое?

— Я тут одному человеку заплатила. За услуги.

— Че за услуги?

— Журналистке.

— Чееее? Слышь, мне твои приколы... до одного места.

— Толик, это верное дело. Скоро деньги польются рекой.

— А если не польются? Ты как с долгами рассчитываться будешь?

— Польются.

— Ты уже просрочила. Снова.

Толик притянул ее к себе, мацнул за грудь, кивнул.

— Пошли...

— Куда?

— Сама знаешь. За щечкой подержи, дам тебе два дня отсрочки.

— Толь, может быть, вечером, а?

— Я за тобой бегать не буду. Пошли в тачку, быстро сделаешь, быстро освободишься...

***

Спустя несколько минут Стеша пыталась жвачкой перебить неприятный вкус во рту. Угораздило же ее снова вляпаться в эту нехорошую компанию, как несколько лет назад! Знала же, что с Толиком лучше не связываться... Теперь и должна этому упырю, и со Славой все в подвешенном состоянии. Пока ублажала урода в салоне машины, Милана уже вышла! Стеша только заметила, как она энергичным шагом дошла до такси и уехала...

— Дурак! — зашипела Стеша, ударив Толика ладонью по плечу.

Тот с довольной улыбкой ширинку застегивал.

— Из-за тебя упустила эту стерву, надо было еще немного ей нервы попортить, — ругнулась. — Чтобы она совсем истеричкой стала!

— Про кого разговор?

— Явно не про тебя, болван. Черт... Что же делать?

Идея пришла в голову...

— Ударь меня.

— Любишь пожестче?

— Для дела, кретин. Но так, чтобы сошло побыстрее...

— Это я не гарантирую, но вмазать могу.

Глава 36

Милана

В голове еще долго звенели слова мужа:

— Если ты сейчас снова уйдешь и заберешь дочку, клянусь, я заставлю тебя об этом пожалеть.

Мне хватило сил ответить ему:

— Мою дочку, Слава. Ты же видел анализы и веришь... Я заберу свою дочку.

Слава привстал на постели. Я знала, что ему было очень плохо, самочувствие — дурнее некуда, но он собрался с силами и как будто даже планировал пойти за мной.

— Милана, хватит дурить! — бросил мне вслед. — Я не шучу. Ты пожалеешь!

Я замерла в дверях палаты. Краска гнева бросилась в лицо, я с такой силой сжала дверной косяк, что боялась, как бы он не разлетелся на щепки. Во мне бурлило негодование.

Этому человеку я дала второй шанс на восстановление отношений? Этому... Угрожать какими-то плохими последствиями в ситуации, в которой виноват сам — это последнее дело. Клянусь, последняя капля!

— Все кончено. На этот раз... Действительно, все.

— Да сколько можно, а? Я стараюсь ради тебя, ради... дочери. Которая и не совсем от меня, да? Все, что требуется от тебя, любить меня в ответ! Я же не прогоняю ни тебя, ни Марианну. Не прогоняю. Но ты уходишь сама.

— Ты снова делаешь нашу жизнь невыносимой.

С языка чуть не сорвались слова о предполагаемой беременности, но я вовремя успела их перехватить. Довольно!

— Желаю тебе счастья, успехов и всего самого лучшего. Обретешь семью, которой достоин, — произнесла я и стремительно вышла.

Напоследок даже дверью немного треснула, шла энергичной походкой к такси, внутри все кипело. Угрожал он мне! Какие-то тесты идиотские сделал и повадился каждый раз напоминать мне о кратковременных отношениях с другим мужчиной! В то время как сам до сих пор отравлял нашу совместную жизнь постоянными контактами со Стешей. Она и рада стараться, совсем распоясалась, чувствуя негласную поддержку с его стороны. Сколько можно это терпеть?

Я до последнего верила в любовь Славы, хотела сохранить нашу семью, чтобы у Марианны было счастливое детство, и она росла с обоими родителями. Но теперь думаю, что не стоило и пытаться. Разве может вырасти счастливым ребенком в семье, где нет ни взаимопонимания, ни желания идти на компромиссы, а одно эгоистичное желание любви. Слава постоянно говорил: "Хочу, чтобы ты меня любила! Была рядом. Дышать без тебя не могу!"

Но разве это любовь, когда один из пары только требует-требует-требует и ничего не дает взамен? Я нужна Славе. Он хочет, чтобы я была удобной для него, а он сам... задумывается ли о том, как сильно ранил меня и как часто он это делал? Нет, не задумывался! Ни разу...

На эмоциях я позвонила подруге.

— Зоя, выручай. Без тебя никак не обойдусь! Вопрос жизни и смерти...

— Боже, Милана. Что случилось? — ахнула подруга.

— Это конец. Зой. Теперь это точно конец...

Я пересказала как можно короче свою ужасную ситуацию. Постаралась не срываться на эмоции, но все же два или три раза меня занесло, я с трудом сдержала слезы!

— Ты хочешь уйти из дома и оставить все Славику и его мымре Стеше? Мне казалось, что раньше ты была настроена иначе?

— Все так, Зой. Но ты просто не представляешь, какая выматывающая эта борьба... С пиявкой! — сказала в сердцах. — Я выжатая, как лимон, Славик столько моей крови выпил! Больше не хочу. Не могу! Пусть подавится домом, деньгами — всем! В том числе самодовольством и получит ту семью, которую он заслужил! А мы... с Марианной как-нибудь сами. Потихоньку. Просто пожить бы несколько дней, пока соберу вещи...

— Конечно. Я Вову предупрежу, но не думаю, что он будет против. Потеснимся, а потом?

— Ну что потом? Потом... У меня было много планов. Но, скорее всего, придется к родителям махнуть. Они будут рады внучке, а я попробую на работу устроиться. Надо как-то начинать жизнь заново.

— Мы тебя поддержим, — пообещала Зоя. — Марианна сейчас спит, набегалась. Она под присмотром, в хороших руках. Не переживай, решай важные вопросы.

— Спасибо! — произнесла я от чистого сердца. — Спасибо...

***

Я сразу же поехала домой. Не стала терять время зря, начала собирать вещи. Сначала, конечно же, собрала документы, ноутбук, телефон, ювелирные украшения. Потом я начала складывать сумки с вещами, и это отняло у меня много времени. Пока я собирала вещи, пришла домработница. Заглядывала несколько раз и предлагала свою помощь. Я вежливо отказалась. Что странно, она пришла на день раньше... Но, честно говоря, это была такая ерунда по сравнению с тем, что семья просто развалилась на куски.

Вот и сумки собраны. Первым делом я возьму самое необходимое, а остальное заберу потом. Такси уже ждало меня за воротами дома. Вот только когда я спустилась с рюкзаком и двумя сумками, возле калитки меня ждал неприятный сюрприз. В виде водителя и помощника, которые трудились на фирме Славы. Водителя Михаила я знала намного лучше, он был приятным семейным мужчиной. Я всегда немного говорила с ним, когда видела его. Они преградили мне дорогу.

— Тут такое дело, Милана, — откашлялся Михаил и жутко покраснел, замялся.

— Вячеслав Макарович просил передать, — взял слово его помощник. — Если вы решите покинуть дом, чтобы оставили здесь все, что было куплено на его деньги.

— Чтооо?

— Извините, Милана. Так неловко... Но шеф именно так и сказал, — пробормотал Михаил.

— Сумочку покажите...

Глава 37

Милана

— Показать сумочку? А раздеться догола не нужно? Совсем охренели!

Я сорвала браслет и дорогие сережки, подаренные Славой, бросив их в дорожную пыль.

— Значит так, вы... двое... Вы мне никто, ясно? Если сейчас же с дороги не отойдете, позвоню в полицию и напишу заявление о домогательствах. А своему ублюдку-боссу передайте, что все верну. Почтой. Или деньгами вышлю! — рыкнула. — Ну? Так и будете стоять, как будто в штаны наложили?

Пристыженные мужчины переглянулись.

— Ты как хочешь, а я... Я на такое говно не подписывался. Я водитель, а не щемила какой-то. Я в этом не участвую! — заявил Михаил. — Дай девушке пройти.

— Шеф сказал...

— Мало ли что он сказал? Если мужик, пусть своими руками разбирается, а не чужими. Хочешь поспорить? Вперед! — махнул Михаил, заступившись за меня.

Видно, совсем ему было совестно исполнять такой дебильный и бессовестный приказ Славы, будто бы он просто сошел с ума. Может быть, Стеша ему не только кишечную палочку в воде развела, но и психотропные какие-то? Господи, если так подумать, то Слава находился в опасности. Такая наглая беспринципная гадина, охочая только до денег, могла ради них пойти на все. Славе бы стоило призадуматься, кого он поддерживал. Впрочем, это уже не мое дело! Хватит...

Такси еще раз настойчиво просигналил. Я села на заднее сиденье и проводила дом взглядом, который замутился от слез. Мне кажется, невозможно привыкнуть к такому: когда теряешь дорогое и ценное, будто бы кусочка души навсегда лишаешься. Безумно тяжело... Столько всего так осталось хорошего, но в последнее время осталось лишь дурное, и ситуация становится все хуже и хуже. Просвета не видно.

Вообще!

***

До дома подруги удалось добраться без приключений, и только там дала волю горьким слезам. Подруга слушала, округлив глаза от ужаса.

— Милана! — ахнула она, прижав ладонь ко рту. — Это больше похоже на какой-то ужасный фильм, чем на реальность. Неужели Слава мог настолько ожесточиться? Что за тесты такие?

— Стешины тесты я вообще в расчет не беру, но Слава делал тест сам, без моего ведома. Повторный мы сделали вместе. Они оба показали, что Марианна — не дочь Славы. А я... Я в то время ни с кем не была, клянусь. Он был моим единственным, я и лечилась в клинике, чтобы забеременеть!

— А тот мужчина, помнишь? — подсказала подруга. — Клиент настойчивый.

— Зой, говорю же.. Не было у меня на тот момент ничего. Ни с кем. Я забеременела от Славы.

— Тогда я не знаю! — схватилась за голову подруга. — Может быть, Стеша персонал подкупила? Как думаешь... Возможен такой вариант событий?

— Ох, она, конечно, тварь еще та... Но, честно говоря, я даже не знаю. Может быть, Слава проболтался ей, и она подсуетилась? — уточнила я. — Впрочем, это неважно.

— Как это неважно? Тебя оклеветали...

— Нет, Зой. Хуже. Муж меня предал. Он потребовал, чтобы я все ему вернула и даже людишек подослал, которые меня едва ли не обыскивать собрались.

— Ужас какой. Наш Славка? Даже не верится. И что ты будешь делать?

— У меня осталось немного накоплений. Копейки сущие. Пособие, декретные. Слава царски кивал, мол, эти деньги — только твои, обеспечивал всем, не экономил. Я и не трогала. Верну ему все... Все до последних трусов, что куплены на его деньги. Пусть прямо на работу ему посылку доставят, позорище!

— Знаешь, будь ты немного позубастее, такой бы кипиш ему устроила! На всю страну бы обгадился...

— Вот только я не хочу черного пиара, Зой. Я хочу просто покоя. И все... Обнять доченьку, поцеловать и забыть о дурном. Хочу поверить, что все наладится. О Славе ничего слышать не желаю. С этого дня у меня нет мужа, а у Марианны нет папы. Точка.

***

В тот день, несмотря на ужасные события, я долго не могла уснуть. Дочка вовсю сопела, даже на новом месте, а я просто ворочалась с боку на бок. В голове крутилось все без конца. Еще и Слава пытался звонить и писать. Я заблокировала его контакт и не отвечала на звонки с других номеров, чистила переписки, удаляя попытки Славы связаться со мной хотя бы так.

Не сразу, но я заметила сообщение от Тимофея. Оказывается, оно пришло еще вчера, и утром тоже было послание, но я была так занята, загружена проблемами‚ что не увидела этого ранее. Просто не заглядывала в чат. Сейчас открыла. Какая, к черту, разница... Мне просто нечего уже было терять. И хотелось выяснить, причастен ли Тимофей к травле...

“Привет, Милана. Даже зная, что ты, может быть, не захочешь со мной говорить, все равно тебе пишу. Мы можем поговорить? Мне есть что сказать... Назначь время и место. Все на твоих условиях. Я сам не свой из-за того, что творится вокруг тебя и Марианны..."

Глава 38

Я назначила Тимофею встречу в детском центре. Гуляла там с Марианной, потом заглянули в кафе. Быстрая еда, мамочки с малышами, семейные посиделки, гул детских голосов... Абсолютно не то место, которое можно было бы выбрать для встречи с мужчиной, с которым в прошлом была связь. А сейчас что? Кто он для меня вообще? Просто ошибка, интрижка из прошлого? Если все так, то почему связь не оборвалась? Все всколыхнулось спустя несколько лет после расставания и никак не уходило, сидело в сердце занозой.

— Привет, Милана! Привет, конфета, — обратился Тимофей к дочери.

— Привет, не называй так дочку, прошу, — отозвалась я, вспомнив, как Слава любил называть Марианну.

— Как скажешь, — легко согласился мужчина.

Он встал, отодвинул для меня стул, взял высокий детский стульчик.

— Прыгай сюда, — показал Марианне Сергеев.

Дочка, разыгравшаяся на игровой площадке, радостно начала прыгать. Тимофей подхватил ее и посадил на стульчик, взял для нас меню. По едва уловимым жестам, движениям рук я поняла, что он нервничал не меньше меня самой. У меня же в горле пересыхало каждый раз, когда он на меня смотрел. Сердце билось быстрее... Несмотря на разрыв с мужем, его раздражающие попытки дозвонится и бесконечные переживания, в моем сердце нашлось место и для других мыслей.

Мы выбрали, что поесть, дочка начала размазывать картофельное пюре по тарелке, не желая его есть, зато котлету уплетала с удовольствием.

— Нет, Мари, ты не конфета. Ты котлета, самая симпатичная котлета, — рассмеялся Тимофей.

Я улыбнулась от всего сердца, на душе посветлело немного. Но мы же пришли сюда не просто так, да?

— Как у тебя дела? — осторожно поинтересовался Тимофей.

— Не знаю, что и ответить. Скорее всего, с избитым статусом "Все сложно!".

— Я видел, читал. Чувствую себя виноватым, — признался мужчина.

Я помешивала лимонад со льдом трубочкой в высоком стакане, иногда отпивая по крошечному глотку прохладный напиток. Услышав слова Тимофея‚ я насторожилась, чувствуя подвох в его словах. Признаться, к этому моменту я была настолько измотана событиями последних дней, что была готова ко всему — отрицательному, со знаком минус!

Ничего хорошего от слов Тимофея я не ждала, сказав:

— Слава тоже намекнул мне на это, — рассмеялась, вспомнив, как муж обвинил меня в сливе каких-то данных любовнику.

Данные, которых не было. Любовнику, который не существовал.

— Зачем ты пришел? — спросила я. — Почему не оставишь нас в покое? Ваши игры со Славой, состязания кто круче, меня совершенно не интересуют, не трогают!

— Я причастен к этому, отрицать не стану, — качнул головой мужчина. — Нет, я не насылал на тебя журналюг и не делал ничего такого. Но позволил присмотреться к вашей семье пристальнее и найти то самое уязвимое место.

— Поясни, — попросила я.

— Тесть очень амбициозен. Он находится в Варфоломеевым в разных лагерях. Как-то он обмолвился, что у Варфоломеева новая правая рука, помощник во всем. Репутация безупречная, что у самого Варфоломеева, что у его близкого партнера Ковалева. Я позволил себе усмехнуться в ответ на эти слова, мол, все не безгрешны, Ковалев, в том числе. Тесть почуял что-то интересное. Я не говорил ему о ваших особенностях, но иногда и одного намека достаточно. Думаю, что статьи, передачи — это его рук дела. Он хочет потопить репутацию Ковалева и ему плевать, что при этом пострадает кто-то еще. Прости, Милана. Я виноват...

Тимофей осторожно дотронулся до моей руки, накрыл ее пальцами.

— Извини. Мне не стоило так вести себя.

Я не ожидала услышать такого. За последнее время я слышала так много упреков и обвинений в свой адрес, что совсем разучилась слышать, когда кто-то говорит мне: “Прости, я был неправ”. Слезы скользнули по щекам. Я поспешно стерла их, пока Сергеев не заметил. Но он заметил и расстроился еще больше. Его взгляд потемнел, лицо посерело.

— Я не хотел, чтобы так вышло. Мне вообще не стоило... Смалодушничал, что ли? — усмехнулся. — Черт попутал. Попробую повлиять на ситуацию.

— Не стоит! — отмахнулась я. — Тонущий корабль не спасти.

— Нет, стоит! Стоит! — заявил он горячо. — Чем дальше, тем чаще я думаю об упущенном времени. О том, что погнался за миражом, деньгами... Не был достаточно настойчив в прошлом. Когда ты... решила вернуться к Ковалеву.

— У меня не было выбора. Ты пропал, Слава был рядом, на коленях ползал. Буквально. Я беременна, а у него умерла мама. Он был мне не чужой человек. Понимаешь?

Я посмотрела на дочурку, вспомнила те самые моменты беременности, ее первые толчки, пиночки, сладкие чувства близости и единения с крошечным человечком, который рос внутри.

— Я не могла не поддержать его, отношения затянули вновь. Я решила дать второй шанс.

Взгляд Тимофея внимательно скользнул по мне, задержался на правой руке.

— У тебя... нет обручального кольца, — медленно, по слогам произнес он.

— Сейчас... все пошло прахом, — просто ответила я.

У меня не было сил хитрить или утаивать что-то. Я сказала, как есть, чувствуя, что так будет правильно. Устала от интриг, игр... Просто устала!

— В моей жизни тоже сплошная лажа. Успех прет в гору, но в остальном — пустота. Семьи нет, жена — шлюхастая наркоманка. Залетела от одного из своих хахалей и хотела повесить ребенка на меня. Я сразу же это просек. Оказалось, что есть серьезные отклонения у малыша, Юля сделала аборт и совершенно скатилась. Обдолбалась, попользовали ее как последнюю дырку все, кому не лень, в каком-то клубе. Самому противно... И ведь всего этого могло бы и не быть, если бы я в прошлом проявил настойчивость. Но ты ушла к мужу, и я после комы был как будто не в себе. Поплыл по течению, выбрал легкую дорожку, и вот куда она нас всех привела. Я думаю, что наши жизни связаны, Милана... Мы можем помочь друг другу выбраться из этой ямы.

— Чем же я помогу тебе, Тимофей? У меня нет ничего за душой. В буквальном смысле этого слова. Я решила уйти, а Слава потребовал оставить ему все, на что он тратил деньги... — усмехнулась я.

— Просто не отворачивайся от меня. Говори со мной, этого будет уже достаточно. Ты даже не представляешь, как мне сейчас легко и светло на душе. Я давно не сидел просто так, не беспокоясь о времени, деньгах, имидже... Мне не хватает теплоты, а в тебе ее так много. Я хочу большего, но готов просто быть рядом.

Глава 39

— Тимофей, ты же понимаешь, что я ничего не могу обещать тебе? У меня сейчас такая непростая ситуация, я оглядываюсь на каждый шорох и осторожничаю во всем!

— Понимаю. Прошу подумать. Не рубить с плеча.

— Я подумаю.

Тимофей обрадованно сжал мои пальцы крепче, его глаза засветились радостью.

— Я буду рад, просто рад хотя бы написать тебе “Доброе утро" и получить такое же пожелание в ответ.

— Даже если это будет заспамленная картинка, пересылаемая в чатиках миллион раз?

Мои губы невольно тронуло улыбкой, и дыхание на миг сбилось с размеренного такта, когда Тимофей тоже ответил мне улыбкой, приложив ладонь к груди в знак искренности.

— Я буду рад даже бородатым анекдотам, если они будут исходить от тебя!

Невольно я залюбовалась лицом мужчины, улыбка преобразила его, сделав приветливее и намного симпатичнее, чем было.

— Тебе идет улыбка.

— Даже с учетом того, что еще не все синяки сошли? — поинтересовался Тимофей.

— Тем более, с учетом этого, — заметила я. — Кстати, я не знала, что ты такой спорщик, — покачала головой, напомнив о дурацком и опасном состязании на машинах, затеянном им.

— Не сказал бы, что я спорщик. Но амбициозный, каюсь. Этого не отнять, иначе бы не достиг того, чего имею сейчас.

От разговора с Тимофеем груз стал намного меньше, чем был. Словно в конце туннеля забрезжил свет. Я поймала себя на мысли, что могла бы сидеть и часами неспешно болтать с ним, обмениваться фразами, улыбками, просто взглядами... Но потом я поняла, что дочка как-то слишком сильно притихла. Буквально минуту назад она болтала, развлекалась, пыталась переложить пюре на салфетку, но вдруг все звуки затихли.

— Ой... — вырвалось у меня. — Мари уснула сидя. Вот это я мамочка, заболталась с тобой, а дочурка спит за столом.

— Не лицом в пюре, и на том спасибо, — рассмеялся Тимофей. — Я за рулем, куда тебя отвезти?

— Временно живу у друзей семьи. Буду благодарна, если подбросишь.

— Конечно. Собирайся.

Я достала кошелек из сумочки, чтобы оплатить свою часть заказа, Тимофей едва заметно покачал головой:

— Милан, ты меня обижаешь. Убери, — кивнул на кошелек.

После того, как Тимофей расплатился, он сам осторожно снял Марианну со стульчика и уложил в коляску. Я заметила, какими осторожными, трепетными были движения его рук. Казалось, он едва дышал. Черт, даже задержал дыхание! Уложив Марианну, он поправил на ней платьице и убрал несколько непослушных прядей, выбившихся из хвостиков на лицо малышки. Необъяснимый трепет охватил меня от кончиков волос до самых пят. По телу скользнули такие ласковые, теплые мурашки, просто словами не описать было мое состояние. Сергеев осторожно касался доченьки, но у меня сложилось впечатление, будто он трогал меня — бережно, нежно, и мне было безумно приятно.

— Кажется, справился, — выдохнул Тимофей с облегчением. — Не хотел, чтобы она проснулась.

— Ты хорошо справился. Есть опыт?

— Откуда? — усмехнулся мужчина. — Но ты же знаешь, я очень хотел детей. В прошлом.

— Думаю, у тебя еще будут детишки.

— Можно? — уточнил Тимофей, качнув коляску вперед.

Я не стала отказывать. Тимофей с довольным видом покатил коляску впереди себя. Признаться, ему очень шла роль отца: рослый, широкоплечий. На губах играла приятная улыбка, он привлекал взгляды женщин, притягивал их, словно магнитом.

— Верхняя часть отстегивается, можно использоваться как автокресло, — подсказала я Тимофею, который возился с коляской на парковке.

Мужчина, не имеющий опыта обращения с детской коляской, не сразу понял, о каком креплении шла речь. Я сделала шаг вперед и показала ему.

— Вот здесь.

Но Сергеев уже сам догадался, наши пальцы нечаянно столкнулись. Кольнуло острым. Неожиданно я ощутила, как краска залила мое лицо и сердце екнуло. Лицо Тимофея оказалось так близко от моего, он смотрел на меня во все глаза и, клянусь, я поняла, что его слова “давай общаться по-дружески” — это просто повод. Повод, чтобы продолжить наше общение. Сейчас он смотрел на меня не как на друга, а как на девушку, которую хочет. Мы побывали в одной постели, нам было безумно хорошо. И как в эту ситуацию было уложить правило “мы просто хорошие знакомые, возможно, друзья..."

— Вот здесь, да. Все верно, — добавила я пересохшим голосом и отошла, спрятав в карманы легкой джинсовки немного дрожащие пальцы.

— Кажется, справился, — кашлянул Тимофей.

Осталось только сложить коляску, поставить в багажник, и можно было ехать. Сергеев вел машину деликатно, мне было комфортно ехать с ним.

— Коляска добротная, — заметил Тимофей.

— Да, качественная, — ответила я, кивнув. — Муж не экономил, — заметила автоматически и помрачнела от мысли, что придется вернуть Славе даже такие нужные дочке предметы, как коляску.

Из всего я только и взяла, что эту коляску, вещи, небольшие игрушки. Но если Ковалев настаивал, то лучше отдать. Боже, да... Лучше ходить в одних трусах и носить ребенка на руках, чем быть должной скупердяю, который скотски потребовал обыскать меня до самой сумочки при уходе от него!

— Можно я задам тебе личный вопрос?

— Попробуй, — согласилась с гулко бьющимся сердцем.

— Ты сказала, что Ковалев потребовал оставить ему все, на что он тратил деньги... Это действительно, так? И живешь ты у друзей. У тебя сложности?

— Временные, Тимофей. Все наладится.

— Позволь тебе помочь? — с жаром предложил Тимофеев. — Больше всего в людях я презираю мелочность. Даже если взять ситуацию с моей женой, Юлькой. Сколько она мне нервов потрепала, крови попортила! Предала, сделала больно, когда решила убить наших детей... Но даже после всего этого я не потребовал вернуть все то, что я ей подарил, а дарил я ей в своей время очень и очень немало. Нет, ни за что! Это как-то низко!

— Тимофей, большое спасибо за предложение и великодушие. Но я не смогу принять. Правда, не смогу.

— Просто знай, я готов помочь. Всем, чем смогу.

— Я буду знать.

— Вот и дом моих друзей — Зои и Вовы. Спасибо, что подвез! — поблагодарила я. — Марианна все еще спит.

— Я помогу.

Тимофей выбрался из машины первым, подал мне переноску со спящей Марианной, сам достал коляску из багажника. Я позвонила в калитку, чтобы мне открыли. Раздалась приятная трель, звонок напоминал трель птички. Калитка распахнулась, за ней стояла Зоя.

— Милана, привет, у нас в гостях...

Она не договорила, калитка распахнулась резко, и за ней стоял Слава — бледный, почти зеленый, осунувшийся. Он зыркнул на меня и на Тимофея с коляской в руках за моей спиной.

— Надо же. Быстро ты, однако, с члена на член перепрыгиваешь…

Глава 40

Я только успела заметить, как Тимофей быстро опустил коляску на брусчатку и бросился вперед, вскрикнула:

— Стойте! Стойте...

Но кулак мужчины уже впечатался в лицо Славы. Зоя заверещала, зовя на помощь Вовку, Марианна проснулась и тоже начала громко реветь. Сергеев мутузил Славу, как щенка. И это было понятно, ведь муж только после отравления, едва на ногах держался. Силы были просто неравны.

— Тимофей, прекрати. Он серьезно болен! Тимофей...

Наши голоса перекрывал громкий рев Марианны. Она тряслась от страха и цеплялась за меня изо всех сил своими ручонками. На крики поспешил Вова, выскочивший из дома в одних трусах и резиновых тапочках. Кажется, он вообще готовился пойти в душ! С большим трудом Вова оттащил Тимофея, изрыгающего проклятия от Славы, лицо которого уже было разбито в кровь.

— Успокойтесь! Оба! Остынь ты... — ругнулся на Тимофея Вова.

Сергеев вылез из-за него, проорав Славе:

— Ты, мудло, ее недостоин! Недостоин! Кретина кусок... Мы не спали, дерьмо ты собачье. Но я приложу все свои усилия, чтобы это исправить, чтобы забрать себе и Милану, и ее дочь!

— Ах ты, тварь... — поднялся Слава, но сильно позеленел и не смог продолжить драку.

Его сложило пополам, начало тошнить.

— Ему нужна скорая, Зоя, вызови скорую! Какого черта, Слава, ты вообще вышел из больницы так рано! — по привычке забеспокоилась я, с трудом одернув себя. — Ты же должен еще лечиться. С отравлением не шутят.

Сергеев ходил вперед и назад, был взбешен. Вова так и охранял незримую черту, за которую нельзя было шагнуть. Марианна плакала, но уже не так горько. Я успокаивала ее как могла, целовала, гладила по волосам.

— Зайди в дом, Слава. Приведи себя в порядок, — посоветовала Зоя. — Вова найдет тебе чистую одежду.

Слава поднялся с трудом. На него было больно смотреть, но еще больнее было осознавать, что даже в таком состоянии он предпочел ранить меня, будучи неуверенным в моей верности и преданности. Разве я давала ему поводы для ревности в настоящем... В прошлом у меня была связь с другим мужчиной, но только после того, как Слава и его мама сделали мою жизнь просто невыносимой! И, если уж на то пошло, то я выбрала его — его и его счастье, шла на уступки во всем!

— Иди, Слава, — показала Зоя. — Вова? Присмотришь за ним?

— Да, — кивнул тот и покачал пальцем в сторону Сергеева. — Не дури, понял?

— Да понял я, понял! — поднял тот руки в знак примирения. — Не тупой!

— Хорошо, — помедлил Вова. — Зоя, скорая на тебе. Я посмотрю, чтобы нашего героя не сложило пополам.

— Хорошо...

Я посмотрела в сторону подруги с укором:

— Зой, ты почему не предупредила, что Слава у вас?

Подруга ответила, немного смутившись, но все еще пребывая в уверенности, что поступила правильно:

— Я и сама не ждала, что он приедет. Но думала, что вам стоит дать шанс поговорить вдвоем. Без Стеши... Без претензий друг к другу. Кто же знал, что ты приедешь в обществе другого мужчины?

— Не важно, как и с кем я приехала, Зой. Я же предупреждала: у нас со Славой не просто “все сложно". Мы расходимся. На этот раз окончательно. Все. Финиш. Точка! Понимаешь? Нет, кажется, не понимаешь, — выдохнула я.

— Так! — решительно кашлянул Сергеев. — Милана, хватит. Поехали!

— Что? Куда? Зачем?

— Я обещал, что не буду тебя торопить и сдержу это обещание. Но я так же не могу оставить тебя здесь. Мало ли что случится? Вдруг получится так, что ты внезапно останешься дома одна, а рядом этот псих... залезет к тебе в кровать или потащит туда силой! — заявил Сергеев.

Мне казалось, это не совсем правильно. Черт побери, а как же мой план — не торопиться, разобраться в себе, расстаться со Славой окончательно и налаживать свою жизнь постепенно? Еще и эти слова Тимофея. Казалось бы, бред! Но Зоя уже подставила меня и, кто знает... Может быть, подруга решит сослужить мне добрую службу и реально устроить свидание со Славой, который готов на все, кроме того, чтобы меня отпустить!

— Документы при тебе? Самое необходимое, насколько я понял, в рюкзаке?

— Да, но...

— Значит, решено!

Тимофей решительно потянул меня за локоть и состроил смешную рожицу Марианне, которая в ответ звонко рассмеялась и захлопала в ладоши.

— И котлетка тоже не против, да? А вот это... — Тимофей занес во двор дома коляску. — Вот это мы оставим Ковалеву.

Глава 41

Тимофей

— Вот ваша комната. Большой шкаф-купе, комод, туалетный столик. Есть выход на большой балкон. Он застекленный, полы теплые даже ранним утро. Диван. Кровать двуспальная... Если что-то понадобится, моя комната вверх по коридору, через одну, — добавил я.

Сам же пытался вспомнить, когда в последний раз проводил целую ночь в своей спальне, чаще обитал на первом этаже, в большой гостиной, на удобном диване, засыпая едва ли не на ходу.

— Спасибо, это...

— Котлетке нравится? — поинтересовался я. — Если не нравится, можешь выбрать другую комнату. Показать?

— Нет-нет, все хорошо, а тебе как, Мари?

Марианна завозилась на руках у Миланы, сползла, побежала на кровать, пытаясь залезть. Ее внимание привлекли яркие декоративные подушки разных форм, она принялась играть ими, словно большими мягкими игрушками.

— Кажется, ей тоже нравится. Спасибо.

Милана несмело улыбнулась.

— Мы надолго тебя не стесним. Как только я куплю билеты на самолет, то перестанем злоупотреблять твоим гостеприимством.

— Брось! Не спеши, ты даже вещи не разложила, но уже спешишь покинуть мой дом.

В ответ Милана развела руками:

— Упс, мне просто нечего раскладывать. Я чувствую нас с дочкой то ли цыганами, то ли погорельцами. Еще не определилась.

Я улыбнулся: мне импонировало ее самоирония. Милана пыталась не опускать руки даже в такой сложной ситуации.

— Я позвоню, тебе и дочке привезут все самое необходимое. Одежду, игрушки...

— Боже, вот только этого мне не хватало! — всплеснула руками Милана.

Я словил ее ладонь и прижал к груди на секунду, отпустил, поняв, что она сильно смутилась.

— Может быть, и так, Милана? Может быть, как раз этого тебе и не хватало? Ладно, располагайтесь. Мне нужно позвонить, отдать распоряжения...

— Мне так неловко, черт!

Щеки Миланы вспыхнули.

— Мы всего лишь договорились общаться и желать друг другу “Доброе утро!”

— И у нас будет шанс сказать это лично, не по телефону. Все, извини. Пора бежать, куча дел. Чувствуй себя, как дома.

— Как мне тебя отблагодарить?

Я с трудом сдержал свои порывы, но мысли занесло ох как далеко. И это не с пометкой "чтобы она меня отблагодарила". Просто мне хотелось с ней очень многого.

— Просто улыбнись, это уже будет большой шаг вперед.

— Я не могу сидеть без дела целый день.

— Тогда приготовь нам ужин, — пожал плечами. — Но для начала скажи свой размер, — перевел взгляд на дочку Миланы. — И размер дочурки.

***

Позвонил помощнице:

— Евгения Игоревна, есть два срочных задания. Одним займитесь сами, на второе назначьте толкового и расторопного человека.

— Слушаю.

— Отправьте кого-нибудь в магазин женской и детской одежды. Пусть купят... гардероб. Кажется, это называется капсульным, да? Самое необходимое. Размеры отправлю сообщением. Сделать это нужно немедленно. Прямо сейчас.

— Хорошо, — помощница и виду не подала, что удивлена. — А второе?

— Есть одна журналистка, назначьте мне с ней встречу.

***

На следующий день

Лидия Дашковская, журналистка, которая подхватила новостную волну о чете Ковалевых и продолжала развивать тему в лучших традициях желтых изданий, опаздывала на встречу.

— Извините, пробки‚ — отозвалась она, заняв место за столом спустя пятнадцать минут после начала встречи.

Но по довольному выражению лица стала ясно: она была рада, что заставила ждать себя.

— Присаживайтесь, — показал на свободное место за столиком.

— Вы еще не сделали заказ?

— Я не голоден, — показал на чашку кофе перед собой.

— А я не откажусь от легкого перекуса. За ваш счет, разумеется.

Она заказала помпезный салат из морепродуктов, кофе и десерт. К беседе приступили неспешно, но сразу стало ясно, что Дашковская преследует свои интересы.

— Ничего опровергать я не стану. Я подхватила то, о чем мои коллеги начали писать и развила истории.

— То есть вам кто-то помог это развить, так? — предположил я.

Просмотрел я эти гадкие статейки одним взглядом, стало ясно, что любовницу Ковалева выбеливают, как только можно. В то время как законную супругу выставляют в невыгодном свете... Про статью, написанную с подачи отца Юли, вообще промолчу. Это отдельная тема для разговора и разговора не с Дашковской, которая просто подгребает сплетни и вываливает грязное белье.

— Сколько вы хотите получить, чтобы больше не писать гадости о Марианне? — прямо спросил я.

— А какой у вас интерес? — замерцали алчно глаза Дашковской.

Глава 42

Тимофей

— Не ваше дело, какой у меня интерес в этой истории.

— Думаю, очень личный, — гаденько улыбнулась. — Вы любовники?

— А вы задавали эти же вопросы Степаниде, которая явно и заказала поклеп? — прямо спросил я, больше чувствуя, чем зная, что за этими нехорошими статьями, разжигающими волну ненависти, стояла именно она, а никто другой.

— Что вы такое несете? — оскорбленным тоном произнесла Дашковская.

— Всего лишь предположил, то источник вашего пристального интереса к жизни Миланы Ковалевой заключается в некой сумме, уплаченной вам Степанидой. Плюс она сливает вам семейные, личные данные, полученные ею за время дружбы с семьей Ковалевых, а уж вы-то постарались перетрясти грязное белье чужой семьи! В этом вам нет равных!

— У вас есть доказательства? — улыбнулась с ядом. — Признаться, когда соперник Ковалева, то есть вы, позвонили мне, я надеялась получить какой-то эксклюзивный материал из проверенного источника. Может быть, вы просто прямо не хотите светить мое имя, так мы всегда можем договориться не указывать ваше имя, так и напишу: "Сведения из проверенного, анонимного источника".

— Оставьте Ковалеву Милану в покое, мой вам хороший совет.

— Или что? — откинулась в кресле. — Я журналист, у меня есть принципы правды! Право голоса...

— Смешно, честное слово.

— Рот вы мне не заткнете, так и знайте, у меня на очереди уже лежит горячий, сочный материал! И я намерена продолжать в том же духе. Мое имя знают, меня боятся, и я бы не рекомендовала вам, Сергеев, попадаться мне на карандаш.

Я рассмеялся.

— Что ж... Значит, простого разговора не получится. Тогда поступим так. Если из-под вашего пера выйдет хотя бы еще одна статья травли Ковалевой Миланы, разговаривать с вами мы будем в суде. Клевета, преследование у нас пресекаются законом. Вот тогда и вылезут на свет все доказательства, кто, сколько и за что вам заплатил. Ну, так что? Будете продолжать писать?

Дашковская открыла рот и захлопнула его.

— Что вы несете?

— Всего лишь расписываю вам вероятности. Я уже молчу про раскрытие данных и нарушение права каждого на тайну частной личной жизни. Многие давным-давно хотели бы вас прижучить, но боялись раскрытия каких-то секретиков.

— Вам, значит, бояться нечего?

— Почему же? Я боюсь многого, как и все прочие смертные. Но чего я терпеть не могу, так это таких продажных писак, как вы. Мните себя великим журналистом? Так проведите добротное журналистское расследование! А не вот это все... Но куда там? У вас кишка тонка.

— У меня, между прочим, готовится материал! — затряслась от гнева, лицо журналистки пошло алыми пятнами. — Но вряд ли мне за него много заплатят. Ничто не читают лучше, чем статьи о чужих семьях, проблемах, скандалах! Так что не отбирайте у меня хлеб.

— Вот вы и почти прямо признались, что взяли деньги за преследование Ковалевой. Прекращайте, Дашковская.

— Последнее слово будет за мной.

— Я даже спорить с этим не буду. Такая шавка, как вы, будет тявкать всегда. Но вот вопрос: будете тявкать сыто, обедая в ресторане, или скулить из-за решетки, лишившись денег, репутации и связей. О, многие будут только рады, если вам обломают зубки...

— Теперь вы мне прямо угрожаете?

— Всего лишь предупреждаю. А что до слухов, так всегда есть новость скандальнее и грязнее предыдущей, вам ли не знать? Надеюсь, я вам дал пищу для размышлений, счастливо оставаться. И да, свой обед я уже оплатил. За ваш обед расплатитесь сами...

— Жлоб.

Вячеслав

— Долго не поправляешься, — с укором произнесла Стеша. — Слава, врачи сказали, что ты даже больницу покидал. Зачем?

Дежурила она круглосуточно в больнице, что ли? Сколько раз за прошедшие сутки прибежала? Сначала просто переживала, потому что в ее присутствии мне стало дурно, потом с пожеланиями выздоровления, потом прибежала с разбитым лицом и плакалась, что Милана совсем вышла из себя, угрожала даже... И я тоже вышел из себя, не зная, как удержать жену, дал приказ остановить ее с вещами. Решил, что ей не хватит духу уйти с голыми руками! Все разваливалось, рвалось на глазах, и чем сильнее я пытался это залатать, тем сильнее рвалось. Еще и эти постоянные доказательства, что мне лгали. Марианна — не моя дочь. Я бы мог поверить, что нужно сделать еще один-два-три теста на отцовство, чтобы хотя бы один из них показал желаемый результат, если бы своими глазами не видел, как быстро рядом с Миланой нарисовался Сергеев. Или он никогда не уходил из нашей жизни?

— Береги себя, Слава, — вытерла слезинки, скатившиеся из глаз, Стеша. — Богдаша, обними папу.

До зубовного скрежета ее эти слова, взгляды! С намеками, постоянное жужжание.

— Ты не могла бы оставить меня одного.

— Я очень жду, когда ты выздоровеешь. Тогда все наладится, заживем душа в душу. Слышала, Милана хочет на развод подать, с любовником, наверное, теперь шашни в открытую крутит...

Глава 43

Вячеслав

— Откуда ты... Может быть, хватит? Подливаешь масла в огонь.

Я скомкал простыню в кулак, едва не порвав ее. Ткань затрещала.

— Это простое предположение, — замахала руками Стеша. — Я просто подумала, если она чужого ребенка за твоего выдала, а теперь все открылось, причем, вела себя она очень дерзко... — всхлипнула, снова коснувшись пальцами опухшего лица. — То у нее явно есть тот, за чью спину можно спрятаться. Но как же хорошо, что мы вместе, поддерживаем друг друга.

Накрыла мою руку своей ладонью, а мне хотелось просто сбросить эти пальцы, потому что мысленно видел рядом с собой другую — хотел видеть жену. Но все так сложно... Прошлое не давало покоя. Теперь и настоящее.

— Еще и эти журналисты...

— Ни слова. Поняла меня? Ни слова больше. Если увижу или прочитаю хотя бы еще одну статью, где ты брякнула хотя бы немного... Лишу содержания. Поняла?

— Слава! — ахнула Стеша. — Ты хочешь, чтобы наш сынишка голодал?

— Не делай вид, что ты меня не поняла. Хочешь перевести наше общение в такую область? Именно так и будет, станешь мне все чеки собирать и в конце месяца отчитываться за каждую копейку, что я выделяю на Богдана. И только в том случае получишь новую выплату, если окажется, что ты ни рубля не потратила на себя! Потому что единственное, что меня волнует, это судьба и жизнь Богдана. Не твоя. Плевать я на тебя хотел! — вырвалось. — Не зуди больше о нашей жизни. Нет никаких нас, не было и никогда, слышишь, твою мать, не будет!

Стеша вздрогнула, ее рука, лежащая на плече Богдана, странно дернулась, он заревел.

— Не понял, ты сейчас его ущипнула, что ли?

— Что? — захлопала мокрыми ресничками.

Один глаз припух сильно, второй смотрел кристально честно.

— Слава, ты просто повысил голос, я дернулась от испуга, и Богдан тоже испугался.

— Меня полощет, как никогда в жизни, но я еще не ослеп и не отупел. Иди ко мне, Богдаш. Ну-ка давай покажи? Было чувство, как будто комарик укусил?

Сынишка закивал. Я оттянул ворот футболки и посмотрел, на плече мальчишки явно виднелись следы лунок от длинных миндалевидных ногтей Стеши.

— Закрой уши, — потрепал по голове сынишку.

— Совсем охренела, стерва? Тебе ребенок, что, средство для воздействия на мои нервы? — повысил голос. — Ты его ущипнула! Следы остались. А что еще ты с ним делаешь, а? Недавно Богдан плакался, что ему кошмары снятся. Ты его науськала? Или он тебя уже боится?

— Что ты такое несешь? Может быть, я его и ущипнула, но совершенно случайно. Боже, ты же видишь, в каком я состоянии. Я и сама не поняла, как это произошло, так сильно расстроилась после твоих слов. Может быть, не просто рука дернулась... Но это от усталости и страха! Я боюсь Милану, Слава! Она неадекватная, может снова напасть. Мы с сыном... не в безопасности!

Опять по кругу. Нет, по спирали. Каждая реплика Стеши так или иначе начинала вращаться вокруг того, какая Милана плохая. А я знал, что даже если Милана и виновата, она мне все равно нужна. Как же меня раздражало, что в чем-то Стеша могла быть права.

— Не за горами тот день, когда она и Богдану навредить сможет... — подала голос Стеша, и эти слова уже отрезвили.

— Ты лжешь.

Все, что угодно, могло оказаться правдой. Как будто в каком-то непрекращающемся кошмаре я мог поверить даже в то, что Милана повздорила и дошло до драки со Стешей, но я точно знал, что Милана никогда бы не навредила детям. Она их любила, ухаживала. В моей памяти еще свежи воспоминания о том, как она держала на руках крошечного Богдана, смотря на него с теплом, даже когда считала, что я не имел права обманывать ее доверие. Она безумно любила Марианну, она никогда и ни в чем не ущемляла Богдана, даже сама подняла тему, чтобы я общался с сыном, видя, как меня удручала разлука с ним.

— Я просто предупреждаю, ничего плохого не имею в виду. Но есть и такие варианты развития событий, признай.

— Нет. Ты... лжешь. Милана никогда не навредит ребенку.

— Может быть, неспециально, конечно, просто из себя выйдет. Как в этом случае, — показала на свое разбитое лицо. — Мне кажется, она не хотела, сама испугалась, когда увидела кровь, сразу убежала. Разумеется, я не стану заявление писать, но ты пойми, Слава...

— Где, говоришь, это было? На парковке? Может быть, камеры что-то засекли?