Игорь.
В квартире было темно и тихо. И эта тишина угнетала.
Я стоял у окна, глядя на огни ночного города, но не видел их. Перед глазами снова и снова возникали губы Вики, её сбившееся дыхание, испуганный и одновременно доверчивый взгляд.
Поцелуй. Которого не должно было быть, но он случился.
Один-единственный — и он разрушил всю правильность, которую я выстраивал годами.
Я больше не пытался себя обманывать. В этом больше не было смысла, потому что рубикон был уже перейден.
Я люблю её.
Мысль была пугающе ясной. Не увлечение, не слабость, не минутный сбой. Любовь — глубокая, невозможная, неправильная. Но она была.
Щёлкнул замок входной двери.
— Я дома! — усталый голос Лены эхом разнёсся по квартире.
Я даже не обернулся.
Послышались шаги, а затем я уловил уже привычный запах духов.
Лена медленно подошла сзади, и обнимая меня за талию, прижалась щекой к спине.
— Ты сегодня такой отстраненный… Задумчивый… — прошептала она и потянулась губами к шее, оставляя нежный поцелуй, заставляя закрыть глаза.
Я вздрогнул, но не оттолкнул её. Позволил снять с себя пиджак, позволил поцелуям стать настойчивее.
Я подхватил Лену на руки, привычно, почти автоматически, и понёс в спальню. На ходу начав целовать.
Все было стабильно. Всё было знакомо. Слишком знакомо. И как-то неправильно.
Когда её руки скользнули ниже, меня будто ударило током.
Перед глазами снова возникла Вика — растерянная, живая, настоящая.
— Подожди… — хрипло сказал я и отстранился.
Лена замерла, непонимающе смотря на меня.
— Что случилось? — в её голосе прозвучало недоумение.
Я сел на край кровати, проводя рукой по лицу.
— Я устал. Правда. Просто очень тяжёлый день.
Она смотрела на меня внимательно, слишком внимательно. Буквально прожигая взглядом.
— Ты уверен? — спросила Лена тихо.
Я кивнул, не поднимая глаз.
Через несколько секунд я ушёл в гостиную и лег на диван, уставившись в потолок, оставляя Лену одну.
Вика.
Утро было тяжёлым. Очень тяжелым. В голове словно кадры из фильма крутились обрывки поцелуя с Игорем.
Мать зашла в комнату и застыла на пороге. Я сидела на кровати, сжав колени, по щекам текли слёзы. Услышав звук открывшейся двери, я медленно подняла на нее взгляд.
— Что случилось? — резко, но с тревогой спросила она. — Тебя кто-то обидел?
Я отрицательно покачала головой.
— Всё нормально… — прошептала я, вытирая слезы. — Я просто устала.
— Это не похоже на усталость, — мать подошла ближе. — Говори.
Я встала, отвернулась к окну.
— Я не хочу об этом говорить, — твёрдо сказала я, не желая ей говорить что произошло. — Пожалуйста.
Мать замолчала, но больше не настаивала.
— Захочешь, расскажешь…
Прошло два дня.
Два дня тишины, сборов и недосказанности.
Мы с Рита стояли с чемоданами у подъезда, держа в руках ключи от новой квартиры.
— Ну что, — улыбнулась Рита, — новая жизнь?
Я кивнула.
Я не оглянулась на дом, в котором выросла. Не видела в этом смысла. Если я не нахожу ни поддержки, ни любви от своей семьи, значит я сама за себя…
Не позволила себе ни сожалений, ни сомнений.
Иногда, чтобы спасти себя, нужно просто уйти.
Даже если сердце остаётся позади.