Убийственная ночь (ЛП)

Глава 4

Настоящее время

Газета «Мистлтоу Пайнс»

Семья местного подростка, убитого в канун Рождества четыре года назад, проводит ежегодную вечернюю службу при свечах в общественном центре. Они просят всех друзей и родственников присоединиться к ним, чтобы почтить память Скотти Мэнна. Это дело остается нераскрытым и расследование, хотя и приостановленное, продолжается.

Хэдли

Скотти смотрит на меня с первой страницы местной газеты. Его насмешливая улыбка и взъерошенные темные волосы остались прежними. Он навсегда застыл в возрасте семнадцати лет. У него даже не было водительских прав, когда он умер.

Трагическая история, запомнившаяся как предостерегающий пример.

Легенда, которая преследует наше маленькое сообщество.

Кошмар, который следует за мной последние четыре года.

Я была одной из последних, кто видел Скотти живым. Он пригласил меня на свидание. По крайней мере, я думала, что это свидание, но на самом деле я была глупой ставкой в споре между ним и его друзьями. Он унизил меня, сделал меня посмешищем в своей компании, но я никогда не желала ему смерти и всегда задавалась вопросом, что же с ним на самом деле произошло.

Полиция допрашивала меня несколько раз за последние четыре года. Моя история не меняется. Посреди фильма, который мы пришли посмотреть в кинотеатре, он попытался засунуть руку мне под рубашку. Я дала ему пощечину, а его друзья сидели несколькими рядами позади, снимали все и смеялись. Делая меня объектом своих шуток.

Скотти сказал, что его друзья подначили его полапать меня, чтобы узнать, настоящая ли у меня грудь или я набиваю бюстгальтер. Я выбежала из кинотеатра и пошла домой, поклявшись, что мальчики тупые, и я их всех ненавижу. Позже он пришел ко мне домой, чтобы извиниться. Это был последний раз, когда его видели живым.

Его семья считает, что я знаю больше, чем говорю, но это не так.

Если бы у меня были ответы, я бы их дала. Я больше всех хочу, чтобы его убийство раскрыли. Чтобы его убийца нес на себе вину, которая преследует меня.

Иногда, когда я закрываю глаза, я все еще вижу его, стоящего в моем дверном проеме, красного и запыхавшегося. Тогда я подумала, что это из-за холода, но что, если он бежал от кого-то или чего-то? Если бы я впустила его, а не хлопнула дверью перед его лицом, возможно, сегодня он был бы жив.

Мой телефон вибрирует, вырывая меня из воспоминаний.

Неизвестный: Я не могу выбросить тебя из головы.

Я смотрю на сообщение, раздумывая, отвечать ли на него.

Неизвестный: Что бы ты сделала, если бы я бежал за тобой?

Последние несколько лет я переписываюсь с кем-то, кто знает, кто ему отвечает. Он знает меня, в этом я точно уверена. Он рассказывает мне вещи обо мне же, о которых мог бы знать только тот, кто наблюдает за мной, кто преследует меня. Вещи вроде того, какие книги я читаю, какие строки я подчеркиваю. Какие фантазии я мечтаю пережить в реальности.

Иногда он оставляет мне подарки. Иногда мне кажется, что он наблюдает за тем, как я сплю. Я даже установила камеру, пытаясь поймать его, но клянусь, он знает мой код и стирает записи.

Мой палец зависает над экранной клавиатурой. Щеки заливает румянец, когда я думаю о непристойном ответе. Бип. Бип. Бип. Срабатывает пожарный датчик. Черт. Я откладываю телефон в сторону и выключаю конфорку. Я кипятила воду, чтобы сварить пасту, но увлеклась чтением газеты и не заметила, что повернула не тот вентиль. Я приплавила крышку контейнера с маслом к конфорке. Запах ужасный.

Мой телефон пищит, сообщая о новом сообщении.

Неизвестный: Мне вызвать пожарных?

Я оглядываю свою кухню и сглатываю. За окном кухни я замечаю темную фигуру на опушке леса. Мне должно быть страшно, но мысль о том, что таинственный мужчина наблюдает за мной, возбуждает меня.

Неизвестный: Ты не ответила на мой вопрос.

Хэдли: На какой?

Неизвестный: Что бы ты сделала, если бы я бежал за тобой?

Хэдли: Думаю, тебе придется узнать это самому…

Пузырьки набора текста появляются и исчезают. Я жду ответ, который так и не приходит. Это считается «призрачным» общением, если я не знаю, с кем разговариваю?

Запах корицы, яблок и цитруса наполняет воздух моей маленькой кухни, вытесняя вонь от расплавленного пластика. Настоящее рождественское чудо. Рецепт, который я нашла, просматривая телефон поздно ночью, сработал. Я перепробовала все: ароматические масла для розеток, освежитель воздуха, открытые окна, жженые спички, зажженные свечи. Наконец-то я могу дышать и сосредоточиться на том, чтобы притворяться, будто люблю Рождество, и не являюсь Гринчем нашего городка. Наверное, я им и являюсь. Кто может меня винить после того, как меня обвинили в том, что я психопат с топором?

Мой дом один из немногих, где во дворе нет надувных фигур. Честно говоря, они меня пугают. Мне постоянно снится кошмар, что внутри такой фигуры кто-то сидит, чтобы выпрыгнуть и напугать меня до смерти.

У меня нет ни одной гирлянды, а до Рождества меньше недели.

Даже если бы мне за это заплатили, я бы не смогла проникнуться духом праздника. С тех пор как моя бабуля уехала на пенсию во Флориду со своим бойфрендом Джорджем, оставив мне свой дом, я чувствую себя одинокой. «Я прожила в этом доме пятьдесят лет, и не собираюсь в нем умирать» — это были ее прощальные слова, когда она садилась на пассажирское сиденье Buick Regal Джорджа в огромных солнцезащитных очках и широкой шляпе. Бабуля выглядела нелепо и абсолютно счастливо. И, хоть я не хотела, чтобы единственный оставшийся у меня родной человек уезжал, я счастлива за нее.

Мне стоило уехать с ними, но это мой дом, и несмотря на мерзкую историю с убийством четыре года назад, я люблю здесь жить.

Мой телефон пищит, оповещая о новом сообщении. Я выключаю конфорку и беру телефон по пути наверх, в спальню. Технически, это была спальня бабули, но, когда она уехала, я заняла ее комнату. Из двух наверху эта больше. Мою старую комнату я превратила в гардеробную, а запасную на первом этаже — в библиотеку.

Это моя любимая комната в доме. Продав мебель и всякую всячину, которая больше не нужна была бабушке и не соответствовала моему стилю, я получила достаточно денег, чтобы купить книжные шкафы от пола до потолка. Эта комната — мечта любой девушки, любящей темные романы. Я провожу там больше времени, чем в любой другой комнате в доме.

Телефон снова пищит, еще одно сообщение. Оба от Сидни, моей лучшей подруги.

Сидни: Я уже в пути.

Сидни: Тебе что-нибудь взять по дороге?

Я набираю односложные ответ:

Хэдли: Нет.

Сидни: Этот костюм просто ачуменный!!!

О боже. Я стону и падаю на стеганое одеяло. Сид — моя полная противоположность, она никогда не пишет грамотно или правильно. Хаос, который она приносит в мою жизнь, заставил бы большинство людей сбежать в горы, но я обожаю ее энергию. В ней больше страсти к жизни, чем у большинства людей в мизинце. Без нее я бы пропала. Была бы еще более одинокой, чем сейчас.

Из соседнего дома слышны крики моих соседей, которые пытаются вытащить из кузова грузовика коробку с их новым пополнением коллекции надувных фигур.

Тяжелые, крупные хлопья снега прилипают к окну моей спальни, пока я наблюдаю за происходящим. Роб хочет поставить гигантского оленя в конце их подъездной дорожки, а Паула считает, что его следует поставить перед верандой.

Я задаюсь вопросом, влюблюсь ли я когда-нибудь или мне суждено остаться одинокой. Мои соседи постоянно ссорятся, но всегда быстро мирятся. Роб целует Паулу, а затем бросает ей в голову снежок. Она вскрикивает, и они начинают бросаться снежками, пока он не сбивает ее с ног.

Я отворачиваюсь, не желая больше мешать их моменту. Улыбаюсь про себя и направляюсь в ванную, собирая свои темные волосы в небрежный, но удобный пучок.

Не могу поверить, что позволила Сидни уговорить себя на это. Я перестаю пытаться уложить выбивающиеся пряди и спускаюсь обратно по лестнице, чтобы встретить ее, когда она влетает в мою входную дверь и скользит по коврику в прихожей с грацией профессиональной фигуристки.

— Хэдли! — визжит она с волнением, когда коврик зацепляется за ковер в гостиной, и ее выступление прерывается.

— Привет, Сид, — нервозность трепещет внизу живота, как крылья мотыльков, порхающих по чердаку. Не стоило пропускать завтрак. Мне кажется, сейчас меня вырвет. Вся эта затея глупая, меня тошнит при одной мысли о ней.

— Смотри, что у меня есть, — она скидывает с плеча свою огромную сумку. Похоже, в ней целая половина ее квартиры, я в этом уверена. Покопавшись в сумке, она вытаскивает кусок зеленого бархата, который, судя по всему, подойдет маленькому ребенку или, может быть, большой собаке. — Разве не потрясающе? — ее голубые глаза сияют от восторга, когда она сует мягкий материал мне в руки.

— Что это?

— Твой костюм, дурочка. Давай скорее, примеряй.

— Я еще даже не начала наносить макияж, — я придумываю неубедительное оправдание, пытаясь выиграть время. Еще не поздно отказаться от этой глупой затеи. Держу платье, пытаясь растянуть ткань до предела. — Ты уверена, что не ошиблась с размером? — я ищу ярлык, но не нахожу. Во всяком случае, такого, который могла бы увидеть.

— У нас нет на него времени, базар открывается буквально через десять минут. Ты же знаешь, что те дикие гномы будут в восторге и с нетерпением ждать возможности рассказать Санте о том, что они хотят найти под елкой. Оставь макияж на меня.

Я ворчу под нос и громко топая поднимаюсь по лестнице. Я никогда не одеваюсь сексуально. Даже после того, как сбросила пятьдесят фунтов. Я всегда прятала свое тело под огромными худи. Начиная с шестого класса, когда мальчишки отпускали похабные комментарии о размере моего бюстгальтера. У меня от природы большая грудь, всегда была. Диеты и тренировки никак не повлияли на размер моей чашки. Я по-прежнему ношу двойную D.

Натягивая телесные колготки и пытаясь втиснуться в зеленое бархатное платье, чувствуя себя свиньей в одеяле. Моя грудь практически вываливается из декольте в форме сердца.

— Я чуть не забыла, — сказала Сид улыбаясь. — Здесь еще есть юбка.

Я закатываю глаза и вырываю из ее рук последнюю часть наряда, но юбка мне никак не помогает.

— Это выглядит… не прилично, — я изучаю свое отражение в антикварном зеркале во весь рост. Одном из немногих предметов, принадлежащих моей бабуле, которое я сохранила. Юбка короткая и жесткая, торчит на моих бедрах, как зонтик, вывернутый наизнанку сильным ветром.

Моя лучшая подруга спорит, приближаясь ко мне с моей косметичкой в руках, размахивая тюбиком туши так, он оружие. Сидни не понимает, каково это — быть мной. Она всегда была высокой, худой и светловолосой. Полная противоположность мне — полной, невысокой и темноволосой.

— Она должна быть обтягивающей. Ты хочешь привлечь внимание Ника или нет?

Хочу, просто не уверена, что должна делать это таким способом, но я пообещала себе начать больше рисковать. С момента смерти Скотти, я не задумывалась о свиданиях, и никто особо не ломился в мою дверь с приглашениями. Да, у меня есть мой таинственный незнакомец, но он не раскрывает свою личность. Я знаю, о чем думают люди. Они считают, что я знаю, что случилось со Скотти, или что я была в этом замешана.

— Не могу поверить, что позволила тебе убедить меня сделать это, — я чувствую себя глупо.

Сидни проводит пальцем по румянам, проверяя цвет на внутренней стороне запястья. — Это потому, что я убедительная. И ты знаешь, это может быть твой единственный шанс привлечь внимание Ника, пока он не уехал и не обручился с какой-нибудь богачкой по типу Гретхен Сандерсон.

Я морщу нос, услышав ее имя.

— Она не в его вкусе, — я лгу больше для себя, чем для нее. Ник встречался с Гретхен в старшей школе. Она, якобы изменила ему во время летних каникул, и вскоре после этого они расстались. Это было много лет назад.

С тех пор он встречался с другими девушками. Не со мной, но это же не значит, что он не захочет со мной встречаться.

— Она богатая, а деньги притягивают деньги.

Я хмурюсь, прикусывая нижнюю губу. Я определенно не из богатой семьи. Гретхен всегда была «девушкой из высшего общества», мне с ней не тягаться.

Чем больше я думаю о том, чтобы довести эту нелепую идею до конца, тем сильнее хочу от нее отказаться. Ничего в этом платье и использовании моих форм для привлечения внимания мужчины меня не устраивает, но я должна узнать, не он ли присылает мне сообщения с неизвестного номера.

Я думаю об этих сообщениях. Кто бы их ни присылал, он отлично понимает, как привлечь мое внимание. Если это Ник, я пойму это, так ведь? Наверняка он не сможет удержаться от намека или чего-то похожего.

В конце концов, из-за этого все и началось. В последний раз, когда я столкнулась с ним на почте, мы обменялись взглядами. Он подмигнул мне, когда увидел мою стопку книг. Но что, если ему просто что-то попало в глаз, а я все неправильно поняла?

Сидни тычет в меня карандашом для глаз, чуть не выкалывая один из них.

— Ник немного похож на этих странных маленьких арктических лис, знаешь, которые появляются только зимой? Это твой шанс, Хэдс. Тебе нужно действовать сейчас, пока его не увели, — она щелкает пальцами слишком близко к моим глазам.

Я моргаю и отстраняюсь. Может, она права. Я не узнаю, если не попробую. Что, если он действительно мой таинственный парень?

— А теперь, финальные штрихи, — она развязывает мой пучок и распушает мои темные волосы средней длины, обрамляющие плечи. — Теперь ушки, — Сид одевает на меня ободок с эльфийскими ушами, и поправляет волосы вокруг них. После ушей следует блестящая зеленая шапочка, которую, похоже, она сама украсила блестками.

— Черт, детка, ты точно разобьешь сердца всех мужчин в этом городе, — она улыбается мне, ее нежные голубые глаза буквально светятся от гордости. Будто, я ее последнее творение в художественной студии.

Я скрещиваю руки на груди, что совершенно не помогает скрыть декольте. Наоборот, это еще больше подчеркивает мои прелести.

— Я не могу это сделать. Я выгляжу нелепо.

— Нелепо горячей, — она улыбается и издает шипящий звук, будто я обжигаю при касании. — Прими это. Это твой момент Лейни Боггс, — говорит она, ссылаясь на один из наших любимых фильмов «Она — все, что мне нужно».

— Ты имеешь в виду тот момент, когда на меня будут пялиться разведенные папаши и школьники?

— Ты отправишь их в подростковый возраст, — смеется она. — Или станешь началом нескольких кризисов среднего возраста.

— Рада, что ты находишь мои страдания такими забавными.

Она фыркает.

— Ну серьезно, если ты не используешь свои главные активы в Санта-Лэнде, то на что ты вообще тратишь жизнь?

Я стону и смотрю на зеленые башмачки эльфа, которые она достает из своей сумки.

— Насколько глубока эта сумка? — я поднимаю бровь. — У тебя там есть для меня новая личность, когда все это обернется против меня?

— Знаешь, — говорит она и ее голос становится мягче, — Нет ничего плохого в том, чтобы хотеть внимания, Хэдс. Особенно от того парня, в которого ты всегда была влюблена.

— Ты имеешь в виду Ника, — я начинаю грызть большой палец, привычка, от которой так и не смогла избавиться.

— Ну да. А о кого еще я могла иметь ввиду? Он смотрит на тебя щенячьими глазами еще с средней школы. Только не говори, что ты забыла ту вечеринку на Хэллоуин, где он “случайно” столкнулся с тобой и пролил свой горячий шоколад тебе на рубашку, чтобы потом дать тебе свое худи.

Сидни ошибается. Это был Дэймон, не Ник. Я думала, он сделал это потому, что был придурком. А может, была другая причина? Он всегда вертелся рядом, хоть и не был частью нашей компании. Интересно, что с ним стало? У меня нет времени об этом думать.

Сидни полностью сосредоточена на деле, обводя мои глаза зелеными блестками и нанося что-то розовое на кончик моего носа. Я едва узнаю себя, но Сид удовлетворена.

— Вот так. Секси, дерзко, но мило. Идеально.

— Я нервничаю.

Она толкает меня плечом.

— Единственный, кто будет нервничать — это Ник, когда будет пытаться не упасть на тебя, поверь мне.

Надеюсь, моя лучшая подруга права. Впервые за весь месяц я действительно с нетерпением жду, что будет дальше.

Мы выходим из моего дома и идем по заснеженному тротуару, оставляя за собой двойные следы наших ботинок. Я ни за что не надену эти эльфийские башмаки, пока не будет необходимости.