Уж замуж невтерпеж

Глава 7 Гранит магической науки

Праздник удался на славу, и это было не только моё субъективное мнение. С самого утра управляющий Лендалл только и успевал носить всё поступающие из хитрого устройства письма от вчерашних гостей. Приглашения на обеды, прогулки, дамские посиделки, выражения признательности и восхищение прошедшим приёмом, снова поздравления с моим блестяще состоявшимся oppvekst…

Конечно, в этом всём была заслуга замечательной Карины, но ведь и я потом дала жару! Просто в какой-то момент поняла, что с Трисом ещё наболтаемся, что со смурным графом разговор всё равно не клеится, а значит, нечего сидеть унылой троицей вдали от прочих гостей.

Откуда и что во мне взялось — до сих пор понять не могу. Но после того бокала искристого и до конца вечера во мне сами собой находились правильные и вежливые слова, я успела подойти почти к каждому гостю, со всеми перезнакомиться и поболтать, не оставляя за спиной недоумённых взглядов и вытаращенных глаз. Судя по утренним письмам, всё благородное общество Шенлина единогласно признало меня «очаровательной леди с безупречными манерами».

Кажется, даже внимание короля ко мне здесь было ни при чём.

И ведь я не напрягалась, не одёргивала себя постоянно, не боялась ляпнуть что-то лишнее. Всё вышло так естественно, будто я с детства выросла в этом обществе. Более того, сама получила от приёма и всех этих знакомств искреннее удовольствие! Чудеса, да и только.

Даже станцевала по паре раз со своими кавалерами. Это, кстати, оказалось совсем не сложно: ещё в школе я пару лет ходила на классические танцы, а подстроиться под местную разновидность вальса с такими умелыми партнёрами вообще было проще простого. Граф, подозреваю, танцевать вообще не собирался, но магия личного приглашения на oppvekst взяла своё. И надо же, тоже в какой-то момент перестал кукситься и язвить! По крайней мере, кружиться с ним оказалось весьма приятно.

Да уж, невольно задумаешься. Может, его привлекают исключительно «очаровательные леди с безупречными манерами»? Эх, ну тогда нам точно не по пути. Потому что к утру это волшебство окончательно выветрилось и из безупречной хозяйки вечера я снова стала сама собой — Женей Кирсановой.

Как поняла? Да так, что с утра пожалела, что вечером даже не пощупала красавца-графа. Ох, наверняка у него под парадным кителем крепкие мускулы, а пониже спины твёрдый как орех зад… А ведь когда с ним танцевала, и мысли такой не возникло!

Насчёт Триса меня с утра просветила герцогиня. Фелисберта вроде и собиралась снова фыркнуть, когда я завела этот разговор, но быстро прикусила язык, стоило ей намекнуть, что короля сегодня, возможно, стоить ждать в гости. Побледнела и бросилась в свою комнату, не успев съесть ни кусочка. Надеюсь, не строчить приглашения на обед новым подружкам.

Простецкое и даже в какой-то мере безалаберное поведение правителя всея Арсандиса Триалеса роя Престона Пятого объяснялось довольно просто: у короля не было реальной власти. Государственный строй страны на данный момент был сродни британской парламентской монархии. Король — это символ, лицо Арсандиса, тогда как бразды правления были сосредоточены в руках выборного совета старейшин.

Только, в отличие от той же Британии, со своими нюансами. Карина не зря сделала оговорку: «на данный момент». Дело в том, что таким номинальным главой действующий король являлся со своих пятнадцати лет (возраста вступления на престол) и до сорока, когда заканчивался его «испытательный срок». В сорок же правительство большинством голосов решало, достоин ли правитель единоличной власти. И если достоин, то начинался период абсолютной монархии. В шестьдесят пять же королю полагалось отойти от дел в пользу наследника, коим следовало обзавестись примерно в пятьдесят, чтобы не нарушать традицию.

Таким образом, каждые двадцать пять лет чередовались циклы правления: коллективное выборное и единоличное.

Триалес рой Престон Пятый сейчас как раз находился в том нежном возрасте, когда Арсандис к нему ещё только присматривался. И это я ещё года пересчитываю на привычный лад — Трису ведь сейчас по местным меркам около пятидесяти, а «короткие штанишки» ему носить вплоть до восьмидесяти…

И на весь период «испытательного срока» хорошим тоном для короля считалось быть как можно ближе к народу. Был у нас, кажется, такой Гарун-аль-Рашид, что тоже ночами по Багдаду в простом платье шастал… И народ тоже делал вид, что не узнаёт в нём правителя.

Так что шатающийся по рынку король, чей профиль выбит на каждой монетке, дело в Шенлине привычное. Народ косится, конечно, но виду не подаёт. Все всё знают, но держатся на расстоянии. Панибратства никто не допускает: вот войдёт король в полную власть, мало ли что припомнит…

Так что я тут снова отличилась. Сначала уделав его «дыханием Оркана», разновидностью боевой воздушной магии, а потом так запросто пригласив на свой oppvekst.

Я осознала всё это заново и только фыркнула. Король королём, а хорошие связи всегда пригодятся. Это Фелисберта при виде Триалеса пусть в обморок падает и граф Арранис в деревяшку превращается, а я от такого полезного знакомства отказываться не собираюсь. Да серьёзно, ну отличный же парень!

Господин Лендалл, присутствовавший при завтраке, и бровью не повёл, когда я упомянула, что пригласила Триса в гости. Только за стенкой что-то разбилось со звоном.

— Леди Карина, мисса Эхения, прошу меня простить, — деликатно вмешался управляющий в нашу беседу. — Верно ли я понял, что к обеду стоит ожидать весьма высокопоставленных гостей?

За стенкой тут же смолкли причитания и звук сметаемых осколков.

Хотела я господину Лендаллу сказать, чтобы не парился на этот счёт, но у него уже действительно испарина на лбу выступила. Карина, как всегда, сумела успокоить и вышколенного управляющего-мага и невидимых служанок за стенкой.

— Вы только Фаяре не говорите, — пискнула я. — Пусть сготовит самый обычный обед, без выкрутасов, у неё ведь и так всё и всегда волшебно выходит.

Чопорный Тирс Лендалл без лишних эмоций принял это пожелание, но не удержался и всё-таки высказал собственное мнение о кулинарных талантах Фаяры, чуть порозовев:

— Совершенно с вами согласен, мисса Эхения.

Надо ли говорить, что обед прошёл без сучка без задоринки!

Вернее, одна заноза всё же случилась. Потому что одновременно с его величеством на обед пожаловал и граф Арранис. Герцог Крайвен вчера на приёме заключил несколько выгодных контрактов и, разумеется, сразу позвал своего партнёра обсудить новые дела. Конечно же, все были приглашены к столу.

Фаяра превзошла саму себя, уж не знаю, сообщил ли ей управляющий о гостях заранее. Я чуть ли не стонала от грибного супа-пюре, щедро посыпанного трюфельной крошкой и сдобренного пикантными сухариками; потом от крохотных перепелиных ножек в её фирменном медово-горчичном соусе, поданных с припущенной на открытом огне тыквой. К десерту я уже сама расплылась в безропотное лимонное желе с муссом из сезонных ягод.

Мужчины за столом тоже отбросили всякую чопорность и попросту наслаждались едой, не скрывая удовольствия. Даже бесстрастный граф не смог сдержать тихий восторженный вздох при виде пирожков Фаяры с сыром и зеленью. Видимо, уже пробовал раньше. Одна только Фелисберта сидела, будто аршин проглотила. Эх, сестрёнка, ничего ты в радостях жизни не понимаешь…

— Дочь, одно удовольствие наблюдать, как ты ешь, — сделал мне комплимент герцог.

Его величество и граф, не сговариваясь, согласно кивнули. Фелисберта покраснела и тоже набросилась на еду, тут же закашлявшись. Да что у неё в голове творится… За весь обед ни слова из себя не выдавила.

— Леди Карина, ваша кухарка заслуживает наивысших похвал, — искренне поблагодарил Трис герцогиню. — Даже не знаю, Женя, смогут ли придворные повара достойно парировать, но теперь считаю себя обязанным сделать ответное приглашение.

Фелисберта уронила десертную вилку и что-то сдавленно пискнула.

— Разумеется, приглашены все присутствующие, а главный королевский повар сочтёт за честь, если ваша замечательная Фаяра поделится с ним парой секретов.

За стенкой столовой в очередной раз что-то с грохотом упало.

— Да ничего ты не обязан, — проворчала я, но перехватила жалобный взгляд приёмной сестры. — В смысле, да, спасибо, Трис! Конечно же, мы принимаем приглашение. С огромным удовольствием. Разве что у графа, скорее всего, не найдётся свободного времени. Дела — они ведь такие дела… столько новых контрактов…

— До пятницы я совершенно свободен, — невозмутимо ответил граф, и я аж вытаращилась на него из-за до боли знакомой фразы. — Благодарю, ваше величество, это большая честь.

— Рад слышать. А теперь, уважаемые лорд и леди, позвольте похитить Эхению, мэтр Оркан её уже ждёт.

Можно подумать, герцоги были против! Наоборот, провожали с таким восторгом, будто в первый класс кровиночку отдавали, только без бантов и букета гладиолусов. В какой-то мере так и было: в первый раз в первый магический класс…

Недовольные моим вчерашним отсутствием кошки увязались следом, но Трис эту сомнительную компанию только одобрил, обозвав их каким-то непонятным словом. То ли ниттет, то ли нитки…

И Мегера снова удивила: в любезно открытый Трисом портал шагнула первая, без всякого испуга, словно всю жизнь сквозь пространство перемещалась. Впрочем, что-то такое я в ней и раньше подозревала: когда киса действительно хотела спрятаться, обнаружить её было решительно невозможно даже в запертой небольшой комнате.

О мэтре Оркане у меня уже успело сложиться какое никакое мнение. Наверняка это сухой, высокий, чопорный и строгий старик, раз студентов к себе в обучение раньше брал с большим разбором, а на старости лет и вовсе они ему настолько опротивели, что перестал преподавать. И обязательно он должен быть с мерзким голосом и длинными крючковатыми пальцами, что будут больно тыкать в лоб нерадивому ученику…

— Очаговательно! Очаговательно! Тгиалес, голубчик, так вы не шутили! Мансы! Во всей кхгасе! О, Биль, догогая, ты пгосто обязана это увидеть!

Я вышла из портала последней, доверчивая Мотя прижималась к впереди идущему королю. А застывшую от такого бесцеремонного обращения Мегеру уже чесали в четыре руки двое… да, наверное, всё же эльфов.

Это если судить по заострённым ушам, абсолютно белым волосам и обилию ажурного серебра на пальцах. На довольно пухленьких пальцах. Ладно, чего там: сосиски это были, а не пальцы. И их обладатели были такие же: сдобные, низенькие и, как это часто у пухлячков бывает, очень подвижные.

У меня окончательно порвался шаблон: это же должны быть гномы, судя по их росту и фигурам! С рыжими окладистыми бородами (чего уж, и у женщин тоже), с топориком за пазухой, приземистые, как сама их магия — стихия земли. Но нет: словно художник-авангардист поменял у гнома рыже-коричневую цветовую гамму на блёкло-белую, оставив своего зрителя в глубоком недоумении. Нет, если мэтр Оркан — маг воздуха, то уж точно не гном. Или всё-таки да? Но уши и воздух — это же вроде эльфы…

При этом Сонор Оркан и его супруга Биль (Абриль на самом деле, просто у мэтра оказались особые отношения с буквой «р») совершенно не стеснялись выражать эмоции, как это водится у прописанных в книгах гномов. Но при этом делали это столь изящно, что я снова начала грешить на эльфов. Ну не могли же они оба быть полукровками! Потому что ладно эльфы с людьми или люди с гномами, но помесь гнома с эльфом — это ведь ни в какие каноны фэнтези не вписывается!

Ушёл мэтр Оркан из преподавания вовсе не из-за утомлённости студентами, как я вообразила поначалу. Просто нашёл своё счастье довольно поздно и женился на пышечке Абриль, предпочтя семейную жизнь.

— Милочка, скажите, а Ках… Кахрина Огтанс — не ваша ли маменька? — разглядывал меня мэтр с живым интересом. — Помнится, ухаживал за ней один водник, я ещё тогда подумал, какая бы взгывная смесь вышла, получись у них что…

— У них и получилось, господин Оркан, — улыбнулся Триалес. — Это Эхения Каас-Ортанс.

— Точно, Каас его звали! Очень лёгкая фамилия, я сгазу запомнил! Вот бы все такие носили… Так, значит, Эхения? Мне нгавится ваше имя… Эх-хения, — с удовольствием произнёс он.

— Можно Женя, — вставила по привычке я.

— Ж-ж-женя, — выразительно прожужжал мэтр. — А так даже ещё лучше! Ну-с, Ж-женя, чем погадуете?

А действительно, было бы чем…

До позднего вечера, а это семь с лишним часов, мэтр Оркан тщетно пытался вытащить из меня магию наружу. Мне не хватало банального понимания того, как это волшебство функционирует и откуда берётся. С тем же успехом он мог под пытками заставить меня выдать технологию электричества. А вы бы смогли её описать?

В ход шли уговоры, дыхательные практики, медитации (нет, пара случайных занятий йогой тут не пригодилась), демонстрация своей стихии — в надежде, что откликнется моя. Кошки, уже трижды накормленные за это время, участия в экспериментах не принимали, лишь мирно сопели, свернувшись калачиками у камина. Гигантскими каравайчиками, вернее.

К чести мэтра Оркана надо отметить, что терпения ему было не занимать. Это я уже отчаялась вызвать в себе хотя бы то щекочущее чувство в пальцах, хоть подобие тех голубых искорок, что вчера образовались в бокале, и смиренно попросила прощения у знаменитого мэтра за свою несостоятельность. Но мэтр сдаваться не собирался.

— Милая, давайте вспомним всё по похгядку. Ваш пехвый пхогыв. Опишите всю пхедшествующую ситуацию, мельчайшие оттенки ваших эмоций…

Я прокрутила заново события на рынке. Вот Матильда радостно взвыла, наконец заметив пропавшую хозяйку. Вот метнулась сбоку тень, это Триалес. Вот ярко блеснуло на солнце лезвие его кинжала… Что я почувствовала в тот момент? Страх, конечно. За мою маленькую, глупую и беззащитную Мотю. И гнев. Что кто-то посмел напасть на неё. И ответственность. Ведь голой рукой уже была готова клинок отбить… Сейчас аж заново всё всколыхнулось!

— Ну же, милая, пгодолжайте! — в восторге замер полуэльф-полугном, а я почувствовала, как снова защекотало пальцы. — Вспоминайте, что за заклинание вы использовали пготив кинжала коголя?

— Да я не знаю никаких заклинаний, мэтр Оркан, я ведь уже сказала…

Но тут он с хитрецой в маленьких глазках щёлкнул пальцами, и вокруг него закрутился воздух.

— … ! Да вашу ж мать, вы что творите!!! — с чувством заорала я, когда неожиданно от мэтра в сторону мирно дремлющей у камина Мегеры понёсся невесть откуда взявшийся грозный смерч.

Засвербело в груди, время как будто замедлилось, а из моих машинально вскинутых рук вырвался мощный лазурный вихрь, в один миг разметавший смерч мэтра, так и не сумевший достичь своей цели. Мегера лишь лениво приоткрыла глаз и устроилась у огня поудобнее.

— Потгясающе! Жженя, милая, это пгосто потгясающе! Такое коготкое, но такое ёмкое и эффектное заклинание! Откуда⁈ Это дгевнегхаханский? Или пгаязык? Я слышал, его до сих пох используют унвагты на севехном континенте… Догогая, давайте под запись ещё газ и по слогам, а то совегшенно чужая фонетика, боюсь, сам я не смогу воспгоизвести… Как вы его начали: «пплят-т»?

И тут я зависла. Я только что, не сдержав праведного гнева, нечаянно обложила матом совершенно очаровательного старичка, но, кажется, посыл не достиг своей цели… Или достиг, но не так?

— Господин Оркан, — очень деликатно обратилась я к мэтру, залившись краской до кончиков ушей и начиная кое-что подозревать. — Я очень, очень, очень сильно прошу прощения за прозвучавшую грубость… Но… скажите, пожалуйста, что вы сейчас услышали?

— Гхубость? — недоумённо переспросил мэтр. — Вы сказали: «Я не знаю никаких заклинаний», а после, собственно, его и пгоизнесли!

— И… Вы не поняли смысл этих слов?

— Жженя, это совегшенно незнакомый мне язык! Как бы я смог понять? Но как же ёмко! И таким коготким заклинанием вы сумели гхазвеять мой «штопох»! Что это — заклинание отмены, заклинание штиля или общее пготиводействие стихии воздуха? А на дхугие стихии сгаботает?

Нет, господин Оркан, это не заклинание…

Это наш великий, могучий, ёмкий, живой, хлёсткий, красноречивый, беспрекословный и действенный русский мат.

Да ну на фиг…

— Господин Оркан. — Я до сих пор не могла прийти в себя от подобной мысли. Ну не может же такое быть правдой… — Вам не жалко эту чашку? Я бы кое-что проверила… Но прошу вас заранее меня простить, если мои слова всё же окажутся понятными!

— Мисса Жженя, вся посуда в этом доме в вашем гаспогяжении! — Полуэльф аж захлопал пухлыми ладошками в предвкушении какого-то неведомого волшебства.

— Хорошо… — с сомнением протянула я и сосредоточилась на изящной фарфоровой паре. И нерешительно произнесла: — Чёрт тебя подери.

Фарфор хрустнул, и трещина пробежала по расписному боку, перейдя на блюдце. Мэтр Оркан в восторге вскинул руки и попытался повторить:

— Щъогт ття подъеги!..

Но в его исполнении ругательство почему-то не сработало.

— Разэтывайся ты конём, — неуверенно добавила я. В мыслях оно, конечно, прозвучало сильно грубее, но и озвученного хватило: фарфор просто взорвался на мелкие кусочки, и только благодаря своевременной реакции мэтра Оркана осколки не разлетелись по комнате.

Я, напрягшись, ждала реакции воздушника. Преподаватель отмер и в полном восторге набросился на меня:

— Ж-женя, запишите мне! Сейчас же! С тханскгипцией! Это ведь совегшенно новое слово в магии! Коготко! Ёмко! Это ведь геволюция! Что это, кстати, значит? И предыдущее «щъогт» тоже? И как же кгасиво звучит!

Впору было сделать жест «рука-лицо». Ну как так можно, чтобы русский мат не переводился никаким образом на арсандский, а обладал магией и звучал в ушах местных как заклинание⁈

Вспомнила. Когда я Мотю закрывала от Триалеса, я ведь тоже знатно ругнулась про себя. Просто наружу вылетело только самое приличное: «А ну не трожь!» Видимо, подсознательно и это крикнула на русском. Велик и могуч, теперь уже нет никаких сомнений…

Так что, мне теперь исключительно им, родным, пользоваться, если хочу подчинить себе собственную магию? И почему у мэтра повтор не сработал? Вероятно, потому, что он не понимает смысла этих слов? А главное, почему магический синхрон не переводит на местный? Ну не бывает же миров без крепких ругательств… Или именно в такой меня и угораздило попасть?

От воздушника я вышла крепко озадаченная и с глазами по пять копеек. Сам же мэтр был невероятно доволен и взял с меня обещание вернуться завтра же. Суть своих «заклинаний» я ему пока объяснять не стала, сославшись на усталость. Главное, что прорыв состоялся, тем господин Оркан временно и успокоился.

Над городом уже сгустилась ночь. Выйдя за ворота, я запоздало сообразила, что не особо понимаю, куда идти. Триалес, доставив меня порталом к мэтру, так долго и витиевато извинялся, что вынужден уйти по своим королевским делам, что я чуть сама его не выставила. Впрочем, у дома мэтра стоял какой-то непривычного вида открытый экипаж с облокотившимся на колесо водителем. Наверное, за деньги можно будет сговориться, а то гулять ночью по незнакомому городу — ну такое себе, пусть и с двумя мансами.

Водитель, заметив мой нацеленный шаг, сам открыл дверцу. Удивляться хмурому Арранису здесь, у дома мэтра, уже не было сил. Я только безропотно кивнула и уселась покорной овечкой на переднее сиденье. Кошки послушно запрыгнули назад, и экипаж опасно затрещал под их весом.

— Мисса Эхения, одну минуту.

Да хоть десять. Арранис выудил какой-то свёрток из экипажа и скрылся в доме мэтра Оркана. Но действительно, это почти не заняло времени.

Вернувшись уже с пустыми руками, граф уселся с другой стороны, чем-то пошурудил сбоку от сиденья, и мы мягко тронулись.

Нет, ну это ж надо — «заклинания»… За крепким словцом я никогда в карман не лезла, но одно дело применять его в требующей того ситуации, когда уже других слов просто не остаётся, и совсем другое — сознательно и неловко браниться в присутствии уважаемого старичка с французским прононсом. И это только первый урок… А дальше что? Употреблять трёхэтажный для более сильного магического воздействия? Придумывать свой с известными всем корнями? Так я со стыда скорее сгорю.

Граф, несколько удивлённый моим задумчивым молчанием, поглядывал искоса.

— Скоро приедем, — сухо произнёс он. — Полагаю, вы даже не удосужились запомнить ваш новый адрес.

— А мы можем ещё немного покататься? — попросила я, очнувшись. — Мне надо подумать.

С его губ уже почти сорвалось очередное язвительное замечание насчёт моих мыслительных способностей, но он снова покосился и промолчал. Видимо, понял, что первым уроком меня крепко пришибло.

— Вдоль набережной красивый вид, — сказал он уже мягче. — Проедемся там.

— Спасибо.

Ещё несколько минут мы мерно катили по освещённым улицам ночного Шенлина. Я не всматривалась в медленно проезжающие мимо здания и парки, это лёгкое мельтешение просто успокаивало, а тёплый летний воздух мягко обдувал кожу.

— Граф, а вы умеете ругаться? — наконец нарушила я молчание.

— Я никогда себе такого не позволяю в присутствии дам.

— А не дам? Только в мужской компании, например?

— Я вас не понимаю, Эхения. В моём кругу общения исключительно приличные люди.

— Да это понятно… Но бывает же так, что партнёры подводят, сроки срывают… Или вот: слуга разобьёт что-нибудь.

— Повышать голос на слуг — последнее дело, — недовольно произнёс Арранис. — Я думал, вы воспитаны по-другому. Впрочем, о чём я…

— Ну, или вот представьте, что я портовый грузчик. И тухлую рыбу на вас случайно вывалила, да ещё нагрубила ни за что…

— Порой именно им вы мне и представляетесь! — вспылил граф, а экипаж чуть качнуло на дороге. — Я смотрю, вы ожили.

— Граф, ну серьёзно. — Я посмотрела на него открыто и без всякой насмешки. — Как бы вы тогда меня отругали? Какими словами? Мне это очень важно.

Арранис только поджал губы.

— Эхения, как я уже сказал, такое не для ушей леди.

— Ну, хотя бы образно! Только намекните. Ругательства ведь тоже разные бывают: можно неприятными животными обзываться, можно кровных родственников оппонента поминать, можно грубые названия половых органов использовать или от них глагольные формы образовывать…

— Сагарта Милостивая!.. — Граф выпучил глаза, и экипаж снова опасно качнулся. — Если вы так настаиваете, то сравнение с животным я считаю достаточно сильным оскорблением. Что до всего остального… Как вам вообще в голову такое могло прийти?

— Да вот пришло, — вздохнула я. — Теперь не вытащить.

— Вы сумасшедшая, — покачал он головой.

— Видимо. — Только и оставалось, что согласиться.

Мы снова замолчали. Арранис только возмущённо хмыкал, качал головой и дёргал руками, а я сфокусировала взгляд на дороге. Красивый город. И дороги широкие, впереди такой шикарный вид открывается. Только до этого я уже ездила в экипаже пару раз, и обычно дорогу заслоняла спина кучера и крепкий зад лошади… Я так и подпрыгнула на месте, наконец сообразив, в чём еду.

— Это что, автомобиль? — заорала я. — Настоящий? Тут, у вас⁈

Арранис дёрнул от неожиданности головой, и волшебный экипаж вновь занесло. Впрочем, он тут же резко затормозил, выдав сноп искр из-под колёс. Запахло жжёной древесиной.

— Мисса Эхения! — Кажется, терпение графа на сегодня иссякло. Наверняка он не смог отказать милым герцогам в том, чтобы забрать меня с занятия, и уже тысячу раз пожалел об этом.

Но я уже спрыгнула из достаточно высокой махины, во все глаза рассматривая это чудо в свете газового фонаря.

— С ума сойти! — Я восхищённо провела рукой по лакированному боку из красного дерева и обошла повозку.

Несуразная, как детский рисунок: просто коробочка на колёсах. Ни капота, ни багажника. Как телега, только с дверцами и кожаными сиденьями. Но ведь едет, и едет сама!

— Это магбиль. — Граф тоже выбрался наружу.

— А ездит он на чём? Нет, понятно из названия, что на магии, — попадись мне тут двигатель внутреннего сгорания, сама бы уже в дурку сдалась… Но куда здесь движущая сила прикладывается? И какая именно стихия? И управляется как? Тут ведь даже руля нет…

Отстранив ошеломлённого графа, я залезла на его сиденье. Ни руля, ни привычной приборной доски тут, разумеется, не было, но слева и справа от кресла графа дикобразом торчало несколько рычагов разной длины. В темноте я их поначалу не заметила, а дёрганые движения рук Арраниса во время поездки списывала на нервическую реакцию на меня.

— Не понимаю… А поворачивает она как?

— Поворот колёс осуществляется вот этим механизмом. — Граф потянул две рукоятки слева и справа от меня.

— В смысле… на каждое колесо свой поворотный рычаг? Они что, даже не на общей тяге? Бред какой-то… А где газ, где тормоз? Ну, магию дозировать… И ни одной педали… Никаких рук же не хватит только рычагами управлять!

Я выбралась снова и, подобрав длинный подол, присела, изучая ходовую часть.

— Действительно, каждое само по себе… одно на восток, второе в Вудсток… Господи, а это-то что?

Деревянное колесо было оковано стальным ободом, а между деревом и металлом виднелась толстая полоса обычной кожи. А, нет, не только. Металл окутывала ещё тонкая, но упругая воздушная прослойка, оттого по этой брусчатке колесо ехало относительно мягко и бесшумно.

— Воздушная подушка, — с гордостью ответил граф. — Хватает примерно на три часа мягкой езды.

— Но вы же не маг… Это вам каждый день их кто-то стихией подкачивает?

— Не кто-то, а сама леди Карина иногда бывает столь любезна, что…

— И зачем такие сложности… У вас что, резины нет? Накачали покрышку тем же воздухом под давлением — и катайтесь себе целый год… Ну, или до первого гвоздя. А это что, каретные рессоры? До пружин, смотрю, тут ещё не додумались, ну хоть не на ремнях кузов подвешен. Как у меня ещё позвоночник не осыпался, тут же никакой амортизации… Ах да, м-м-магия! А всего-то надо — найти кузнеца толкового и того, кто в гидравлике соображает. Тогда и кузов ниже опустить можно будет, чтобы не с подножкой забираться, и ход мягче будет без этих волшебных извращений… Кто вообще такую несуразную колымагу придумал?

Граф на секунду закаменел лицом, но ответил непривычно вежливо и даже чуть взволнованно:

— Это моё собственное изобретение, мисса Эхения. Знаете, я несколько удивлён…

— Ой, божечки-множечки, а это что, тормоз?.. Деревянная колодка⁈ Ручная⁈ Да у вас тут в труху уже всё! — Я всё ползала под колёсами. — Вы о дисковых тормозах хоть какое-то представление имеете? Странно, что не ногой вообще или парашютом тормозите. Разбаловались тут совсем со своей магией, средневековье как есть… О-о-ох…

На меня вдруг резко навалилась усталость, но мэтр об этом предупреждал: магический откат с непривычки. Граф помог мне подняться, и я широко зевнула.

— Пожалуйста, сядьте, вы выглядите утомлённой. Эхения, я бы хотел подробнее обсудить эти ваши замечания…

Но мне уже было не до обсуждений, так как я заснула сразу же, едва голова коснулась кожаной спинки сиденья.