Уйти, но вернуться

15. Откровенные

Старая привычка. Включить на ноуте любой глупый сериал и выставить на минимальную громкость, чтоб тихо чирикало и глушило тишину — не люблю ее. Она давит и удручает. Хотя, к счастью, я могу проводить время в одиночестве в свое удовольствие. Главное, чтоб были звуки.

Не раз посещала мысль завести мелкого шерстяного, чтоб шуршал, ластился, напоминал, что вокруг есть жизнь и я не в гробу. Может, даже и взял бы себе кого-то, но намеренно не искал, а само собой ничего не попадалось. До некоторых пор. До прошлой среды, когда ко мне притащили пару кошачьих туристов с вещами и без документов.

Поднимаю над собой руку, чтоб узнать время. Почти час. На улице по-прежнему непогода. Уличный свет, падающий в комнату через приоткрытые жалюзи, отдает серым и холодным. Ещё и сигареты закончились, а вылезать из-под одеяла лень. Уже не говоря о том, чтоб высунуть нос из квартиры. Не хочется шарится по сырости и холоду.

Матрац слегка пружинит от его движений. Он сейчас томный и расслабленный. Полусонный и совсем безмятежный. Никогда его раньше таким не видел. Вроде спит, а вроде и нет. Глаза не открывает, но и спокойно ему не лежится. Вошкается, слабо ворочается и иногда что-то бормочет. Кайфует. Мне бы так.

Мне бы так расслабиться и забить. Думал, что самое страшное у нас впереди, пока оно не оказалось пройденным. А теперь понимаю, что это только начало. И не знаю, как дальше. Как нам теперь? Нет, ну можно вместе куда-то ходить и проводить время. В открытом пространстве вести себя как друзья, без откровенных действий. Соседи могут заметить его частые появления, и мне, в принципе, поебать. Но вот родители? Сашка? Я, конечно, не отчитываюсь перед ними за каждый новый постельный опыт, но, блядь! Если с ним и правда надолго закрутится, то как тогда? Будут же спрашивать… И как быть? Каждый раз выдумывать, что соврать?

Или не врать? Или так и сказать? Может, поймут? Я раньше никогда не задумывался над тем, как они к этому относятся. Но тех, кто в этом смысле уклоняется от социальных норм, в моей семье никогда не обзывали, и не требовали у гепотетических хозяев мира отдельный кусок земли, чтоб их туда определить.

Может, я вообще загоняюсь и забегаю наперёд. Может, у нас с ним ничего не выйдет, и я зря ломаю себе мозги. Поднаберется опыта, получит удовольствие, а потом устанет от дяди постарше и свалит в закат. А я… Наверное, я побухаю. Потом как-то соберу себя по кускам и буду жить дальше. Или не соберу, а растворюсь, расплавлюсь и оставлю от себя мокрое пятно. Но тогда, по крайней мере, не нужно будет никому ничего объяснять.

Я хочу пробыть вместе с ним как можно дольше. А дальше… Не знаю, насколько нас хватит. Но пока так.

Скидываю с себя одеяло, поднимаюсь с кровати и быстро направляюсь на кухню, чтоб собрать вещи, снятые в спешке и разбросанные, как ненужное тряпье. Слышу, что он засуетился. Похоже, ему не нравится, что я ушел, но я не концентрирую на этом внимание. Собираю одежду. Свое надеваю. Его заношу в комнату и, бросив на спинку стула, снова валю на выход.

— Стас, ты куда? — И такой обеспокоенный, как детёныш, мамаша которого отлучается на охоту.

— За сигаретами прокачусь.

— У меня есть. В куртке. В кармане.

— Так значит? — Перебираю пальцами ткань тонкого свитера. Только что собирался надеть, но теперь подвисаю и не знаю, куда его приткнуть.

— Я не курю. — Переворачивается на бок спиной ко мне. — Просто сегодня захотелось. Я и купил.

— Понятно. — Наконец избавляюсь от свитера, отбросив его в сторону. — Так можно взять?

Он разрешает, и я направляюсь в прихожку. Хороший у меня детеныш. Развитый не по годам. Притащил в наше скромное убежище маленькую добычу, чтоб батя не напрягался и не оставлял его без присмотра.

Про сигареты ему ничего не говорю. Я не нянька и не несу ответственности за его действия. В конце концов, он меня привлёк не отсутствием вредных привычек. Да и вообще, я вчера тоже покурил. Из-за него, кстати. Из-за его выходки. Но это такое… Фигня. Да и он купил пачку… Знаю из-за кого. Один, один.

Перед тем как сунуться на балкон, накидываю спортивную кофту. Слишком резко похолодало. Дождь постукивает в стекла и следит по их обратной стороне. Небо хмурое и будто утрамбовано бетоном. Качественно и старательно. Без единой трещины.

Сигареты той же марки, что курю и я, только полегче. Считать содержимое пачки я, конечно, не буду. Но так вижу, что не хватает двух или трех. Теперь ещё одной.

— Что делаешь? — Вваливается в моё пространство.

— Да так… — Закуриваю и, склонившись вперёд, опираюсь локтями о подоконник. — Вышел в приставку зарубиться. — Окидываю его косым взглядом. Хорошо хоть додумался накинуть куртку.

— А давай в «правду или действие». — Становится рядом и улыбается как-то… Плутовато или… Будто что-то задумал.

Вздыхаю и устремляю взгляд на улицу. Снова тяну дым и пытаюсь сообразить, что ему нужно. Не просто так ведь он.

— Стас? — Слегка толкает меня в плечо.

— Давай, — соглашаюсь на выдохе, так и не найдя подвох. — Начинай.

— Окей. — Пытается держать ровную интонацию, но по глазам вижу, что еле сдерживается, чтоб не начать прыгать и хлопать в ладоши. — Правда или действие?

У меня свой азарт. Просто хочу угадать к чему он устраивает эту дичь. Действие — вряд ли. Вряд ли ему нужно, чтоб я выпрыгнул из окна или остановил автобус в неположенном месте. Да и фантазия у него так себе.

— Действие. — Смотрю прямо. Но краем глаза за ним наблюдаю. Едва заметно цокает языком. И, видимо, я на верном пути. Он хочет правду.

— Потуши сигарету.

— Блядь! Креативно. — Тушу, кладу в пепельницу и тут же подкуриваю другую.

— Так нечестно. — Возмущается и слегка хмурится.

— Всё честно. Я сделал, что ты просил. — Снова затяжка. — Правда или действие?

— Действие. — Без пауз. По ходу, не намерен откровенничать.

Я усмехаюсь, тушу почти целую сигарету и направляюсь к двери. Уже на выходе с балкона озвучиваю желание:

— Иди домой.

— Чего? — Слышу его тише, так как вошёл в комнату, а он все еще на балконе, но улавливаю удивленную интонацию. — Хочешь, чтоб я ушел? — Уточняет, уже войдя внутрь.

— Нет. — Сажусь на диван и раскидываю руки по верху спинки. Несколько секунд пялюсь в стену. Хочу сказать ему, что неинтересно мне в это играть, но как только собираюсь озвучить, тут же передумываю и отвечаю совершенно иное, — Я пошутил. Оставайся у меня на ночь.

— Хорошо. Останусь. Только там нужно будет… — Осекается и сам от себя отмахивается, — Ладно, потом. Правда или действие?

— Правда. — Я сдаюсь. Пускай спросит, что ему интересно, и мы закончим этот бред. По крайней мере, я очень надеюсь.

— О! Класс! — Радуется. Уже и сам не скрывает или забывает скрывать, к чему это все устроил. — Помнишь, ты говорил, что в день, когда встретил меня, ты засматривался на какого-то парня?

Он спрашивает довольно серьёзно, а я, с одной стороны удивлён, а с другой — мне не по себе от мысли, что он запомнил такую ерунду. Хотя… Это для меня ерунда, а для него может и нет. И как вариант, я для него не ерунда тоже.

— Помню.

— Так вот… — Дальше не договаривает, так как я перебиваю:

— Я ответил. — Поднимаюсь с дивана и иду на кухню.

— Что? — Переспрашивает с непониманием и идёт за мной.

— Ты истратил вопрос. — Оглядываюсь на него и наблюдаю, как выражение лица с удивленного меняется на возмущённое.

— Блядь! — Вроде не глупый, но ни хрена не умеет просчитывать наперёд.

— Ага. — Усмехаюсь и делаю небольшой глоток все того же чая, только уже холодного. — Ладно. Спрашивай, что хотел. — Ставлю чашку.

— Да нет. Давай по-честному. Твоя очередь.

— Денис, давай без этого цирка. Просто спроси, что хотел.

— Ладно. — Сдается. — У тебя ещё было когда-то, чтоб ты на парня засматривался? Или что-то похожее? — И так быстро протараторил же. По ходу давно хотел спросить, но не было подходящего момента или ещё какой-то хуйни.

Сложный вопрос. И хороший. Хороший — тот вопрос, который заставляет задуматься. И я рад, что он его задает. Правда, с воплощением перестарался и выбрал слишком креативный подход. Хотя это не столь важно. Пускай лучше честно спросит, а я не поленюсь откровенно ответить.

— Что-то похожее. — Направляюсь к выходу из кухни. — Пошли ещё поваляемся.

— Расскажешь? — Идёт за мной и слышу, как скидывает куртку.

— Не вопрос. — Я не собираюсь вдаваться в подробности этой идиотской ситуации, но и умалчивать не могу, раз уж он спрашивает. Я вообще очень рад, что он не стесняется мной интересоваться, и тем более в этой области моей жизни. Интимной, можно сказать, и почти никому не доступной.

Когда оказываемся в комнате, я стягиваю футболку и падаю на кровать прямо в штанах, даже не соизволив перестелить перекрученное одеяло. Одну руку закидываю под голову, смотрю в потолок. Другой похлопываю по матрацу рядом с собой:

— Падай.

Он обходит кровать и, как я, не обращая внимание на постельный кавардак, ложится на бок ко мне лицом. Смотрит на меня. Его пальцы скользят по запястью моей руки. Он сейчас тихий как мышонок. Молчит и ждёт. Быть может, даже затаил дыхание.

— Мне тогда двадцать с копейками было. — Можно точно высчитать, потому как тот день привязан к конкретной дате. Только не думаю, что это важно. Я продолжаю пялиться в потолок так, будто вижу на нем субтитры. — И на свадьбе у одного своего кореша я засмотрелся на... Какого-то его дальнего родственника. Но там пацан по возрасту… Школьник… Старшеклассник. Лет шестнадцать, наверно. Семнадцать от силы. Он подошел ко мне поболтать, а я на него залип. Ну и там… Начал представлять всякое.

— И ты не пробовал как-то с ним... Типа познакомиться поближе?

— Нет. — Отвечаю так твёрдо, будто ставлю нестираемую точку. — Я тогда решил, что это из-за алкоголя. — А потом эта ситуация у меня вылетела из головы, будто этого и не было. Наверно, я и сам хотел об этом забыть, и мое подсознание мне помогло. Резко переворачиваюсь на бок лицом к нему и касаюсь пальцами его щеки. — Но, видимо, нет. Хотя, видишь как… На тебя тогда тоже налетел, когда выпивший был.

— Думаешь, ничего бы и не было, если бы ты тогда не напился?

— Я не знаю, Денис. — История не любит сослагательных наклонений. И я с этим полностью согласен. Я на дух не переношу эти предположительные «бы» в прошлом. То, что случилось, уже случилось.

Не напейся я тогда… Я мог напиться в другой раз. Я мог случайно столкнуться с ним у своего дома, а мог сам заказать пиццу или что у них там есть ещё. А может, вообще встретил бы другого парня.

Он молчит и прикрывает глаза. А я беру его руку, сплетаю наши пальцы и снова переворачиваюсь на спину.

Серега — мой одногодка. Многие тогда у него спрашивали: «не рано ли в двадцать два?». Значит, мне было столько же.

Тогда пьяное мероприятие уже перевалило за свою половину. У многих притупился интерес к закускам, но вырос к бухлу. Все спелые бананы и морковки были тщательно натерты по инициативе тамады, а шарики добросовестно перелопаны задницами. За музыкой можно было уже не следить, потому что всем стало по хуй, под что скакать. Народ перестал делиться на разные возрастные категории и превратился в обычную толпу пьяных дурачков.

Он подошёл ко мне сам. Видимо, понял, что его предкам сейчас точно не до него, и решил улучить момент. Догадаться, что я курю, было несложно, и в этом плане у меня вопросов не возникло. Но почему он решил обратиться именно ко мне, я знать не мог, а спросить не додумался. Правда, позже он объяснил сам.

Из-за громкой музыки ему пришлось ко мне склониться близко до неприличия. Я не сразу понял, чего он хотел. Услышав реплику про покурить, я подумал, что пацан пытается стрельнуть сигарету. Но, как оказалось потом, он просил пойти с ним перекурить подальше от всех, чтоб его не увидели. Сам то ли не хотел идти, то ли боялся. Я не уточнял.

Мы отошли довольно далеко от заведения. Куда-то во дворы. Подальше от подъездов и поближе к подвалам. Он вроде и понимал, что сейчас его никто не будет искать, но все равно волновался. Поэтому мы встали там, где потемнее и местность не охватывали фонари.

Он болтал, а я почти не улавливал смысл его слов. Но в момент, когда я ему прикуривал и он склонился над огнём зажигалки, я завис. Сначала меня привлекло отражение красной вспышки на его коже. Потом тёмные контуры, оттеняющие его скулы и капризно вздернутый кончик носа. Это был очень короткий миг. Всего пару секунд. Всего пара секунд потребовалась, чтоб перевернуть мое сознание. Ранее я так залипал только на девушек.

Он выровнялся и затянулся, а я пытался его рассмотреть сквозь полумрак. Возможно, при нормальном освещении он был менее привлекателен. Но тогда мне было по хуй. Я не сразу понял, что происходит. Заметил он мой тупняк или нет, я не знаю. В себя я пришёл, когда он заговорил:

— Ты окей? — В темноте было тяжело различить шевеление его губ, но я различил.

— Да. Просто выпил немало. — Мне показалось, что моё оправдание вполне логично, но он его тут же опроверг:

— Правда? Я думал, ты, наоборот, трезвый. Потому к тебе и подошёл.

— И что теперь? Испугаешься и сбежишь? — Наверно, он ещё не умел распознавать флирт, поэтому не понял. А вот я… Я не хотел ничего понимать.

— Да нет. С чего бы.

Я не помню, о чем мы говорили еще, и не помню, о чем тогда думал. Я не знаю, происходило ли со мной что-то подобное. Но именно тогда я впервые в жизни заметил, что залипаю на пацана.

Несмотря на нетрезвое состояние, я начал осознавать. Я понимал, что это парень, что он почти ребёнок, что так нельзя. Но самой страшной и уродливой правдой стало то, что я его безумно хотел.

Он ничего не замечал и продолжал болтать. Потом я решил, что я пиздец какой пьяный и мне срочно нужно проспаться. Мне сложно сказать, подумал я так на полном серьёзе или просто хотел в это верить. Да уже и не важно.

Все мои вещи были разбросаны по карманам куртки, поэтому я не стал возвращаться в ресторан. Я провел к нему пацана и соврал, что скоро приду. Сам перешёл дорогу и вызвал такси к торговому центру напротив. Помню, что курил, пока ждал. А дальше, как ехал и как оказался дома — все, будто в тумане. Еще помню, что чувствовал себя мерзко, так как свалил, никому ничего не сказав.

Я редко вспоминал, и эти картинки прошлого превратились в отрывистые кадры. Они, как старые фото, выцветали по краям и теряли краски. А со временем настолько отдалились от настоящего, будто этого и не было.

— Стас? — Гладит мой плечо, и я обращаю на него внимание. Наверно, заметил, что я мысленно улетел к другому парню и ревнует. — Ты тут?

— Да. — Выпадаю в реальность. — Слушай, ты же у меня спросил, что хотел. А мне можно?

— Давай. — Отвечает не думая, но настороженно. Остерегается, что спрошу какую-то неудобную дичь.

— Татуха твоя. — Специально смотрю в потолок, чтоб не смущать его взглядом. — На мою похожа. Это ведь не случайно?

— Не случайно. Просто… — Вздыхает и трёт переносицу, но в голосе напряжения нет. Тратит на раздумья пару секунд. — Сам не знаю… Как-то получилось у меня незаметно её сфотать, когда мы у вас дома тусили, а ты мимо прошёл без футболки. Это было почти перед самым переездом твоих родителей. Ты её только набил. Она у тебя с покраснениями была. Хотел себе такую же, но потом понял, что это палевно. Поговорил с мастером и попросил что-то наподобие. Он и предложил поменять положение крыльев, ну и перья местами немного другие сделать.

— И все равно получилось палевно.

— Блин. — Виновато улыбается. — Я вообще про неё забыл на хрен. Ты её не раз видел, да?

— И не два. — Улыбаюсь. Блядь, что у него в голове? — А Сашка видел?

— Да, но он не особо на нее внимание обратил. Правда, заикнулся о том, что у брата тоже коршун набит. И все.

— Понятно. Ладно. Что-то заебался я лежать. Ты сегодня что-то ел?

— Ну, круассан. — Заебись еда. — Я б чего-то такого перекусил… Я там у тебя тостер видел…

— Мимо. — Перебиваю. — Он не работает.

Уже пару недель стоит без дела. Разобрать бы да глянуть, что там. Подлежит ремонту или замене какой-то детали на новую. Если да, то сделать, если нет, то отправить в последний путь, в след за матрацем.

— Могу сделать тосты на сковороде.

— На сковороде? — Хмурится с недоверием и слегка кривится, как будто я предлагаю ему выпить уксуса.

— Давай ты сначала попробуешь, а потом решишь, морщиться тебе от этого или нет.

— Ну ладно. Извини. А ты что, прям супер повар?

— Ну, не супер, конечно, но готовить умею. Пошли. — Поднимаюсь с кровати и маню его за собой.

— Так тебе не нужно, чтоб девушка умела готовить, что ли?

— Не поверишь. — Иду в сторону кухни, а он за мной. — Мне походу и девушка не нужна. А насчёт тостов… — Вытаскиваю из нижнего шкафа сковородку. — Научу тебя, будешь мне готовить.

— Ой, не хочу. — Садится у стола. — Давай я как-то по-другому тебя порадую.

— Ладно. — Не спорю и не уточняю, что он имеет в виду. — Давай.

Предсказуемый он. А предложение банальное до смешного, но я этого не озвучиваю. И не буду ему рассказывать, сколько баб мне давало за то, что я довольно неплохо умею пользоваться плитой и духовкой.

— Стас, я ещё кое-что хотел спросить… — Звучит как-то с вызовом, но при этом неуверенно. Будто он знает, что я прячу в квартире трупы, но хочет, чтоб я признался сам.

— Валяй. — Думаю, что он преувеличивает колкость своего вопроса. Или надеюсь. Но что бы это ни было, я отвечу на любой.

Мнется несколько секунд и глотает. Да что ж там за вопрос такой, а?

Бросаю на него косой взгляд. А он то ли не решается, то ли не может сформулировать и нервничает. Я уже и сам не рад. Может, не стоит? А может, там вопрос, на который он и не хочет знать ответ?

Сковорода нагревается, а я достаю обычный хлеб и тонко нарезаю. Специального для тостов у меня нет.

— Ну? — Подгоняю и сосредотачиваю взгляд на плите.

— Тогда… В среду… — Вот заебала эта среда. Она у нас как проводник между прошлым и настоящим. — Ты сказал, что поможешь с кошкой, если я останусь у тебя ночевать и… — Отводит взгляд и снова запинается.

— И?

— Я подумал, что ты хочешь меня трахнуть. А в итоге ты ничего не сделал. Почему? Или… Ну чего ты на самом деле хотел? Поиздеваться или что? Просто мне почему-то так и казалось, что ты ничего мне не сделаешь.

Мне не особо приятно об этом вспоминать, как и свою выходку, когда он привез пиццу. Но, с другой стороны, я заинтересован в том, чтобы он мне доверял и чувствовал себя комфортно рядом со мной. Поэтому, хочу я того или нет, я обязан все разъяснить. Рассказать все как есть.

— Скажу вкратце. — Поворачиваюсь к нему и сверлю его взглядом. — Да, я очень тебя хотел. И сейчас тоже хочу. И нет, я не собирался. Просто… — Опускаю глаза, вздыхаю и формулирую максимально коротко, — Я хотел, чтоб ты не согласился и больше никогда здесь не появился. Но в то же время я этого не хотел. — Тупейший ответ в моей жизни. Куча слов и никакой конкретики. Но так и есть. — А когда ты согласился, я и сам не знал, что с тобой делать.

Тогда было слишком много желаний, которые друг другу противоречили. Потому я сам и создал ситуацию, когда выбор перестал зависеть от меня. Знаю и понимаю, как это не правильно и нелепо уходить от ответственности, но сейчас меня интересует только исход. Он меня устраивает, я ему рад и… Заключительную и самую важную для себя мысль говорю вслух:

— Я сейчас не жалею, что так себя повёл. Но тогда жалел.