Уйти, но вернуться

3. Сомнительное

Приход. Наконец-то.

Наконец-то беспонтовое пойло вспомнило о своем прямом назначении и соизволило меня раззадорить. В голове появляется глухой шум, периодический звон и приятный дурман. Несмотря на резкое охмеление, я осознаю, что они нереальны, но мне нравится. Это безумие — то, что мне нужно прямо сейчас.

С волнением от Леркиной выходки все полярно. Оно исчезает в противовес опьянению. Не знаю, надолго ли это, но думаю, нет. Предположительно до утра. А потом все пройдёт или начнется опять. Все зависит от того, с какой стороны посмотреть.

Алкоголь помогает забить. Перекручивает мысли в другую сторону. Весь вечер я чувствовал себя печальным лохом и задавался вопросом: да как я мог так просто упасть на кухне и жадно закидываться вином с табаком, вместо того, чтоб вытащить этого хмыря из-под одеяла, втулить ему в челюсть, как следует, и выкинуть из квартиры. А потом устроить разнос этой. Ради справедливости и в порядке живой очереди.

Давился агрессией, чудовищно злился и ненавидел себя всего несколько минут назад. А сейчас уже по хуй.

Он выжидающе вглядывается и будто отзеркаливает меня тем, что следит за каждой долей моих движений, только сам этого не понимает. А у меня перед глазами все тормозит и рябит. И взмах коротких ресниц, и неловкий шаг в сторону, и даже движение согнутых пальцев. Они у него обычные. Не музыкальные. Средней длины. Проводит кончиком большого по ногтям остальных четырех. Дважды. Сначала от указательного к мизинцу, а дальше наоборот.

И все затянуто. Все размыто. Будто в кино в замедленной съёмке.

Привязываюсь взглядом к его ногтям и… Пиздец. Ну почему я это замечаю? Ногти на левой руке ничем не приметные. Но на правой бросаются в глаза, потому что небрежно обгрызаны. Не скажу, что я удивлен. И я в курсе, почему так бывает. В некоторых действиях тяжело пользоваться левой рукой из-за плохо развитых мелких мышц кисти. И он, видимо… Правша, значит… Интересно, ему хватает одной руки, чтоб передернуть? Или меняет? С виду, скорее скорострел. Хотя… Блядь!

Блядь!

По ходу набухало!

Одергиваюсь. Отмахиваюсь. Стоп. Хватит. Ебать! У подъезда тормозил он, а теперь торможу я. И если бы только это. Нихуя не улавливаю из-за пошлых и несвойственных мне мыслей. Почему я об этом думаю? Сколько времени я втыкаю и что он там говорил? Что-то про пиво.

— Ну, давай. — Брякнул так, будто боялся не успеть, и, кажется, наоборот, поспешил. Сверлю его взглядом. — Твои родители мне скандал не устроят?

— В смысле?

— В смысле, лет тебе сколько?

— Мне двадцать два. — Без паузы. Как будто знал.

Ага. Да. Двадцать два. Конечно. Наверно, исполнится лет так через. Ой, ладно. Хрен с ним. Пусть будет так. Мне все равно ничего не стоит вывести мелкого балабола на чистую воду.

— Так мы одногодки, выходит. — Одно из моих любимых занятий — говорить с людьми на их языке.

— Тебе? — Усмехается. Еще не понял. — А выглядишь на под тридцадку. — Вот это ты меня раскусил. Умник, блядь.

— Ты тоже на свои не выглядишь. И что?

Один. Два. Три. О. Вроде дошло. И дошло достаточно быстро. Опускает глаза, вдыхает и тут же поднимает. Такое впечатление, что перезарядился.

— Ладно. Я понял. — Нехотя соглашается. Видно, что стыдно ему за вранье. — Мне девятнадцать. — Смело. А мог бы просто сбежать.

Вот это уже похоже на правду. Очень надеюсь, что теперь не врёт. Но все равно не могу понять, что ему стоило не пиздеть с самого начала? И что мне стоило подумать башкой, прежде чем согласиться с ним пить? Зачем оно мне надо и какой черт мной движет?

— Ясно. А зовут как?

— Денис. А тебя? — Протягивает руку.

— Стас. — Пожимаю и быстро отпускаю. За короткий миг успеваю заметить шероховатости на обратной стороне ладони. — Ну, бери и пошли. — Киваю в сторону своего дома. — Ко мне.

— Окей.

Он возится с ключом и багажником, а меня снова одолевает безумие. Блядский вечер, а. Не хочется думать, но мысли о ней снова врезаются в память. Делят жизнь, рассекают на до и после. Я не скажу, что мне сильно тоскливо. Просто как-то пусто. И серо, наверно. И что-то…

А может, просто из-за луны. Сегодня она полная и яркая. И на нее можно смотреть легко и свободно во все глаза. А на солнце так не насмотришься. Красота.

— Я все. — Он вытащил пак из багажника. А теперь вытаскивает меня в реальность из-под собственной кожи. — Можем идти.

— Ну, пойдём.

Идём медленно. И меня это нисколько не напрягает. Краем глаза наблюдаю за ним и за скованными движениями. Видно, что ему больно и он терпит. И тут я ещё с этим лифтом. Ну как такой бред мог прийти мне в голову?

И почему он работал в таком состоянии? Больничный только для белых людей или есть какая-то причина?

— Выходит, у тебя день рабочий закончился, раз выпить решил?

— Да он у меня закончился уже больше часа назад.

Сколько, сколько назад? А впрочем, неудивительно, вполне очевидно, и как же по-нашему. А хули его хитрожопому начальству не сэкономить на малолетках? Хотя… Нет, это не всегда зависит от возраста. Тут нужен характер и хватка. Вот, например, такие мозгоебы, как я, в любом возрасте, хоть в двадцать, хоть в сорок пять, будут ходить и заебывать до потери пульса, махать конституцией, тошнить и тыкать пальцем в закон. И до тех пор, пока не получат свое по праву, имеют полное право качать права.

— Я уже домой собирался ехать. А твой заказ был почти готов. Мне его и всучили, потому что живу недалеко от твоего адреса. Решили, что мне все равно по пути.

Ага. Решили, что за тебя можно решить.

— И где это твое недалеко?

— А вон там. Где пятиэтажки. — Указывает в сторону соседнего квартала.

— С кем живешь?

— С матерью. — Приподнимает руку и одергивает. Рукав смещается и оголяет запястье, открывая пластиковый фитнес браслет. — Странно, что не звонит. Любит контролировать.

Понятно. Разговор этот не продолжаю. Не интересна мне тема отцов и детей. Своих хватает по горло, повыше самого Адамова яблока.

Родители у меня оказались хитрые. Я не сразу врубился, в чем был подвох, когда они вот так просто съехали в жопу города, а мне оставили трёшку. Выучили меня хорошо, жильем обеспечили, вложились по полной. А теперь, когда их старший при бабках, он вдруг неожиданно стал всем должен. Особенно младшему. И с хуя ли, спрашивается? Я, что ли, его рожал? Не, ну, блять, серьезно? Сами наебали себе игрушку, а играть с ней без меня никак?

Нет, нет, да кольнут. Еще и спрашивают, почему пропадаю. Да я и позвонил бы. И отвез бы, куда нужно. И приехал бы, чтоб повидаться и чем-то помочь. Но знаю, что любой разговор, слово и даже выдох каким-то неведомым образом сведётся к тому, что меня опять колоссально ёбнут в извилины.

И ведь понимаю, что мне не отвертеться, когда Сашка закончит универ. Если захочет вернуться в родной город, то по-любому припрется сюда жить на законных правах. А мне это надо, блять? И получается, что? А получается, мы либо живём вместе, либо я скидываюсь с родаками мелочушкой на первоначальный взнос. Я и не против, если бы это стало верхушкой. Так ведь знаю, что не отстанут и потом. Начнется новая песня, и складываться мне с ними дальше в течение скольки-то там лет. Короче, до смерти.

Выныриваю из мыслей, когда подходим к подъезду. Прикладываю к замку магнитный ключ и пропускаю его вперед. Он следует к лифту. Рассматриваю его со спины, и как-то старше он выглядит. Мне кажется, дело в лице. Черты, само собой, но думаю, основную роль берет на себя кожа. Совсем она у него свежая и юная. Наверно, упругая на ощупь и не напичканная всякой дрянью, как и весь он. Но это пока. Цивилизация свое возьмёт.

— Девятый же? — Уточняет, когда приближается к лифту.

— Да. — Не свожу с него глаз, будто на нем огромный каталог со спортивной линейкой от Порш.

От его вида сзади просто не оторваться. Классное у него телосложение. Я бы даже сказал модельное. Правда, не знаю, куда отнести его рост. Средний или ближе к высокому. Хрен разберёшь. Ниже меня, но немного. И немного худей. В общем, стройный пацан, но молодой и… Не распидорасит ли его лет так через пять или десять? Хотя мне-то что. Он не моя девушка. Да и не девушка вовсе.

Вот будь он представительницей прекрасного, я бы присмотрелся. Люблю, чтоб ни дылда и ни низкая. Чтоб стройная, с талией и аккуратной грудью. От гигантской четвёрки тянет блевать. Не от самого размера, а от того, как обладательницы этого бесценного сокровища тычут им во все дыры и в морды всем, кому не лень, лет так… Во сколько оно у них там вырастает? В пятнадцать? Не, наверно, позже. Короче, плевать. Не люблю дыни, люблю яблоки. Вот как-то так, да.

А может, и правда, если попадется четверочка, то попробовать ее охмурить? Из интереса или для опыта в копилку. И…

Ебать, какая на хуй четверочка. Четверище!

Наверное, все-таки нет.

В квартиру его пропускаю вперед. На кухне включено освещение, а бумажный пакет так и стоит в одиночестве на полу. Ждет приговора. Собирался его пнуть пару раз по пути, а потом выкинуть на хуй вместе с матрасом.

— Суши любишь?

— Люблю. — Сбрасывает уродливую жилетку и кепку на вешалку. Остается в тонком бежевом свитере и светлых джинсах. — А что, есть?

— Да. — Цепляю с пола пакет и направляюсь на кухню. Казнь отменяется. Или нет? — Целый сет. Проходи.

— А руки можно помыть?

— Да. Вон там. — Указываю ему на дверь ванной.

Выключатель находит самостоятельно. Пока он моет руки там, я мою на кухне.

Он переводит горячую воду, а я открываю пакеты. Сет выставляю в родном пластиковом контейнере. Пиццу — в картонке. Лерка, да и любая другая баба, разложила бы по тарелкам. На тарелках же красивее. И вкуснее, наверно. И посуду потом мыть кайфово. Мытье посуды — это что-то вроде подведения итогов романтического ужина.

Сука, дышать нечем.

Надо было хоть перед выходом открыть окно. Надо было, но не додумался. Включаю вытяжку. Наверно, мне должно стать стыдно, но мне плевать. Я даже не помню и не хочу вспоминать, куда исчезла моя совесть и была ли она вообще.

Вытаскиваю из пака две железные банки и оставляю их на столе. Остальное закидываю в холодильник. Кухня здесь немаленькая, светлых тонов. Вся ее «атрибутика» либо спрятана по шкафам, либо встроена в стену, что визуально делает помещение полупустым. Он появляется с чистыми руками и на секунду останавливается. Быстро осматривается по периметру, как будто не может сориентироваться в незнакомой местности. Его взгляд задерживается на столе с японско-итальянской утварью. Я ставлю туда же жестяные банки. Наши, отечественные, замаскированные немецкими буквами под зарубежку.

— Палки есть, только обычные. Не учебные.

— Ничего. Пойдет. Я умею пользоваться.

Он садится за стол на кухонный уголок, а я пододвигаю к нему поближе сет, чтоб было удобнее не насвинячить. Самому есть особо не хочется. Поэтому принимаюсь за пиво. Хорошее. Прохладное. Слабенькое и с лёгкой горчинкой. Как я люблю.

Дышать по-прежнему нечем.

Садиться желания нет. Минуту, другую бесцельно слоняюсь по кухне. И в конце концов нахожу пристанище, облокотившись бёдрами о столешницу тумбы, прямо напротив него.

Волосы у него неоднородного цвета, но выглядят натурально и на окрашенные не похожи. Скорее всего, просто выгорели. От корней что-то довольно простое, распространённое, вроде русого. А ближе к концам светлее. Цвет плавно переходящий. Красивый такой цвет. Приятный. Мне нравится.

Пока я налегаю на выпивку, он с аппетитом налегает на суши. Палками орудует на японском уровне. И вижу, понравились ему… Кажется, это с копчёной креветкой.

— Тебе таких оставить?

— Нет. Я вообще не любитель этой хрени. — Подхожу к столу и беру кусок пиццы. Откусываю почти половину.

— Тоже бывшая заказала? — Делает глоток пива. Да так запрокидывает голову назад, будто хочет выпить залпом всю банку.

— Не совсем. Я покупал. Но не себе, а ей. Она любит. — Любит суши и, как выяснилось сегодня, не любит меня.

— Понятно. — Украдкой бросает на меня любопытный взгляд. Но только стоит мне посмотреть на него в упор, он тут же его отводит. Откидывается на спинку уголка и начинает осматриваться. — Так вы сегодня, получается, разошлись? — Интересуется как-то не решительно, что ли. Наверно, опасается, как это будет выглядеть. Будто суёт нос не в свое дело.

— Верно. Приехал домой из командировки. А она тут с ебарем. — Сам не знаю, зачем ему об этом рассказываю. Надо оно ему…

— Охуеть. И что ты сделал?

— Ничего. Выпроводил с вещами.

— И кем работаешь?

Мне кажется, ему это неинтересно, и он спрашивает, чтоб сменить тему. А я и не против. Хорош пиарить у меня в памяти эту шаболду.

— Инженер по сварке.

Вообще старший инженер. Уже второй год. Но эту подробность опускаю. Вижу, ему не очень-то и нужно, а мне подавно.

С первой банкой управился быстро. Выкидываю пустую и направляюсь за полной второй, следуя национальной традиции и не растягивая перерыв. Беру две. Свою открываю и делаю новый глоток.

— Ты себе весь пак взял? Не много на одного?

— Да одну бы выпил. Две максимум. И пошел бы спать.

— Интересно. А зачем тогда столько покупать?

— Так дешевле.

Ой, все. Заебали меня эти разговоры про дорого и дешево.

Дешевле, блядь. Дешевле эту хуйню не покупать вообще. А то понапридумывают… Покупаешь две, третья в подарок… Покупаешь пак — скидка один процент… Ох и ёбань. Да не дешевле это. Это сюр. Развод малоимущих лохов на лекарства для печени и поджелудочной.

Блядь, да что за дичь у меня в голове?

Вот с кого надо брать пример. Я про него и забыл из-за этого его «дешевле».

— Учишься или только работаешь? — Лучше уже об этом.

— Учусь. На третьем курсе. Работаю после пар. Завтра выходной.

— И как? Времени хватает? — И сам не знаю, на хуя спрашиваю. Наверно, просто чтоб чем-то забить тишину. Собеседник из него так себе. Собутыльник примерно такой же.

— Конечно. Я больше ничем и не занимаюсь. — Допивает последнее пиво и пододвигает к себе новую банку.

— Вообще ничем? Разве так бывает?

— Ну а чем еще заниматься?

— Сексом, к примеру. Нет? — Вот тот самый случай, когда просто ляпнул. Как сегодня с лифтом. Или не просто, а потому, что сам давно не…

Да ладно…

Реакция — совсем не то, чего я мог ожидать, если бы вообще ожидал. Он нервничает. Ему удаётся скрыть смущенный взгляд, когда отводит глаза в сторону. Но румянец… Его так просто не стереть.

— Серьезно? — Смотрю на него удивленно и хмурюсь. — Ты сказал тебе… — Осекаюсь. Так. Стоп. Что-то не так. — Тебе точно девятнадцать?

— Да, точно. — Под его интонацию больше подошла бы фраза типа «отъебись» или «иди на хуй». — А что такого?

— Ничего. — Совсем, блядь, ничего. — Никогда не встречал мужиков, ожидающих прекрасного принца. — Вот сейчас точно ляпнул хуйню. Надо прекращать пить.

И теперь реакция еще менее ожидаема. Он удивлён и смущен, но смотрит в упор, так пристально, будто сканирует. И мне бы забить, но под таким взглядом становится не по себе. Может, я голый? Нет, вино так не набухает, чтоб я разделся и не заметил.

— Как ты понял?

— Понял что? — По ходу все наоборот. По ходу я вообще ни хуя не понял.

— Да так, ничего. Забей. — И опять тот же тон. Послал меня мысленно уже дважды.

Ебать. Серьезно?

Как там говорят? Я сначала ни хуя не понял, но потом как понял… Вот сейчас это про меня.

Осознание его слов пробивается сквозь шум в голове и выбрасывает меня в настоящее из хмельной параллельной вселенной. Только сейчас я понимаю в полной мере, о чем мы говорим. И я не могу… Я не могу поверить, что это реально происходит после того, как похожая мысль меня преследовала целый день.

Разве бывают такие совпадения?

— Так ты что ли… — Не знаю, как это назвать. Как будет лучше и… — Так, подожди. Ты почему об этом сморознул? Разве о подобном так легко говорят? Или ты… — Прерываюсь. До меня резко доходит очевидное. Он неправильно меня понял, потому и взболтнул.

Все, что я вижу в нем — это смущение. Страха ноль. Если не в минус. И это даже пугает. Это странно. Он точно живой? Или, может, бессмертный?

— Наверно, не нужно было… Просто у тебя вид такой… — Запинается и пытается подобрать не то слово, не то целое выражение.

— Какой? — Не сдерживаюсь и подгоняю. Если он сейчас скажет, что я смахиваю на педика… Блядь! И что тогда?

— Ну… Как будто тебе на все по хуй. — Так он об этом… Лучше уже так.

— Верно. Мне и правда по хуй. Просто я таких никогда не встречал.

Рассматриваю его с любопытством. Пацан как пацан. Чертовски молодой и в силу возраста еще глупый. Но по его внешности и не скажешь, насколько он редкий экземпляр.

— И что сейчас? Блевать не тянет?

— Не. — Откусываю пиццу. — И как таким быть? Сложно?

— Ну как… Постоянно боишься спалиться и пару не так просто найти.

— И как такие люди ищут пару? — Предыдущие полчаса разговор не вязался. А сейчас он меня реально заинтересовал.

— Интернет есть. Но опасно. Там много подставы. Можно встрять.

— То есть?

— К примеру, знакомишься с кем-то. Договариваешься о встрече. Приходишь, а там тебя ждет парочка каких-нибудь бородатых или бритоголовых.

— О как. — Ухмыляюсь. Ничего так схемка. Наверно, рабочая. Во народ развлекается на свежем воздухе в эпоху интернета. — Сам не попадался?

— Не совсем. Повезло. Я тогда сразу на место встречи не подошел. Издалека наблюдал. А как понял, что подвох, телефон его заблочил и свалил.

— Сообразительный, значит. — На всякий случай застегиваю верхние пуговицы на рубашке. Хотя не замечаю в нем ничего подозрительного. Не похоже, что клеит. Даже не вижу, чтоб пялился. Скорее наоборот, и это по-своему тоже не очень хороший знак. — Ну а клубы какие-то бывают же?

— У нас в городе один есть. Подпольный. Но там тоже не все так просто. И чтоб попасть туда, нужны знакомые. А если и попадёшь, нет гарантии, что встретишь кого-то подходящего.

— Ну, так и у гетеро. Нас много, но не все друг другу подходят. Просто нас больше, поэтому и больше выбор.

И право выбора у всех одинаковое. Поэтому не стоит спешить радоваться, если найдешь кого-то подходящего. Ведь этот подходящий может выбрать не тебя.

— Я догадался.

— А мать твоя знает?

— Та… — Отмахивается и кривится. — Не хватало.

— Так выходит, что ты… — Интересуюсь осторожно, чтоб не спугнуть. — Ни с кем не был?

— Выходит. — Заволновался и, кажется, почувствовал запах жареного. — Мне пора уже. Пойду. Спасибо за компанию. — Ставит банку.

Ну уж нет. Размечтался. Я только вошёл во вкус, а он убегать? Не, не конает, и на самом интересном никто никуда не идёт.

Он приподнимается, но не успевает полностью встать. Быстро срываюсь с места и подхожу к нему. Грубо хватаю его за плечо и с силой надавливаю, чтоб сел на место.

— Подожди. Я кое-что придумал. Не уходи.

— Что? — Смотрит снизу вверх, да так недоверчиво, будто знает, что сейчас будет подвох.

— Для того, чтоб найти пару, хорошо иметь сексуальный опыт. Ты же знаешь, что любит каждый мужик?

— В смысле? — В его вопросе нет никакого смысла. А вот во взгляде появляются первые признаки страха. И они пробуждают во мне азарт.

— Минет. Это нравится всем. Особенно когда есть отработанная техника. Давай попробуем. То есть ты попробуешь, а я заплачу. Заплачу много, но в меру. Как насчет твоей зарплаты за месяц?

Был у меня дурацкий случай. Может, лет пять назад или шесть. Повелся, как идиот, на волосы и на смазливую мордашку. Кидала мне эротичные намеки, стреляла глазами, старательно облизывала эскимо и пачкала им губы. Пока добирались с ней до нужного места, думал, пар из ушей пойдет. А по итогу девчонка оказалась дилетанткой. Так отсосала, что лучше бы я передернул сам.

Он весь сжимается и замирает. Смотрит на меня почти квадратными глазами, и похоже, не может понять, говорю я всерьёз или издеваюсь. Наверно, я сделал неправильно. Надо было как-то по-хитрому… В доверие, что ли, войти… Хорошая была идея, но я поспешил с воплощением и лоханулся.

— Я повторюсь, — Не хочу отступать и продолжаю давить. Вдруг получится. Да и хочется удовлетворить внезапно появившийся стояк. — Ты выигрываешь больше, чем я. Опыт плюс бабки. Может тебе еще и понравится. Ну что тебе стоит попробовать? Просто попробовать для начала…

— Ты ебанулся?! — Перебивает криком и с размаху бьёт меня по запястью. Моя рука слетает с его плеча. Он соскакивает и толкает меня в грудь с такой силой, что я отступаю на два шага назад. — Пошел ты! Козел! — Его глаза наполняются яростью. Он быстро встаёт и вылетает в прихожую.

Я реагирую спокойно и не пытаюсь его остановить. Я хорошо понимаю, что такое отказ и продолжаю накидываться алкоголем. А этот… Ой, блядь… Обиделся? Ну, как девчонка, ей-богу. И мне в принципе по хуй. Мы все — часть экономики. Все пересекаемся, каждый кому-то платит и с кого-то плату берет. А Господин Целомудрие, наверно, ещё этого не понимает. Не понимает, что ничего оскорбительного я ему не предлагал.

Шум в голове становится громче после хлопка входной дверью. Будто тишина убавила громкость или смешанные пиво с вином запели хором с целью напомнить, что в холодильнике есть ещё.

Иду за добавкой и… Это что? Это последствия выпитого или… Я не припомню, чтоб менял звук оповещений. Да я бы такое и не поставил.

Звук повторяется. И я возвращаюсь на кухню, чтоб найти источник. На столе все как было: почти целый сет, почти целая пицца, пара пустых банок от пива и палки. Осматриваю мягкий уголок и вот же для него подъеб. Телефон с огромным дисплеем, и он не мой. Рассматриваю. На нем нет даже графического ключа. Кручу устройство в руке и жму боковую кнопку, чтоб заблокировать экран.

Не думаю, что у него есть бабки на новый. И если я прав, то ему придётся сюда вернуться. Ну а я, как последний мудак, просто так ему ничего не верну.