Узы страсти

Глава десятая

Понедельник день тяжелый, так говорят. Но для меня понедельник был тем днем, когда я снова увижу Костика. Я ушла из дома, как только посветлело на улице. Не хотела встречаться с Эдиком. Я слышала, как он пришел далеко за полночь, но сегодня в дверь не ломился, а лишь поскребся немного. Опять разбудил меня.

Поэтому, как только горизонт тронул рассвет, я потихоньку собралась и выскользнула из дома. На улице было прохладно, но безветренно, и я, поплотнее завернувшись в плащ, решила пройтись пару остановок.

В приемной разобрала все, вытерла пыль, прямо какая-то чистюля на меня напала. Дома убрала, так еще и здесь хочется навести порядок. Посмотрела на шкафы. Но туда, если честно, лезть совсем не хотелось. Села за стол. Открыла все файлы и папки, нужные для работы. Не удержалась, встала, взяла тряпку, подставила стул и полезла-таки стереть пыль. Дверь открылась и со всего маха врезалась в стул, на котором я начала балансировать, чтобы удержаться. Но не суждено мне было упасть в принципе. Костя пришел сегодня раньше времени и как нельзя вовремя. Хотя как посмотреть. Если бы не он, то мне и падать бы не пришлось вообще. Он подхватил меня на руки, аккуратно поставил на пол.

– Привет, – поцеловал меня в щеку.

Вот почему-то именно сейчас он меня смущает, и мои щеки начинают гореть.

– Привет, – опускаю глаза.

– Что делаешь?

Показываю ему тряпку.

– Вытираю пыль.

– А что, здесь некому это сделать? – он удивленно выгибает бровь.

– Да есть, у нас приходят убирать раз в месяц. Я просто рано пришла и не знала, как скоротать время, решила вытереть пыль.

Костик делает шаг ко мне и встает вплотную.

– Какие планы на вечер? – его дыхание касается моей щеки, а запах ментола наполняет воздух вокруг меня свежестью.

Я сглатываю, пытаясь протолкнуть сухость, образовавшуюся во рту.

– Пока нет, – голос звучит с хрипотцой.

Костя прижимает меня к себе и приникает к моим губам. Голова идет кругом, я обнимаю его за шею. Прижимаюсь плотнее. Он проводит рукой по моей попе и прижимает меня к своей ширинке. Мои глаза становятся круглыми. Как так-то, с утра! Все-таки краска заливает мои щеки, а Костик шепчет мне в ухо, обжигая дыханием:

– И это только…

– Константин… кхе, – голос Лики заставляет меня отскочить от Костика, как от огня. – Извините, что помешала.

Она делает акцент на последнем слове. И смотрит на меня таким яростным взглядом, как будто готова убить.

Я прячусь за стойкой рецепшна.

– Ну, что вы, Анжелика, у вас что-то срочное? – в его голосе столько сарказма, что мне становиться смешно.

– Я все по тому же вопросу, – слышу шелест бумаг, но не выглядываю, пытаюсь унять горящие щеки, прикладывая к ним ладони.

– Пройдемте в кабинет, – говорит Костик, и тут я не могу усидеть, выглядываю потихонечку.

Лика проходит вперед, а Костик стоит в проеме, пропуская ее и, повернувшись ко мне, подмигивает, оставляет дверь открытой.

У меня по телу растекается приятная нега. Нет, все-таки этого не может происходить со мной. Или может? Или Костя хочет просто «трах на одну ночь»? Но в его глазах я видела намного большее. Да и цветы, и, самое главное, предложение встречается все-таки значат для него что-то. А вот что они значат для меня?

Слышу, как из кабинета доносятся слова:

– Лика, мы обсудили твои предложения с Вадимом, и он занимается всеми необходимыми корректировками. Я все одобрил. Все остальные детали обсуждай с ним. У меня и так куча договоров и всяких бумаг, с которыми нужно разобраться.

В ответ молчание. Я даже навалилась на стойку. Что же она ответит?

– Костик, может…

– Константин. Анжелика, если у тебя все, то давай займемся делом.

Я осела на стул. Вот тебе и поворот. Лика в первый раз получила такой отказ. А у меня в душе амуры затрубили дифирамбы Костику. Он у меня молодец. «У меня»? Он мой?

Лика вышла из кабинета злющая, как мегера, я это поняла по ее пыхтению.

– Сучка! – сказала она и вылетела, хлопнув дверью.

Я не поняла, что не так?

– Алина, зайдите ко мне, – послышался голос из динамика телефона.

Я заулыбалась. Вот блин. Как идиотка, честное слово.

Прежде, чем зайти, открываю дверцу шкафа, смотрю на себя в зеркало. Водолазка, брюки, туфли на сплошной платформе. Правда сейчас мои глаза сверкают, как два янтарных огонька, что делает мое лицо ярче. Губы немного припухли от поцелуя. Хотела расплести косу, которую наскоро заплела с утра, чтобы волосы не мешали вытирать пыль, но не успела.

– Алина, ты там что, застряла, что ли?

Хлопаю дверкой и направляюсь в кабинет. Мое сердце в ожидании бьется гулко, отдаваясь в горле.

Открываю дверь. Костя стоит около входа, я вздрагиваю от неожиданности. Отшатнулась назад и опять чуть не упала, он хватает меня за руку.

– Извини, что напугал, – говорит он и притягивает к себе. – Не могу от тебя оторваться.

Он целует так страстно, что меня прошибает ток.

– Костя, а вдруг кто зайдет. Перестань, – а сама обвиваю руками его шею притягиваю ближе. Хочу утонуть в его страсти.

– Алина, давай сбежим, а? – вопрос.

Это вопрос, но не могу мыслить рационально, когда его зубы прикусывают мою мочку. Стон срывается с моих губ. Закрываю глаза.

Потом происходит что-то странное. Чувствую, что-то не так. Открываю глаза, а он смотрит на меня так внимательно своими глазами, яркими, как бирюза. Я начинаю смущаться.

– Хочу, чтобы ты была только моей, – говорит очень серьезно. – Переезжай ко мне, Алина. Я не могу без тебя.

Мне стало трудно дышать.

– Я… я… Костя, мы не знаем друг друга, – какой дебильный отмаз. Я это понимаю, и его поднятая кверху бровь и насмешливый взгляд просто вводят меня в ступор.

– Алин, ну что или кто нам может помешать?

Не знаю, не могу ответить на этот вопрос, опускаю взгляд.

– Ладно.

Он отпускает меня, и мне становится так неуютно, что хочется обратно к нему. В его объятия и прижаться крепко. Но что-то внутри не может дать мне этого сделать.

– У тебя сегодня встреча с поставщиками. Так что с работы точно не получится уйти. Вадим тебя будет ждать в одиннадцать в конференц-зале, – сообщаю ему то, что должна была сказать тогда, когда он только зашел в приемную.

– Хорошо, – он садиться в кресло. – Ну хоть на обед-то в кафе сходим?

Я поворачиваюсь и улыбаюсь ему.

– Сходим.

Ухожу на рабочее место.

Время до обеда проходит незаметно. Костика пока нет. Решила размять затекшую спину и ноги. Бумаг скопилась куча, пришлось все разбирать и расписывать информацию на компьютере. Встала, походила взад-вперед. В туалет нужно сходить, в туалет. Если поедим в кафе, не хочется потом бегать по местам общего пользования.

Стою, мою руки. Напеваю веселый мотивчик про любовь. Дверь открывается, и заходит Лика, вот ее меньше всего хочется видеть.

– Ну что, нацеловалась? – сходу спрашивает она.

Я не успеваю сообразить, что ответить, как она меня хватает за плечи и толкает спиной к стене. Я в шоке. Хлопаю глазами, а она подходит вплотную, зажимает мое горло пальцами. Ее ногти впиваются больно в кожу.

– Сука, Костик мой. Я на него первая глаз положила, – шипит она.

Вот оно что. А я-то сразу и не сообразила. Хотела ей что-то сказать, но она только сильнее сжала мое горло, и мне стало трудно дышать. Хватаю ее за руку, но у нас разница в росте и в весе килограмм десять, и мои попытки высвободиться не приносят никакого результата.

– Вообще чтобы к нему не подходила! Ты, Алина, курица.

И главное, не отпускает меня. Тогда я протягиваю руку ей за спину и хватаю блондинистый хвост, резко дергаю вниз. Она взвизгивает и отпускает наконец-то горло.

– Лика, ты что, совсем тронулась? – хриплю я, и она опять кидается на меня.

Я прижимаюсь к стене.

«Что делать?»

– Лика, ты что творишь? – раздается голос Татьяны Петровны.

Мой спаситель, наша бухгалтерша, женщина внушительных размеров. В пару шагов она оказывается возле Лики.

– Тебе что, работать надоело здесь? – Татьяна Петровна всегда ко мне хорошо относилась, и сейчас это заступничество меня очень растрогало. Я всхлипнула.

А Лика поправила волосы, одежду, взглянула на Татьяну Петровну так свысока.

– Это тебя, Татьяна Петровна, вообще не касается.

Прошла мимо. На меня так даже вообще не взглянула.

– Что это только что было? – вопросительный взгляд на меня. – Кого не поделили? – спрашивает насмешливым тоном.

– Я не знаю, что она так. Никого не делили, Тань Петровна, – говорю, а сама краснею.

– Да, ладно Кисонька, – трепет меня за щеку. – Врать ты не умеешь. Рассказывай.

Я хоть и уважаю Татьяну, но делиться с ней точно не хочется.

– Все, миленькая, спасибо, что спасла, я убежала, – чмокаю ее в щеку и направляюсь к выходу.

– А рассказать?

– В следующий раз, – улыбаюсь ей.

В приемной ждет Костя.

«Вот и размялась», – думаю я.

– Алина, так и с голоду можно умереть. Ты где была? – смотрит он на меня внимательно.

– Ходила по девичьим делам, – отвечаю я.

– Ну что, готова вкусить пищу? – шутит он, обнимает за плечи. – Блин, от тебя Ликой воняет, ты что, с ней в туалете обнималась, что ли?

– Точнее сказать, спасалась от твоих поклонниц, – подкалываю его.

– Расскажешь? – вопросительно поднимает бровь.

– Расскажу, когда мы выйдем отсюда.

***

День пробежал незаметно. Когда мы вернулись из кафе, Вадим сообщил о каком-то важном вопросе, и парни удалились в кабинет, а я занималась дальше бумагами. Из здания выходили уже в восьмом часу.

– Я тебя не хочу отпускать. Может, все-таки ко мне?

Я смотрю на него и с каждым мигом все яснее понимаю, что очень, очень хочу к нему. Но не могу же я просто бросить Эдика, ничего ему не сказав. Как-никак родственник.

– Мы же с тобой уже в сотый раз проговариваем этот вопрос. Но если тебе хочется услышать ответ в сто первый раз…

– Не хочется, – поднимает вверх руки Костик. – Тогда давай поужинаем вместе. Выбирай, где?

Я уже хотела отговориться, но, посмотрев на него, передумала. Сама бы ни на секунду не отходила от него, и эта странная потребность в нем пугала меня.

– Давай, – прислоняю пальчик к нижней губе и делаю вид, что задумалась. На самом деле, я не знала, куда можно пойти поужинать.

– Стой, – вдруг останавливается Костик, – хочу сам выбрать место, если ты не против.

Я на миг, только на миг делаю обиженное личико, а потом улыбаюсь и отрицательно машу головой.

– Не против.

Он берет меня за руку, и мы уже рука об руку идем к стоянке. Теперь точно про нас будут знать все. Камеры слежения все засняли, а это для некоторых сплетников ох какой полезный, а тем более, достоверный источник информации.

Сегодня все легко и просто, между нами нет никаких преград и стеснения. Костя остановил машину возле ресторана, где над входом на цокольный этаж было красивыми буквами выгравировано название «Амфора». Меня немного смутило слово «ресторан», для меня это было слишком помпезно. Это мой первый поход в такое заведение. Да и одежда неподходящая. Но Костик уверенно спускается вниз, держа меня за руку.

У стойки с надписью «администратор» нам улыбается девчонка ненамного старше меня. Костик спрашивает про столик, и нас провожают к свободному. Я смотрю по сторонам, запоминаю обстановку этого заведения. Уютная атмосфера, везде вазоны с живыми цветами, даже статуи стоят. Греческий стиль, возможно.

В меню, которое нам принесли, цен не было, поэтому ориентировалась на состав блюд, выбирала не самые вычурные. И ограничилась «греческим салатом» и «мусака» – там должно было присутствовать мясо и кофе.

Костик спросил несколько раз, все ли это, что я хочу, а я утвердительно кивала. Сделали заказ. И пока ожидали, Костик рассказывал анекдоты, потом резко перескочил на меня, расспрашивая, что произошло, когда я выходила в туалет. Пришлось рассказать. У него от услышанного брови то вздергивались, то сходились на переносице.

– Может, ее уволить, а? Она что, вообще с дуба рухнула? – сердился он. – Мы с ней виделись-то два раза, и то… – он глянул на меня.

– Продолжай, – я сложила руки замочком, поставила локти на стол и положила подбородок на кулаки. Заинтересованно смотрю на него, что же придумает.

– Да, просто расстроила ты меня тогда, – улыбается мне одной из своих очаровательных улыбок.

Нам принесли заказ, и беседа ушла в другое русло. Обсуждали, куда можно сходить. А я прокручивала в голове, где взять столько одежды. Но в основном, вечер мы провели отлично. В десять часов он меня привез домой, при этом напомнив, чтобы я не забывала о нашем уговоре подумать о переезде к нему. Меня это начинало злить. Вот что же он такой неугомонный? Я чмокнула его в щеку и вылезла из машины.

Заходя в подъезд, ощутила внутри какой-то дискомфорт, но не могла понять, с чем это связано, может, с едой в ресторане.

«Скорее всего», – успокоила себя.

Открываю дверь, в квартире тихо. Прохожу на кухню, там сидит Эдик. Мне стало не по себе.

– Привет, – здороваюсь первой. А голос предательски дрожит.

Эдик поднимает голову, поворачивается ко мне, и я отшатываюсь от его взгляда, которым он смотрит на меня.

– Ну что, нагулялась? – злобно спрашивает он.

Я смотрю во все глаза на него, на то, как перекосилось злобой его лицо.

– Эдик, ты что? – пячусь от него к выходу.

– Я спрашиваю, нашалавилась? – встает из-за стола.

Вижу, как сжимает кулаки, и мне становится страшно. Что это он задумал, придурок?

– Ты что думала, я ничего не узнаю? – смотрит на меня звериным взглядом. – Соседка с первого этажа сегодня целый час мне расхваливала тебя. «Ой, Эдя, какая Алечка хорошая, такой букет мне подарила», – сплевывает на пол. – Ты что, много денег стала зарабатывать?

Я отрицательно машу головой, потому что от страха все слова застряли в горле.

– Тогда расскажи, может, у тебя хахаль какой появился?

Я молчу. А что врать? Я и так хотела сегодня сказать, что ухожу. Тут же в моей голове проносится другое. Скажу, что… что сказать? Ни одна мысль не лезет в голову. Эдик смотрит внимательно и ждет.

Я опять начала пятиться, а Эдик – наступать.

– Я хотела тебе сказать, – лепечу я. – Хотела сказать, что буду искать квартиру. Ну, я тебе говорила…

Он перебивает:

– Заткнись, я сказал, будешь жить со мной, поняла?

Мои глаза закрываются сами собой, сложно контролировать, сейчас могли бы вылезти из орбит.

А Эдик замолкает, его взгляд теперь похож на взгляд сумасшедшего.

Я упираюсь в дверь ванной и прячусь там.

– Ну, что, тварь, ты закрылась? Выходи по-хорошему, либо я разобью дверь, а потом твою никчемную башку! – шипит Эдик.

Я забилась чуть ли не под ванну, сжалась и представляла себя маленьким комочком, который никто не увидит и не заметит. Пройдут мимо.

Удар в дверь заставил содрогнуться меня всю.

«Не получится», – поняла я.

– Открывай, сука! – удар.

Еще чуть-чуть, и дверь соскочит с петель, или он вырвет ручку с замком.

Я начала подвывать, уже сейчас ощущая боль физически, хотя меня никто еще не трогал. Но ощущение неизбежного не покидало меня.

Еще удар, и дверь срывается с петель.

– Падла, сама теперь будешь платить за сломанную дверь! – хватает меня за руку и тащит в комнату.

Я сопротивляюсь, но это бесполезно. Эдик выше меня на полголовы и профессиональный боксер. Но инстинкт самосохранения не позволяет сдаваться без боя, цепляюсь за косяк. Его взгляд, обращенный ко мне, полон ненависти. Бьет по рукам. Я плачу. Плачу и начинаю умолять.

– Эдичик, миленький, отпусти. Прошу, отпусти! – кричу я.

– Заткнись, сука. Просто заткнись, а то будет еще хуже.

«Куда же хуже? Это и есть худшее, что с тобой происходит!» – хотелось кричать ему.

Он хватает меня за волосы, в затылок вгрызаются его пальцы, причиняя мне нестерпимую боль. Опять начинаю выть. Удар. Щеку обжигает огонь. Хватаюсь за нее ладонью.

– Где деньги? – орет он мне в лицо, брызжа слюной.

Да что с ним происходит? Неужели это все из-за денег?

Я пытаюсь ответить, но от боли только вою.

– Отпусти! – хватаю его руки и пытаюсь прижать волосы в его кулаке к своей голове. Ощущение, будто он хочет снять с меня скальп.

– Где деньги? – бешеный взгляд прожигает меня.

– Я тебе… уже все отдала, – заикаясь, выговариваю я.

– Ты что мне п@здишь? Я в твоей сумке нашел вот это! – машет у меня перед глазами квитанцией.

Вспоминаю, в какой сумке. И когда он успел в ней порыться, ведь я только пришла? Я закрываю глаза.

«Дура, какая дура, почему не выкинула? Забыла, вот теперь расплачивайся, забывашка». Наверное, это та сумка, с которой я уже не хожу больше двух недель. Вот где он ее нашел.

– Эдик, – вою в ответ, – это было две недели назад. Посмотри на число!

Но вижу, что ему все равно. У него уже взгляд одержимого и уверенного в том, в чем он себя убедил.

Неожиданный удар. Этот мудак ударил меня в живот. Сгибаюсь пополам и начинаю кашлять. Валюсь на бок и сжимаюсь калачиком.

– Пока живешь со мной, все, что твое – мое. Усекла? Мразь.

Я лежу, не дыша. В коридоре идет активный поиск.

«Сейчас найдет аванс, который мне сегодня дали», – стон безысходности рвется наружу, но я его проглатываю. А слезы боли не могу удержать внутри, они текут по щекам.

«За что? – плачет внутри меня моя душа. – За что?»

Слышу, как он начинает смеяться. Видимо, нашел желаемое. Урод.

– Ты у меня просто золото, – присаживается возле меня на корточки. – И это, слышь, не обижайся. Дверь я завтра сам починю. Смотри на меня, – опять проскальзывают злые нотки в голосе.

Поднимаю глаза на него.

– Приду, скорее всего, с пацанами, так что прибери здесь, да и сама умойся. А то выглядишь, как шмара, – сплюнул он на пол.

Он уходит. Я не шевелюсь, боюсь разогнуться, боюсь боли.

Дверь хлопнула, заставив меня вздрогнуть. Медленно отвожу колени от живота. Нет, боли нет. Спасибо, Господи.

Оглядываю себя. Водолазка испорчена. Пятна крови забрызгали всю грудь, хотя вероятно можно еще что-то сделать. Снимаю, иду в ванную, застирываю мылом в холодной воде. Смотрю в зеркало, оцениваю ущерб. Из носа струйкой течет кровь, зажимаю его пальцами, закидываю голову назад. Щека горит, но синяка, скорее всего, не будет. Эдик знает, как бить. Затылок ноет. Кровь останавливается через несколько минут.

Осматриваю брюки – не пострадали. Поэтому снимаю их аккуратно, вешаю на вешалку в коридоре. Оглядываюсь вокруг. Все разбросано и грязно. Бардак.

Внутри опустошение. Я в шоке. Не могу поверить, что это происходит со мной. Разве я заслужила, чтобы меня избил парень, муж моей сестры?

«Уйду. Прямо сейчас».

Иду в комнату. Достаю сумку, кидаю все вещи подряд, которые попадаются под руку. Сейчас еще припрется со своими друзьями-алкашами. Те – с подругами, и будут они устраивать оргии всю ночь.

Надеваю снятые брюки обратно, свитер, пальто. Обуваюсь и выхожу. На улице промозглый ветер дует в лицо, треплет волосы. Но мне все равно, я ничего не чувствую. Только горечь от произошедшего, она, словно яд, отравляет мой здравый рассудок.

Я иду в темноте быстрым шагом, не разбирая дороги. Мой мозг затуманен обидой и болью разочарования. Разочарования в двух годах жизни, что я прожила под одной крышей с человеком, который в одночасье сломал что-то устоявшееся внутри меня. Я выхожу на мост. Мост – это хорошо. Порывы ветра просто швыряют меня из стороны в сторону. Я держусь за ограждение. Сумка через плечо. Облокачиваюсь на перила. Холодные порывы начинают отрезвлять мозг, смотрю вниз. Как же там темно и, наверное, страшно. Вот только что, мне кажется, я побывала в такой же темноте. Нагибаюсь ниже.

– Алина! – голос за спиной заставляет вздрогнуть.

Я замерла.

– Алина, давай в машину! Простудишься, и кто завтра будет за тебя работать? – этот голос я бы узнала из миллиона.

«Кто будет работать?» – я завожусь с пол-оборота. Сейчас я тебе расскажу, кто будет работать. Шутить он вздумал. И что он здесь делает?

Поворачиваюсь медленно к нему и тону в его голубых глазах.