Узы страсти

Глава одиннадцатая

Еду себе по дороге, думаю о разном, а именно о том, как эту несговорчивую крошку убедить переехать жить ко мне. И вообще, что-то вся эта ситуация мне не нравится. А эта Лика, сука белобрысая. Вообще охерела, руки распускать. Была бы мужиком, в тот же вечер получила бы по лицу.

А еще меня напрягает то, что живет Алина с этим Эдиком. Я, конечно, понимаю, что он старше нее на семь или восемь лет, не помню, но все равно, она классная девчонка, красивая, конфетка, не отнять этого. Так неужели не клеился к ней ни разу? Еду по дороге, смотрю вперед, музыка орет. Не хочется без Алинки домой. И спать не хочется. Не смогу, наверное, уснуть. Изведусь. Может, позвонить, спросить, как дошла?

Достаю телефон. Бляха-муха, проезжаю мост и смотрю, какая-то деваха идет с сумкой огромной на плече, а сама маленькая, худенькая, волосы рвет в разные стороны ветер. Я сбавил скорость. Она мне своей хрупкостью напомнила Алину. Уже хотел надавить на газ и звонить своему… тушканчику? Хм… мой тушканчик, смешно… Как вдруг эта девчонка облокачивается на перила моста и нагибается вниз. У меня чуть сердце не остановилось.

Плавно нажимаю на тормоз, не хватало, чтобы она с перепугу еще упала вниз. Открываю дверь и охреневаю. Алина! Это Алина, ее плащ, брюки, цвет волос. Вот почему она мне показалась знакомой. Что она задумала? Совсем сдурела?

– Алина! – окликаю ее. – Садись в машину. Простынешь, кто завтра работать за тебя будет?

Она встрепенулась, разворачивается ко мне… твою мать. В свете фонарей вижу, что по ее щеке расплылось красное пятно. И не только это. Глаза заплаканные, губы распухшие.

– Садись, кому говорю! – уже не сдерживаясь, ору я.

Она оглядывается по сторонам и падает на переднее сидение.

– Ты что так кричишь? – возмущенно спрашивает, напускает на себя храбрость, а у самой губы дрожат.

Губы, почему они такие пухлые?

– Я тебе задам вопрос, на который жду честного ответа.

Она смотрит на меня огромными глазами. А в них столько отчаяния, что мое сердце рвется на куски. Тяну ее к себе. Обнимаю. Она всхлипывает, сжимает мне на груди пиджак и начинает плакать.

– Алина, Алина, девочка моя, – не могу с собой ничего поделать, у самого голос дрожит.

Бля, ненавижу женские слезы, но вот Алинка – это другое. Она из меня душу вытягивает своими слезами.

– Кто тебя ударил?

Рыдания сотрясают ее хрупкие плечики.

– Это этот Эдик, родственник твой?

Опять рыдания.

– Сука, я его сейчас кончу. Поехали.

Отстраняя ее от себя, включаю климат-контроль на тепло, чтобы Алина согрелась. Она хватается за руль. Пытаюсь отцепить ее руки.

– Костя, миленький, – рыдает она навзрыд, – не езди, он тебя убьет. У него что-то с головой. И к нему сейчас дружки придут. Пожалуйста, я тебя умоляю! – она опять хватается за руль. – Прошу, не оставляй меня. Он тебя убьет, убьет…

Она прячет лицо в ладонях. И вся трясется.

– Не езди, не езди прошу, прошу… – бубнит себе под нос.

Бью по рулю от бессилия. Куда ее в таком состоянии оставлять? Она опять вздрагивает от резкого звука. Так, сейчас домой. А завтра этого ублюдка накажу. Давлю на газ, и уже через двадцать минут мы оказываемся в квартире. Вот и переехала.

Бля. Алина прячет взгляд от меня, когда пытаюсь посмотреть, что с ее щекой.

– Алина, – притягиваю ее к себе. – Девочка моя.

Она прижимается, обнимает меня за талию.

– Надо было сразу от него уходить. Хоть куда. А я ждала, что все наладится, – она замолкает, что-то обдумывает, наверное.

– Давай чая тебе сделаю, – беру ее за руку, веду к столу.

– Он раньше был нормальный, понимаешь? – смотрит на меня такими глазами, будто хочет, чтобы я увидел, какой он был раньше.

«Мне плевать, я этому придурку завтра лицо разобью», – хочется ей сказать, но в знак согласия киваю ей головой. Может, выскажется, и ей полегчает. Сам кошусь на ее щеку, на которой проступает синяк. У меня все внутри переворачивается, но сдерживаю себя. Оставлю это на завтра.

– А когда Наташа умерла, я тогда жила у них…

Я приподнимаю брови в молчаливом вопросе. Она понимает и поясняет:

– Я приехала учиться, и чтобы не тратить деньги на съем комнаты… У меня нет отца, и мама все тянет на себе, а в то время Наташа с Эдиком квартиру взяли в ипотеку. Одним словом, решили, что буду жить с ними. В двушке выделили мне комнату. А потом Наташа забеременела, родился Дима, а Наташа умерла.

Чайник вскипел, и я, слушая, наводил Алине чай.

– Так как у Эдика нет родственников, и на Димку никто особо не претендовал, а Эдику было не до малыша, мама его взяла под опеку. И я так и осталась жить в квартире, мы с Эдиком неплохо ладили, он мне был как старший брат. Всегда заботился обо мне… —замечаю, как она проводит ладошкой по щеке, – до сегодняшнего дня, – опускает глаза.

– Алина, не переживай, малышка, все будет хорошо, – ставлю перед ней кружку, сам сажусь на корточки, смотрю ей в лицо. – Расскажи, а чем этот Эдик занимается? Ну, где работает? Кто платит за квартиру, покупает продукты?

Алина побледнела, точнее, ее губы стали белее.

– Ну, когда была жива Наташа, все это делали они вместе. Наверное, – она задумалась, – потом, после того, как ее не стало, Эдик маялся долго, мне пришлось устроиться официанткой в кафе и параллельно учиться, – она опустила голову. – И пришлось платить за все самой. Эдик не мог устроиться на работу. Потом я пришла на практику к вам в фирму, и… – она опять задумалась, – и плачу за все я. Эдик не может найти работу.

Я на нее смотрю, но так и не понимаю, она вообще осознавала, когда на это подписывалась, что могла бы уже давно жить самостоятельно, и вот этой бы херни вообще могло не быть?

– А это? – глажу ее по щеке. – Он тебя что, и до этого бил?

Она отрицательно машет головой, и я вижу, как в ее глазах блестят слезы. Целую ее глаза. На губах остается соленый привкус ее слез.

Беру ее на руки и несу в ванную. Вот, что ей сейчас нужно. Горячая вода. Она не сопротивляется, обвивает мою шею своими руками и прижимается ко мне теснее. В ванной ставлю ее на пол. Включаю горячую воду, комната постепенно наполняется теплым паром. Смотрю Алине в глаза.

– Справишься? – осипшим голосом спрашиваю ее.

Она, не отводя взгляда, приближается ко мне.

– Без тебя – нет, – встает на носочки и целует меня в губы.

Я прижимаю ее к себе, углубляя поцелуй и, сам того не желая, задыхаюсь ею. Не могу оторваться. Она обнимает меня за плечи, притягивает к себе.

– Не оставляй меня, – просит жарко, обдавая меня своим пламенем.

– Даже если бы захотел, не смог бы.

Мои руки уже под ее водолазкой, гладят спину, она тоже касается меня под рубашкой, я теряю контроль, схожу от нее с ума.

Ванная уже вся в пару, одежда прилипла к коже, стягиваю с нее водолазку, с себя – рубашку, лифчик тоже летит на пол, прижимаю ее к себе. Как же я соскучился по ее коже, по ее нежной бархатистой коже! Встаю на колени, она смотрит затуманенным взглядом. Я всасываю ее напрягшийся сосок, она запрокидывает голову и стонет. Ее ногти впиваются мне в плечи. Нет больше сил терпеть. Снимаю с нее брюки, с себя – штаны и тащу ее под душ. Блин, вода вместо того, чтобы хоть как-то остудить, наоборот, больше возбуждает. Струи воды долбят по коже, разгоняя заряды тока по телу. Поворачиваю ее спиной. Алина такая податливая, будто специально создана для меня. Вода стекает по ее плечам, спине, и я, не медля больше, раздвигаю ее ноги, вхожу в нее. Она выгибается, впуская меня глубже. Я, словно одержимый ею, не могу сдержать страсть. И уже через пару минут меня накрывает оргазм. Алина замирает, а потом обмякает в моих руках.

– Люблю тебя, – шепчу ей в ухо. – Она прижимается ко мне спиной, макушкой утыкается мне в подбородок. Стоит так несколько секунд, поворачивается, целует меня, глядя прямо в глаза.

– И я тебя, – обнимает за талию. – Спасибо!

– За что спасибо? – удивленно спрашиваю я.

– За то, что ты появился в моей жизни так вовремя.

Целую ее в щеку.

– Пошли спать, – говорю это, чтобы засунуть слова, которые рвутся наружу, обратно.

Хочу ей сказать, что это она меня научила после феи опять ощущать этот фейерверк чувств. Теплоту и привязанность. Но почему-то эти слова застряли там, внутри.

Укутываю ее полотенцем, беру на руки. Она пушинка, ничего не весит. Прижимается к моему плечу и прикрывает ресницы. Кладу ее на кровать, она сворачивается клубочком и засыпает, даже не открыв глаз. Я укрываю ее одеялом. Одеваюсь. Ложусь рядом, обнимая. За ночь просыпаюсь несколько раз, проверяю, на месте ли она. Снится какая-то херня. Весь сон бегу за кем-то и не могу догнать.

Утром встал разбитый. Смотрю на часы. Семь. Пора на работу. Смотрю на девушку, которая сладко спит рядом со мной. Во сне ее волосы рассыпались по подушке, и ее лицо такое безмятежное и спокойное. Но тут она поворачивается на другую сторону, и я вижу синяк на ее скуле. Во мне тут же просыпается ярость. Я этого мудака хочу придушить прямо сейчас.

Надо позвонить Палычу, спросить, нет ли у него пацанов, а то если этот Эдик – нарик, а именно это я подозреваю по рассказам Алины, надо быть с ним поаккуратнее. Мало ли, что ему взбредет в голову.

Сколько не оттягивай время, на работу идти надо. Кухня, чайник, душ, кофе, и вот я почти проснулся.

– Доброе утро! – входит Алина в кухню, прикрывает ту сторону лица, где синяк, волосами.

– Привет, – подхожу к ней, целую. – У тебя сегодня выходной.

Она только открыла рот, чтобы что-то сказать, но я ее опережаю:

– Без возражений. Напишешь, как там это… – порылся в памяти. – Ага – без содержания.

Она тяжко вздохнула.

– Что я буду делать здесь одна? – она обводит квартиру взглядом.

– Ну, можешь посмотреть телек к примеру или почитать. У бати офигенная библиотека. Я, правда, не читал. Это он так всегда говорит, – я улыбаюсь, она смущается почему-то. – А может, поиграешь в компьютерные игры?

Я знаю, дурацкий вопрос, но хотел ее вывести из состояния стеснения.

– Нет, Костик, я не играю, да и не умею.

– Ну вот, у тебя есть реальная возможность научиться, – чмокаю ее в щеку. – Все, малыш, мне пора. А что сегодня, напомни мне, по графику?

Она тут же изменилась на глазах. Включила память, задумалась.

– Так, на утро: встреча с Вадимом, потом нужно будет съездить к нескольким мелким фирмам. После обеда – подписать бумаги и проверить договоры.

Я улыбаюсь.

– Как же мне будет тяжко без тебя, – впиваюсь в ее губы поцелуем.

Она тут же льнет ко мне.

– Все, иди, а то ты плохой пример подаешь своим подчиненным.

Через двадцать минут сижу в машине и постукиваю по рулю пальцами в так музыке, жду, когда охрана откроет ворота.

Не думал, что моя жизнь сможет измениться за какие-то две недели так кардинально. То, что мне очень нравится Алина, я понял, наверное, сразу, как только увидел ее в первый раз, но то, что не смогу без нее, понял только тогда, когда увидел в клубе. Когда даже на расстоянии почувствовал, как меня к ней тянет. И вижу по ней, что и ее – ко мне.

Вспоминаю, как она мне только что рассказывала мой распорядок дня, такая милая и одновременно деловая. Словно котенок, в котором скрыта рысь. Да, отец не зря ее выбрал.

Ворота уже давно открылись, но я настолько задумался, что только когда охранник крикнул мне «проезжай», надавил на педаль газа.