В объятиях сердца

Глава 11

Я уже не раз говорил, что волнение мне не присуще от слова «совсем». До сегодняшнего дня никто и ничто не было способно заставлять мои ладони потеть от нервов, а внутренности сворачиваться в тугой комок.

Как все пройдет? С чего начать наш первый полноценный разговор после вечера, когда я вынудил ее выпустить всю злость и боль на мне? Вести себя как ни в чем не бывало? Словно с чистого листа? Или же все-таки обговорить сначала все произошедшее?

Черт!

Обо всем этом я непрерывно думаю по дороге домой, а затем – стоя под освежающими струями душа, которые нисколько не помогают выбрать правильную манеру поведения.

Я никогда не подстраивался ни под одну из них и не обдумывал верные слова, перед тем как сказать что-либо. Да о чем я вообще?! Я ведь даже с ними не разговаривал ни о чем, кроме условий контракта и поз, в которых хотел их трахать. А сейчас мне предстоит найти общий язык с той, которая мечтает, как бы поскорее от меня избавиться.

Выйдя из душа, наспех вытираюсь полотенцем и вместо костюма надеваю джинсы, черную футболку поло и кроссовки, ощущая себя немного странно в повседневной одежде в разгар дня посреди рабочей недели.

Беру заранее упакованный Лорен чемодан со всем необходимым для поездки и, оценив его тяжесть, ловлю себя на мысли, что Линин с тонной женского барахла, вероятнее всего, будет весить еще больше.

Не теряя ни секунды, я отправляюсь в соседнюю спальню. Однако успеваю только открыть свою дверь и застываю, видя, что кошка решила не ждать чьей-либо помощи.

Вздрогнув от неожиданности, Лина вслед за мной замирает в коридоре вместе с чемоданом, в котором с легкостью уместилась бы даже она. И смотрит на меня так испуганно, напряженно, с тревогой, будто в любой момент ожидает от меня атаки.

Мне это не нравится еще больше ее агрессии в мой адрес. К дикости и дерзости Лины я был готов. Точнее, я ждал ее, как Хатико своего хозяина на привокзальной площади Сибуя. Но дерзости нет. Вместо моей дикарки я вижу перед собой донельзя растерянную девочку без грамма косметики на милом лице, со связанными в несуразный пучок волосами, в вязаном бежевом свитере на несколько размеров больше ее и без тени улыбки на губах.

Они с Анной точно полные противоположности. Та для нашей первой встречи подготовилась так, будто собиралась выходить на красную дорожку. Лина же явно палец о палец не ударила, чтобы поразить меня сегодня. Но оно и не надо. Ей достаточно просто быть собой, и я уже не могу выдавить из себя ни слова или отвести от нее взгляд.

Она такая естественная без макияжа. Простая, нежная, домашняя, что у меня начинают ныть руки от желания просто обнять ее. Но, к сожалению, знаю наверняка, что не добьюсь ничего хорошего этим действием.

– Ты зачем сама его потащила? Я бы помог, – взяв себя в руки, наконец выдавливаю первый вопрос.

И вот же дерьмо: не думал я, что мой голос прозвучит настолько строго, но это так. Куда она пошла одна с такой тяжестью?!

– Он же на колесиках, – хрипловато произносит Лина.

– Это неважно. Я все равно помог бы. Уже шел к тебе.

– Я этого не знала.

– Если не знала, то попросила бы Лорен. Она здесь, чтобы выполнять любой твой приказ.

Мое напоминание срывает с ее губ безрадостную усмешку.

– Ты, Адам, может, и приказал бы женщине вдвое старше тебя, с проблемами со спиной, таскать тяжести вместо тебя, но я так не могу. Да и не понимаю, что ты взъелся на меня без повода? Я протащила всего несколько метров. Хочешь, тащи дальше сам. Я не против.

Лина отпускает чемодан и складывает руки на груди. При этом ни в голосе, ни в лице нет недовольства или злости. Разве что капля недоумения. А я и сам не понимаю, почему ворчу сейчас без причины? Видимо, справляться с чертовым волнением стало в разы сложнее, оказавшись под воздействием «очарования». А Лина, наоборот, выглядит спокойней некуда. Или лучше сказать безразличной ко всему происходящему.

Безразличной ко мне.

Причем во всех смыслах этого слова.

Кожа на ее шее и лице не скрыта от моих глаз под теплой одеждой, что позволяет мне отметить полное отсутствие признаков огненной лихорадки. Этот непонятный факт опутывает разум страшными мыслями.

– Почему ты не горишь? – не удержав себя на месте, в два шага сокращаю между нами расстояние и касаюсь ее лица.

Лина вновь напрягается, но я не могу от нее отойти, пока не узнаю.

– Только не говори, что ты опять стала Анной.

– Нет, – сдавленно отвечает она и словно задерживает дыхание.

– Тогда в чем дело? Только она была невосприимчива, а не ты.

– Так было раньше.

– Что это значит? Теперь ты тоже, что ли, стала фригидной?

Только этого мне не хватало!

– Хотела бы я, чтобы это было так, но нет. Бесчувственной, фригидной Анной мне не стать, но зато я наконец научилась пользоваться своей защитой как полагается и способна не чувствовать твою силу, когда того захочу. Но ты не волнуйся, Адам. Я ее включила, чтобы зря не мучиться от ненормального возбуждения. Когда придется с тобой трахаться, обещаю, я отключу ее, чтобы облегчить себе задачу мило улыбаться и выполнять все, что ты прикажешь, – монотонно и тихо проговаривает Лина. Однако ее слова оглушают до болезненного звона в ушах, даже несмотря на то, что, в принципе, другого от нее сейчас ждать и не стоит.

Нужно просто сцепить зубы, чтобы не нагрубить ей в ответ, набраться терпения и ни на секунду не забывать – после всего, что я натворил, легко не будет.

Я неохотно отцепляю пальцы от ее лица и отступаю на полшага назад, слыша тихий облегченный выдох, словно Лина все это время не могла дождаться, когда я уберу от нее свои руки.

Пиздец я докатился!

Всю жизнь женщины умоляли о моем внимании, а она мечтает о том, чтобы я наконец забыл о ней навсегда.

Но прости, милая, нужно будет еще потерпеть. Я не собираюсь от тебя отказываться. Ни за что на свете.

Беру наши чемоданы и кивком указываю Лине в сторону выхода.

Мы молча двигаемся по коридору к лифту, входим в него и, встав по разные стороны зеркальной кабинки, встречаемся взглядами. Всего на секунду, после которой Лина потупляет взор в пол, но ее хватает, чтобы у меня возникло чувство, будто тросы лифта обрываются и мы летим на всей скорости вниз.

Как долго я мечтал увидеть ее глаза – живые, проникновенные, бездонные. Пусть они и потухшие сейчас, но не пустые. В них есть душа. Целое море негативных эмоций. И дикий нрав моей кошки, ушедший глубоко под воду. Мне всего лишь нужно его вытащить наружу. А точнее, зажечь в ней желание сделать это самой.

Мне очень хочется добиться этого как можно быстрее. И даже сильнее, чем освободить кошку от этой бесформенной тряпки, в которую она нарочно себя укутала, лишь бы не дразнить меня своей аппетитной фигурой. Но только Лина добилась этим в точности противоположного. Невозможность увидеть сейчас наизусть выученные изгибы, сексуальные формы, родинки, грубые рубцы от шрамов и ощутить мягкость ее кожи напрягает мой член до максимальной отметки.

– Ты опять это делаешь, – бурчит дикарка, осмелившись оторвать взгляд от пола.

– Что?

– Ты опять раздеваешь меня.

– Вроде нет, – приподнимаю руки в миролюбивом жесте.

– Глазами, – бросает она и, когда вот так, как сейчас, сдвигает брови к переносице, поджимая от недовольства губы, мне до нестерпимости хочется подразнить ее еще больше. Очень-очень хочется, но я не буду. Сейчас совсем неподходящий момент для подтруниваний.

– Извини. С тобой я не всегда могу контролировать свои взгляды, но я постараюсь тебя ими больше не раздевать, – с напускным спокойствием проговариваю я, вынуждая Лину нахмуриться еще больше. Но на этот раз не от недовольства, а скорее от удивления.

Она ничего не говорит в ответ и ничего не спрашивает. По крайней мере, до тех пор, пока мы не выходим на улицу, где по нам нещадно бьет холодный осенний ветер. Лина натягивает ворот выше на шею, обхватывая себя руками.

– Почему ты такой голый? На улице холод.

Я бы счел ее вопрос заботой о моем здоровье, не прозвучал бы ее голос столь небрежно и бесцветно.

– Зато там, куда мы едем, будет жара, – с жалким подобием улыбки заверяю я и передаю чемоданы водителю.

– И, насколько понимаю, там не будет заготовленной комнаты для твоих шлюх, не так ли?

Непонимающе хмурюсь.

– Ты говорил, что у тебя везде есть недвижимость и комнаты для твоих контрактных девушек со всем необходимым для них. Но судя по тому, что Лорен запихала в чемодан половину моего гардероба, там, куда мы едем, их нет, – поясняет дикарка и в очередной раз ежится от ледяного порыва ветра.

– Все верно. Их там нет, – открываю ей дверь в машину, и мы прячемся от осенней непогоды в салоне. – Потому, что мы летим не в один из городов, где находится штаб «Heart Corp».

– В таком случае куда мы летим? – спрашивает она без намека на искренний интерес, даже не глядя в мою сторону.

И я понимаю, что в данный момент нет никакого смысла убеждать кошку в том, что мы летим туда, где я ни с одной из своих счастливиц никогда не был. Туда, где бывал очень давно и, как ни странно, лишь однажды. Туда, откуда родом моя мать. Туда, где я надеюсь все исправить и впервые в жизни отдохнуть.

Все это я обязательно скажу ей там, когда Лина действительно захочет меня видеть, слушать, разговаривать и узнавать. А пока…

– Мы летим в Мексику, дикарка. Я уверен, тебе там очень понравится.