Глава 4

Казалось, не успела она прикоснуться головой к подушке, как уже рассвело. Но было так приятно полежать немного, перебирая в уме волнующие события вчерашнего вечера!

По воскресеньям завтракали всегда немного позже чем обычно, и к тому времени, как Лу пришла на кухню, Джим уже растопил плиту, и теперь наполнял кипятком заварочный чайник для первой утренней чашечки чая, который они с удовольствием выпивали вместе.

— Привет, Лу. Ну, как сегодня поживает наша танцорка? По крайней мере, мешков под глазами у тебя нет. Ну, хорошо повеселилась?

— Конечно, Джим. Все было просто великолепно! И я прежде не видела таких прекрасных созданий, как эти маленькие лошадки. А какие они умницы! Знают, куда скакать, а уклоняются и поворачиваются так быстро, будто тоже играют — даже больше, чем всадники. Когда матч закончился и игроки были мокрые от пота, эти пони для поло, кажется, хотели играть дальше и совсем не желали уходить. А как ты провел день, Джим?

— О’кей, знаешь. Мы с Блю чинили изгороди у источника Динго, где бычки вечно вырываются. Потом пришла почта. Я дал Фреду холодного мяса и пирожки с джемом, как ты сказала. Он все смел. Говорит, младенец Питерсов еще не очень-то поправился, и тот черный с палевым щенок из Форуэйз так и не нашелся. Они боятся, что он подхватил приманку, говорит Фред.

Лу пробормотала слова сочувствия, укладывая ломтики бекона на большую сковородку. К тому времени, когда бифштексы и яичница лежали на тарелках, явились Энди и Бант, протирая глаза, зевая и потягиваясь.

— Боже, я умираю с голоду! — воскликнул Бант. — Кажется, я неделю не ел.

— Зато много пил, — добродушно съязвил Энди, и Джим присоединился к общему хохоту:

— Хо-хо! Сегодня голова, поди, трещит, а?

Бант не снизошел до ответа, а сел за стол и жадно принялся есть. Лу позвонила в колокол у заднего крыльца, вызывая Расти и Блю, потом отнесла поднос с завтраком в гостиную. Стив Брайент был уже там — разбирал вчерашнюю почту. Глядя на него, никто бы не сказал, что он танцевал всю ночь, а после, ранним утром, вел машину до дома больше семидесяти миль. Ложился ли он вообще? Лу решила, что, скорее всего, нет. И несмотря на это, Стив был слишком свеж, слишком бодр — и к тому же потрясающе привлекателен, в облегающих габардиновых брюках, в рубашке и при галстуке — в честь воскресного дня. Когда Лу вошла, он поднял на нее глаза:

— О, мисс Стейси. Я получил письмо от Марни. Она приезжает в конце недели. Пишет, что теперь ее брату гораздо лучше и его вполне можно оставить. Так что она приедет в субботу и просит Фреда подвезти ее на грузовике. Конечно, я такого не допущу — для женщины ее возраста это слишком утомительная поездка. Я в пятницу отправлю ей телеграмму и сам ее встречу. Что-то случилось, мисс Стейси? Вам нездоровится? В чем дело? — В его голосе появилась обеспокоенность.

Лу предприняла напрасную попытку унять дрожь в руках и поставила поднос на стол.

— Это… это… право же… пустяки. Я в полном порядке. Просто недоспала и переволновалась вчера, вот и все. Мне сейчас станет лучше. — Она пыталась взять себя в руки. — Я просто пойду прилягу, пока вы завтракаете. Я совершенно здорова. — И она бросилась к двери.

В благословенном одиночестве своей комнаты Лу с отчаянием рухнула на кровать и уткнулась в подушку. Эта томительная боль в груди, потрясение, пробравшее до дрожи в коленках, от известия о том, что время ее пребывания в Ридли-Хиллз почти истекло, — теперь Лу знала, что они означают. Она знала, почему сладость объятий Стивена Брайента вчера ночью растворилась в горечи благодушного намека того грубого человека. Потому что она сама хотела оказаться на месте той девушки из Сиднея. Нестерпимо хотела! Горькая правда открылась ей — она любит Стивена Брайента! Ускользающее чувство, беспокоившее ее уже несколько недель, теперь оформилось в нечто определенное, сильное и глубокое, в нечто чудесное и… безнадежное!

Лу села на кровати. Что ж, по крайней мере, она понимает, как все несбыточно. И не позволит страсти взять верх над разумом. Ей просто надо будет тщательно скрывать свою любовь — Стив не должен ни о чем догадаться. Это ненадолго, печально подумала девушка. Ей скоро придется уехать — ведь Марни возвращается. Это временная работа: так было оговорено с самого начала, и она сама этого хотела. Она угрожала, что уедет, просила и требовала, чтобы ее отвезли обратно в Нандойю. Теперь же мысль об отъезде заставляла ее плакать. Чувство, которое Лу испытывала к Дику Уорингу, не было любовью. Она поняла это только сейчас, познав настоящую, но безответную страстную муку.

Лу прошла в ванную, сполоснула лицо холодной водой. Надо идти на кухню. Жизнь сдала ей плохие карты, но, странное дело, она даже не обижалась за то, какую шутку сыграла с ней судьба. Ей никогда не было легко, и, видимо, следовало уже к этому привыкнуть. Надо смириться и как ни в чем не бывало продолжать улыбаться.

Огибая веранду, Луиза чуть не столкнулась с Джимом.

— Лу, ты не заболела? Босс ушел к насосам и велел убедиться, что ты здорова.

— Да-да, все в порядке, Джим… Не знаю, что на меня нашло. Наверное, слишком много танцев и волнений. — Она засмеялась, и Джим облегченно вздохнул.

С этого момента никто не догадался бы, что у Лу трудности. Она шутила с парнями за обедом, пела, перемывая посуду, и если голос иногда срывался, то, кажется, никто этого не заметил.

Но потом девушка побрела к реке вдоль узкой тропинки, что вела к источнику Динго. Там она уселась на упавший ствол дерева и невидящим взором уставилась в мутные зеленые глубины. Она не знала, сколько времени просидела так, пока хрустнувшая за спиной ветка не вывела ее из оцепенения.

Лу вскочила, оглядываясь. Перед ней стоял Стивен Брайент.

— Садитесь. — Он, не дожидаясь, пока она послушается, удобно устроился на бревне, так что, когда Лу села, их плечи соприкасались. — Я пришел за вами следом, — признался он. — Увидел, что вы пошли к реке. Я подумал… вы не кажетесь счастливой. Вам плохо, мисс Стейси?

Плохо! Если бы только он знал, насколько плохо! Лу собралась с силами и ответила:

— Я всем довольна, мистер Брайент. Естественно, я думаю о следующих шагах — теперь, когда возвращается… Марни. Вы бы хотели, чтобы я уехала в тот же день, когда она приедет? Так вы сэкономите бензин на поездку в Нандойю. Хотя, конечно, мне нетрудно поехать в субботу с Фредом и сесть на ночной поезд.

Ну вот, главное сказано, и удалось не выдать обуревающих ее чувств. Голос даже не дрогнул. Лу могла быть собой довольна.

Однако Стивен Брайент не был доволен! Она встревожилась, увидев, что внезапно его черные брови хмуро сдвинулись, а твердо очерченные губы сжались. Он молчал. Поднял веточку, разломил ее на мелкие части и отбросил их одну за другой нетерпеливым взмахом руки. Когда Стив наконец повернулся к Лу, лицо его было сосредоточенным, голос звучал ровно:

— Вам вдруг очень захотелось нас покинуть — и это после того, как вы так счастливо тут устроились? Это имеет какое-то отношение к тому, что произошло вчера?

— Вчера? — Лу изумилась и, не удержавшись, подняла на него робкий взгляд. Его глаза были совсем рядом, серые, спокойные.

— Да, вчера, — повторил Стив. — Когда мы с вами танцевали, я готов был поклясться…

Он вдруг замолчал, поднялся, засунул руки в карманы и быстро зашагал взад-вперед. Наконец остановился и заговорил официальным тоном:

— Мисс Стейси, мы все были бы страшно рады, если бы вы остались. Хотя бы на некоторое время. Давайте будем считать, что вы делаете мне одолжение. Марни немолода, и ей трудно одной справляться с кухней и домашними обязанностями. Вы подумаете над моей просьбой?

Подумает ли она? О, если бы он только знал, как сразу стихла боль в ее истерзанном любовью сердце при мысли о том, что отъезд откладывается. Конечно, она никогда не будет для него что-то значить. Зато он будет рядом. Какое утешение — видеть его каждый день, выполнять мелкие домашние услуги, жить с ним под одной крышей, дышать одним воздухом… Это была отсрочка исполнения приговора. Какой бы короткой она ни оказалась, Лу не могла устоять перед соблазном ухватиться за нее.

— Когда вы так говорите, было бы нелюбезно с моей стороны отказаться, — ответила она. От радости ее голос немного дрожал. Лу справилась с собой и продолжила деловито: — Возможно, когда Марни возьмет на себя часть работы по дому, я смогу найти время немного помочь вам с документами. Вы работаете допоздна, и я уверена, что смогла бы избавить вас от рутинной писанины. Я немного училась бухгалтерскому делу… Конечно, если вы мне доверите. — Лу робко взглянула на Стива, внезапно вспомнив, как плачевно закончилась ее работа в конторе.

— У меня нет причин не доверять вам, мисс Стейси! — Брайент смотрел на нее очень серьезно, потом взял за руку, потянул с бревна и улыбнулся по-мальчишески весело. — Я с удовольствием воспользуюсь вашим предложением. Примерно раз в год я облетаю владения компании в глубине материка, в настоящей глубинке, о которой я как-то вам рассказывал. На всех отдаленных станциях есть конторский работник. Но здесь, в Ридли-Хиллз, я предпочитаю сам вести учет. Бумаг не так много, чтобы брать специального человека, но мне жаль тратить на них дневные часы. Вот почему какое-то время приходится просиживать над ними по вечерам. Не думайте, что меня не соблазняла уютная картина, которую составляете вы с Бантом и Эндрю у камина…

Неожиданное признание от сдержанного Стивена Брайента! Он вдруг показался ей почти простым смертным. Лу была тронута до глубины души. Кроме того, девушка разволновалась оттого, что он продолжал держать ее за руку даже после того, как помог подняться по крутому берегу и вывел на неровную овечью тропу. Даже когда они снова очутились на тропинке, Стив не отпустил ее руку, и Лу ощущала ее приятную теплоту своей ладонью. «Наверное, мы похожи на влюбленную парочку, вышедшую на воскресную прогулку», — с горечью подумала девушка. Она старалась не шевелить пальцами, и он разжал руку, только чтобы открыть калитку. Для Лу волшебство кончилось.

Следующую неделю она готовилась к встрече старой няни Стивена Брайента. Лу просто не могла представить, что он когда-то был ребенком, властный, уверенный в себе мужчина. Ей забавно было воображать его розовощеким младенцем, которого кто-то с любовью подбрасывает на руках. Стив всегда отзывался о Марни с такой любовью и снисходительностью… Для Лу стало очень важно подружиться со старой леди. Полируя и отмывая дочиста посуду, наполняя вазы самой вкусной выпечкой, на которую только была способна, Лу молилась, чтобы так и случилось.

Комната Марни находилась справа от ее собственной. Она открыла ее, отполировала старинный дубовый гардероб и комод так, что видела в них свое отражение, поставила на подоконник большую вазу золотистых хризантем. Лу даже сшила новые занавески из пестрой материи. Для этого ей пришлось просить у своего нанимателя ключ, но он был настолько доволен ее намерением, что даже не поленился прийти и взглянуть на плоды ее труда. Его «очень мило, мисс Стейси» стало наивысшей похвалой для Лу. Девушка провела рукой по занавескам, выравнивая складки, и отступила назад полюбоваться. Да, удовлетворенно улыбнулась Лу, золотые цветы в вазе подчеркнули горчичные оттенки в цветочном узоре ярких занавесок, и результат оказался очень радостным и приятным.

В этот вечер Бант принес на веранду столик и стул из комнаты старой няни, которые Лу перекрасила. Белая эмаль придала комнате оттенок изящной женственности. Даже Бант был поражен, хотя он, как правило, не обращал внимания на подобные бытовые мелочи:

— Господи, комната стала совсем другая, Лу! Ты и правда здорово постаралась. Надо принести или передвинуть что-нибудь еще?

— Нет, спасибо, Бант. Кажется, все сделано, — ответила она с довольным видом.

Они с Бантом стали теперь настоящими друзьями, и Лу рассчитывала на него и на Эндрю во всех планах, которые строила. Они были добрыми и внимательными ребятами, хотя частенько не могли устоять перед соблазном поддразнить или «сделать из нее посмешище», как неизящно выразился Джим. Они рассказывали о своих проблемах, читали ей письма от родителей и подружек, а Бант даже признался, что его настоящее имя Бертран и взял с нее обещание никому не рассказывать!

В пятницу утром она слышала, как еще до рассвета от дома отъехала большая машина, чтобы встретить в Нандойе поезд — тот самый, что привез сюда Лу. Когда был съеден завтрак, запакованы сандвичи и работники ушли, Лу навела последний лоск в доме и начала готовить ленч для приезжающих, накрыв большой кедровый обеденный стол. Услышав, как у дома остановилась машина, Лу поспешно вытерла руки, сняла передник, пробежала по верандам и робко спустилась со ступенек главного входа.

Стив помогал выйти из автомобиля маленькой пожилой женщине.

— Так вы и есть та самая Лу! Я много о вас слышала, моя милая, и я так рада, что вы здесь живете. Мы станем добрыми друзьями! Я знаю, что вы сделали немало чудесных приготовлений к моему приезду. Ох, так приятно вернуться! Утомительно ехать этим ночным поездом…

Ладошку Лу сжали теплые полные пальцы. Она смотрела на морщинистое лицо, веселые карие глаза, поблескивающие хитро и проницательно. Волосы Марни, когда-то черные, тронула седина. Она закручивала их в большой пучок на затылке. Марни, внешне простоватая, словно светилась дружелюбием и терпимостью. Настроение Лу сразу улучшилось. Неудивительно, что Стивен Брайент говорил о своей няне с такой любовью! Ее прямо-таки материнская теплота и сердечность тронут даже камень.

Марни разговаривала с Лу так непринужденно, будто знала ее всю жизнь. Лу поняла — они действительно будут друзьями.

— Лу, возьмите, пожалуйста, эту торбочку и плед, а я заберу эти свертки — здесь кое-какие мелочи для парнишек. А Стив принесет мои чемоданы, да, дорогой?

Поднимаясь следом за Марни по ступенькам, Лу безумно хотелось захихикать над тем, как послушно «дорогой» поднял один чемодан, засунул второй, поменьше, под мышку и опередил их, чтобы открыть затянутую марлей дверь перед старой нянюшкой.

Войдя в свою комнату, Марни резко остановилась, обозревая ее в полном молчании.

— Ой, милая! Как все изменилось! Прямо-таки Версаль! — Она повернулась к Лу и искренне обняла девушку со слезами на глазах. — Я буду чувствовать себя здесь просто королевой! Такие красивые занавески и белая мебель… и эти цветы! — Марни с удовольствием оглядывала каждую деталь.

Лу продолжала стоять смущенно, с порозовевшими от удовольствия щеками.

Стивен Брайент подобрал упавшие свертки, небрежно швырнул их на постель.

— Когда вы обе закончите ахать, я хотел бы перекусить. Я сказал Расти, что встречусь с ним в загонах около двух. Пойду переоденусь, пока ленч не на столе. — Проходя мимо Лу, он, насмешливо подняв брови, кивнул, указывая на зачарованное лицо Марни. Лу поняла, что он не меньше, чем она, доволен тем, что тщательно продуманная встреча старой леди оценена по достоинству.

Наступила очередь ленча. Лу оставила Марни разбирать вещи и отправилась сервировать стол. Она принесла поднос и расставила тарелки и блюда с едой на столе в гостиной, а потом вернулась на кухню, сняла крышку со своей тарелки, которая стояла у плиты, и начала есть. Она изрядно проголодалась, потому что с самого утра у нее свободной минутки не было. Тушеное мясо оказалось почти идеальным, слава богу. Она вдруг замерла. Шаги? Да. Тяжелые, решительные — шаги, от которых сердце билось сильнее, а душа замирала.

Стивен Брайент навис над ней. Ровным, невыразительным голосом он скомандовал:

— Мисс Стейси, будьте добры, возьмите свой прибор и тарелку и присоединяйтесь к нам с Марни в гостиной. И в будущем попрошу вас всегда есть с нами.

Лу была захвачена врасплох. Иначе она бы заметила, что Стив чем-то раздражен, и у нее хватило бы ума не спорить, но Лу не заметила:

— Мистер Брайент, я всегда ем здесь, и меня такой порядок вполне устраивает. Возвращение Марни — не причина, чтобы я вторгалась к вам…

Две большие руки коснулись ее плеч и, подняв со стула, нетерпеливо встряхнули. Лу увидела устремленный на нее взбешенный взгляд серых глаз. Выражение лица Стивена тоже было угрожающим.

— Вы сделаете так, как я сказал, слышите? Черт побери, почему вы вечно себя принижаете? Как, по-вашему, мы себя чувствуем, сидя там вдвоем, когда вы забиваетесь сюда в уголок? Как, по-вашему, чувствую себя я? Я бы с радостью пригласил вас и раньше. Но я был один, и это бы выглядело неприлично. И прекратите смотреть на меня, будто я чудовище какое-то. Я вас не съем, даю честное слово. Марни за этим проследит. Несите свою тарелку. Сейчас же! — гаркнул он.

Лу послушно пошла за ним. Она была все еще совершенно ошарашена и не могла ни о чем думать. Только села слева от Стива, напротив Марни, и автоматически начала есть. Никакого вкуса пищи Лу от волнения не ощущала и с тем же успехом могла бы жевать солому.

Марни одобрительно улыбнулась:

— Вот и хорошо, милочка. Гораздо приятнее, когда мы вместе — как настоящая семья. Очень вкусное мясо, правда?

Ее тон был абсолютно бесхитростным, улыбка казалась настолько искренней, что Лу в ответ благодарно улыбнулась и вновь опустила глаза в тарелку. Она не видела торжествующего взгляда, которым обменялись добрая старая леди и Стив Брайент.

Загрузка...