Глава 6

ЛИЗА


Животный акт голодных существ закончился быстро очередным ослепительным фейерверком: тут и звёзды, и звон… и полёт в нирване.

Меня на время вышибло из реальности, пока Руслан меня напоследок не вколотил в жалостливо скрипнувшую тумбу, распластав животом по столешнице. Замер, как и я, подрагивая от оргазма и жадно дыша в мой взмокший затылок.

Возвращалась на землю медленно, зато как! Со жгучим стыдом и едкими отрезвляющими мыслями: что это было?! Как можно?! Что если бы невеста Руслана зашла?! А ведь могла! Или чего хуже — Герман, чтобы узнать, как я…

Не знаю, о чём думал Руслан, но благоразумно от меня отлепился. Подступил к мойке, включил воду.

Ноги и руки плохо слушались, но я обернулась, задом тумбу подпирая, чтобы не упасть. Подол платья нервно одёрнула, только сейчас осознав… как между ног… влажно.

Покосилась на Руслана, взгляд на его член скользнул, а парень как раз его омывал.

— Ты что… в меня… без резинки? — сбивчиво пробормотала, плохо владея голосом.

— Прости, — буднично брякнул Руслан, утерев хозяйство маленьким полотенчиком.

— Как ты… посмел?! — опешила новости. — Я на тебя… сегодня же заявление напишу.

Он словно и не замечал моего праведного буйства.

— Таблеточку примешь, — хмыкнул Рус, швырнув его в корзину для грязного белья, — медик вроде…

— Да причём тут таблетка? Ты… ты… — шипела зло, — вдруг заразил какой-нибудь дранью…

Он вскинул бровь:

— Я? Тебя?

— Ну не я же! — негодовала праведно.

— Я бы с этим поспорил.

Пока я в шоке хлопала ресницами, не находя слов, Руслан, как ни в чём не бывало продолжил:

— Ты легкодоступная, и я бы не взялся утверждать, что и с другими так просто ноги не раздвигаешь, — окатил меня таким взглядом, что опять прописала ему затрещину:

— Да пошёл ты! — только ладонь не успела его щёку обжечь, Рус поймал мою руку за запястье, стопоря в нескольких сантиметрах от своего циничного лица, и рывком подтянул к себе:

— Кто из нас блудливей ещё поспорю. Но чтобы убедилась в моей чистоте, я тебе справку покажу, — толчком ставил в покое. — А насчёт заявления, я бы поржал над твоими объяснениями: «Не давала, сам взял. Не соблазняла, только внимание привлекала. Кончать не хотела… так вышло. Невиноватая я!.. Накажите его!» — хмыкнул с презрением.

— Ну ты и тварь! — задохнулась возмущением, рука опять чесалась прописать парню пару-другую пощёчин, хотя я не из драчливых. За мной вообще не виделось махать руками. По большому счёту… Руслан первый, на ком сорвалась. — Я тебя видеть не хочу! — яростно отчеканила, сжав кулаки. — И… я не невеста твоего отца! Мы с ним даже не встречаемся!..

Руслан задумчиво помолчал, его глаза недобро сверкнули:

— А он в курсе?

— Да, — неуверенно кивнула. — Но с маниакальным упорством делает вид, что это не так! Впрочем, у вас это семейное, не слышать других, делать, что в голову взбредёт и думать, что хочется…

Руслан продолжал странно смотреть. Колюче, но уже без прежней ненависти:

— Ты бы ему тогда не потакала, а сказала, как есть, чтобы потом хуже не было. Он жуть как ненавидит разочаровываться в том, что для себя идеализировал.

— И поговорю, — заверила рьяным кивком, для себя раз и навсегда решив, что с этой семейкой знаться не желаю. — Тронешь меня ещё раз, я тебя убью, — обронила прежде, чем он вышел.

— Не дразни лихо… Уже говорил, ты умеешь привлечь внимание. А раздразнив дракона мяском, веганом его уже не сделать.

— А ты не разевай рот на чужое! — швырнула гневное ему в спину.

— А ты задом не крути! — бросил через плечо, застыв на пороге и придерживая дверь.

— А ты на него не смотри!

— Как же не смотреть, если крутишь?

— Ты напрашиваешься, — процедила чётко понимая, что впервые в жизни НЕНАВИЖУ! И разговоров больше не желала, поэтому придала парню ускорения, толкнув его прочь — в этот раз успев захлопнуть дверь и щёлкнуть замком.

* * *

Приводила себя в порядок быстро. Умылась…

Уже стоят перед зеркалом без макияжа, скрутила пучок на скорую руку. И только последнюю шпильку вставила в волосы, в дверь настойчиво постучали:

— Лиза, — Герман подоспел. — Вы ещё тут?

— Да, — шмыгнула носом, опять плеснув ледяной воды в лицо.

Как бы не охлаждалась, я всё равно горела… как в огне. И губы, как назло, были вызывающе припухшими. В глазах ненормальный блеск.

Права Анисимова — у меня на лице написано: «ТРА*СЬ!»

— Лиза, — продолжал волноваться Герман, — всё нормально?

— Да… я… — сглотнула сухим горлом и нехотя открыла дверь: — Мне так неудобно перед вами и гостями, — прислонилась плечом к дверному косяку. Я была очень искренна в признании.

— Вы ищите повод сбежать с вечеринки или разговора со мной избегаете?

— Герман Анатольевич, я выгляжу отвратительно… — чуть покривилась.

Громов меня внимательно рассматривал, взгляд темнел, и глаза всё чаще на мои губы опускались:

— Вы на комплимент напрашиваетесь? — обронил спокойно. — Я не лгу! Вы даже вот такая… не накрашенная, по-домашнему уютная самая красивая женщина из всех, кого видел, а я встречал их очень много.

— Красота это…

— Это первое, на что обращают внимание, как бы этого не отрицали, — не дал договорить Герман. И его тон был категоричным. — А второе — ум…

— Для того чтобы оценить насколько я умна, мы мало знакомы…

— Это я и хочу исправить, но вы упорно меня избегаете! Но это бессмысленно! Вы станете моей женой, потому что я всегда добиваюсь своего, и от вас зависит, как быстро моё желание исполнится.

— Значит, я всего лишь прихоть? — вскинула брови.

— Цель… — переиначил Герман. — Я хищник и пока вы — мой самый лакомый трофей.


— А если трофей будет сопротивляться?

— От этого игра станет интересней, — вот теперь в его взгляде мелькнул тот самый опасный огонёк, пугающий меня с самого начала.

— То есть, если скажу, что вы мне не интересны как мужчина… И что мы общаемся, только потому что от вас зависит будущее клиники, вас это не охладит?

— Я не идиот, верить бескорыстие и чистую любовь! — ровно парировал Громов. — Каждому в отношениях что-то нужно: МНЕ ВЫ! ВАМ мои деньги и связи…

— Не мне, — мотнула головой, поясняя тонкость момента, — клинике!

Герман подступил, оказавшись ближе, чем обычно. От него пахло резко — не так как от Руслана. У Громова старшего был подавляющий и грубоватый запах.

— Вот и решайте, готовы ли вы к взрослым отношениям, где предельно раскрыты карты, и обозначены желания и возможности… — Ладонью нежно огладил мою скулу, заправив за ухо, выбившуюся из причёски прядь. Не отпустил, гипнотизировал, рассматривал так внимательно, что и я утонуло в нашем молчании, но когда он придерживая меня за лицо, потянулся за поцелуем, не смогла этого позволить — и без того себя потаскухой ощущала, а теперь и подавно.

— Не надо, — увернулась от поцелуя, позволив его губам коснуться щеки. — Я не готова, — пробурчала. — Прошу, отпустите меня, — это говорила чётко, без паники, радуясь, что голос меня слушался и не подводил. — Взамен пообещаю встречу на ваших условиях, но без шумных вечеринок, кучи гостей… — сдалась, лишь бы удрать отсюда поскорее.

Герман вначале нахмурился, но оценив мою сговорчивость, согласился:

— Три! И первым будет ужин…

— С удовольствием, — не собиралась менять обещания.

— Я позвоню, чтобы конкретней обговорить нюансы.

Уже радовалась, как легко отделалась, да не тут-то было, он, всё-таки меня поцеловал, грубовато придержав за подбородок. Коротко, но жадно.

Я даже оттолкнуть не успела. Недоумённо хлопнула ресницами, следя как смаковал мой вкус:

— Да, ты вкусная. И губы у тебя мягкие… как раз для поцелуев!

* * *

Особняк покинула со стойким ощущением, что вляпалась во что-то смердящее, вязкое, от чего просто так не отмыться.

Чёрт! Каких-то пару дней, опустилась ниже некуда. Не то чтобы высокоморальной особой была до сего, но как-то… вступить дважды в половую связь против воли, при этом сгорать от желания… Ненавидеть парня и продолжать уступать — не сильно тянуло на присущую мне адекватность.

Никогда себя слабой на передок не считала, а вышло, что… так!

Грязь! Теперь это чувство обострилось до предела.

Аморально и гадко было трахаться с незнакомым, молодым, наглым парнем. Вдвойне, зная, кто он! Трижды, зная, что он СЫН ГРОМОВА!

Степень моего опускалова зашкаливала.


Чёрт! И почему я их фоток вместе не видела?

Или видела, но не придала значения?

Озадачилась на миг… вспоминая информацию о Германе. Может и видела лицо Руслана раньше, но сто процентов не знала о существовании сына у Громова! Я вообще не помнила никаких заметок о Громове младшем.

Что уж, я и о Германе-то бегло просматривала инфу — поверхностно, так, знать, кто и что…

Нужно будет погуглить, но не сейчас.

Пока тошно, мерзко… и сердце беспокойно билось.


Герман опасный человек, и если узнает, что я… что мы с его сыном… это для меня и клиники плохо закончится. А я не имела права на такие поступки. Я всегда была рассудительной и холодной. Это спасало по жизни.

И я гордилась своим характером, выдержкой, стальными нервами, и всегда знала: только потеряешь мозг, всё пойдёт в тартарары!

Так и случилось…

Ладно, мне нужно выдержать три свидания с Громовым. Предельно честных, на расстоянии… Потерплю! А затем разойдёмся.

Он поймёт, что я неприступная занудная медичка, которую ничего кроме работы не волнует.

Сработает!

Всегда работало.

Мужчины только на словах готовы делиться любимой женщиной с её работой, а на деле — не выдерживали уготовленного для себя второго\третьего места и сбегали к другой — более внимательной и любящей ЕГО.

Громов не тянул на тех редких, готовых на незначительную роль в жизни ЕГО женщины.

Тем более между нами ничего не случится из-за его сына.

Я не смогу… Руслан дал понять, что не угомонится, пока меня сильнее не унизит… после мяса овощи уже не то. Да и не смахивал он совестливого человека, кто попытается забыть момент.

Так что, зачем дразнить и стравливать обоих?

Громовы — в стороне! Навсегда!


Уже дома, стоя под ледяными струями, собиралась мыслями.

Всё правильно рассудила!

Три свидания, и свобода.

Решено!

Врубила горячую, и когда тело разнежилось, со спокойной душой легла спать. И спала крепко, безмятежно… ровно до звонка будильника.


Умылась быстро, завтрак приготовила на скорую руку. И уже за чашечкой кофе меня застал звонок Жеки:

— Мам, я прилетел! Сейчас с приятелем на его тачке еду домой.

— Рада, что увидимся до моего ухода на работу, — искренне улыбнулась, сделав глоток горячего, ароматного напитка. Не лгала, соскучилась очень-очень. Женя почти две недели был в разъездах, и это только начало сезона! Я конечно и без того, не самая внимательная мать, но даже для меня такие расставания — болезненны. Всё же после смерти его отца, сын — единственное, что меня удерживало на плаву.

— Пиццу заказать или сам?

— Нет, слушай, я забыл сказать, — замялся сын. — Я с другом должен встретиться. Он тоже сейчас к нам домой подтянется, но своим ходом. Ты же на работу?

— Д-да, — немного смутилась.

— Вот, мы с ним перекусим. А потом по дела…

— Каким?

— Ну как… — опять запинался Жека, — на стадион заскочим, решить дела… Потом в городе несколько встреч, ну и… — очередная заминка, — намечается вечеринка по поводу нашей победы…

— Понятно, — кивнула мыслям. Жека у меня не гуляющий, не запойный. По малолетке было пару раз… напивался с плохой компанией, но только любовь к футболу не позволили встать на неправильную дорожку. С тех пор, как он это для себя уяснил, вечеринки были очень редким явлением.

— А кто друг?

— Я тебе говорил. Ахметдинов…

У меня, как назло, звонок на другой линии.

— Хорошо, Жень, — поглядывая на экран, с неудовольствием увидела номер Марго. — Мне тут звонят…

— А, ну лан. Мам, — поспешил слиться сын, — но если он первее меня прикатит, впустишь?

— М-м-м, — озадаченно промычала.

— Я уже рядом, может, не опоздаю, но его предупредил, чтобы он не волновался, ты у меня крутая. Вы поладите!!!

Что-то меня это смутило.

Я? Крутая???

Ко мне такое выражение не применимо, но раз сын говорил…

— Ладно, Жек, жду. Тебя перед работой очень хочу увидеть. Люблю!

— И я тебя, — брякнул напоследок Женя, и я ответила Марго.

Загрузка...