Восемь секунд

8

Уайлдер

В ПУТИ — ИЮНЬ

Эта гостиница в Таосе оставляет желать лучшего. Решил немного потратиться, вместо того чтобы тащить за собой трейлер в эти выходные. Хотелось горячей воды без ограничений и душа, в котором можно повернуться, не задевая локтями стены. Но холодильник гудит так, что уши закладывает, а простыни — жёсткие, как наждачка.

И нет рядом одной черноволосой ковбойши.

Прошла неделя с тех пор, как я поцеловал Шарлотту Страйкер, и моя жизнь уже никогда не будет прежней. Не знаю, откуда это чувство. Я никогда не стремился к чему-то большему, чем ночь без обязательств. Никогда не пытался быть для кого-то кем-то серьёзным. Но всё изменилось.

Теперь я хочу большего. Хочу дать большего. И начинается всё это с Шарлотты.

Откинувшись на неровные подушки этой огромной кровати, достаю телефон из кармана и открываю переписку с девушкой, по которой скучаю.

Я: Думаю, мне нужно хобби.

Чарли: …ладно… а почему?

Я: Потому что, если я ещё хоть немного свободного времени проведу, думая о тебе, полиция вполне может расценить это как сталкерство.

Чарли: Это ты сейчас флиртуешь?

Я: Флирт — это когда я пытаюсь тебя впечатлить. А я явно прошу вмешаться и спасти меня. Вот если бы я флиртовал, то спросил бы, что ты сейчас на себе надела.

Чарли: Это тоже не флирт. Я не впечатлена. Но смеюсь, так что, наверное, это что-то да значит. Сижу в пижаме, укутанная в одеяло, думаю, включить ли Netflix или просто лечь спать.

Мы переписываемся каждый день с того самого «прощай» в Южной Дакоте. Я скользнул пальцем по экрану, пока не запустил вызов по FaceTime. Гудок даже не успел закончиться, как она ответила.

— Netflix или сон — это не единственные варианты, — начинаю я, усмехаясь, когда вижу её, свернувшуюся под голубовато-серым одеялом, утонувшую в ворохе подушек. Она сейчас в Миссури, чересчур много штатов от меня, но так уж вышло. Я закидываю руку за голову, устраиваясь поудобнее. — Можешь поговорить со мной.

— Чувствую, если не поговорю, ты будешь мне писать, пока я не сдамся. Так что лучше сразу отделаться, — огрызается Шарлотта, но в голосе нет и намёка на злость. Наоборот, на скулах появляется лёгкий румянец. Она аккуратно переставляет телефон, чтобы устроиться на боку, подпирает его чем-то и прячет руки под подбородок. — Как твой заезд?

— Так себе, — отвечаю честно. Не провал, но и не блеск — третье место, средний балл. Мог бы свалить вину на лошадь, но бывает, что просто не твой вечер. — Писать домой не о чем. А у тебя?

Лицо Шарлотты озаряется гордостью, прежде чем она пытается это спрятать. Но со мной ей незачем сдерживаться.

— Ты выиграла, — утверждаю я, и она кивает. — Чёрт возьми, вот это да!

— И знаешь, что? В награду это родео дало мне стейк-ужин.

— Мне никогда не давали ужин в придачу к призу, — ворчу я в шутку, заваливаясь ещё ниже на подушки. — И как он?

— Понятия не имею. Я не ем стейк, — признаётся она, отводя взгляд. Я не удерживаюсь и смеюсь.

— Хочешь сказать, ты — настоящая ковбойша, рождённая и выросшая в Монтане, на ранчо… и не ешь красное мясо?

— Крупный рогатый скот — очень маленькая часть бизнеса нашей семьи, — отвечает она. — Но дело скорее в текстуре, чем в жалости к животным. Мне просто не нравится вкус. — Она делает паузу и указывает на меня пальцем. — И я прекрасно ем бургеры, так что не списывай всё мясо разом.

— Ладно, учту, — улыбаюсь я. Её взгляд тёплый, и в этот момент я решаю не упускать шанс узнать её глубже. — Значит, если не скот, то чем в основном занимается ваше ранчо?

Шарлотта тяжело вздыхает, и огонёк в её глазах гаснет, когда она начинает рассказывать про детство и ожидания родителей. С каждой её фразой я понимаю, откуда в ней столько упорства. И понимаю, что моё представление о том, что ей проще, чем мне, рушится. Может, у неё была стабильность, которой мне не хватало, даже любовь, о которой я мечтал, но это не значит, что её жизнь была проще.

Мы разговариваем, пока глаза у меня не начинают слипаться, а паузы в её репликах не становятся длиннее и длиннее. Не помню, как заснул, но проснулся с больной шеей и разряженным телефоном.

— Это самая тупая хрень, что я когда-либо делал в своей жизни! — выругался я. — И это при том, что я зарабатываю тем, что скачу на быках!

Ставлю телефон на ступеньки трейлера, чтобы камера стояла устойчиво, и отхожу назад, становясь рядом с Трэвисом, который сейчас выглядит так, будто жалеет, что вообще согласился на это. Из динамика раздаётся хохот Шарлотты: она освобождает маленькую гостиную своего дома на колёсах от всего лишнего. Мы же торчим снаружи, под тентом трейлера, посреди искусственного газона, в середине июньской жары в Аризоне. Сегодня у нас пробный «йога для начинающих». Идея родилась после того, как Шарлотта нагуглила способы улучшить технику верховой езды… а я, как бы ненароком, хотел увидеть её в обтягивающих спортивных штанах. Всё просто. Я человек несложный.

— Тебе, наверное, было бы комфортнее, если бы ты не был в джинсах и рубашке на пуговицах, — рассудительно говорит Шарлотта из Оклахомы.

Я краем глаза вижу, как она запускает на ноутбуке заранее выбранное обучающее видео. Она будет повторять за инструктором, а мы — за ней. Но, посмотрев его вчера перед сном, я склонен согласиться: Трэвис в своей одежде явно мучается. Я сам в мягкой футболке и старых баскетбольных шортах, которые обычно ношу только до душа и обратно. Волосы стянуты бейсболкой, надетой задом наперёд.

— Это просто моя одежда, — ворчит Трэвис, но хотя бы снимает сапоги. — С каких пор мне нужно надевать что-то другое? В остальное время это же работает…

Он что-то ещё бубнит себе под нос, но смотрит на мой телефон выжидающе. Следую его взгляду — на экране Шарлотта стоит, расставив ноги на ширину плеч, терпеливо дожидается. Они познакомились на прошлой неделе в Бойсе, и видеть, как мой лучший друг и моя девушка подкалывают друг друга, как брат с сестрой, — это то, о чём я и мечтать не мог.

— Готовы? — мягко спрашивает она, но я отчётливо слышу смех, который она пытается сдержать из-за ворчливости Трэвиса. Мы киваем, в колонках запускаются инструкции, и я с интересом наблюдаю, как Шарлотта с почти невесомой грацией сгибается и скручивается, повторяя движения.

Через двенадцать минут весь кайф куда-то улетучился. Я весь в поту. Ноги дрожат. И у меня открывается вид на собственный зад таким образом, который обычно доступен только врачам в особых случаях. Трэвис сидит напротив, с холодной банкой газировки в руке, прислонившись к трейлеру. Он сдался на девятой минуте и с тех пор с удовольствием наблюдает за моими мучениями.

— Нет-нет, — лениво машет он пальцем в мою сторону. — Эту руку надо просунуть между ног.

— Если я это сделаю, я рухну лицом в землю! — Эта рука — единственное, что меня сейчас держит, а я ещё только десять секунд в этом чёртовом «прянике из ада». Обещанного инструктором умиротворения в динамиках нет и в помине. Я уже готов выкинуть эту извращённую версию Twister в окно.

— Трэвис прав, Уайлд, — спокойно говорит Шарлотта. — Ты упираешься не той рукой.

Я быстро косо смотрю на неё: она легко держит позу, дышит ровно и спокойно, и дарит мне ободряющую улыбку. Я медленно меняю упор и, к своему удивлению, не падаю.

— Вот так, — одобряет она.

— Спасибо, детка, — отвечаю я с самым сладким голосом.

Трэвис демонстративно фыркает.

— Да ну нахрен, — орёт он, и я выхожу из позы, глядя на него.

Слова звучат сердито, но в уголке губ играет насмешливая улыбка. На экране Шарлотта тоже бросает позу, подходит за телефоном. Я подхватываю свой с крыльца трейлера и разворачиваю камеру, чтобы она видела, как мой друг закатывает показную истерику.

Тепло и смех наполняют грудь, пока он продолжает:

— Я вообще-то первый сказал, что ты делаешь неправильно, а ты исправился только тогда, когда она тебе сказала! Не верю, что этот день настал… Уайлдер Маккой завёл себе девушку. Вот это да!

Я смотрю на календарь на внутренней стороне дверцы шкафа. До Calgary Stampede осталось ровно неделя. Неделя до того момента, как я снова увижу Шарлотту. Закрываю глаза, вспоминая, каково это — держать её в объятиях и целовать, как я делал два дня назад после родео в Шайенне. Это был всего лишь второй раз за почти шесть недель, когда я её видел. И этого чертовски не хватило, чтобы утолить мою жажду по ней.

Будто вселенная уловила мою тоску, на тумбочке завибрировал телефон, и экран заполнила фотография Шарлотты. Захлопываю дверцу шкафа, пересекаю три шага и беру трубку.

— Привет.

— Привет, ковбой, — её голос звучит тихо и тепло. Я невольно прижимаю телефон ближе к уху.

— Всё в порядке? — не могу не спросить я. На часах не ночь, но уже поздно. Сажусь на край кровати, потом откидываюсь и закидываю ноги, устраиваясь поудобнее.

— Да, — отвечает Шарлотта. Слышится шорох ткани, потом долгий выдох. — Сижу в своей комнате, как и положено любому вменяемому взрослому, если приходится проводить время с родителями.

В словах её нет веселья, хотя в конце она и пытается усмехнуться. За те недели, что мы врозь, она уже дважды возвращалась в родительский дом, и оба раза была какой-то подавленной, когда мы разговаривали. Я не давил на неё, но чувствовал, что возвращение домой даётся ей нелегко. Я лишь пытался отвлечь её от тяжёлых мыслей.

— У тебя в комнате всё ещё висят постеры поп-звёзд? — поддеваю я, переводя разговор в более лёгкое русло.

— Нет, — она нарочито отчётливо «щёлкает» губами на последней букве, и я слышу её искренний смех. — Мои стены сплошь увешаны трофеями и медалями.

— Отличница, — усмехаюсь я, представляя себе её комнату: медали за скачки, чемпионские пряжки с юношеских родео и прочие знаки её уверенного восхождения в рейтингах. В трубке наступает долгая пауза. — О чём задумалась, детка?

— Хочешь поехать в Калгари вместе? — спрашивает Шарлотта. И, не дожидаясь моего ответа, продолжает: — Ну, прям вместе. Придётся взять мой трейлер из-за Руни, но я могу встретиться с тобой по дороге, чтобы поехать на твоей машине. И тогда мы сможем провести всю неделю рядом.

Мысль отскакивает от стенок моего черепа, но обдумывать особо нечего. Логистика, о которой она говорит, значения не имеет. Неделя без перерывов с Шарлоттой — это всегда будет «да».

— Назови время и место, Чарли. Я в деле, — перебиваю я её на середине рассуждений о том, как поделим расходы на еду и бензин.

— О… — она чуть запинается от удивления. — Отлично. Просто… — Она медлит, и мне ужасно хочется видеть её сейчас. Обнять, прижать к себе, пока она говорит. За эти недели её отсутствие превратилось в ноющую пустоту, которую всё сложнее игнорировать. — Мне очень хочется провести с тобой больше времени.

— Я тоже этого хочу, — уверяю я. Следует ещё одна пауза, и я понимаю: она подбирается к чему-то, что давно вертится у неё на языке.

— Сколько у тебя было женщин?

Я не сдерживаю тихий выдох от её прямого вопроса. Но быстро нахожу связь. В Калгари мы будем жить вместе, и это явно не будет «соседством по комнате». Я без проблем следовал её темпу, но сейчас она хочет расставить всё по местам и это правильно.

— Много, — честно отвечаю я. Шарлотта тихо мычит в знак того, что я подтвердил свою репутацию. — Не знаю, извиняться за это или нет…

— Ни в коем случае, — твёрдо перебивает она. — Ты не обязан мне ничего объяснять. — Она замолкает, но я слышу, что ей есть что добавить. — У меня в школе был парень, и на этом моя история заканчивается. После того как мы расстались, были парочка неудачных поцелуев и возни на вечеринках с какими-то случайными парнями, но я никогда ни с кем не оставалась на ночь. И никто никогда не ночевал в моём доме на колёсах.

— Чарли… — тихо говорю я, позволяя её признанию пройти сквозь меня. Оно задевает во мне что-то уязвимое, и я решаю ответить тем же. — Для меня это тоже будет впервые. И я рад, что это будет с тобой.