ГЛАВА 21

Они были счастливой компанией – карета, полная Рэмси, – несмотря на то, что им пришлось столкнуться с весьма оживленным движением, поскольку все сегодня, похоже, устремились в одном направлении, к месту, где в низине, приблизительно в миле от Брайтона, располагался ипподром. Погода была такой же солнечной, ясной и безоблачной, как и их настроение. Объяснялось это прежде всего тем, что все они были молоды, влюблены и рады примирению, положившему конец серьезному расколу в семье.

В отношениях Чарльза Рэмси и его зятя Майлза ощущалась, правда, некоторая натянутость, но это было только естественно ввиду обстоятельств. Как-никак Майлз владел сейчас всем тем, что некогда было собственностью Чарльза.

Чарльз знал, что брат с сестрой с беспокойством прислушиваются к каждой реплике, какой он обменивался с Майлзом.

– Я так рада, что вы двое наконец-то встретились! – воскликнула с неестественной жизнерадостностью Грейс, когда у их дома остановилась карета с Флетчерами и Чарльз с Майлзом на мгновение застыли, поглядывая с опаской друг на друга, как принюхивающиеся при знакомстве псы.

– Веди себя прилично, – шепнул ему в этот момент на ухо Руперт, – а не то я сломаю о твою голову свой костыль.

– О'кей, – прошипел сквозь стиснутые зубы Чарльз, – хоть у меня, кажется, начинает уже сводить скулы от расточаемых мною улыбок.

– Умница, – одобрительно сказал Руперт. – Подумай, может, это тоже кисмет, на котором ты совсем помешался.

Кисмет? Чарльз был вынужден признать, что подобная мысль даже не приходила ему в голову. Единственное, о чем он думал, так это о том, чтобы не совершить какой-нибудь глупости, пока у них в доме гостит Майлз Флетчер. Ему казалось, он легко сможет держать себя в руках, поскольку давно уже смирился с тем, что человек, женившийся на его сестре, завладел всем состоянием Рэмси. Однако ввиду того, что потеря состояния лишала его сейчас возможности открыто ухаживать за Пруденс Стэнхоуп, личная встреча с Майлзом далась ему намного труднее, чем он думал. Все, на что он оказался способен, так это пожать руку зятю, умудрившись при этом не сломать ее.

Аврора, выглядевшая еще более ослепительной, чем при их последней встрече, оттащила Чарльза в сторону, чтобы тут же, не откладывая дела в долгий ящик, разъяснить ему, что от него требуется.

– Ты полюбишь его, Чарльз! – воскликнула она с горячностью. – Ты просто обязан полюбить его ради меня.

– Полюбить его? Ты просишь невозможного, Аврора. Разумеется, я буду с ним исключительно любезен, но большего ты не можешь от меня требовать. Я его терпеть не могу, и так будет и впредь.

К счастью для всех, Майлз Флетчер не выказал ни малейшего недовольства по поводу оказанного ему Чарльзом приема. На следующий день они с Чарльзом достаточно вежливо пожелали друг другу доброго утра, и Чарльз смог даже выдавить из себя:

– О лучших местах мы не смели и мечтать.

Он говорил о карете Майлза, из которой тот предложил им смотреть скачки, поскольку все располагающиеся ярусами места на ипподроме были давным-давно уже проданы.

– Я рад, что вам понравилась моя идея, – ответил любезно Майлз. – Эта карета принадлежала дяде Лестеру, а он умел ценить комфорт.

Неожиданно до Чарльза дошло, что упомянутый Майлзом дядя Лестер был тем самым человеком, который обыграл Джека в карты. Однако он ничем не выдал своих чувств и, улыбнувшись, посетовал:

– У нас собралась группа, замечательная во всех отношениях, кроме одного.

– Да, нам обязательно следует заехать в пансион к мисс Стэнхоуп и спросить ее, не составит ли она нам компанию, – воскликнула Грейс, мгновенно догадавшись, о чем он говорит.

Остальные с готовностью поддержали это предложение. Руперт потому, что ему нравилась Пруденс. Аврора потому, что Грейс сказала ей, как сильно влюблен в мисс Стэнхоуп Чарльз. А Майлз Флетчер потому, что ему хотелось во всем угождать членам семьи Рэмси, которых, как он понимал, незаконно лишил состояния.

При въезде на Нью-Стайн-стрит им пришлось остановиться из-за скопившихся здесь экипажей. Страстно желая как увидеться побыстрее с Пруденс, так и убраться подальше от Майлза Флетчера, Чарльз моментально спрыгнул с козел, где он сидел рядом с Рупертом, которому было доверено сегодня править каретой.

– Я прогуляюсь пешком до пансиона, – сказал Чарльз остальным. – К тому времени, когда вы выберетесь из этого затора, мы с мисс Стэнхоуп уже будем стоять на ступенях, поджидая вас.

Нью-Стайн, пролегавшая по склону, была в этот час запружена народом. Лавируя, Чарльз торопливо пробирался сквозь толпу, устремившуюся на скачки. Наконец, совершенно запыхавшийся, он добрался до пансиона, в котором жила Пру, и позвонил в колокольчик у входной двери. Дверь распахнулась, но навстречу ему вышла не хозяйка, миссис Харрис, а группа джентльменов. Они вежливо попридержали дверь, пропуская его, и Чарльз, проходя, слегка наклонил голову в знак признательности. В пансионе царила еще большая суматоха, чем на улице. Судя по всему, в своем большинстве постояльцы миссис Харрис тоже собирались провести сегодняшний день на ипподроме.

Не успел Чарльз войти, как на него тотчас же обратила внимание женщина с поджатыми губами и в переднике, державшая в руках поднос с тарелками, от которых поднимался густой пар. Ловко пробравшись между столпившимися в холле леди и джентльменами, которые надевали плащи и шляпы, она подошла к нему и властным тоном произнесла:

– У нас нет ни одной свободной комнаты, сэр, если это то, за чем вы сюда пожаловали.

С этими словами она повернула направо и исчезла со своим подносом за крутящейся дверью.

Чарльз придержал входную дверь, пропуская уходящих постояльцев, и шагнул к крутящейся двери справа. В тот же момент дверь повернулась, и прямо перед ним возникла давешняя женщина, едва не ударив его при этом по лицу подносом, теперь уже пустым.

– О Господи, я думала, вы уже ушли, – сказала она.

– Меня интересует не комната, а один из ваших постояльцев.

С величественным видом женщина толкнула дверь позади себя. За дверью находилась полная постояльцев комната для завтраков.

– Прошу вас, сэр. У меня стынет еда.

Чарльз вошел в комнату. Ему было достаточно одного взгляда, чтобы убедиться, что Пруденс здесь нет. Среди жующих постояльцев он не увидел также ее кузена и миссис Мур.

Он тут же вышел и стал оглядываться в поисках женщины с подносом. В следующее мгновение она вновь появилась в холле с подносом, уставленным, как и прежде, тарелками с едой. Чарльз поспешил широко открыть ей дверь в комнату для завтраков и вошел туда вслед за ней, на ходу торопливо объясняя:

– Я ищу мисс Пруденс Стэнхоуп. Не могли бы вы мне сказать, спускались ли она или ее кузен к завтраку?

– Стэнхоуп? – Поварешка, которой женщина наливала в чашки компот, на мгновение застыла у нее в руке, и она пристально посмотрела на Чарльза. – Мисс Стэнхоуп не спустится. Вчера она покинула пансион.

– Покинула? Вы хотите сказать, она уехала?

– Да. – Женщина вновь пристально посмотрела на Чарльза. – Они уехали все трое.

– Но я только вчера с ней разговаривал. Она и словом не обмолвилась о предполагаемом отъезде.

– Видно, не так уж она вам и доверяет, как вы наверняка думали, – сказала язвительно женщина.

Ее слова ужалили Чарльза в самое сердце. На мгновение он потерял дар речи. Чего он никак не ожидал, так это услышать, что Пруденс Стэнхоуп уехала. Ее решение уехать с кузеном после того, как они провели вместе весь вчерашний день, поразило его до глубины души.

Женщина начала проявлять явное нетерпение, желая поскорее вернуться к своей работе.

– Мне нужно подавать завтрак, сэр. Так что если вы меня извините…

Чарльз молча повернулся и, почти ничего не соображая, направился к выходу. Когда он вышел на залитую солнцем улицу, первое, что бросилось ему в глаза, была карета, полная его улыбающихся родственников.

– Ну как, она к нам присоединится? – весело крикнула ему из окошка Грейс.

– Нет. – Губы его шевелились, но он себя не слышал. – Она уехала.

– Уехала? – Грейс фыркнула. – Она не могла уехать, Чарльз. Она ничего не говорила насчет отъезда.

– В Джиллингем, – добавил Чарльз. Вся его радость, вызванная чудесным солнечным днем, исчезла вместе с ослепительной возможностью будущего с Пруденс Стэнхоуп. – Она возвратилась в Джиллингем со своим кузеном.

Грейс явно не желала признать очевидное.

– Но этого не может быть! Она собиралась найти новое место. Я совершенно в этом уверена.

Чарльз устал повторять одно и то же. Ему самому не хотелось верить в то, что Пруденс уехала, и необходимость убеждать в этом других вызывала у него раздражение.

– Она уехала, – сказал он резко. Да и что еще он мог сказать?

– Но в этом нет никакого смысла. – Руперт был в полной растерянности. – Я думал, что вы двое… ну, ты знаешь… мне казалось, что кисмет на вашей стороне.

Чарльз тяжело вздохнул.

– Я тоже так думал.

– Не носит ли эта леди старомодную шляпку, отделанную зеленой лентой? – лениво протянул, выглянув в окошко, Майлз Флетчер.

– Какое вам дело до того, что ее шляпка вышла из моды? – мгновенно вспылив, обрушился на зятя Чарльз, который терпеть не мог глупых вопросов.

– Чарльз! Ты невозможно груб! – воскликнула Аврора.

Чарльз нахмурился, не отрывая взгляда на Майлза.

– Откуда вам известно, какую шляпку носит мисс Стэнхоуп?

Флетчер пожал плечами, ничем не показав, что заметил грубость Чарльза.

– Я видел ее вчера днем, когда мы подъезжали к вашему дому. Мы едва не сбили ее, сворачивая на вашу улицу.

– Едва не сбили?! – выдохнула пораженная Грейс.

Чарльза охватил гнев. Флетчер чуть не убил Пруденс, и он смеет говорить об этом так спокойно, словно речь идет о едва не прихлопнутой им мухе! Ему вдруг страстно захотелось схватить Флетчера за грудки и трясти до тех пор, пока у того не застучат зубы.

Аврора помешала его гневу выплеснуться наружу.

– Она не смотрела, куда идет. Если бы Майлз не крикнул ей, боюсь, мы скорее всего наехали бы на нее.

Майлз кивнул.

– Глаза ее были полны слез, поэтому-то она нас и не увидела.

– Она плакала? – Сердце Чарльза болезненно сжалось.

– Да. – В голосе Майлза звучало явное сочувствие. – Бедная девушка совсем расплакалась после того, как едва не угодила под колеса нашей кареты. Помогая Авроре выйти, я увидел, как она вытирает глаза. Я собрался уже подойти к бедняжке, чтобы спросить, не нужна ли ей помощь, как она вдруг резко повернулась и исчезла за углом.

– Возможно, она хотела попрощаться, но не нашла в себе для этого сил? – сказала Грейс, выглядевшая такой же ошеломленной, как Чарльз.

– Может, нам не ездить на скачки? – спросила Аврора.

– Нет-нет. – Взмахом руки Чарльз показал Руперту ехать вперед. – Нет никаких оснований для того, чтобы лишать себя удовольствия. – Он постарался вложить в свои слова убежденность, хотя сам ее совершенно не чувствовал.

Остальные согласились, что было бы жаль не воспользоваться такой прекрасной погодой. Один только Руперт понял, что творится в этот момент в душе брата. Как только карета тронулась с места, он повернулся к сидевшему рядом Чарльзу. Лицо его выражало искреннее сочувствие.

– Что же это за кисмет, а, Чаз?

Чарльз, покачал головой. На сердце у него было сейчас так же тяжело, как в тот день, когда ему сообщили о проигрыше Джека.

– Самый несчастливый, какой только может быть, бьюсь об заклад.

Загрузка...