ГЛАВА 23

Пруденс стояла в одиночестве на палубе, которая слегка раскачивалась у нее под ногами. Отовсюду неслись непривычные звуки: хлопанье парусов, поскрипывание натянувшихся канатов и дерева, непонятные крики и свистки людей, которые работали, чтобы она могла отправиться в свое путешествие по морям из лондонского порта.

Ее жизнь должна была вот-вот коренным образом измениться, и при мысли об этом она почувствовала в душе трепет. Это был конец. Конец ее незнания того, что лежало за пределами английских берегов, конец ее житейской неискушенности, конец ее зависимости от семьи. Одна за другой лопались нити, привязывающие ее к прошлому. Она, вдруг осознала Пруденс, была свободна, как чайки, кружащие над бурным морем у них в кильватере, и могла лететь куда угодно. Она, однако, была не готова к одиночеству, которое всегда связано со стремлением к независимости. Для нее начиналось приключение, о каком она мечтала всю свою жизнь. Ей следовало бы быть вне себя от радости. Она должна была бы испытывать удовлетворение, поскольку добилась того, к чему всегда стремилась. Но на душе у нес было тоскливо. Чего-то не хватало для того, чтобы она могла почувствовать себя по-настоящему счастливой. Чего-то очень важного. Чего-то, что, как ей казалось когда-то, она нашла в обществе Чарльза Рэмси. Она видела это в его глазах, чувствовала обещание этого в его поцелуе.

Почти с болезненной напряженностью она вглядывалась в толпу провожающих на пристани. Но там не было никого, кто мог бы помахать ей платком на прощание и пожелать счастливого плавания.

Чарльз Рэмси не приехал ее проводить. Не стоило даже надеяться на то, что он может последовать за ней в Лондон. Его отсутствие причиняло боль. Слишком поздно она узнала правду. Слишком поздно поняла, что ей следовало бы доверять ему. Слишком поздно, и вот теперь она оставляла позади не только Англию, не только свой пост гувернантки, не только свои проблемы с Тимоти. Она оставляла и свою новую мечту, мечту, которая зародилась в объятиях Чарльза Рэмси.

Соленый фонтан брызг ударил в нос парусника, и на смену запахам пеньки, рыбы и смолы пришел свежий запах океана. Чайки с криками ныряли в бурлящую воду у них за кормой. Их отчаянные, жадные крики находили отзвук у нее в душе. Она тоже в какой-то мере ощущала в себе отчаяние, но и жадность тоже, достаточную для того, чтобы находить удовлетворение в том, что выпало на ее долю.

Душа ее разрывалась при виде тающей на горизонте Англии, где оставалось все, что она когда-либо знала или любила.

Почувствовав холод, Пруденс обхватила себя руками за плечи. Она собиралась наслаждаться этим плаванием, получать удовольствие от каждой минуты, проведенной ею на борту парусника. И начинать это путешествие с сожалений было непростительной глупостью.

Вот и конец, снова подумала она. В последнее время жизнь ее состояла, казалось, из одних расставаний. Только вчера она распрощалась с Грейс Рэмси. Ей будет не хватать ее. Похоже, их дружбе было суждено погибнуть в зародыше.

– Вы отправляетесь в Китай? – воскликнула Грейс, широко раскрыв глаза, когда они вдруг случайно столкнулись при выходе из читальни Доналдсона после концерта Вивальди, на который Роза уговорила ее пойти. – Когда ваш парусник отплывает? Но, Пру, мы решили, что вы уехали в Джиллингем. Неужели я нашла вас только для того, чтобы потерять снова? Чарльз… Чарльз расстроился даже больше меня. Ваше внезапное исчезновение очень сильно на него подействовало.

Пруденс с трудом сдерживалась, слушая эту, как она полагала, приукрашенную правду. Чарльз, она не сомневалась, нашел утешение в объятиях своей красотки, даже если его и в самом деле огорчило, как пыталась ее в том уверить Грейс, ее исчезновение.

– Неужели вы не порадуетесь за меня, Грейс? – наконец, не выдержав, спросила она тогда с непривычной горячностью, поскольку было уязвлено ее самолюбие. – Путешествие, в которое я отправляюсь в качестве компаньонки Розы Торгуд, мечта всей моей жизни. Я уверена, ничто на свете не может дать мне большего счастья, чем возможность совершить подобное путешествие.

Грейс, растерявшись, ухватилась за одно слово из всей тирады, словно оно несказанно удивило ее.

– Ничто? – воскликнула она с изумлением. – Вы уверены? Даже не…

Ее прервало появление Руперта, который в этот момент подошел к ним, с трудом пробравшись сквозь толпу. За ним шли какой-то одетый с иголочки джентльмен и молодая женщина, которую Чарльзу Рэмси так нравилось целовать.

– Мисс Стэнхоуп! – воскликнул Руперт. – Это действительно вы? Мы полагали, вы уехали в Джиллингем.

Внутри у Пруденс все похолодело, когда троица приблизилась. Неудивительно, что Чарльз Рэмси увлекся этой красавицей. Молодая женщина и впрямь была поразительно красива. Волосы ее были яркими, как мех лисицы, а глаза серо-зелеными, почти такого же цвета, как у Чарльза. Молодая леди была…

– Аврора Рэмси, – представилась красавица, вежливо протянув руку. – Я так рада, что мы с вами наконец-то встретились. Мой брат едва с ума не сошел, когда ему сказали, что вы уехали…

Аврора Рэмси! О Господи! Сестра Чарльза! Все это время она ревновала Чарльза к его собственной сестре!

Правда оказалась столь же невыносимой, сколь и прежние ее фантазии. Неужели он действительно был к ней неравнодушен и она вполне могла ему доверять? Неужели она подавила в зародыше возникшее между ними чувство, не дав ему шанс расцвести? Завтра ей предстояло покинуть Англию, и она, скорее всего, никогда больше не увидит Чарльза и так и не получит ответ на свои вопросы…

В последнее время многое в ее жизни подошло к концу. Она восприняла это с чувством неизбежности. Она знала, что так и должно было случиться, и была готова. К чему она была совсем не готова, так это к глупому, нелепому концу своих отношений с Чарльзом Рэмси. Это была настоящая трагедия. Почему она не поверила его словам, тому, как он смотрел на нее, его поцелуям?

Пруденс прижала ладонь к губам. Его поцелуи были так убедительны!

По щеке у нее скатилась слеза, еще одна соленая капля в этом океане соленой воды, что окружал ее сейчас со всех сторон. Не возникли ли океаны, спросила она себя, из слез миллионов и миллионов мужчин и женщин, которые нашли свою любовь, а затем ее потеряли? Сколько же слез было пролито теми, кто выпустил из рук свою любовь, побоявшись в нее поверить?

Пруденс решительно стерла слезу с подбородка. Она не станет добавлять эту свою горькую каплю к волнам, несущим ее навстречу приключению, о котором она мечтала задолго до того, как узнала, что на свете существует Чарльз Рэмси. Она не станет предаваться грусти. Путешествие, в которое она отправилась, охватит целые континенты. Маршрут был разработан ею от начала до конца в мельчайших деталях. Она сама удивилась тому, что сумела справиться со столь сложной задачей, и справиться прекрасно. Правду говорят, ты не знаешь, на что способен, пока не испытаешь себя в деле.

Несмотря на боль в сердце, вызванную чувством одиночества, у нее были все основания быть довольной своей судьбой. Она отправилась в путешествие, о котором мечтала всю жизнь. У нее была прекрасная должность. И она оказалась невосприимчивой к морской болезни, чем Роза, милая Роза, не могла, к сожалению, похвастаться.

– Не пройдет и нескольких дней, как она полностью поправится, – уверил ее капитан, когда она поделилась с ним своей тревогой по поводу состояния подруги.

Розу подобные уверения ничуть не утешили.

– Надеюсь, – простонала она жалобно, сидя в своей каюте с тазиком между колен, – он знает, что говорит.

Столь смущена была миссис Торгуд своим состоянием, что не позволила Пруденс остаться в каюте и ухаживать за ней.

– Ступайте, – приказала она. – Наслаждайтесь свежим воздухом и солнцем. Я не желаю, чтобы кто-то видел меня в таком состоянии.

Пруденс повиновалась, но прежде попросила стюарда принести Розе еще тазики, кувшин с водой и полотенца…

Кто-то подошел и остановился у нее за спиной. Англия окончательно растаяла в туманной дымке на горизонте, превратившись в воспоминание. По щеке у Пруденс скатилась еще одна упрямая слеза. Она не стала оборачиваться, не желая, чтобы стоявший позади нее джентльмен видел ее залитое слезами лицо.

– Я пришел потребовать свои двадцать четыре часа, – проговорил тихо джентльмен знакомым голосом, голосом заклинателя змей, голосом ее любимого, голосом Чарльза Рэмси.

– Вы! – воскликнула Пруденс, резко обернувшись.

– О, так вы меня еще помните? Я уже начал бояться, что вы забыли о всех своих благородных обещаниях и решили не возвращать мне свой долг.

– Нет, – ответила Пру дрожащим голосом. Ей все еще не верилось, что он стоит перед ней, такой же спокойный, как всегда, будто в его внезапном появлении здесь не было ничего необычного. – И как вы собираетесь потратить часы, которые я вам должна, сэр?

– Разумеется, убеждая тебя никогда больше от меня не убегать, дорогая. – Он раскрыл ей свои объятия.

Пруденс же прильнула к его груди, словно это было самой естественной вещью на свете. Щека ее коснулась ткани его сюртука, и ее охватило то же самое чувство начала приключения, какое она испытала, когда их клипер вышел из устья Темзы в открытое море. Руки Чарльза обняли ее, и весь мир вокруг нее мгновенно изменился, засияв небывало яркими красками. Пруденс переполнял восторг, но в то же время в самом потаенном уголке ее души расцветало, как цветок, чувство умиротворения. Прижимаясь к груди Чарльза, слушая стук его сердца, она наконец-то в полной мере осознала, каким должно быть состояние истинного покоя.

Чарльз поцеловал ее. В нос, подбородок, глаза, губы. Не было, казалось, места на ее лице, которого бы не коснулись в приветствии его губы.

– Почему ты не пришла ко мне? – В его голосе она услышала напряженность, когда, перестав на мгновение целовать ее, он задал этот вопрос. – Ты обещала непременно ко мне обратиться, если у тебя возникнут какие-нибудь проблемы.

– Я приходила.

– И что же? Ты нашла меня или оставила мне записку?

– Нет. Ты был занят.

– Занят? И чем это, интересно, я был занят?

– Вы были заняты, сэр, тем же, чем и сейчас. Вы приветствовали молодую леди и целовали ее с такой же страстью, с какой целуете сейчас меня. Я подумала, что вы ее любите, что она и есть то препятствие, о котором вы говорили на пляже, когда отказались меня поцеловать. Я не знала тогда, что она ваша сестра.

– Аврора!

– Да. Надо признать, я очень страдала из-за вашей сестры.

– Страдала?

– Да. Мое сердце едва не разбилось при мысли, что вы любите другую, и все, что вы делали или говорили прежде, чтобы заставить меня поверить в искренность ваших чувств, было всего лишь шуткой, даже еще более изощренной, чем та, которую вы сыграли со мной при нашей первой встрече.

– Никаких шуток. Я боялся.

– Боялся? Чего?

– Я боялся прикоснуться к тебе. Боялся тебя поцеловать. Я знал, что никогда не отпущу тебя от себя, если наши губы встретятся.

– Боялся прикоснуться ко мне? – повторила она изумленно, прижимаясь к нему всем телом. – Почему?

Наклонившись, он прошептал ей в волосы:

– Я не мог тебе ничего предложить. У меня не было никаких перспектив. Я боялся, что сумею убедить тебя согласиться на будущее, которое в тот момент не сулило ни радости, ни надежд. – Он убрал руку с ее плеча и слегка приподнял ей пальцем подбородок, дабы с большей легкостью поцеловать ее в губы. Он запечатлел на них нежный поцелуй и поднял голову, чтобы увидеть выражение ее лица, словно хотел удостовериться, что она не возражает против его поцелуев.

Не открывая глаз, Пруденс замерла, полуоткрыв рот, в ожидании нового поцелуя. Поцелуя, однако, не последовало, и она открыла глаза.

Чарльз улыбнулся ей.

– Выходит, ты совсем даже не против?

В смущении Пруденс опустила голову. Ресницы у нее слегка дрогнули, когда он ласково провел пальцем но ее подбородку. Встав на цыпочки, она поцеловала его так же нежно, как до этого он целовал ее.

– Я мечтала о том, как ты вновь прикоснешься ко мне, с первой нашей встречи в банях Махомеда.

– Нам было предначертано судьбой быть вместе, дорогая.

– Предначертано судьбой?

– Да. То же самое сказал и Майлз, говоря о наших с ним отношениях. Господи, я мог потерять тебя навсегда! – При этой мысли Чарльз еще крепче прижал ее к своей груди. – Ну так как, отправишься ли ты со мной в путешествие, которое продлится всю нашу жизнь? Выйдешь ли ты за меня замуж?

– Да, – прошептала Пруденс, но не успели эти слова соскользнуть у нее с языка, как она застыла, выдохнув. – Нет, я не могу.

Чарльз, наклонившийся было, чтобы ее поцеловать, поднял голову, вне себя от изумления.

– Не можешь или не хочешь?

– Не могу. Я пообещала миссис Торгуд, что буду сопровождать ее в этой поездке. Она была так добра ко мне, поддержав в самую трудную для меня минуту, что я просто не могу оставить ее сейчас.

– Я этого и не хочу, Пру. Есть еще какие-нибудь преграды на пути к нашему счастью? Терзают ли тебя еще какие-то сомнения?

– У нас нет денег, Чарльз. Не будет ли жена слишком большим бременем для твоего и без того тощего кошелька?

Чарльз рассмеялся.

– Деньги не должны стоять на пути истинной любви. Пру. Я был глупцом, позволив этому встать между нами. Но ты можешь не беспокоиться о деньгах. Этого препятствия более не существует. Я теперь компаньон Майлза Флетчера, моего зятя, в торговом предприятии, и мы с ним намерены стать в недалеком будущем богатыми людьми.

– Майлз Флетчер? Но разве…

– Да, он тот самый человек, кому досталось все мое состояние. И если два столь несхожих человека сумели договориться меж собой, то не кажется ли тебе, что мы с тобой тем более сумеем поладить?

– Не поцелуете ли вы меня еще, сэр? Не стоит тратить попусту ваш выигрыш. Кажется, вы говорили, что я должна вам двадцать четыре часа? Интересно, что мы будем делать все это время?

Рассмеявшись, Чарльз снова привлек ее к себе с твердым намерением наилучшим образом использовать то время, которое оставалось в его распоряжении.

Загрузка...