Глава 3

Ее сердце билось в такт музыке, то и дело порываясь выскочить из груди. Крепко стиснув сумочку дрожащими пальцами и тщательно выговаривая каждое слово, Ровена произнесла:

— Странная встреча, да?

— Да уж. Давненько мы не виделись. — Он не сводил с нее удивительно темных золотисто-серых глаз с длинными и пушистыми, как у девушки, ресницами, которые Ровена так хорошо помнила.

— А ты не изменилась. Все такая же хорошенькая. — Взгляд скользнул ниже, на руку, вцепившуюся в бисерную сумочку, точно то был спасательный трос. И без того искаженный шрамом рот растянулся в гнусную улыбочку. — Еще не замужем? Может быть, снова помолвлена?

— Нет, — гордо вскинула голову Ровена. — А ты?

— Обжегшись на молоке, дуешь и на воду, ведь так? Я стал осторожным. Ты, наверное, тоже?

— Именно. Кто же захочет дважды наступать на швабру?

Откуда в ее голосе появилась горечь? Ей вовсе не хотелось выглядеть оскорбленной. Она должна казаться спокойной и безразличной, как и было на самом деле.

— О, тебе нечего бояться, — ухмыльнулся он. — Мамочка с папочкой разгонят всех нежелательных ухажеров, и избалованная доченька сможет вновь наслаждаться прелестями жизни.

Горячая кровь бросилась девушке в лицо.

— Ты тоже наслаждаешься, разве не так?

Блейк лишь безразлично передернул плечами:

— Все свои радости я более чем заслужил. Я их заработал. Мы так и будем стоять здесь и спорить? Твой дружок тебя случайно не хватится — такой внимательный молодой человек? Кстати, его-то твой отец одобряет?

— Папа умер.

— Извини. — Блейк изменился в лице, и на загорелой коже змейкой выделился синевато-багровый шрам. — Не знал.

Глаза Ровены злобно сверкнули.

— Не извиняйся. Ты никогда не любил отца… или не понимал. Ты всегда предубежденно относился к моим родителям и во всем винил именно их.

— Ну, не во всем, — не согласился Блейк. — Тебя я тоже винил, за то, что не осмелилась отстоять свои убеждения, а себя — за то, что ждал от тебя слишком многого. — Он снова передернул плечами. — Ладно, давай все забудем. Нет ничего хуже, чем копаться в прошлом. Мы оба совершили ошибку. На том и порешим, хорошо?

— Согласна, — уже отворачиваясь, буркнула девушка. — А теперь извини меня.

— Конечно, конечно, — насмешливо поклонился он, и Ровена ушла, с ужасом понимая, что ноги не слушаются ее и вот-вот расползутся на скользком полированном полу.

Как он отвратителен! Когда-то она его любила, а теперь ненавидит. Нынешний Блейк был грубым и циничным, словно вместе с внешностью изменился и его характер.

Он пытался свалить всю вину на нее, заставить ее чувствовать себя предательницей, обманувшей все его надежды. Он никогда по-настоящему не ставил себя на ее место, не хотел понять, что она чувствует к родителям и как иногда трудно идти против них. Он вырос сиротой, с пятнадцати лет жил одиноким волком, не знал никого, кроме своего дяди из глубинки. «Да почему я, собственно, оправдываюсь, — зло одернула себя девушка. — Между нами все кончено, и я не должна отчитываться перед ним».

— Ах, вот ты где! — прервал ее беспокойные мысли голос Джеффа. — Совсем меня игнорируешь. Я чуть паутиной не покрылся, пока тебя дожидался.

Его теплое рукопожатие успокоило Ровену. Милый Джефф — такой веселый, нетребовательный.

— Извини, что задержалась. — Она оглянулась. — А где Луиза?

— Танцует. Пришел наш доктор и прописал ей квикстеп. Он очень милый. И сестренка его тоже. Мы так весело кружились вместе.

«Я не будут думать о Блейке. Я не позволю ему испортить мне путешествие», — не слушая его, без конца твердила про себя девушка.

Вернулись мистер Рид с Луизой, и, пока Джефф бегал за коктейлями для них, к столу подошла незнакомая пара и заговорила с доктором.

— Разрешите представить, — оживился он, — миссис Дейвис, мистер Дейвис, мисс Клейтон, мисс Ленгхем и Джефф Вудсон.

Миссис Дейвис была жизнерадостной стройной брюнеткой в очень простом платье цвета беж, подчеркивающем ее точеную фигуру.

— Мы в первый раз в круизе. А вы путешествовали раньше? О, спасибо, — поблагодарила она Джеффа, усаживаясь на предложенный ей стул и лучезарно улыбаясь. — Это так волнующе, правда?

— Извините, что перебиваю, — высунулась из-за плеча брата Хелен Рид. — Отдай, пожалуйста, мой портсигар.

Доктор Рид захлопал по карманам пальто, а Джефф тем временем пригласил девушку присоединиться к их компании.

— Спасибо, не могу, — отказалась Хелен. — Блейк уже ждет меня. — Она окинула взглядом толпу. — А вот и он. — Девушка замахала рукой. — Кажется, он меня не видит. Лучше пойду к нему сама. Всем пока!

Ровена украдкой следила за тем, как она, покачивая бедрами, лавирует в лабиринте столов и стульев. Хелен была высокой, и хотя ей недоставало миловидности и изящества Деборы Дейвис, светлые волосы и королевская осанка делали ее по-своему красивой.

К счастью, Ровена пока не видела Блейка и горячо надеялась, что Хелен не приведет его обратно к столу. И тут вдруг они мелькнули перед ней в танце. Хелен улыбалась, а Блейк ласково склонился к ее плечу. На мгновение он повернулся к Ровене неискалеченной стороной лица, и девушка поймала себя на странной мысли, что только теперь по-настоящему узнает его. Перед ней снова был тот Блейк, которого она когда-то любила.

Но видение быстро исчезло, и Ровене пришлось вернуться к реальности. В тот вечер Блейка она больше не видела. Скорее всего, натанцевавшись, они с Хелен ретировались в другую часть корабля. Ровена же продолжала танцевать. То с Джеффом, то с Питером Ридом, то с Роем Дейвисом, который, к слову сказать, оказался превосходным танцором и был в курсе всех последних новинок. Луиза тоже танцевала со всеми по очереди. С Ровеной она почти не разговаривала, правда, и без того было видно, что она довольна. Однажды ее маленькое личико стало даже не таким угрюмым.

Перед самым рассветом корабль закачало. Ровена слышала, как жалобно скрипят и вздыхают его гигантские бока, борясь со встречным течением. Казалось, со дна морского поднялась исполинская рука и крепко ухватила лайнер за киль, а он, бедняга, сопротивляется изо всех сил, бросается из стороны в сторону, пытаясь освободиться. Еще вчера, мирно плывя по Ла-Маншу, «Океания» была не чем иным, как тихим плавучим отелем, а сегодня, при встрече с грозными силами океана, она ожила и возмужала.

Ровена тревожно задремала. В ее душе мешались страх и ликование: наконец-то она в море, а море она очень любила.

Утром ее разбудил официант. Он принес чай и бисквиты прямо в каюту. Луиза уже не спала, и только Ровена перегнулась к ней, чтобы спросить, хорошо ли она себя чувствует, как она тут же отвернулась и грубо буркнула:

— Нормально. Просто не хочу никакого чая.

Ровена соскользнула с постели и подошла к иллюминатору. Море было серым и неспокойным. Пол под ногами покачивался, графин звякал о подставку, и из него выплескивалась вода, а халат Луизы медленно пританцовывал вдоль полированной стены. Да, в этот раз море не спешит принимать их с распростертыми объятиями.

Луиза калачиком свернулась под одеялом и устало прикрыла глаза.

— Прими таблетку, которую дала тебе тетя, — заботливо предложила Ровена, — тебе станет лучше.

— Я же сказала, все нормально! — рявкнула Луиза. — Просто оставь меня в покое. Завтракать я не пойду.

И Ровена отправилась в ванную.

Освежившись под прохладным душем, она надела брюки в шотландскую клетку и просторный мохеровый свитер на оттенок темнее ее волос.

— Давай я закажу тебе тостов. Ты съешь чего-нибудь, и станет лучше.

Луизу даже передернуло.

— Не могу я ничего есть. Ради всего святого, оставь меня в покое.

В столовой была масса свободных мест. Вудсоны завтракали у себя, но Джефф, Блейк и Хелен оказались за столиком.

— Я еле пережил эту ночь, — жалко улыбнулся Джефф. — А как ты себя чувствуешь? Нет, пожалуйста, не отвечай. — И он прикрыл глаза ладонью. — Ты свежа, как утренний цветок.

— Странно, что плохая погода не действует на тебя. Помню, в былые времена ты с трудом переносила шторм, — загадочно улыбаясь, вставил Блейк.

Двоякий смысл его слов был очевиден только ей, и Ровена холодно ответила:

— Пожалуйста, не напоминай мне, что я была молодой и глупой. Я очень стараюсь забыть об этом и обо всех тех глупостях, которые натворила.

Хелен изумленно переводила взгляд с одного на другую. Но ее никто не замечал.

— Думаешь, с тех пор ты стала мудрее? — издевательски хохотнул Блейк.

— Надеюсь, — отрезала девушка и отвернулась к Джеффу, давая понять, что разговор окончен.

После завтрака они сразу поднялись на палубу. Было ветрено и очень холодно. Под открытым небом прогуливались лишь самые стойкие, некоторые даже пытались играть в мяч. Большинство же укрылось за широкими окнами, и все комнаты отдыха были переполнены.

Джефф все же ухитрился найти два свободных шезлонга, и они развалились в них, глядя на беспокойное серое море в резвящихся белых барашках.

Джефф был на редкость немногословен. Морская качка делала свое дело, и он совсем скуксился. Ровена несмело подала голос:

— Пожалуй, пойду посмотрю, как там Луиза, если ты не против.

— Валяй. Не обижайся, но я даже рад. Хочу побыть один. Самое худшее во всех этих плаваниях — море.

— Ну же, Джефф, не падай духом. — Ровена низко склонилась к его лицу. — Скоро мы все привыкнем.

— Дорогая, — застонал он. — Если бы я не любил тебя так сильно, честное слово, не смог бы даже смотреть на тебя. Так ужасно мутит. Иди поуспокаивай кого-нибудь другого, а? Луизу, например.

Он отвернулся, и Ровена грустно вздохнула:

— Надеюсь, Луиза оценит мои старания больше, чем ты. Пока. Увидимся позже.

Луиза все еще лежала в кровати и нехотя приоткрыла глаза, когда Ровена вошла и положила ей на лоб руку.

— Я чувствую себя отвратительно, — призналась она. — И не могу найти таблетки. Я везде искала, а от наклонов мне стало еще хуже и пришлось лечь опять. Может быть, я их вовсе не взяла, — жалобно захныкала она.

Ровена отыскала у себя одеколон и смочила им лоб бедняжки.

— Не волнуйся. Я схожу к мистеру Риду и принесу тебе чего-нибудь. Ты выпьешь и, может быть, сможешь выйти подышать свежим воздухом.

Питер Рид, молодой рыжеволосый врач, отвечал за корабельную аптечку. Он сразу узнал Ровену и улыбнулся, а узнав о недомогании Луизы, тут же прописал ей какое-то лекарство и посоветовал, если не станет лучше, заглянуть к нему в кабинет.

Луиза была настолько слаба, что и не пыталась противиться требованиям соседки, залпом проглотила таблетки и даже позволила Ровене убрать со лба влажные спутавшиеся волосы. Потом она со стоном отвернулась к стене и тихо промямлила, что попробует заснуть.

Ровена оставила ее одну, но к Джеффу не вернулась. Решила заскочить сначала в библиотеку и взять им что-нибудь почитать. Джеффу, например, кровавый триллер, а себе чью-нибудь увлекательную биографию.

Не успела она выйти на палубу, как ветер принялся яростно трепать свитер, и Ровена лишний раз порадовалась, что у нее такие узкие брюки, а волосы спрятаны под повязку. Кроме нее две или три одинокие парочки бродили туда-сюда, добросовестно отмеряя ежедневные мили. Ровена подошла к борту и взглянула на небо. И небо, и море были теперь одного цвета — однородно-серого. На волнах деловито качались чайки, то и дело взмывая в небо, подобно клочкам белой бумаги, и их место тут же занимали другие. Зрелище сказочной красоты.

Сильный ветер помешал Ровене расслышать приближающиеся шаги, и она испуганно вздрогнула, когда у самого уха раздалось:

— Наслаждаешься пейзажем?

За спиной в грубом, сером свитере с воротником стоял Блейк и вопросительно смотрел на девушку. Ветер безжалостно трепал его и без того лохматые волосы.

— Да. — Ровена капризно надула губки.

— Ну же, не будь ребенком, — рассмеялся он. — Так ведут себя только обиженные школьницы.

Девушка не ответила. Она и сама знала, что Блейк прав.

— А где Джефф?

— На нижней палубе.

— Что же ты его бросила?

— Я иду в библиотеку.

— Ну надо же! — искренне удивился он. — И я тоже.

— Блейк, пожалуйста, — повернулась к нему Ровена, — не усложняй нам жизнь. Неужели мало того, что мы плывем на одном корабле, сидим за одним столом, так ты еще будешь всюду меня преследовать?

Вместо ответа, Блейк улыбнулся улыбкой горгульи:

— Ровена, милая, ты себе льстишь. Я действительно иду в библиотеку. Мы с Хелен договорились там встретиться. Да не в этом дело. Тебе не кажется, что разумней оставить в покое наше прошлое и то, что ты считаешь несложившимися отношениями, и вести себя как обычные люди? Да, мы здесь как в ловушке, три недели никуда не деться. Неужели не глупо продолжать вендетту?

— Ничего я не продолжаю.

— А по-моему, продолжаешь. Насколько я знаю, таким тоном обычно говорят «Защищайтесь, сэр» и швыряют в лицо перчатку, — съязвил Блейк.

Почему он вечно сваливает всю вину на нее?

— Ты сам виноват, — чуть не расплакалась девушка. — Не будь таким змеем! Раньше ведь ты был другим!

— Разве? Ты просто забыла. Или, как говорится, любовь слепа. Извини, постараюсь больше тебя не подкалывать. Ну что, мир? — после непродолжительной паузы улыбнулся он.

— Попробуем. — Ровена упрямо смотрела в сторону.

— Вижу, ты не очень-то рада. Ну да ладно. Спишем на дурное настроение.

Они повернулись и, борясь со встречным ветром, молча зашагали к дверям.

Блейк пропустил девушку вперед, и Ровена вошла в светлую, уютную библиотеку. Хелен стояла к ним спиной, праздно разглядывая многочисленные полки. Блейк направился прямо к ней, и, заметив его, девушка буквально расцвела. Затем перевела взгляд на Ровену и после секундного замешательства улыбнулась и ей тоже. Кивнув в ответ, Ровена с видом крайней заинтересованности принялась перебирать книги. Она не слышала, о чем они шептались, но Хелен то и дело довольно хихикала, и все выглядело так, словно у них очень близкие отношения. Неожиданно Хелен повысила голос:

— Обработать тебе руку?

Ровена не удержалась и искоса взглянула на парочку.

Блейк кивнул:

— Да, спасибо.

Какую еще руку? Ровена глянула на него еще раз и только сейчас заметила, что его левая рука согнута и неестественно выдается вперед. Она была уверена, что замечала руку и раньше, просто не придала увиденному особого значения.

Хелен уже направилась к выходу и, проходя мимо, еще раз мельком улыбнулась. Махнув на прощанье здоровой рукой, Блейк заторопился следом. Ровена автоматически улыбнулась и махнула в ответ, но в действительности ее мысли были заняты его рукой, той, с искореженными пальцами, такой же обезображенной и израненной, как и его лицо.

Загрузка...