Глава 12 Забытое прошлое

ДеНуар нес Данте на руках через затемненную спальню, с природным изяществом огибая коробки для CD дисков, одежду и книги, нагроможденные на полу. Постель была разобрана и помята, белье — черным. «Или, может быть, темно-синим», — подумала Хэзер, следуя за ДеНуаром.

Он встал на колени перед кроватью и положил Данте на простыни, затем опустил его голову на подушки и вытер текущую из носа кровь полотенцем, которое нашел на кухне. Лунный свет смягчил угловатые черты лица ДеНуара, изменив мрачное выражение на грусть.

Хэзер наклонила голову, изучая его, то, как он заботился о Данте, наблюдая, как большая рука нежно скользнула по волосам, убирая их с лица. Что же было между ними?

— С ним все будет в порядке? — спросила она. — У него есть медикаменты от головных болей? Врач?

— Все, что ему нужно, — это отдых, — ответил ДеНуар.

— Ты спрашивала о его прошлом? — голос раздался со стороны дверного проема. — Так всегда, когда он пытается вспомнить. Ему становится плохо, как сейчас.

Хэзер обернулась и посмотрела на Сильвера. Он прислонился к дверному косяку, одной ногой опираясь на порог, серебристые глаза сверкали в лунном свете.

— Я только задала пару стандартных вопросов, — произнесла Хэзер.

— Данте рос в штате Луизиана, агент Уоллес, — пробормотал ДеНуар, протягивая пропитанное кровью полотенце.

— Угу, угу, — проворчал Сильвер.

Оторвавшись от двери, он, сутулясь, вошел в комнату и забрал полотенце. Затем ушел.

Хэзер удивленно моргнула. Сверхчеловеческая скорость была обыденностью в этом доме. Сделав глубокий вдох, она сфокусировалась на ДеНуаре.

— Да, я знаю, — сказала она, — он рос в приемной семье Прейжонов.

Люсьен покачал головой.

— Это одна из последних. Он годами переходил от одной приемной семьи к другой.

Хэзер замерла. ДеНуар только что дал ей информацию, которая не значилась в файле Данте. Почему только последняя семья была записана?

—Данте плохо помнит прошлое, — спокойно сказал ДеНуар. — И, возможно, это к лучшему.

Он протянул руку.

Прохладный порыв воздуха подул мимо Хэзер, всколыхнув ее волосы. Сильвер появился перед ней и положил смоченное полотенце в протянутую руку ДеНуара. С мимолетной не скрывающей острые клыки усмешкой мальчик снова исчез.

— Может быть, ему необходимо вспомнить? — предположила Хэзер. — Может, в этом причина мигреней.

— Нет, — прошептал ДеНуар, размазывая медленно стекающую кровь под носом Данте влажным полотенцем. — Нет.

Внезапно сочувствие проступило сквозь усталость Хэзер, и она поняла, что ДеНуар любит Данте, и что сожаление тенью легло на его лицо и сделало голос грубым.

Сожаление. Из-за чего? Забытое прошлое, которое должно остаться забытым? Независимо от того какова цена?

— Данте сказал мне, что он вампир, — произнесла она.

ДеНуар закрыл глаза. На его челюсти заходили желваки.

— Вы верите в существование вампиров, агент Уоллес?

— Нет. Но я чувствую, что Данте верит.

Глаза ДеНуара открылись. Золотые искорки блеснули в них.

— Действительно, — пробормотал он.

Расстегнув ботинки Данте, он стянул их с его ног. Они упали на пол с глухим стуком.

— Он думает, что неуязвим, и это убьет его, — продолжила Хэзер, приближаясь к матрацу.

ДеНуар промолчал, переместил руку с виска Данте на волосы, затем убрал. Он поднялся с пола и застыл.

— Я не позволю, чтобы это произошло, — сказал ДеНуар, повернувшись к ней.

Она уставилась на него, ошеломленная таким пренебрежением. Сделала шаг вперед и схватила его за предплечье. Оно было твердым и прохладным, как мрамор. Но огонь прошел сквозь нее, натянув мышцы.

— Там есть человек, который хочет... который жаждет замучить его, — голос звучал низко и твердо. — Насилие. Увечья. Убийство. Это не в вашей власти. Не вам принимать решение.

Она отпустила его руку.

ДеНуар застыл на некоторое время, завитки его длинных волос приподнялись, вокруг тела вспыхнул едва заметный синий свет. Кожу Хэзер начало покалывать. В воздухе появился острый запах озона. Данте пошевелился на кровати, внезапно чем-то обеспокоенный, на бледном лице появилась тревога. Сильвер выпрямился в дверном проеме, сверкая настороженными глазами.

Затем словно удар грома или взрыв высосали весь воздух из комнаты, и все закончилось. Никакого синего света. Никаких шевелящихся волос. Только высокий мужчина, неподвижно стоящий около кровати. Голос Этьена прошептал в голове Хэзер: «Падший».

— Я не позволю, чтобы это произошло, — снова сказал ДеНуар.

Наклонившись, он накрыл Данте пледом, потом сел на край кровати. Коснулся рукой его виска.

— Спокойной ночи, агент Уоллес, — пробормотал ДеНуар.

Хэзер вышла из комнаты, задев Сильвера, ее тело было так же напряжено, как и кулаки. Она сказала Данте, что не бросит его. И именно это имела в виду. ДеНуар мог засунуть свое «спокойной ночи» подальше. Она стремительно спустилась вниз по лестнице, скользя одной рукой по отполированным деревянным перилам.

Когда Хэзер вошла в гостиную, Симона, сидящая в мягком кресле, подняла взгляд от книги на коленях. Джордан все еще лежал, растянувшись на диване с приоткрытым ртом, одна его рука свисала на пол.

— Спасибо, что приглядели за ним, — сказала Хэзер.

Симона закрыла книгу, затем поднялась.

— Я искала время почитать, — ответила она, пожав плечами. — Как Данте?

Хэзер покачала головой.

— Он без сознания, но хотя бы кровотечение из носа прекратилось. ДеНуар, кажется, думает, что все, что ему нужно, это отдых.

— А... — вздохнула Симона.— Ему нужен не отдых,— пробормотала она, двинувшись в сторону зала.

— Сколько вы знаете Данте? — спросила Хэзер.

— Три, четыре года.

— Его головные боли стали хуже?

Симона застыла на пороге.

Oüi. Почему вы спрашиваете? — Она бросила взгляд через плечо с настороженным выражением лица.

— Ему нужна помощь.

Мы поможем ему, — сказала Симона, — вы не сможете. Он говорил вам правду, m’selle. Он создание ночи.

Симона вышла из комнаты.

Вздохнув, Хэзер опустилась в кресло напротив дивана и спрятала лицо в руках. Они все безумны. Помешанные.

Или они все были вампирами. Как она напишет об этом в отчете?

Объект не прислушался к предупреждению, потому что он вампир. Когда я проинформировала объекта, что серийный убийца способен прострелить его сердце, он рассмеялся.

«Расставь сети», — сказал он.

Отведя руки от лица, Хэзер уставилась в пол, ее пульс участился. Поставить ловушку. Вампир он или нет — а она еще не была готова признать это, но если есть такая возможность — может ли план сработать? После трех лет, могла ли она выманить ублюдка? Реально ли выманить его и накинуть сети? Если это сработает...

А если нет? Если ее преступник будет извиваться в сетях с зажатым в челюстях Данте? Она встала и направилась на кухню, открыла дверь и замерла, остановив взгляд на полу, забрызганном кровью и бренди. Напряженный голос Данте всплыл в памяти: «Позволь ему меня взять».

Что если ее плохой парень верит, что Данте вампир?

Большинство фан-сайтов «Преисподней», казалось, верят в это. Журналисты спрашивали, и Данте ушел от ответа.

Просыпайся. Просыпайся С.

Что если он хотел, чтобы Данте проснулся? И что если С в первом послании — это настоящая фамилия Данте? Он все время думал, что Данте соответствует своей вампирской репутации? Хотел ответ, который никогда не получали журналисты?

По привычке обойдя пятно крови, Хэзер поспешила к столу и сумочке. Вытащила свой мобильный и, вернувшись в гостиную, открыла телефон. Нет заряда. А ее зарядное устройство осталось в отеле. Может быть, здесь у кого-нибудь есть такое же.

Ее взгляд упал на телефон дремавшего Джордана, лежащий на полу около бумажника. Подойдя, она нагнулась и подняла сотовый. Четыре деления. Хэзер плюхнулась назад в кресло и набрала номер Коллинза.

Он ответил после второго гудка.

— Коллинз, — отрывисто сказал он, — кто это?

Хэзер поняла, что его телефон показывает входящий номер Элроя Джордана.

— Коллинз, это Уоллес. Я одолжила телефон.

— Проклятье, Уоллес, — в его голосе явно чувствовалось облегчение, — я пытался найти тебя…

— Слушай, — Хэзер прервала детектива на полуслове, стараясь скорее поделиться своим открытием, — я нашла Данте Прейжона и останусь с ним, если наш преступник появится.

— Но…

— Нет, послушай, ты можешь поехать в Лафайетт и поговорить с семьей Прейжон — разузнать что-нибудь о Данте? Контактировали когда-нибудь друг с другом Прейжоны и Спарреллы?

— В этом нет необходимости, — сказал Коллинз, — наш преступник больше никогда ни на кого не нападет.

— Что? — Хэзер резко выпрямилась.

— Как я понимаю, ты не говорила со своим куратором, — продолжил Коллинз, — ублюдка прихлопнули в Пенсаколе.

— Пенсакола? — повторила Хэзер.— Это невозможно. Он здесь. Самое меньшее, он был здесь утром, когда убил…

— Путешествующий мужчина. Уоллес, — прервал Коллинз, — ведь поэтому его назвали Странствующим Киллером?

— Верно, верно. Ты сказал, его прихлопнули. Ты имеешь в виду, убили?

— Ага. Другой агент сделал это, когда поймал его на месте преступления, — Коллинз замолчал, на заднем плане зашелестела бумага. — Жертву все же не спасли.

— Было ли другое сообщение?

Еще шелестение бумаги.

— Нет, но он так и не закончил, понимаешь?

Мертв. Во Флориде. Как она могла так сильно ошибиться? Мысли закрутились — Лафайетт, знак анархии, клуб «Преисподняя», Данте — все эти зацепки были верны.

— Они получили положительный ответ, что это он? Я имею в виду, они еще не получили все лабораторные анализы…

— Я улетаю в Пенсаколу утром, — сказал Коллинз, — полагаю, ты хочешь присоединиться, так что я зарезервировал тебе место.

Хэзер улыбнулась.

— Хороший мальчик,— пробормотала она,— встретимся в аэропорту. Во сколько?

— Восемь утра, солнышко, — ответил Коллинз,— увидимся.

И положил трубку.

Хэзер выключила телефон, затем снова включила. Набрав номер, она позвонила Стёрнсу. Ответа не было. Только голосовая почта. Возможно, проклятый идентификатор абонента сыграл с ней злую шутку.

— Это Уоллес, сэр, — сказала она после сигнала, — я направляюсь в Пенсаколу утром, проверить мертвого подозреваемого и улики. После этого я буду на связи.

Хэзер опустилась в кресло, положив телефон на подлокотник. Провела рукой по волосам. Она хотела рассказать Данте о повороте событий. И немного поговорить с мистером Джорданом о том, как опасно заглядывать в окна ради лучшей журнальной статьи.

Она закрыла глаза. Пенсакола. Усталость утягивала ее, словно бетонные ботинки. После убийства Джины перед самым рассветом убить другую женщину в этот же день?

Джек Потрошитель убивал двух за одну ночь — двойное происшествие — и даже меньше чем за один час. Джека так никогда и не поймали — по крайней мере, официально.

Она была уверена, что Странствующий Киллер тоже не пойман. Официально или как-либо еще.

Хэзер погружалась в черный океан, бетонные ботинки тянули ее на дно. Где-то в темноте пел Ли Стэнз, его хриплый голос струился под волнами.

Я жажду предоставить все судьбе и как пустая лодка плыть по морю в штиль/ Мне не нужен свет / Я не боюсь тьмы...

«Ты должна», — подумала Хэзер, погружаясь все глубже, глубже, глубже.

Пошатываясь, она стоит на краю шоссе, выставив большой палец и всматриваясь в темноту. Машина не заводилась, и ее пришлось оставить на парковке закусочной. Но ей действительно нужно вернуться домой. Она только зашла пропустить пару бокалов после всех дел. Дети на тренировке по футболу или на уроке игры на гитаре, или в лагере бойскаутов, и оставалось немного времени на саму себя.

Следующее, что она помнит, — темно, на небе луна. Новые друзья пытаются уговорить ее остаться, на мгновение она задумывается об этом. Но, вырвавшись из рук умоляющих друзей, сбегает в холодную октябрьскую ночь. Не может найти свой мобильник. Может, она забыла его на работе? В баре?

Оставив машину, она решает добраться до дома на попутке. Вдруг оступается, и ее каблук цепляется за неровный край асфальта. Хихикает. Хорошо, что она не за рулем. Очко в ее пользу. Облизав кончик пальца, она проводит воображаемую единицу в воздухе. Сняв обувь, осматривает каблук.

Свет фар разрезает ночь. Она обращает на себя внимание, держа туфлю вместо большого пальца, перенося свой вес на одну ногу и улыбаясь. Машина останавливается, под шинами хрустит гравий, из глушителя вылетает струйка выхлопа, горячий запах бензина наполняет воздух.

Шатаясь, она пытается надеть обувь, но, отпрыгнув на одной ноге, оказывается на заднице. Откидывает голову назад и смеется. Хорошо, что она не идет сейчас по прямой линии для копов. Еще одно очко в ее пользу. Нарисовав вторую воображаемую единицу в воздухе, она стягивает другую туфлю и поднимается на ноги, немного спотыкаясь. Стряхивает грязь с попы, когда водительская дверь открывается.

Мужчина выскальзывает из урчащего автомобиля. Что-то сверкает в его руке.

Данте стоял в дверном проеме, упираясь руками в косяки. Уоллес — Хэзер — спала, сгорбившись в мягком кресле, ее голова была повернута влево. Рыжие волосы лежали на щеке, обрамляя приоткрытые губы. Дыхание было медленным и легким. Свет свечи мерцал оранжевым и золотым на ее лице.

«Красивая, — подумал он. — Легко забыть, что она коп».

Он бесшумно вошел босиком в комнату. Взял сложенное одеяло со спинки пустого дивана и, встряхнув его, укрыл ее. Его браслеты звякнули друг об друга при движении, но она не пошевелилась.

Данте сел, скрестив ноги, возле кресла. Она встала на его сторону перед другими копами. Даже остановила шестерку с оружием.

«Почему она поддержала меня? Что это дает?»

Он вдохнул ее свежий аромат дождя, учуял намек на сирень и шалфей. Он слушал глубокий спокойный ритм ее сердца.

Спящая, она выглядела еще моложе, чем на двадцать восемь или даже тридцать лет, которые он ей дал. Свернувшаяся и теплая, она была не копом или агентом ФБР, а скорее женщиной с сердцем; женщиной со стальным стержнем. Женщиной — до сих пор верной своему слову.

«Доверься мне. Я прошу доверять мне».

Как много раз он слышал эти слова? Одинаково говорили смертные и создания ночи, слова были пустые и бессмысленные: «Доверься мне».

Но не с Хэзер. Он изучал ее, и она встретила его взгляд своим, открытым и спокойным, ничего не скрывающим. На мгновение, когда он смотрел в ее синие глаза, голоса, бушующие внутри, утихли.

И поэтому он завел руки за спину и дал ей надеть на себя наручники.

Потолок скрипел. Переместившись на карниз на крыше, Люсьен смотрел в ночь. Слушая ритм, который порой слушал Данте, чувствуя, как он пульсирует в такт с кровью, текущей по венам.

Хэзер заерзала в кресле, слегка скривив губы. Сердце учащенно забилось. Плохой сон? Встав на колени, Данте наклонился и убрал волосы с ее лица. В ее запахе появилась нотка адреналина. Брови нахмурились, лицо выглядело обеспокоенным, может быть, испуганным. На лбу выступили капли пота.

— Хэзер. — Данте осторожно потряс ее за плечо. — Проснись, Хэзер.

Она резко проснулась, широко раскрыв глаза. Выпрямилась и оттолкнула его руку в сторону, одеяло соскользнуло с ее колен и собралось складками на полу. Она свела обе руки вместе так, словно держала пистолет.

— Нет, — прошептала она. — Не садись в машину.

— Эй, — сказал Данте. — Все в порядке.

От звука его голоса Хэзер вздрогнула, а потом наклонилась вперед, поставив локти на колени и обхватив голову руками. Она глубоко вдохнула. Постепенно ее неистовое сердцебиение стало замедляться.

Через некоторое время она опустила руки. Ее лицо было мертвенно-бледным, широко распахнутые глаза светились синим.

T’est blême comme un mort[28], — произнес Данте. — Ночной кошмар?

Хэзер взглянула на него. Ее сердце забилось быстрее. Дыхание перехватило. Данте напрягся, сжимая пальцы в кулак. Он почти отвернулся, не желая видеть разочаровывающую смесь обожания, похоти и удивления, которая загоралась на лице у каждого, кто смотрел на него. Но она вглядывалась ему в глаза, пульс успокоился, дыхание выровнялось. Она изучала его.

— Да, — прошептала в ответ. — Кошмар.

— Я многое знаю о кошмарах.

Хэзер наклонила голову, пристально глядя на него.

— Уверена, ты знаешь, — ответила она. — Как твоя голова? — и коснулась пальцем собственного виска.

— Хорошо, — пробормотал он, пожимая плечами.

Она осмотрела комнату, остановившись на диване.

— Где он? — спросила она, вскакивая на ноги.

— Ищешь помощника-извращенца Тома? — поинтересовался Данте, посмотрев вверх на нее. Она кивнула. — Он ушел, когда я спускался по лестнице.

— Его вещи… — сказала она, — которые ты вытащил из карманов.

Хэзер обыскала кресло, на котором спала, просовывая руку под подушку, чтобы осмотреть низ.

— И телефон, — продолжила она, убирая волосы с лица. — Я оставила его на подлокотнике кресла.

Данте уловил ход ее мыслей.

— Он стоял над тобой, пока ты спала.

Хэзер покачала головой, сложив губы в тонкую линию. Разочарование и вновь навалившаяся усталость отразились на ее лице.

— Я бы порекомендовала ему найти менее сомнительного босса, но...

Bon à rien[29], оба, — сказал Данте, вставая. — Идеальное совпадение.

Хэзер улыбнулась, но затем улыбка исчезла с ее лица. Ее ум был незащищенным, широко открытым, и он мог бы проникнуть в него, уловить каждую мысль — если бы захотел.

Но если бы в его разум проникли без приглашения — используя силу или обольщение — и взяли бы то, что хотели... он бы напрягся. У него не было никакого желания заглядывать в незащищенные мысли Хэзер.

— Мне нужно поговорить с тобой, — сказала она. — Мы можем где-то уединиться?

Он кивнул.

— Конечно.

— Все выглядит так, как будто ты излечился от проблемы с сотрудничеством.

Он фыркнул.

— Продолжай так думать.

Она снова улыбнулась.

Данте повел Хэзер из комнаты по коридору в студию. Как только он открыл дверь, Трей выбежал из веб-комнаты, очки покачивались в его руке. Он остановился напротив, источая запах адреналина.

Внезапно страх впился в Данте шипами, когда он взглянул на лицо Трея.

— Плохие новости, mon ami, — сказал Трей, его каджунский акцент был более выражен, чем у сестры. — Они нашли Джея в реке. С перерезанным горлом.

Ошеломленный, Данте прислонился к стене.

— Твою мать, — прошептал он.

— Это еще не все, — добавил Трей. Он колебался, смотря на Данте, мыслями коснувшись его ментальных щитов.

— Я в порядке, — сказал Данте.

Трей кивнул, но выглядел при этом печальным. Он сглотнул.

— Копы думают, что ты мог совершить оба убийства.


* * *


Хэзер отступила, когда темные глаза Данте сверкнули, и, развернувшись, он ударил кулаком в стену. Штукатурка осыпалась на пол крупными рваными кусками.

— Вы что взломали систему ПДНО[30]? — спросила она Трея.

Он пожал плечами и кивнул.

Oui.

Внезапно Симона, словно ее призвали, появилась рядом со своим братом и обеспокоено посмотрела на Данте. Над ними заскрипел и застонал потолок, а затем стало тихо. Хэзер услышала звук похожий на сильный взмах крыльев. Очень больших крыльев.

Она посмотрела на Данте. Тот стоял неподвижно, каждый мускул в теле был натянут, одной рукой он опирался на стену, а вторая все еще была в дыре, которую он пробил. Голова наклонена, черные волосы скрывали лицо, казалось, он вибрировал от ярости.

— Мне жаль по поводу Джея, — Хэзер коснулась его плеча. — У них ничего нет. Ты этого не делал. Они это знают. Вот, о чем я хотела с тобой поговорить.

Пыль от штукатурки осыпалась на пол, когда Данте вытащил кулак. Подняв голову и убрав волосы, он посмотрел на нее. В его взгляде смешались ярость и тоска. Мышцы напряглись под ее пальцами. Она взглянула ему в глаза, не в силах отвернуться, притянутая и захваченная водоворотом эмоций.

Он изучал ее, его темный блестящий взгляд был таким же теплым, как и потребность в ласке. Убрав руку, она посмотрела вниз, ее лицо пылало.

— Тогда поговори со мной, — сказал он.

Входная дверь открылась, затем коротко щелкнула. ДеНуар.

— Наедине, — ответила Хэзер, шагнув в комнату, в которую он вел ее. Данте последовал за ней, закрыв за собой дверь.

Хэзер осмотрела комнату — студию, поправила она себя. Несколько различных инструментов — синтезатор, микшер, усилители, компьютер и монитор — заполняли пространство. Черная гитара в углу. Полупустая бутылка французского абсента на компьютерном столе, окруженная наушниками, разбросанными бумагами и текстами песен.

Ее взгляд остановился на противоположной стене, где был нарисован краской из баллончика символ анархии цвета засохшей крови.

Изображение символа, выжженного на Дэниеле Спаррелле, вспыхнуло в голове Хэзер. Убийца — будь это СК или нет — пытался доказать, что они с Данте родственные души, разделяющие те же верования. Но вместо того чтобы рисовать символ на стенах, зданиях или полицейских машинах, убийца выгравировал его на живой плоти.

Убийца Джины дал пощечину Данте. Вызов. Посмотри, как далеко я готов зайти. Можешь меня превзойти? Не тонка ли кишка соответствовать этому символу? Если убийца чувствовал себя выше Данте, чувствовал, что у него все под контролем, значит, ему было вполне комфортно. Он думал, что достаточно силен, чтобы бросить Данте вызов и сделать его своей собственностью.

Но если он был мертв... то никаких угроз. Хэзер отвернулась от стены и посмотрела на часы. Четыре тридцать четыре утра. Убрав волосы с лица, она повернулась к Данте.

— Пару часов назад я узнала, что наш подозреваемый был убит в Пенсаколе, — сказала она. — Я не понимаю, но...

— Ты не думаешь, что это он. Не так ли?

— Я на полпути во Флориду, чтобы выяснить это.

Данте прошел мимо Хэзер, легко задев ее своим телом.

— Ты не знаешь, как он выглядит, — сказал он, взяв очки с компьютера, и потер их. — Так как ты...

— Я изучала его... работы... в течение трех лет, — ответила она. — Я узнаю.

Данте подошел ближе.

— Это то, о чем ты мечтаешь?

Застигнутая врасплох, Хэзер отвернулась. Близко. Слишком близко. Подняв голову, она встретила темный взгляд.

— Что этот символ анархии для тебя значит?

Данте пожал плечами.

— Помимо того что посылает общество нахрен?

Хэзер покачала головой.

— Ты можешь делать больше, чем это.

Данте снял очки. Вокруг темной радужки его глаз появился красный ободок. Его взгляд, глубокий, ясный и до смерти серьезный, поймал ее взгляд.

— Хорошо. Ярость. Огненная буря. Правда.

— Правда?

— Да. Свобода — это результат гнева.

Хэзер уставилась на него, горло сжало. Это было сказано настоящим выжившим в системе государственных приютов. Сказано осознанно и с умом. И посеяло в ней семя сомнения.

Что могло породить такую ярость? Разжечь ее?

Данте надел очки снова.

— И что теперь?

Она вздохнула, пропустив волосы сквозь пальцы.

— Я хочу, чтобы ты избегал неприятностей, пока я не свяжусь с тобой.

Один угол рта Данте приподнялся в усмешке.

— Это станет моим приоритетом.

— Постарайся, — сказала Хэзер,— я хотела бы, чтобы ты продолжал дышать.

Ее взгляд переместился на знак анархии позади него. На один удар сердца он стал частью символа — черным кинжалом, пронзающим плоть, хаосом, окутанным тьмой и непредсказуемостью.

Убийца бы покинул Новый Орлеан только в случае, если бы Данте был мертв или близок к этому. Кто бы ни лежал в морге Пенсаколы, он — не ее преступник. Но она должна удостовериться. Коллинз ожидал ее в аэропорту, а ей еще нужно было заехать в отель.

— Пройдись со мной, — попросила Хэзер, поворачиваясь и открывая дверь студии.

Она чувствовала Данте позади себя в холле; его молчание нервировало, даже если он и шел по ковру босиком, то должен был издавать хоть какие-то звуки.

— Что если это не твой парень в Пенсаколе?

— Тогда я вернусь.


* * *


Хэзер открыла Subaru, затем скользнула внутрь. Запустив двигатель, она включила до упора стеклообогреватель и печку. Данте стоял напротив открытого окна с водительской стороны, босиком в холодный поздний февраль, очки находились на его голове.

«Ему должно быть холодно, — подумала Хэзер. — Я бы замерзла».

— Я позвоню тебе, как узнаю что-нибудь,— сказала она.

Данте наклонился и протянул кусок бумаги. Хэзер взяла его и посмотрела — телефонные номера. Написанные с уклоном левши; один подписан как КЛУБ, другой — ДОМ. Она взглянула на него.

Сложив руки на груди, Данте пожал плечами.

— На всякий случай, — сказал он.

Его взгляд зацепился за что-то за ней.

— Это моя куртка.

— А? — Хэзер посмотрела в направлении его взгляда. Скомканная кожаная куртка Данте лежала на пассажирском сидении.

— О! Да. — Она взяла ее и передала через окно Данте. — Я хранила ее, пока ты был арестован.

Данте встряхнул куртку. Металл звякнул.

Merci, — сказал он, — ты проверила карманы?

Хэзер улыбнулась.

— А ты как думаешь?

— Я думаю... — Он остановился на мгновение и посмотрел на нее.— Да, я бы это сделал.

Улыбка Хэзер стала шире.

— Ты выглядишь довольно опытным в обыске карманов.

Он усмехнулся, и Хэзер заметила тонкие изогнутые клыки. Он был либо помешанным, либо мертвецом, но почему-то все равно заставлял ее чувствовать себя подростком, теряющим голову от зловещего одетого в кожу плохого парня.

— Послушай, когда все это кончится...

— Да? — Данте наклонился еще ближе. Слабый зеленый свет блеснул на стальном кольце ошейника.

Она могла чувствовать его запах сухих осенних листьев и темной земли — теплая постель, запах секса. Ее щеки покраснели, в животе разливалось тепло...

— Эм... Я позвоню тебе сразу, как что-нибудь узнаю.

Заставив себя улыбнуться, она закрыла окно.

Он выпрямился, затем сделал шаг назад, когда она нажала на газ.

Она аккуратно ехала по извилистой дороге, проезжая мимо фургона и MG. Harley исчез.

«Я хотела бы спросить, смогу ли снова увидеть его».

Больше объективности. Больше профессионализма. Она посмотрела в зеркало заднего вида. Данте все еще стоял на дороге, наблюдал, как она уезжает. Ветер бросил пряди волос на его затененное лицо.

Внезапно около Данте показалась фигура. Хэзер ударила по тормозам. Subaru остановилась с визгом. Света от красных горящих задних фар было недостаточно, чтобы увидеть, кто это, и она была готова развернуть машину назад или выйти наружу и вытащить свой 38-й, когда Данте приобнял фигуру за плечо.

Луна плавно появилась из-за облака. Холодный лунный свет коснулся деревьев, железных ворот, очертаний особняка, волос шипами и серебряных глаз Сильвера. Свет позолотил улыбку мальчика. Он прижался к талии Данте.

Выдохнув, Хэзер оторвала взгляд от зеркала заднего вида. Слишком много адреналина и слишком мало сна оставили ощущение дрожи и слабости в ногах. Она нажала на газ и выехала в открытые ворота.

Может, она уже расставила сеть, просто уехав.

В этот мрачный момент она действительно хотела, чтобы Данте был вампиром.

Может быть, тогда у него будет шанс на выживание, если убийца захватит наживку.

Загрузка...