Я тебя проучу

Глава 41

Из отражения смотрела совсем другая я – более взрослая, изысканная и в то же время завораживающая. Да, Олечка опять создала чудо и убежала.

- Волнуешься? – ко мне подошли сзади и обняли, теплые губы прижались к виску.

- Корсаков, твою мать! – пихнула эту заразу локтем в живот. – Платье помнешь, прическу, грим сотрешь!

- Все-все! – примиряюще поднял ладони вверх Андрей. – Я аккуратно. Ну и жизнь пошла, любимую девушку обнять не дают.

- Андрей! – почти прорычала я, невольно срывая свое настроение на парне. Потому что действительно боялась – до дрожи в коленках. Забыть текст, споткнуться, накосячить или еще что-нибудь.

- Лизка, какая же ты у меня дуреха, - вдруг улыбнулся он, и на щеках образовались залипательные ямочки. - Ты у меня самая лучшая, талантливая, роль прекрасно знаешь. Что переживать?

- Да потому что это премьера. Неужели ты не боишься? – возмутилась я.

- Боюсь, - вдруг послушно кивнул он и серьезным тоном продолжил. – Боюсь, что ты сейчас сама себя накрутишь. А мне твоя нервная система дороже всяких премьер.

- Дурак!

Да, этот день все-таки настал, причем как-то совершенно неожиданно для меня. Вроде бы еще вчера я шантажом вынудила Андрея вернуться в спектакль, а сегодня нас уже ждет премьера. Точнее, генеральная репетиция со зрителями. Но так ли это важно? За прошедшее время я ни разу не пожалела о своем решении.

Удивительное дело, но стоило только помириться с Андреем, и играть стало проще. Намного проще. Я больше не дергалась, каждый раз, стоило ему лишь ненароком ко мне прикоснуться. Вот только возникла другая проблема. Я тонула. Тонула в его любви, нежности, улыбке. Могла даже выпадать из реальности, засмотревшись на этого невозможного человека. Хотя, справедливости ради, он зависал точно также. В общем, можно с уверенностью сказать – вместе нам играть нельзя! Главное, запомнить это, на лбу себе вытатуировать и больше никогда не наступать на грабли!

- Так! – влетел в гримерку Егор. – Голубки. Что застряли? У нас спектакль минут через десять начнется.

- Ой! – подскочила я, порываясь вот-вот бежать к сцене. Но Андрей меня удержал и шепнул:

- Спокойнее, он нагнетает.

Но мы все равно пошли. И за минуту до начала спектакля мне шепнули:

- Дерзай, любимая. Это будет твой триумф.

На сцену в момент моего выхода меня буквально вытолкнули. Я думала, что буду запинаться, растеряюсь при виде наполненного зала, но нет… Бросив взгляд на темный провал я вдруг выпрямила спину и ступила в огни софитов, произнося идущее почему-то из самого сердца:

- Прекрасна я? О, не шути напрасно…

И больше я ничего не запомнила. Я даже не осознавала того, что делала и говорила – я просто жила на сцене. Любила, ругалась, умоляла… Все, что угодно. Я перестала быть собой. Я просто была Еленой, которая так яро, отчаянно, беззаветно любила своего Деметрия. Которая готова была пойти за ним на край света. И я, глядя в глаза Андрея, тоже понимала – я готова. На что угодно. И, что самое главное, в его взгляде отражалась точно такая же решимость.

Зал не отпускал нас долго, но мне казалось, что это длилось всего мгновение. И да, сегодня человеком-букетом была я. Мои руки, казалось, не могли вместить все те цветы, которые мне подарили. Но я их чудом удерживала. Рукам было тяжело, щеки уже болели от моих счастливых улыбок, но за спиной, казалось, росли крылья. Я была наполнена тем самым большим, всепоглощающим счастьем, о котором пишут в книгах.

Когда зрители нас наконец-то отпустили, Андрей помог оттащить все цветы в гримерку, аккуратно их сложил – мне не хотелось даже случайно помять признания зрительских симпатий. Я устало прислонилась к стене – ноги просто не держали.

А Корсаков жестом фокусника достал откуда-то коробочку и направился ко мне:

- Кажется, я еще не поздравил тебя с премьерой, солнце мое?

- Андрей, - укоряюще посмотрела я на парня, чувствуя, как губы все равно расплываются в улыбке. – Не надо никаких подарков, и…

Коробочку мне просто подсунули под нос с вполне незатейливым советом открыть.

Развязав ленты, я откинула крышку. На мягкой подушечке лежала небольшая, размером сантиметров в пятнадцать, фигурка. Но какая!

- Обалдеть! – прошептала я, боясь прикоснуться к куколке в белоснежной тоге.

- Я подумал, что тебе необходимо запомнить, этот день, родная. Поэтому… Я сделал несколько твоих фотографий в образе, договорился с одной знакомой о заказе и вот… Похоже, правда? – лукаво произнес Андрей, а я все не могла оторвать взгляд от фигурки с моими чертами лица.

- Корсаков, ты… - ошеломленно проговорила я и замолчала, подбирая слова.

- Любимый? – подсказал мне парень.

- Сумасшедший, - я привстала на цыпочки и поцеловала самого невероятного, талантливого актера, от которого я и сама сходила с ума. – Но да, любимый.

Интересно, можно ли быть счастливее, чем я сейчас? Риторический вопрос. Даже не хочу знать. Ты невозможен, Андрей Корсаков, но как я тебя все-таки люблю!