Я тебя проучу

Глава 4

- Лиза, на сцену. Слова помнишь? – громоподобный голос режиссера заставил меня подскочить и устремиться на сцену, на ходу ругая саму себя. Это ж надо было так погрузиться в свои мысли, что даже забыть о репетиции? Все смотрела на партнера, вспоминала наш разговор и пыталась понять: он реально так думает или просто издевался? Почему-то теперь, все прокрутив в памяти, я была готова к любому из поворотов. Наверное.

- Конечно, - бросила я на ходу, влетая на сцену и с горькой усмешкой отвечая на реплику Гермии. – Прекрасна я? О, не шути напрасно.

Знакомый монолог. Когда-то именно с ним я пришла поступать в театральный. Наверное, Виктория Владимировна отчасти позвала меня из-за этого – вспомнила, как удачно он был мною прочитан. Однажды роль Елены уже стала для меня судьбоносной. Станет ли и в этот раз? Неясно. В любом случае, над этим надо работать и работать, мягко говоря, много.

Реплики отскакивали от зубов, а я словно раздвоилась на сцене: одна играла, а вторая наблюдала, подмечая малейшую фальшь с моей стороны. Огрехи были, и я не могла этого не признать. Но Егор до конца сцены не прервал ни разу – это было даже удивительно. Но вот последние строки сцены прозвучали, и режиссер резко вскинув руку, направился к нам.

- Что ж, очень неплохо… Для первого раза, - добавил он спустя паузу и впился взглядом в меня. – Вот только, девочка, запомни одну простую вещь… Для этой роли засунь свою гордость куда подальше. Во всяком случае, в начале. Ты его любишь так, что готова быть декабристкой, собачкой, полной идиоткой, готова унижаться, лишь бы следовать за ним, лишь бы ласковое слово заслужить. А у тебя такой вид, будто ты Деметрия арматурой по башке стукнешь, если он твою любовь не примет. Хотя Ленчик еще даже на сцену не вышел.

Я молча слушала, не оправдываясь и не споря. Режиссер, во всяком случае, на первых порах – бог на сцене, к которому необходимо прислушиваться. Потом уже, поняв роль, можно будет внести какие-то собственные предложения. Но первые репетиции – всегда самые трудные. Ты только щупаешь роль, начинаешь ее чувствовать. На то режиссер и нужен, чтобы направить от неверно выбранного контура.

Сообразив, по резкому выдоху, что ценные указания пока что закончились, я кивнула.

- Я поняла. Постараюсь исправиться, - пообещала.

- Отлично. Леонид! Хватит колупаться в зеркале, брысь на сцену!

Услышав эту реплику, я тут же посмотрела в сторону партнера и поняла, что – да! – он действительно захлопывает карманное зеркальце и направляется к сцене. Зеркало, господи! Я едва сдержалась от того, чтобы прикрыть лицо в известном жесте. То есть пока тут играли, он собой любовался? Он Нарцисс, что ли?

Причем Егор бросил эту реплику так привычно, словно это было в порядке вещей. Хотя при виде Ленечки и не скажешь, что он вообще знает, для чего вообще нужна данная отражающая поверхность.

На сцене он не то чтобы преобразился – в глазах появилось какое-то дикое, усталое, загнанное выражение. Так, словно его действительно долго и упорно преследовала нелюбимая женщина. А впрочем… кто там его пятнадцатилетних поклонниц знает? Он парень молодой, наверняка, и фанатки той же возрастной категории. Я вчера немного порылась в интернете, нашла множество артов на «любовь всей жизни».

И, самое паршивое, мне это его глумливое выражение придется терпеть, потому что ему это по роли положено!

Но ничего! Я же его люблю. До безумия. Как он там вчера сказал, Елена дура? Да и режиссер просил добавить чуточку больше любви. Я прикрыла глаза, томно вздохнула и проговорила. – Ведь я твоя собачка, бей сильнее – я буду лишь вилять хвостом.

Кажется, переборщила. Потому что в глазах Ленчика появился неподдельный страх и по мере моего страстного монолога, он медленно, шаг за шагом от меня отступал, почему-то не сводя взгляда с моего лица. За что и поплатился, запнувшись о декорации. Попытался было удержать равновесие, схватившись за ближайшее дерево… Да вот беда! Видимо, великий Леонид Багров, несмотря на свой субтильный вид, оказался вместе с самомнением весьма тяжелым. Потому что это чудо-юдо, с громким грохотом прямо в обнимку с деревом ткнулось носом в пол сцены.

На мгновение, кажется, мир замер. Даже играющая на заднем плане музыка смолкла. Да что нам говорить – я сама застыла, не зная, как на все это реагировать. И вообще…

- Твою мать! – громкий голос режиссера заставил всех вокруг ожить. Я бросилась к партнеру:

- Боже, Леня ты живой?

Парень застонал, а потом слегка приподнялся, опираясь на бутафорское дерево. Затем, потирая висок, уставился на меня. В глазах промелькнула какая-то странная смесь – ужаса, веселья и… восхищения? А потом он вдруг выдал гениальное:

- Вот она – сила искусства. Я даже поверил, что ты в меня втюрилась.

Я так и села. В прямом смысле. Просто рухнула на сцену как подкошенная и почувствовала себя полнейшей блондинкой, несмотря на каштановые волосы. Утешало лишь одно – слово «поверил». Потому что если бы он решил, что я в самом деле…

- Да боже упаси, - невольно перекрестилась, от шока не следя за словами. – Мне еще моя психика дорога. Хотя бы как память.

- Да ладно, - неожиданно рассмеялся Леонид. – По сравнению с тобой не такой уж я и страшный. Уж точно человека до паники влюбленным взглядом не доведу.

А я еще решила, что, возможно, получится к нему хорошо относиться, а он… Хамло театральное! Страшная я, значит? Может, я вообще в его воображении Медуза Горгона? Хорошо бы, ведь каменные статус и не хамят.

- А ты почаще в зеркале влюбленный взгляд репетируй, - буркнула я, поднимаясь с колен. Партнер был жив, сотрясение мозга ему тоже не грозит – нечему сотрясаться. Значит, и волноваться не о чем. – Не зря же ты его с собой таскаешь.

И тут я своим глазам не поверила – он смутился и обиженно засопел! Вот честное слово! Как ребенок, у которого отняли конфету. Но оставить за собой последнее слово не успел – в нашу «милую» беседу вмешался режиссер:

- Так! Вы! Двое! – повысив голос, прорычал он. – Живы? Отлично! Багров, ты чего от хрупкой девчонки так шарахнулся, словно она на тебя с дробовиком идет? Она всего лишь любовь изобразила, возможно, чуток переиграла…

- Да нет… - фыркнул Ленечка. – Слишком натурально изобразила. Представь, будто с таким коровьим взглядом идут на тебя? Готов поспорить, ты бы тоже задумался, где надежнее спрятать паспорт.

Что-что-что? Я внезапно пожалела, что со слухом у меня полный порядок. Каким взглядом? Коровьим? Вот… Осел ушастый! И я, словно невзначай, с чувством пнула партнера по голени. Ну а что? Я девушка, мне оскорблять не положено. Но это не означает, что я не могу быть самую чуточку неуклюжей…в свою пользу, конечно.

- Боюсь, что мне с детства прививали хороший вкус, - несколько чопорно откликнулась я, поглядывая на носки собственных туфелек. Сказано это было настолько невинным тоном, что завуалированная колкость не сразу дошла до некоторых… И слава богу. Потому что я – абсолютная балда. Вот зачем я так рискую, сцепляясь с ним? Он репетирует эту роль больше месяца и уже довольно известный актер, я же – студентка, которая здесь без году неделя. И, конечно, Виктория Владимировна мне в поддержке не откажет, но стоит мне ходить по этому лезвию бритвы?

- Уверяю, Леня, в ближайшие пять лет я никого в загс затаскивать не собираюсь, даже за такого популярного актера, как ты, - вежливо добавила я, невольно подражая одной знакомой. – Так что разбавлять свой повседневный рацион паспортом не стоит. А вот поберечься надо. Деметрий мне нужен здоровый, хотя бы относительно.

- Золотые слова, Лиза, - рассмеялся Егор. - Ну что, впечатлительный ты наш? Отпаивайся ромашкой, но если в следующий раз так шарахнешься от партнерши – сам тебя прибью. Лиза, а ты его больше не пугай, у нас все-так романтическая комедия, а не фильм о маньяке.

Я невинно захлопала ресницами, показывая – ну что вы, где я и где маньяки? А сама в этот момент подумала о том, что пугать Ленечку действительно нельзя. Так что тут два выхода. Либо принять его каким есть и засунуть куда подальше все впечатления и амбиции… Либо попытаться незаметно перевоспитать. И второй вариант был очень хороший, если бы не одно но. Уже неоднократно мои знакомые намекали мне, что я очень тактичный человек. С нежной тактичностью бульдозера.