Туалет совсем недалеко от моей палаты, метров десять. Смотрю на себя в зеркало выйдя из кабинки, выгляжу ужасно.
Осознаю, что из этой жопы в конечном итоге все выбрались живыми. Невероятно.
Гидеон ведь меня похвалит? Ага, а потом догонит и еще раз похвалит, смеюсь сама от себя.
Кладу руку на живот, испытываю какие то новые ощущения, свыкаюсь с мыслью, что я теперь не одна. Сейчас не хочу думать как отреагирует Гид, хочу просто его увидеть, прижаться к стальному, горячему телу, почувствовать его аромат.
Хочу на ручки!
Так, это во мне ребенок говорит если что.
Собираю силы, чтобы дойти до палаты, рана все же болит, я все таки переоценила себя когда про экспедицию заикнулась.
До туалета и обратно — для меня сейчас то еще испытание.
Выхожу за дверь, туалет находится в кармане коридора, небольшой закуток из которого видно дверь в мою палату. Семен тут же замечает меня и было дернулся в мою сторону, чтобы помочь мне дойти, но его взгляд на чем то остановился и он замер возле моей открытой палаты.
Выглядываю за угол…
Мое сердце ликует, я просто любуюсь на картину перед собой.
Живой, мой любимый мужчина, идет по коридору, за ним Клим и еще какие то люди. Весь медперсонал растекается перед ними как вода давая дорогу.
Лицо Гида напряжено, кулаки сжатые добела, разбиты в кровь, да и сам он весь в грязи и крови, словно побывал в человеческой мясорубке.
Шагает быстро, уверенно, отмечаю, что на нем самом вроде как повреждений серьезных нет.
Продолжаю стоять облокотившись о стену и просто любуюсь им забыв обо всем на свете. Никакой боли, переживаний и страха.
Гидеон подходит к распахнутой двери в палату и замирает на пороге, наверное увидел кровь на кровати и бог знает что подумал. Резко разворачивается, хватает бедного Семена за грудки и вжимает его в стену отрывая от земли.
Вижу как губы Гидеона дрожат, грудная клетка пульсирует, он хочет что то сказать, но лишь хватает губами воздух.
А я стою и залипаю на его руки, переплетение вен, напряженные мышцы, широкую шею. Прислоняю голову к стене, улыбаюсь.
А что, я всегда умело подбираю моменты, чтобы полюбоваться на него.
Клим начинает напряженно озираться по сторонам и замечает меня, буквально врезается взглядом, я это вижу боковым зрением, а сама не могу оторвать глаз от Гидеона. Клим не сводя с меня глаз на ощупь толкает Гида пока тот сжимает уже бледного Семена.
— Гид.
Клим еле слышно отзывает Гидеона, но тот словно в камень превратился, врос в пол как и я, Климу пришлось еще раз ощутимее дернуть Гида и тот наконец повернул голову в мою сторону.
Нужно говорить, что кроме зелени его глаз все вокруг утратило яркость?
Я как влюбленная идиотка стою смотрю на него, улыбаюсь.
Он делает несмелый шаг ко мне, словно не верит, что это я. Кажется у меня глаза слезами наливаются и не понятно это я так рада его видеть или во всем виноваты гормоны?
Пока не буду ничего ему говорить про ребенка, а то он и так что то бледный.
Двигается на меня маленькими шагами, как будто я бабочка которая может испугаться его резких движений и улететь.
Подходит вплотную ко мне, обнимает за плечи, очень мягко, я практически не ощущаю прикосновений, только жар его тела. Упираюсь лбом в его грудь, в нос бьет запах, его. Делаю вдох поглубже чтобы пропитаться им изнутри, словно он в силах исцелить все мои повреждения.
— Птичка моя, — дрожащий бархатный голос окутывает как ватное одеяло — ты как?
— С тебя паста с морепродуктами!
Усмехаюсь, и Гидеон словно получает подтверждение, что я в порядке, громко выдыхает воздух, кажется в нем был целый баллон, плечи опускаются, тело расслабляется. Поднимаю на него взгляд, он улыбается, склоняется надо мной и срывает с моих губ невинный поцелуй.
Кайф.