Я тебя возьму. Мой воин (СИ)

Глава 42

Выхожу из душа, плюхаюсь обратно в постель.

Так кайфово.

Гидеон выходит из душа следом за мной. Я не свожу глаз с его влажного тела, мокрые волосы так идеально растрепаны.

Замечаю шрам на затылке мужчины пока тот натягивает штаны.

И тут мой расслабленный мозг пронзает ужасная мысль.

Боже, столько времени прошло, и я была так занят мыслями о Гидеоне, о себе, о беременности, что совсем забыла о Тагаре.

Я же… я его убила.

Я убила человека.

То чего я всегда избегала и очень боялась. Боялась убить, это ведь такой отпечаток на всю жизнь, клеймо. По коже пробегают ледяные мурашки от осознания.

Сердце колотится, я сажусь у изголовья кровати, прижимаю к себе колени. Кажется я начинаю задыхаться от накатывающей на меня паники.

Дышу, просто дышу. Так, явно Гидеон все решил раз меня еще не посадили. Но факт остается фактом. Дело ведь не только в наказании, как я буду с этим жить?

Мамочки...

Перевожу взгляд на Гидеона, всматриваюсь в него очень внимательно и пытаюсь понять. Как так вышло, что я выстрелила в себя, в другого человека ради спасения этого мужчины?

Сделала такой серьезный выбор без страха и сомнений, буквально за секунду. Очень хочется обвинить в содеянном его и как обычно сказать, что Гидеон сука, но груз ответственности за это решение полностью на мне. И не на ком больше.

Черт, я совсем ебанутая. Потому что если бы пришлось, я бы сделала это еще раз.

Смотрю на Гида и не могу себе представить ситуацию в которой я допускаю его смерть. Я еще ни разу не любила мужчин по настоящему.

Это оно? Любовь? Влипла так влипла!

Гид замечает мой встревоженный взгляд, позу, да и вообще словно видит как мой мозг что то анализирует. Смотрит на меня в ответ с прищуром, затем усмехается, вздыхает.

— Ну, выкладывай. — стоит, с меня глаз не сводит, словно сканирует, пытается мне в голову залезть.

— Я его убила? — говорю тихо, обманчиво безэмоционально, потому что даже сам вопрос меня пугает до чертиков.

— Кого? — взгляд становится серьезнее, бровь поднимает, на кровать садится возле меня.

— Тагара.

Глаза наливаются слезами, тело начинает сводить от страха. Гид пристально смотрит мне в глаза, и молчит с суровым видом. Желваки на лице начинают играть.

На что он злится? Шумно выдыхает, взгляд смягчается, но мне не легче.

— Нет, Птичка, ты его не убила. И нехуй об этом думать.

Поглаживает большим пальцем мой подбородок, словно подбадривает, успокаивает.

А у меня только один вопрос: в смысле не убила?!

Так надо вернуться за ним со сковородкой!

Ярость растекается во мне. Я такой финт провернула, собой рисковала, ребенком, а он сукин сын жив?!

Нет ну это ни в какие ворота!

Но тяжесть ответственности за смерть человека все же падает с моих плеч. Вот только он же явно захочет мести и рано или поздно вернется.

А у меня теперь ребенок. Я не могу так рисковать.

— Так он же может опять... - слова вырываются из меня эмоциональным порывом, сама не понимаю как я так быстро переключилась со страха на злость и тревогу.

— Блять! — Гидеон не дает мне договорить, рявкает, в голосе стальные нотки прослеживаю, тут же замолкаю. — Ты его не убила, хотя сука, очень старалась. — что правда то правда, старалась. Уголки губ мужчины подрагивают в хищном оскале. — Я с ним решил. Больше тебе знать не надо.

Лицо Гидеона приобретает острые черты, челюсть сжата, брови немного сведены в напряжении. Я же знаю кто он такой и чем занимается.

Поняла, то что я начала Гид довел до конца. Не сказать, что мне сильно полегчало если честно. Но тот факт, что нам ничего сейчас не угрожает конечно радует.

Вот только какой ценой? Гидеон привык так проблемы решать, и я не осуждаю, это его дела, но для меня это за гранью.

— А ты еще огребешь от меня! — его лицо ничуть не мягчает, все такое же суровое и я сглатываю, где я уже накосячила?

— Это еще за что? — говорю уверенно, оборонительную позу занимаю и не жду никаких серьезных обвинений, потому что их не может быть, я была паинькой в последнее время, точно точно.

— За то, что такую хуйну сделала. — пальцем указывает на мои швы на животе, инстинктивно прикрываюсь одеялом.

— Прости, что так рисковала… — опускаю глаза, стыдно, думаю о ребенке, а не о себе, сердце от волнения бьется со скоростью взмаха крыла колибри и кажется уже готово вылететь из груди.

— Птичка, блять, ты пойми, что твоя жизнь этого не стоила. — Гидеон наконец смягчается, выдыхает, глаза сново сияют зеленью, во взгляде только небольшое волнение и забота.

— Я за риск не своей жизнью прошу прощенья.

Я это вслух сказала?!